Ride me down

      Они лежали в тишине спальни, которую нарушало лишь тиканье часов над дверью. Женя — полуразвернувшись, Алина практически на боку. Они молча лежали, не произнося ни звука и изучали друг друга, будто видели впервые. Впрочем, если так посудить, то после всего, что произошло, они не могли смотреть друг на друга как раньше. Стена, созданная на почве Жениной обиды и злости, рухнула, как только их губы впервые встретились. А искры между ними наконец получили свою каплю горючего, позволив огню вспыхнуть и выйти наружу, сжигая их и всё вокруг.       Алина бегала взглядом по лицу Медведевой, по её обнаженному телу, рассматривала каждую ссадину, которую та получила феерично свалившись с мотоцикла, и почему-то улыбалась. Всё, что происходило между ними, ей чертовски нравилось. Женя была как самый желанный трофей, который каждый спортсмен стремится получить во время своей карьеры. Только Алина не хотела просто получить, она хотела завладеть им навсегда, чтобы никто не смог его отобрать. Женя была как глоток холодного лимонада в знойный день, который обжигает горло, но приносит неописуемое наслаждение после. Женя была её высшим достижением и Алина соврала бы, если бы сказала, что не гордится собой.       Женя же, рассматривая обнаженную соперницу, продолжала бороться с самой собой. Всё то время, что они знакомы, Алина была для неё как что-то неправильное, опасное, как что-то, чего стоит избегать. Но с другой стороны, Алина стала для неё как тяжелый наркотик, на который подсаживаешься без шанса на реабилитацию. Она желала её, как никого раньше. Она хотела видеть её, чувствовать, дышать ею, даже если та каждый раз пускала ей пыль в глаза на каждой гонке, забирая победу прямо из-под носа. Женя впервые захотела проиграть Алине ещё раз, лишь бы увидеть этот дерзкий огонёк в глазах, ленивую улыбку и услышать от неё какую-то язвительную фразу, которая раздражала, но при этом заставляла кровь бурлить от желания. Алина была её личным адреналином, о чём Женя, конечно, никому не признается.       От размышлений её отвлекла сама Загитова, которая подняла руку и провела пальцами по ссадине на плече, обводя неровные края раны и наслаждаясь неровностью кожи. Женя шумно втянула воздух, выдыхая через сжатые зубы. Всё-таки рана была ещё свежей и боль чувствовалась особенно остро. Медведева подняла взгляд на девушку, которая, казалось, наслаждалась её реакцией.       — Тебе нравится трогать там, где болит? — беззлобно, скорее даже лениво спросила Женя, вызывая улыбку на губах Загитовой.       — Мне нравится трогать тебя, — с усмешкой ответила Алина, — это разные вещи, Женя.       — Слишком слащаво, Загитова, даже для тебя, — фыркнула Медведева, но все же позволила себе небольшую улыбку. — Кстати, у меня вопрос.       — Удиви, Медведева.       — Почему ты раскрасила свой байк именно так? Почему такие цвета я примерно понимаю, а вот кошка… — Женя на секунду замолчала, но быстро продолжила: — это необычно.       Алина задумалась и перевернулась на спину, разглядывая потолок в спальне.       — Меня всегда привлекали кошки. Они грациозны, независимы, игривы и хитры. Тем более они чаще ночные животные, а я всегда замечала за собой, что меня больше привлекает ночь, чем день, — Алина пожала плечами и улыбнулась, — а цвета, так просто сложилось, что мои любимые цвета совпали с цветом флага лесбиянок, что, в итоге, оказалось пророческим.       — Ну, тебе идет этот образ. По крайней мере, у меня на тебя точно есть аллергия, — сонным голосом произнесла Женя, а через пару минут Алина уже слышала только размеренное дыхание той.

***

      Проснувшись утром, Женя не заметила присутствия Алины и её это, мягко говоря, задело. Всё-таки хотелось верить, что для неё это тоже что-то значило, но этот побег говорил сам за себя. Весь день до вечера Женя провела дома, смотря какие-то тупые сериалы по телевизору, опустошая свои запасы газировки и чипсов и выглядя так, будто её бросили после десяти лет брака.       Вечером же она наконец покинула свою берлогу и отправилась в бар, где обычно собирались её ребята по пятницам. Хотелось напиться и забыться, чтобы не думать об Алине, о прошедшей ночи и не чувствовать эту пустоту внутри, которая поселилась у неё с самого утра.       Подъехав к зданию бара, Медведева заглушила байк и тяжело вздохнула, разглядывая вывеску. Ей понадобилось несколько минут, чтобы решиться и зайти внутрь. Картина повторилась — её практически не замечали, будто никогда и не знали.       Женя села где-то в углу, предварительно взяв себе немного виски с колой и из своего «укрытия» наблюдая за всеми. Изредка подбегала Тина, но оставалась ненадолго, убегая обратно в компанию каких-то парней, которых Женя не особо помнила, так как они появлялись в их тусовке довольно редко.       Она сидела в одиночестве сколько… Час? Два? Но в итоге от разглядывания светодиодов на полу её отвлек силуэт сбоку, который присел рядом, протягивая ещё один стакан с виски. Повернув голову она увидела её, Алина держала стакан в руках и усмехалась, смотря на неё поверх солнцезащитных очков. Кто вообще носит солнцезащитные очки вечером, так еще и в помещении? Медведева приняла напиток и кивнула в знак благодарности, после чего вернула взгляд на пол.       — Чего грустишь, Медведева? — с усмешкой спросила Загитова, толкая её в бок. — Почему не общаешься ни с кем?       — А тут разве есть с кем? Это ты у нас новая звезда, которая забрала всё внимание, вот ты и общайся, — хмыкнула в ответ Женя, залпом выпивая напиток и с глухим стуком ставя стакан на столик.       — Ты что, завидуешь? Женя, это низко, даже для тебя, — наигранно фыркнула Алина и закатила глаза.       — Тебе нравилось, когда я опускалась пониже, — съязвила Женя, бросая на девушку раздраженный взгляд. — Ты чего пришла-то? Наскучило с ними, решила до меня докопаться?       — Мне стало тебя жалко. Сидишь тут как брошенный и никому ненужный котёнок, а мне всегда таких было жалко, — ухмыльнулась Алина, хотя от первой фразы Жени уши предательски заалели, а в голове промелькнули воспоминания о прошлой ночи. — Но раз ты такая язва, то я, пожалуй, не буду тратить на тебя время.       Алина вальяжно, даже немного лениво поднялась с дивана и вернулась к ребятам, оставляя Женю вновь одну. Ещё ночью лежали в одной постели, а сейчас снова играют в ненависть. Это заставило Женю окончательно запутаться во всём, что происходит между ними. И это чертовски раздражало.       Женя проводила её взглядом — долгим, тяжёлым, будто пыталась прожечь насквозь. Руки сжались в кулаки на коленях, ногти врезались в кожу. Она не понимала, что злило её сильнее: Алина, её дерзкие улыбки или собственная реакция на них. Они же только что… Чёрт.       Женя фыркнула и резко поднялась, словно подброшенная внутренним взрывом. Пройтись — вот что ей нужно. Или уехать. Или сбросить напряжение на асфальт, ревущим мотором и скоростью. Ей нужно было что-то, что было громче её собственных мыслей.       — Играешь — так играй до конца, — пробормотала она себе под нос, выходя из помещения и оставляя позади музыку, смех, компанию.       Она не ушла далеко. Просто села на свой байк у края площадки, молча глядя в темноту и прокручивая в голове каждое слово Алины. И каждое прикосновение, и каждый поцелуй. И то, как она смотрела на неё тогда, и как отвела взгляд сегодня. Проклятая, ускользающая.       Через какое-то время подошла Тина. Не спрашивая, присела рядом, протянула бутылку воды. Женя не взяла.       — Всё сложно? — осторожно спросила она.       — Слишком. Слишком быстро, слишком близко. И я, кажется, снова теряю контроль, — выдохнула Женя, вглядываясь в руль, словно там было написано решение всех её проблем.       Тина не ответила. Лишь кивнула и ушла, оставив подругу переваривать всё наедине.       Спустя несколько минут, будто по какому-то странному закону притяжения, рядом снова оказалась Алина. Не громко. Не вызывающе. Просто встала, скрестив руки, и посмотрела на Женю сверху вниз.       — Ты всегда так быстро сдаёшься? — тихо спросила она.       — Сдаюсь? — Женя усмехнулась, не оборачиваясь. — Это ты сваливаешь, как только становится слишком реально.       Алина усмехнулась тоже криво, чуть горько.       — Реально? Женя, мы с тобой — это одна сплошная иллюзия. В постели — химия, в гонке — битва, в жизни — чёртова мешанина из ревности и фальши.       — Может, — согласилась Женя, наконец глядя ей в глаза. — Только одно между нами по-настоящему.       — Что? — Алина прищурилась.       Женя поднялась, подошла вплотную, почти касаясь лбом. Тепло дыхания скользнуло по лицу Алины, а сердце забилось где-то в горле.       — Ненависть, — выдохнула она.       — Согласна, — улыбнулась Алина. — Ну тогда… Продолжаем играть? — она фыркнула и снова пошла прочь, отстукивая ритм небольшими каблуками на своих ботинках.       Женя чуть не взвыла. Сжала руки в кулаки и прикусила губу, стараясь удержать всю кашу из чувств внутри. Поиграем, да? Ну хорошо, она будет играть по Алининым правилам.