Ride me down

      Ночь началась с воя моторов, с бьющего в грудную клетку гула, с запаха горящей резины и бензина. Двор бывшей промышленной зоны вновь стал ареной для безумцев, что искали не славу — адреналин. Женя стояла молча, поправляя брюки. Лицо было каменное, взгляд был острый, как лезвие ножа. Красная куртка «Ferrari» блистала в свете фар, и все знали — она здесь, чтобы отыграться. Чтобы стереть с лица земли чужую победу. Алина, всё такая же дерзкая, в тёмной коже, с шлемом в руке. Её мотоцикл будто отражал её характер: грубый силуэт, но разрисованный яркими красками — вызывающе, дерзко, как вызов всему и всем.       Двигатели взревели, как дикие звери, вырвавшиеся из клетки. Шум их заглушал всё: голос, крики толпы, даже собственные мысли. Женя сидела на своём ярко-красном байке, пальцы в чёрных перчатках крепко сжимали руль, сердце стучало в груди в унисон с вибрациями мотора. Она чувствовала в себе ту самую злость, которая всегда делала её опасной. Опасной и непобедимой. Слева от неё — тот самый разрисованный мотоцикл. Алина. В чёрной куртке, с отблесками фиолетового, в шлеме с зеркальным стеклом. Она едва повела пальцами по газу и мотор её байка отозвался гладким, почти насмешливым рыком.       — Поехали, куколка, — донеслось из-под шлема.       Старт. Вспышка зелёного. Женя рванула вперёд, как пуля, глотая ночную трассу, проносясь мимо зданий, блестящих от неоновых вывесок. Асфальт мелькал под колёсами, ветер хлестал по коже, свистел в ушах. Она вела байк агрессивно, почти безрассудно, с идеальной точностью входя в каждый поворот, обгоняя машины, скользя между ограждений и затаившихся полицейских патрулей.       Алина шла следом. Она не уступала. Напротив — догоняла. Улыбка рвалась на лицо Жени, но и страх, новый, тягучий, поднимался внутри. Алина ехала слишком чисто. Каждый её манёвр был просчитан. Женя резко ушла влево, надеясь сбить её с ритма, но Алина только подалась в сторону, оставив позади легкое облачко дыма, и нырнула внутрь поворота, обгоняя Женю на полшага.       — Чёрт! — прошипела та и рванула за ней.       Скорость росла. Всё слилось в размазанные пятна света и ночи. Женя прижалась к баку, стараясь взять последний поворот максимально близко к стене, но не рассчитала — байк занесло. В мгновение переднее колесо скользнуло, потеряло сцепление, руль вырвало из рук. Женя полетела вперёд, как сброшенная кукла, плечом ударилась об асфальт, с головы каким-то образом слетел шлем, лицом впечаталась в шершавый бетон, по щеке расползлось что-то мерзко-вязкое и горячее — кровь.       Женя откатилась в сторону, зубы стиснула от боли, а Алина, конечно, уже стояла на финише — шлем в руке, а на лице наглая улыбка. Она резко захлопнула бак, больно ударив по металлической крышке ладонью в перчатке. Ссадина на щеке саднила, кровь местами уже запеклась, стягивая кожу, но ей было плевать. Запыленная куртка, коленки в грязи, волосы налипли на лоб. Она злилась. Так, как не злилась уже давно. Злилась на трассу, на свою самоуверенность, на боль, на то, что проиграла, но больше всего — на Алину.       «Выиграла. Ещё и с улыбочкой,» — Женя стиснула челюсти. Байк она оставила на стоянке. Просто не хотела на него смотреть — тошнило от злости и на него тоже. Вызвала такси, села на заднее сиденье, не проронив ни слова, только зыркнула на водителя так, что тот не осмелился даже включить радио. Внутри всё горело. Щека, ладони, спина и главное — сердце.       В квартире она скинула куртку прямо в прихожей, пнула ботинок так, что тот отлетел к стене, быстро приняла душ, и после прошла на кухню, доставая лëд из морозилки, прижимая к щеке и шипя от боли.       В это время Алина стояла в тени на стоянке, глядя, как Женя уходила, она чувствовала странную пустоту. Победа, которая должна была приносить радость, давила тяжестью. Улыбка давно исчезла с её лица. Она сжала шлем, как будто в нём могла найти хоть какой-то ответ, и, чуть подумав, достала телефон и набрала номер.       — Тин, — голос был тихим. — Ты не скажешь, где живёт Женя?       — Ты видела, в каком она состоянии? Уверена, что выйдешь от неë живой? — девушка усмехнулась в трубку.       — Да, я видела в каком она состоянии. Именно поэтому.       Через тридцать минут Алина стояла у её двери, облокотившись на косяк. Волосы были собраны в небрежный хвост, на ней была толстовка и джинсы, в руках — белый пакет со льдом и мазью. Женя долго не открывала. Потом дверь резко распахнулась. На пороге стояла она, растрёпанная, в майке и спортивных штанах, с опухшей щекой и бешеным взглядом.       — Довольна? — бросила она с порога. — Думаешь, красивая победа?       — Нет, — спокойно ответила Алина и подошла ближе. — Я думаю, ты сумасшедшая.       Женя хмыкнула.       — Это ты приехала на мои улицы и решила, что можешь здесь царствовать.       Алина вошла, тихо прикрыв за собой дверь. Она не оправдывалась, сняла обувь, просто прошла за ней на кухню и осторожно поставила пакет на стол. Женя стояла у раковины, опершись руками о край. На стекле отражались её покрасневшие глаза.       — Ты не специально так ехала, — мягко сказала Алина.       — Спасибо за анализ, Шерлок. А ещё я не специально проиграла. Но ты всё равно довольна, да?       — Нет.       Женя резко обернулась. Она хотела вылить на неё ещё что-то — ярость, обиду, досаду. Но Алина подошла ближе и молча подняла руку, аккуратно коснувшись большим пальцем ссадины на щеке. Кровь ещë немного сочилась и она стëрла еë своим пальцем.       — Чёрт, — выдохнула Женя и резко отшатнулась, зашипев от боли. — Не трогай.       Но было поздно. Взгляд Алины поймал её. Тот самый, который пронзал, который она терпеть не могла, потому что в нём было слишком много. Слишком много желания. Слишком много понимания.       — Ты не представляешь, как ты выглядела там, на трассе, — прошептала Алина. — Я не могла оторваться. Я не могу оторваться от тебя, Медведева, — разжевала почти на буквы.       Женя затаила дыхание. Всё внутри рвануло вперёд, как каждый раз на старте. Сорвало любые тормоза. Они отказали. Курок спущен и пуля летит прямо в голову. Она потянулась первой. Их губы встретились резко, без предупреждения, как столкновение лоб в лоб. Поцелуй был яростным, мокрым, неаккуратным, будто они пытались выжечь всё то, что копилось внутри. Алина вжалась в неё всем телом, руки нашли поясницу, Женя с силой сжала её волосы между пальцев, прижимая ближе, почти болезненно. Воздух между ними исчез. Было только дыхание, вкус поражения на губах, и жар, который нельзя было остановить.       — Я не остановлюсь, — выпалила Алина, ощущая то, как Женя вцепилась пальцами в еë ягодицы.       — Конечно нет, — фыркнула Женя и подалась ближе, ловя Алинину нижнюю губу.       Она зацепила еë зубами и усмехнулась, когда Алина застонала, впиваясь пальцами в Женины плечи. Ей было больно, Алина давила прямо на ссадины, но сейчас — плевать. Она теперь могла лишить Алину рассудка, не давать ей дышать, затыкая поцелуями. Разве в этот момент могли волновать телесные раны? Пальцы запутались в волосах Алины, нетерпеливо стянули резинку и отбросили ту в сторону. Мягкие неровные пряди рассыпались по плечам и Женя оторвалась лишь на секунду, зарываясь в них носом и вдыхая полной грудью.       — Тебе не больно? — прошептала Алина, едва касаясь раны на щеке подушечками своих дрожащих пальцев.       — Нет, — выдохнула Женя.       Они едва успели дойти до спальни, задевая стены, сбрасывая одежду на ходу. Женя целовала её с лихорадочной настойчивостью, будто пыталась доказать, кто тут на самом деле проигравшая. Алина отвечала, сдаваясь, поддаваясь, но в нужный момент переворачивала игру, брала своё.       Женя сдирала с Алины остатки одежды. Не снимала, нет, именно сдирала почти с треском и ей было бы ни чуть не жаль, если бы она порвала ей какую-нибудь деталь гардероба. На полу уже валялась еë кофта, майка, там же были брюки. Алина за считанные секунды оказалась в одном белье, брошенная на мягкие подушки. Она задыхалась, сердце стучало с перебоями, а всë тело изнывало от желания. Жажда была в каждой клеточке, горела, сводила с ума, заставляла терять голову.       — Вот ты и попалась, — прошептала Женя, устраиваясь на Алининых бедрах и перехватывая еë ладони в свои, сплетая пальцы и вжимая руки в кровать.       — Ну хоть где-то ты меня догнала, — фыркнула Алина, нагло провоцируя.       Она знала. Знала, что последует за этой фразой и не прогадала. Она уже выучила Женины повадки, могла предугадать поведение и просчитать еë следующий шаг. Как бы Медведева не старалась — Алина всегда на шаг впереди. Знала, но всë равно вздрогнула, когда Женя прижалась всем своим телом, впиваясь губами куда-то в шею.       В полумраке на коже Алины появлялись сияющие влажные дорожки от Жениного языка. Она опускалась всë ниже. Оставляла жаркие следы из своих поцелуев, ведущие к груди. Иногда прикусывала светлую кожу, оставляя красные следы своих зубов. Алина дрожала и выгибалась, но Женя этого и добивалась.       — Добилась чего хотела? — фыркнула Женя, кусая Алинино плечо. — М?       Алина задохнулась, с губ сорвался рваный смешок, а руки дернулись, но Женя прижала их ещë крепче. Хотелось взвыть.       — Нет, — на выдохе прошептала она и предприняла ещë одну попытку.       — Будешь так себя вести — не получишь точно. Я же знаю чего ты хочешь, Загитова. У тебя на лбу написано, — фыркнула Женя, чуть приподнялась, но лишь для того, чтобы расположить своë колено между Алининых бëдер.       Алина нагло улыбнулась и тут же сползла ниже, пытаясь найти спасительные касания. Женя не дала — отодвинула колено почти сразу. Чëрт. Если бы не Алинина гордость, то она уже явно умоляла бы.       — Не торопись. Ты же не за спешкой сюда пришла, — фыркнула Женя и наклонилась ближе, цепляя зубами бретель еë бюстгальтера.       Алина вздохнула особенно шумно, сжимаясь от горячего дыхания Жени в районе груди. Медведева смотрела снизу вверх, продолжая стягивать лямку до момента, пока за ней не сползла кружевная ткань, обнажая округлую грудь. Женя не сдержала довольную усмешку, когда увидела, как кожа от дыхания тут же покрылась мурашками, а соски затвердели, удачно оказываясь прямо под Жениными губами.       — Женя… — выпалила Алина, кажется, уже не особо контролируя себя.       Женя молчала, лишь нагло усмехалась каждый раз, как слышала жалкое подобие стонов, срывающееся с губ Алины. Она же не за контролем сюда пришла, верно? Значит, придëтся немного поиграть по Жениным правилам и отпустить себя. Язык коснулся нежной кожи, проводя дорожку от ключицы вниз, оставляя влажный след. Чередовала язык с поцелуями, опускаясь всë ниже, отрезвляла укусами, не позволяя потеряться в удовольствии.       — Отпусти меня, — вдруг простонала Алина, пытаясь убрать руки из хватки Жени.       Женя выдохнула, но в ту же секунду убрала руки с Алининых ладоней. Она не успела моргнуть, как Загитова тут же запустила руки себе за спину, судорожно расстегивая застëжку бюстгальтера, который уже в следующий момент полетел в сторону дверей.       — Только ради этого? — усмехнулась Женя и наклонилась ниже, смотря прямо ей в глаза. — Могла бы вежливо попросить меня.       — Ты не понимаешь вежливых просьб, — фыркнула Алина и схватила Женю за воротник майки, сминая ткань в свой кулак.       — А ты пробовала? Я очень хорошо слушаюсь, когда меня… — Женя склонилась к самому уху.       Скользнула кончиком языка по самому краю, едва ощутимо прикусила хрящ и прошептала, заканчивая фразу:       — Умоляют.       Алина на секунду зажмурилась, а чтобы скрыть довольную глупую улыбку — прикусила губу до боли. Но умолять Медведеву? Да ни за что в жизни. Пока она думала над ответом Женя снова сползла ниже, оставляя яркий засос где-то под ключицей. Ещë ниже — обхватывая губами сосок и прикусывая, заставляя желать ещë сильнее. Женя поняла, что делала всë правильно, когда Алина вцепилась ногтями в еë плечи и потянула на себя.       — Это всë, на что ты способна, да? — недовольно фыркнула Алина и тут же пожалела о своих словах, когда по бедру растеклось приятное покалывание от шлепка.       Женя вопросительно вскинула брови и ухмыльнулась, наблюдая за Алиной. Загитова на секунду потерялась, но потом рывком притянула Женю за шею, впиваясь в еë губы. Опустилась чуть ниже, чтобы касаться Жениного колена, чтобы зажать его между своих бëдер, чтобы не позволить сбежать. Губы жгло от жадных поцелуев и Женя не выдержала — первая разорвала поцелуй с характерным влажным звуком, от которого Алина на секунду покраснела ещë сильнее.       Она устала. Устала сдерживать саму себя, потому что это было пыткой и, кажется, вовсе не для Алины. Она держалась стойко и это Женю бесило. Алина тяжело дышала, не сводя взгляда с какой-то неожиданно посерьëзневшей Жени. Это даже забавляло.       — Что ты улыбаешься? — фыркнула Женя и тут же подцепила резинку белья, стягивая вниз. — Я умею стирать улыбки с лица наглых девушек.       — Да ладно, ты слишком много болтаешь и мало делаешь, как и на трассе. Молвы про тебя много, а на деле… — Алина дернула плечами.       Женя ни слова не сказала, просто опустила одну руку вниз и резким движением прижала ладонь между Алининых ног, заставляя вздрогнуть и прикусить язык. В прямом смысле. Она сжала Женино запястье, стиснула так, что синяки явно останутся.       — У тебя ещë будут ко мне вопросы? — шепнула Женя, наклоняясь к шее и оставляя очередной укус.       Алина не сдержалась — тихо простонала, что безусловно тешило Женино самолюбие. Но Алине уже плевать, ей просто хотелось получить того, чего она так горячо желала.       Тонкие пальцы дразняще прошлись по складкам, опустились чуть ниже, касаясь самого входа. Женя не сводила взгляда с Алины, которая постепенно теряла себя: дыхание учащалось, грудь вздымалась всë чаще, а губы уже пересохли. Женины губы касались шеи, груди, рëбер, язык оставлял влажную дорожку от низа живота до пульсирующего желанием центра.       Она сжала Алинины бедра, впиваясь пальцами, оставила укус на внутренней стороне, а затем тут же коснулась языком складок. Влага растеклась по губам и подбородку, но Женя лишь усмехнулась и освободила одну руку, снова дразняще касаясь еë тела. Женя победила. Еë соперница сейчас извивалась и задыхалась прямо под ней. Жаждала касаний еë пальцев. Победа — явно у Жени.       — Женя, чëрт… — сорвалось с губ Алины, она вцепилась пальцами в еë растрëпанные волосы и с силой надавила на затылок.       Алина растеряла остатки разума и самоконтроля, когда Женя ввела один палец, а языком не прекращая играла с клитором. Она уже не могла ни думать, ни говорить, ни держать Женю за волосы. Могла лишь дышать, но даже это получалось через раз. Женя отстранилась, облизывая губы, убрала руку от тела, наблюдая как между пальцами тянулись прозрачные нити смазки.       — Нет, Жень! — Алина сорвалась на отчаянный крик, когда не почувствовала ни пальцев, ни языка.       — Почувствуй себя на моëм месте, — шепнула Женя прямо на ухо, а потом влажно поцеловала в губы, в качестве утешения.       — Это не одно и то же, — выдохнула Алина, цепляясь пальцами за еë руки. — Медведева, не играй со мной. Ты знаешь на что я способна.       — Рычишь как маленький котëнок, такая забавная, — Женя улыбнулась и снова поцеловала в шею, зарываясь носом.       Алина фыркнула и раздражëнно закатила глаза. Всë тело горело. По венам, кажется, уже текла не кровь, а лава, поглощающая всë на своëм пути. Нетерпение пульсировало, живот сводило уже неприятно, совсем не от удовольствия. Алина уже была готова дать ей пощечину и отомстить, но не успела. Тонкие пальцы Жени снова оказались между ног.       — Строишь из себя кого-то, а на деле зубки даже не прорезались, котëнок, — шепнула Женя прямо на ухо и усмехнулась, надавливая пальцами чуть сильнее.       Алина отпустила себя. Рухнула в пропасть удовольствия, задыхаясь от собственного стона. Она не заметила, как вцепилась пальцами в Женины лопатки, оставляя следы от ногтей. Не заметила, как выгнулась навстречу и спрятала лицо где-то в еë шее. Всë тело пронзила дрожь, которая сменилась невыносимым распирающим чувством, а затем почти сошло на «нет», оставляя после себя лишь сладкое послевкусие и приятную усталость.       — Обращайся, — усмехнулась Женя и упала рядом, запрокидывая руки за голову.       Под тяжестью затихшего дыхания и влажного жара, повисшего в комнате, Алина лежала на спине, глядя в потолок. Веки трепетали, дыхание всё ещё срывалось, а тело отзывалось тупой, но приятной ноющей усталостью, будто она и правда только что пробежала стометровку. В груди гулко билось сердце, не давая расслабиться до конца.       Она повернулась на бок, опираясь на локоть, и, не отрывая взгляда, посмотрела на Женю. Та лежала рядом — растрёпанная, вспыхнувшая, но по-своему упрямая. Как будто даже сейчас боролась. С собой, с Алиной, с тем, что уже давно вырвалось наружу. Алина подползла ближе и, не спеша, провела кончиками пальцев по краю майки Жени, едва задевая кожу под ней.       — Ты так и будешь сопротивляться? — голос был тихий, тёплый, почти ленивый, но с оттенком настойчивости.       Женя повернула голову, её губы дрогнули в смешке.       — Я не сопротивляюсь, — хрипло сказала она и чуть приподнялась на локтях.       Алина кивнула, будто подтверждая: да, она это чувствовала. Женя горела, а тело пульсировало от всего, что она так тщательно сдерживала. Готовая сорваться, но всё ещё пытавшаяся держать дистанцию. Не проиграть. Не опять. Не ей. Но Алина не собиралась играть в ничью. Она наклонилась, провела губами по линии ключицы Жени, нежно поцеловала чуть ниже. Оставила след, потом ещё один — ближе к шее, затем к изгибу плеча. Каждый поцелуй становился глубже, теплее, чуть более влажным. Она не просто касалась — она запоминала вкус. Запечатывала этот момент в себе.       Женя затаила дыхание, пальцы сжались в простынях, и всё её тело будто стало металлическим тросом, натянутым до предела. Её била дрожь — не от холода, от удерживаемого контроля. Она запрокинула голову, зажмурилась, пытаясь не сорваться, но Алина была настойчива. Не отступала. Её ладони легко скользнули по животу Жени, обрисовывая рёбра, обхватили под тканью её талию. Она приподнялась чуть выше, смотря глаза в глаза, и, не дожидаясь разрешения, медленно стянула майку вверх. Женя выдохнула резко, будто её выдернули из еë укрытия.       — Ты сводишь меня с ума, — прошептала она, не в силах удержать это в себе.       — Это только начало, — Алина улыбнулась, мягко, но со стальной уверенностью, и снова наклонилась.       Теперь губы нашли грудную клетку, поцеловали между рёбрами, оставили влажный след в ложбинке между грудей. Женино тело отзывалось на каждое прикосновение, её пальцы сами тянулись к Алине, хватали за волосы, за плечи, будто хотели оттолкнуть или, наоборот, притянуть ближе. Алина целовала каждую линию, будто хотела изучить Женю на ощупь. Вдох за вдохом, след за следом. Где-то мягко, где-то с лёгким укусом. Она как будто оставляла карту, чтобы не заблудиться, чтобы не забыть. Женя сдерживала себя до последнего, но Алина знала: в эту ночь она не позволит ей ни убежать, ни спрятаться. Ни внутри тела, ни внутри своей упрямой головы.       Алина знала, что делает.       Каждое её движение было не случайным, не импульсивным — продуманным, чувственным, на грани издевательства и божественного наслаждения. Она тянула удовольствие, будто умела точно рассчитывать, где Женя будет держаться, а где — уже нет. Где выдохнет, застонет, дрогнет. Она склонилась к шее Жени, медленно провела кончиком языка вдоль пульсирующей жилки и резко вцепилась зубами, не сильно, но достаточно, чтобы Женя сдавленно выдохнула и резко втянула воздух.       — Ты больная, — прорычала та, зажмурившись.       — Ещё какая, — Алина усмехнулась. Нет, совсем не обижало.       Она слегка прикусывала, словно дразнила, и тут же зацеловывала след. Ни одно прикосновение не исчезало бесследно — каждое она повторяла губами, чтобы вписать в тело Жени навсегда.       — Перестань, — Женя почти простонала, запрокинув голову и уперевшись руками в кровать. Она чувствовала, как всё внутри неё разгоралось, как пульсировало между бëдрами, как дыхание сбивалось, не слушаясь.       — Почему? — голос Алины был тихим, низким, с хрипотцой, словно она сама еле себя сдерживала. — Боишься, что тебе понравится? Или боишься, что уже?       Она говорила это прямо у уха. Дыхание обжигало. Женя закусила губу.       — Ты бесишь меня, — прошептала она, дрожащим голосом.       Алина ухмыльнулась. Её ладони были на талии Жени, пальцы уже касались обнажённой кожи под грудью.       — Это не злость, Жень. Злость не заставляет тебя дрожать от моего прикосновения… Вот так, — она провела ногтями по бокам. — Злость не заставляет тебя сжимать бëдра, если ты думаешь, что я не вижу. Не заставляет тебя смотреть на меня так, будто ты хочешь меня разорвать. Ну?       — Заткнись, — выпалила Женя, и, не выдержав, схватила её за волосы, притянув ближе, к губам.       Их поцелуй был жадным, беспощадным, почти диким. Языки переплелись, дыхание сбилось, пальцы цеплялись за кожу, за простыни, за всё, чтобы не потерять равновесие. Алина оторвалась на секунду, глядя ей прямо в глаза. Медленно провела ладонью по животу, вниз, и прошептала:       — Признайся… Ты хочешь меня. Так, что готова снова проиграть. Даже если не на трассе, то здесь.       Женя дрожала.       — Я не проигрываю.       — Тогда попробуй удержаться, — прошептала Алина, и в следующую секунду её губы вновь впились в шею, а пальцы смело пошли дальше.       Алина скользнула ладонями по бёдрам Жени, медленно, будто испытывая её терпение. Пальцы чуть дрожали от желания, от возбуждения, от осознания того, кто лежит перед ней. Женя была напряжена до предела. Не просто физически — внутренне, эмоционально, как будто боролась с каждой секундой этой близости. И именно поэтому Алина не спешила.       Она знала: Женя никогда не сдаётся первой. Никогда не опускает головы. Никогда не отпускает контроль. А значит… Значит, именно здесь, в этой постели, Алина хочет вырвать у неё самое главное — полное, безоговорочное подчинение желаниям.       — Расслабься, Жень, — прошептала она, чуть касаясь губами живота, — здесь не трасса. Тут ты можешь… Проиграть.       Она смотрела, как у Жени вздрагивали мышцы, как тяжело поднималась грудь, как губы дрожали от того, что она пыталась удержать. Но тело… Тело выдавало. Женя горела. Изнутри, снаружи, каждой чëртовой клеточкой. Алина стянула с неё штаны медленно, мучительно, не отрывая взгляда от глаз. И в том, как она делала это не было неловкости или поспешности. Была сила. Настойчивость. Игра на грани. Каждое прикосновение было вызовом. Она не просто целовала — она метила. Не просто гладила, а вбивала под кожу ощущение собственной власти.       — Я не хочу твоей покорности, — прошептала она, проводя языком вдоль внутренней стороны бедра, — я хочу видеть, как ты теряешь над собой контроль. Как тебя разрывает изнутри. Как ты… Отпускаешь.       Женя зажмурилась. Вцепилась в простыни. Дышала как в последний раз. Её губы шевелились беззвучно или это было имя Алины? Или мольба? А может, угроза. Но всё это Алина собирала с неё, как сладость — по крупицам, изощрённо.       Алина играла в свою игру без спешки, без пощады. Она не рвалась к финишу. Напротив, она намеренно тянула каждую секунду, как нить, обматывая её вокруг Жени туго, с каждым новым витком подводя всё ближе к краю. Женя лежала на спине, вся в напряжении, будто не в постели, а всё ещё на старте, с сердцем стучащим где-то в горле и адреналином в крови. Она не умела быть беззащитной. Не умела… До Алины.       — Ты ведь вечно первая, да? — Алина склонилась над ней, провела пальцем по контуру ребра, не отрывая взгляда от лица. — Первая в гонке, первая в компании, первая в злости.       Губы коснулись груди, не по-настоящему, просто тёплый выдох, опаляющий нежную кожу.       — А здесь?       Она резко поцеловала, оставив след, и тут же отстранилась. Женя дёрнулась, как будто её ударило током. Это было невыносимо.       — Здесь я буду первой.       Женя стиснула зубы. Она ненавидела это — как тело предавало, как срывалось дыхание, как волна желания накрывала снова и снова, а Алина каждый раз… Отступала. Подводила к грани и бросала.       Пальцы Алины скользнули вниз, но в последний момент она изменила направление, проведя ногтями по животу. Лёгкий укус чуть ниже груди. Жаркий поцелуй на внутренней стороне бедра. Её язык двигался, будто знал каждую нервную точку. И как только Женя захватывала воздух — Алина останавливалась. Смотрела и улыбалась.       — Хочешь? — мягкий, почти ласковый голос у самого уха. — Скажи.       — Я… — Женя выдохнула, глядя в потолок. Лицо было раскрасневшимся, мокрые пряди прилипли к вискам. Она уже даже не вспоминала о ранах, которые щипал солëный пот.       — Ты что? — Алина целовала еë висок, ласково, почти нежно. — Говори, Женя.       — Чëрт, — вырвалось у неё. Она выгнулась вперёд и вцепилась в одеяло, сжав кулаки.       Алина рассмеялась, горячо, возбуждённо, почти торжествующе.       — Вот теперь узнаю тебя.              Её ладони стали смелее. Она наклонилась и, обхватив лицо Жени, заставила ту смотреть на себя.       — Я хочу видеть, как ты падаешь. Не с байка — это я уже видела. Хочу увидеть, как ты падаешь с вершины своей гордости, Женя.       Она поцеловала её, глубоко, хищно, с толчком бедра между ног, и Женя застонала, впервые не в злобе, а в исступлении.       — Дальше будет хуже, — прошептала Алина, отрываясь. — Я доведу тебя до ручки, но ты всё равно попросишь ещё. Потому что ты хочешь меня не меньше, чем ненавидишь.       Женя смотрела на неё с такой злостью, что всë почти горело, но руки дрожали, бёдра подрагивали и дыхание срывалось. Алина прильнула ближе, скользнула ладонью по белью, которое было влажным уже насквозь, коснулась тела едва ощутимо. Медведева чуть не взвыла, когда почувствовала пальцы, которые давили так невесомо, что этого было катастрофически мало.       — Сними уже это, — прорычала Женя прямо ей на ухо и зажмурилась, когда пальцы Алины издали характерный влажный звук при столкновении с кожей.       Алина улыбнулась и в ту же секунду оставила Женю без остатков белья.       — Не думала, что ты можешь хотеть чего-то сильнее победы в гонках, — нагло усмехнулась она, прикусывая мочку уха. — Ты хочешь меня сильнее, — хмыкнула и наклонилась ниже, оставляя жадный укус на шее. — Я чувствую.       Пальцы скользнули ниже, проходясь между влажных складок дразняще. Смазка растекалась по пальцам, поэтому сделать вывод о истинных желаниях Жени не составило труда. Губы снова нашли губы Жени, увлекли в жаркий и жадный поцелуй. Алина была, кажется, на седьмом небе, когда Женя запустила пальцы в еë волосы и сжала, не позволяя отстраняться. По спине пробегали мурашки, когда Женя тихо стонала прямо Алине в губы.       — Так нечестно, — Алина разорвала поцелуй усмешкой, а пальцами продолжила касаться пульсирующего и жаждущего центра.       Женя бросила возмущенный взгляд, а в следующую секунду уже вовсе не могла держать глаза открытыми. Тихо застонала и выгнулась в спине, навстречу Алининым рукам, которые так умело доводили до дрожи. Наверное, не просто так она так много флиртовала с девушками.       — Я тебе нравлюсь, хоть ты пока и не призналась, — шепнула Алина на ухо и сжала бедро Жени чуть сильнее.       Женя сдалась. Впервые в жизни просто взяла и сдалась, не пытаясь бороться. Вцепилась в Алинину шею и утянула в поцелуй. Если бы не целовала, то застонала бы слишком громко, а это было до жути стыдно. Хотя, сдаться ≠ опозориться. Алина едва сдержала наглую усмешку, когда почувствовала, как мышцы Жени сжались, а еë ногти оцарапали бедро и лопатку. И именно тогда Алина поняла: победа здесь была куда слаще, чем на трассе.       Женя не выдержала. И проиграла. Сладко. Без шансов.       Они остались лежать в полном молчании — только дыхание, ещё тяжёлое, сбитое, будто от бега, да слабое потрескивание кровати под ними нарушало эту тишину. Женя не говорила ни слова, не шевелилась, просто лежала на спине, позволив Алине притянуть себя ближе, как будто в этом поражении было нечто освободительное, нечто, что разом сожгло в ней весь протест.       Алина обняла её, укрыла ладонью обнажённый бок, чуть склонилась к ней, а подбородок устроила на её плече. В груди всё ещё стучало бешено — не от желания, а от осознания. Женя, эта бескомпромиссная, дерзкая, взрывная Женя — теперь была в её руках. Молчаливая, горячая, настоящая. Алина осторожно повернула голову и поцеловала ссадину у неё на скуле, аккуратно, почти извиняясь. Кожа была тёплой, немного шершавой, с запëкшейся кровью, и от прикосновения Женя едва заметно дёрнулась, но не отстранилась. Алина слегка улыбнулась и провела пальцами по её лицу, убирая прилипшие ко лбу влажные от пота пряди. С каждым движением в ней росло странное, обволакивающее чувство — что-то между заботой, тихим триумфом и нежностью.       — Не злись, — прошептала она, едва касаясь губами её виска. — Это ведь всего лишь ещё одна гонка. Только без мотоциклов.       Женя молчала, но не оттолкнула, не отвернулась.       — Я всё равно выиграю в следующий раз, — пробормотала вдруг она, спустя секунду.       — Как скажешь, — усмехнулась Алина и поцеловала её в висок.       Алина гладила её по волосам, пока та не расслабилась окончательно, позволяя себе раствориться в её дыхании, в тёплом теле рядом, в ощущении, что впервые за всё это время они не соперницы.       Просто две девушки. В одной постели.