Ride me down

      Ночь снова обернулась скрипом резины по асфальту. Стая мотоциклов уже пронеслась по трассе, и оставались только двое — Женя и Алина. Они не переглянулись, не обменялись насмешками, не бросили ни одного лишнего слова. Им не нужно было.       Они стартовали без лишних слов. Асфальт мелькал под колёсами, а ночной воздух был пропитан бензином, накалом и злостью. Женя, привычно вырываясь вперёд, вжалась в байк, сжимая руль до побелевших костяшек. Она знала эту трассу наизусть — каждый поворот, каждый участок с неровным покрытием, каждый угол, где можно рискнуть ради преимущества. Но Алина снова держалась рядом. Не отставала ни на метр. Иногда мелькала в зеркале, то слева, то справа, дерзко обходя, будто издевалась. Женя огрызалась, уходила в резкий манёвр, но Алина будто предугадывала каждый шаг, дразня, не отпуская вперёд окончательно. Она знала еë уже наизусть. Знала, и держала при себе.       На последнем отрезке Женя сделала ставку на один безумный поворот. Резкий вход, рисковый, но знакомый. Она почти успела. Почти. Но Алина обошла. На сотые. На обидно мизерную долю секунды. Визг тормозов, свет фар, взрывы голосов на финише. Победа снова у неё.       Они остановились. Женя резко заглушила мотор, чуть не швырнув шлем об асфальт от злости. Алина, всё ещё сидя на мотоцикле, повернулась к ней с фырканьем — довольным, с оттенком насмешки.       — Ну что, Медведева, — протянула она, лениво скидывая шлем и встряхивая волосы. — Раз уж я снова первая… — она театрально потянулась и поправила перчатку. — Дай мне поносить свою курточку. Победительнице — по заслугам.       Женя стиснула зубы, на секунду отвела взгляд, и шумно выдохнула. В глазах была ярость, смешанная с жаром, который с каждой встречей с Алиной разгорался всё сильнее. Она уже едва могла его контролировать и, кажется, злость с каждым разом становилась всë более искусственной. Она хмыкнула, будто собиралась огрызнуться, но в последний момент шагнула ближе и склонилась к её уху.       — Получишь, — прошептала она низко, чуть охрипшим голосом. — Только если снимешь её с меня сама.       Алина замерла на пару секунд, ровно столько, чтобы почувствовать, как по телу прошёл холодок. Женя уже отходила, поправляя ту самую красную куртку, гордо вскидывая подбородок, как будто только что не предложила то, от чего невозможно отказаться. Алина смотрела ей вслед с улыбкой.       Эти двое знали — у них всё всегда превращается в игру. И в этой игре всегда кто-то проигрывает.

***

      Женя захлопнула за собой дверь, скинула кроссовки и шумно выдохнула, наконец-то оказавшись в тишине после слишком долгого вечера. Куртку она не сняла, только стянула с головы шлем, сжимая тот в руках. Волосы растрепались, щëки всё ещё пылали после бешеной гонки, как от ветра, так и от злости. Но в следующую секунду в дверь вдруг постучали.       Она замерла на месте. Впервые за вечер по-настоящему удивлённая.       Стук повторился — короткий, уверенный, как будто тот, кто за дверью, не сомневался, что его впустят. Женя медленно подошла, прищурилась и, не раздеваясь, повернула ключ.       — А ты что тут забыла? — выдохнула она, глядя на стоящую на пороге Алину.       На пороге стояла Алина. Без шлема, с растрёпанными волосами, в той самой тёмной байкерской куртке, которая всегда сидела на ней слишком вызывающе. Губы чуть влажные, дыхание сбившееся, на виске — капелька пота. В глазах был блеск, яркий, уверенный, наглый.       — Я за трофеем, — просто сказала она.       — За каким ещё… — Женя вздохнула.       — За твоей красной курткой. Я же выиграла. По правилам трофей достаётся победителю, — Алина наклонила голову чуть вбок, усмехнулась. — Я очень хочу её примерить.       Женя фыркнула, но не остановила. Щёлкнула дверью, кинула шлем на пуф. Алина посмотрела на Женю, глаза скользнули по ней: куртка нараспашку, под ней тонкая майка, на ногах — ничего, кроме забавных носков с розовыми сердечками. Волосы спутаны, кожа розовая после ветра.       — Я не знала, что застану тебя… Такой, — она улыбнулась.       — Такой — это какой? — Женя скрестила руки на груди. — Уставшей и охреневшей от жизни?       — Горячей, — честно ответила Алина, и в голосе не было ни капли насмешки. — Я же не видела, что ты прятала сегодня под этой красной курточкой.       — Говоришь так, будто не видела меня голой, — Женя фыркнула и поспешила стащить куртку, но Алина остановила, ловко схватила Женины руки и прижала к еë груди. — Что ты делаешь?       Плечи Жениной куртки дрожали, но не от холода, а от того, как билось сердце. И она молча пошла вглубь квартиры, даже не оборачиваясь, лишь снимая носки по пути, которые тут же бросила на пол ванной комнаты. Алина закрыла дверь за собой и сняла верхнюю одежду. Она была уверена, что уже получила самый главный трофей этой ночи.       Комната погрузилась в полумрак, мягкий свет с улицы едва освещал очертания мебели и два силуэта, притянутых друг к другу невидимой силой. Женя стояла, опираясь спиной о стену, дыхание её сбивалось, грудная клетка вздымалась с каждой секундой всё чаще, но глаза были открыты широко и смело. Она смотрела на Алину, которая стояла перед ней, как будто в восхищённой нерешительности, будто не верила, что может дотронуться.       Алина медленно подняла руки. Скользнула ладонями к талии Жени, осторожно нащупала край майки и приподняла её. Пальцы встретились с горячей кожей, и Женя не отстранилась. Напротив, выгнула спину чуть сильнее, будто подставляя себя под это внимание. Её губы были приоткрыты, щеки налились румянцем, а руки сжались в кулаки.       — Я скучала, — почти простонала Алина, целуя Женину шею, а руками мягко стаскивая кожаную курточку с еë плеч.       — На гонке тебе меня было мало? — Женя усмехнулась, мягко путая пальцы среди тëмных волос.       — На гонке совсем не то, — она провела кончиком языка по пульсирующей вене на Жениной шее, а кожаная куртка с шлепком приземлилась на пол.       Женя сдавалась ей из раза в раз. И теперь совсем не жалела. Алина стянула с неё майку с особым вниманием, как будто каждый миллиметр был подарком, который она боялась распаковать слишком резко. Женя не спешила, не отворачивалась, не смеялась. Она позволяла. Позволяла смотреть. Позволяла трогать. Позволяла хотеть. Плечи, ключицы, шея — всё перед Алиниными глазами раскрывалось, как нечто сокровенное. И каждый раз, когда она касалась — Женя отвечала. Не словами, не фразами, а дыханием, взглядом, тихими, рваными звуками, вырывающимися из горла.       — Иди ко мне, — шепнула Алина и подошла ближе, прижимаясь к Жениному телу.       Она захватила еë губы во влажный поцелуй, а руками скользнула к джинсам, шустро расстëгивая пуговицу и молнию. Алина нагло улыбнулась прямо в поцелуй, когда почувствовала пальцы Жени, которые запутались в еë волосах и сжали пряди, прижимая к себе. Женя кусала еë губы, целовала, проводила языком, заставляя Алинины пальцы дрожать где-то в районе своего живота.       Алина попыталась убрать руки от Жени, чтобы снять с себя майку, но та не позволила. Прижала Алинины руки к своей груди и нагло усмехнулась, снова кусая еë нижнюю губу.       — Ну что ты творишь, — Алина нервно усмехнулась и сделала шаг назад.       — Забираю свой утешительный приз, — Женя улыбнулась и снова сделала шаг к Алине, цепляя край еë майки своими пальцами.       Она раздела Алину за несчастные несколько секунд и потянула на кровать, опускаясь на мягкие подушки. Сегодня она позволяла Алине всë и, кажется, уже и не сопротивлялась тому, что она в очередной раз еë победила.       — Какая послушная, — Алина тихо рассмеялась и расположилась между Жениных бëдер, нависая над лицом.       — Ну ты же победила, — фыркнула Женя, прибирая мягкие пряди Алине за уши.       — О-о-о, — протянула Алина, сдерживая смех, — как мы заговорили, — она наклонилась к Жениной шее, оставляя влажный поцелуй.       — Тебе лучше поспешить, пока я не начала сопротивляться, — хмыкнула Медведева и посмотрела прямо в глаза.       — М-м-м, — мурлыкнула Алина, одной рукой скользнула по груди Жени, погладила живот и едва коснулась влажного белья. — А то что? Сбежишь? — хмыкнула она, целуя уголок Жениных губ.       — Хотя бы попытаюсь.       — Тогда придëтся прижать тебя к кровати, — свободной рукой Алина поймала Женино запястье и вжала в кровать, демонстрируя возможный вариант развития событий. — Покрепче, — добавила она и прижалась к Жене всем телом, касаясь еë груди своей.       Женя напряглась и шумно вздохнула, когда почувствовала кружево Алининого белья на своей груди. Оно мягко царапало, обостряя и без того сумасшедшие чувства. Всë тело предательски откликалось на горячее дыхание в районе шее и на тонкие пальцы, касающиеся белья. Алина — единственная перед кем Женя могла позволить себе быть слабой и отпустить контроль.       Алина улыбалась каждый раз, когда оставляла очередной влажный поцелуй всë ниже. Она прошлась губами по Жениной груди, мягко задевая затвердевшие соски и проводя по ним языком, оставляя влажные дорожки. Рука, сжимающая Женину, скользнула вниз по предплечью, пуская мурашки по всему Жениному телу одними лишь кончиками пальцев. Женя убедилась: лучше, чем в гонках — Алина была только в сексе.       — Какая же ты невероятная, — шепнула Алина, оставляя укус на Жениной талии, от которого та вздрогнула и свободной рукой зацепилась за тëмные волосы.       Алинины губы опустились ниже, целуя крепкий пресс, а кончиками пальцев очерчивая рельеф. Она опустила руку ниже, цепляя резинку белья и стягивая то вниз, попутно оцарапывая нежную кожу на Женином бедре. Женя замерла на вдохе и выгнулась Алине навстречу, желая ощутить больше касаний, которые Алина так жадно берегла у себя.       — Ради этого проигрывала, да? — Алина тихо рассмеялась и мягко подтолкнула Женину ногу в сторону, наклоняясь к жаждущей плоти.       — Не недооценивай меня, — фыркнула Женя, а в следующую секунду прижала руку к своему лицу, прижимаясь губами к предплечью.       Алина скользнула языком по складкам, пальцами одной руки с силой вжалась в округлое бедро Жени, а другой — мягко накрыла грудь, чуть сжимая. От удовольствия кружилась голова. Больше, чем адреналин и байк — Алина любила только Женю. Она жадно ловила каждую реакцию, каждое движение. Она будто искала момент, когда Женя скажет «стоп», но тот не наступал. Напротив, Алинины руки скользнули к её щиколоткам, бедрам, и Женя только глубже впивалась ногтями в её плечи.       Алина дразнила Женю, меняя ритм, то страстно, то медленно, будто откладывая кульминацию как можно дальше. Женя теперь не играла в холод и ненависть. Она не убегала, не сжималась. Алина чувствовала, как у неё дрожали пальцы, когда она гладила её спину, как вздрагивала кожа, когда она склонялась к её груди. Всё было живым, чувственным и адски желающим.       Стоны срывались с губ и терялись в сгибе локтя, в который Женя так отчаянно утыкалась, стараясь не потерять себя окончательно, но Алинин язык… Выбивал лишь всë больше стонов. Он скользил по клитору, то медленно, то наоборот — слишком быстро, касался влажных складок и вовсе прекращал движение, когда Алина прижималась губами, оставляя поцелуй с характерным влажным звуком. Женя вспыхивала от кончиков волос и до самых кончиков пальцев, но лишь двигалась навстречу, желая получить больше.       Алина не отодвинулась даже тогда, когда всë тело Жени задрожало, утопая в удовольствии. Она не отодвинулась ни на миллиметр, лишь задержалась языком, желая продлить удовольствие. Женя зажала еë между своих бëдер, но, чëрт возьми, Алина предпочла бы остаться здесь навечно.       Потом наступила полная тишина, разрушаемая лишь рваным дыханием. Переплетённые тела, спутанные волосы, и полное, захватывающее ощущение — «я хочу быть ближе, чем возможно».       — Господи, Алина… — лишь прошептала Женя, подтягивая Алину к себе и усаживая еë между своих ног.       — Я хороша, да? Во всëм, — гордо хмыкнула она и обернулась, ловя Женин взгляд, а спиной прижимаясь к еë груди.       — Не поспоришь, чëрт возьми, — Женя нервно рассмеялась и увлекла в поцелуй, проскальзывая рукой под резинку еë белья.       Другой рукой мягко собрала пряди Алининых волос и перекинула их ей за плечо, открывая себе больше пространства для поцелуев. Она целовала в позвоночник, рассыпала поцелуи по выпирающим лопаткам и улыбалась, когда замечала то, как Алинина кожа покрывалась мурашками. Женя зацепила зубами одну лямку бюстгальтера, стягивая ту с плеча, и поцеловала снова, проходясь по отпечатку на коже.       — Красиво, — шепнула она прямо Алине на ухо, отчего та дернулась и предприняла жалкую попытку спрятать ухо в изгиб шеи, — но без этого ещë красивее.       Стоило это сказать, как Женины пальцы мягко прошлись вверх по позвоночнику, пока не остановились на застëжке, которая щëлкнула в ту же секунду. Алина шумно выдохнула и вцепилась в Женины бедра, прижимаясь ближе к еë груди. Бюстгальтер уже в следующую секунду валялся где-то на полу, рядом с Жениной майкой. Женя рассыпала влажные поцелуи по шее, прятала их за волосами, проводила дорожки вдоль позвоночника, наслаждаясь мягкостью Алининой кожи.       Одна рука прошлась по шее, чуть надавливая и укладывая Алинину голову на Женино плечо, а другая провела от живота вниз, снова проникая под бельë. Женя осторожно коснулась влажных складок, а другой рукой провела от Алининой шеи вниз — сжимая грудь.       — Женя… — она почти захныкала, а в следующую секунду вспыхнула, едва удержав стон, когда услышала прямо над своим ухом сладкое: «м?».       Это было похоже на самую сладкую пытку в жизни. Нежные касания пальцев, которые только дразнили, горячее дыхание прямо на ухо и редкие поцелуи в шею, после которых оставались красные следы. Алинино тело пылало, жалось к Жениному с каждой секундой всë плотнее, хотя ближе уже некуда — Алина и так всем телом опиралась на Женю, а Женя была уже прижата к холодной стене.       — Ну что ты, кошка? — усмехнулась Женя прямо на ухо, а затем тут же мягко прикусила мочку, вызывая у Алины стон.       Алина чуть не всхлипнула, когда почувствовала, как Женя сжала грудь чуть сильнее, а пальцами провела ниже, дразняще лаская у входа. И… Она уже доросла до «кошки»?       — Можешь выигрывать у меня всегда, только если будешь издавать такие очаровательные звуки и приходить ко мне в руки, — Женя нагло усмехнулась и наклонилась ниже, оставляя влажный поцелуй на шее. И в еë словах не было ни капли злости или желания обладать, лишь какая-то глубокая нежность, смешанная с надеждой, что Алина действительно вернëтся.       Алина зажмурилась, ударилась затылком о Женино плечо и подалась навстречу еë пальцам, желая ощутить более настойчивое касание. И она своего добилась. Женя ввела один палец, а подушечкой большого продолжила мягко выводить круги по клитору. Вторая рука отвлекала, не позволяя сосредоточиться — сжимала грудь, мягко гладила кожу, соскальзывала к рëбрам и снова поднималась, едва ощутимо сжимая сосок.       Алина потерялась в стоне, который смешался с каким-то удовлетворëнным всхлипом. По всему телу разлилось невероятное чувство. Оно захлестнуло разум, наполнило всë тело, заставляя каждую клеточку гореть. Женя мягко убрала свою руку от Алининого тела, подтянула резинку белья, и осторожно придержала под грудь обеими руками, позволяя Алине расслабиться.       — Всë хорошо? — тихо спросила Женя, смотря на раскрасневшееся лицо Алины.       Та ничего не сказала, лишь открыла глаза и кивнула, прижимаясь ближе. Женя слабо улыбнулась, сгребла еë в свои объятия и мягко поцеловала в щëку, утыкаясь носом. Если бы ей кто-то раньше сказал, что она не захочет выпускать свою соперницу из своих же рук — Женя бы лишь у виска покрутила, но сейчас…       — Я… Кошка? — хрипло спросила Алина и подняла взгляд, смотря на Женю снизу вверх.       Женя тихо рассмеялась, мягко прибрала пряди волос Алине за ухо и улыбнулась, поглаживая бархатную щëку:       — Ты всегда котëнок. Просто надо же было произвести на тебя впечатление. Но, справедливости ради — в моменте ты была кошкой.       Алина, немного отдышавшись, нащупала на полу куртку Жени — ту самую, ярко-красную, с логотипом «Ferrari». Подняла, встряхнула, и накинула на собственные голые плечи, прикрыв грудь, чуть приподняв воротник. Куртка пахла Женей: дорогим бензином, кожей, терпким парфюмом и сладковатым шампунем для волос. На голом теле она ощущалась особенно дерзко и вызывающе.       Женя открыла глаза и хрипло усмехнулась, глядя на Алину, которая стояла в одном белье и красной кожаной куртке на голое тело. Это выглядело чертовски красиво и куда более привлекательно, чем в повседневной жизни она сидела на еë хозяйке.       — Тебе идёт. Но не привыкай. Это временно.       Алина подошла ближе, придержала ткань на груди, склонилась к её губам и прошептала:       — Всё, что с тобой — хочется сделать постоянным. Так что я изымаю у тебя эту курточку.       Женя рассмеялась, схватила Алину за руку и повалила в кровать, сжимая еë в своих объятиях покрепче. Она кусала еë шею, заставляя Алину смеяться и извиваться.       — Я не отдам тебе курточку, даже не проси! — взвизгнула она, пытаясь увернуться от цепких рук.       — Я отдам тебе еë только при условии, что ты всегда будешь носить еë вот так, — Женя фыркнула и мягко укусила Алину за грудь, стаскивая кожаную куртку с одного плеча.       — Не дождешься! — сквозь смех пробормотала Алина, а затем резким движением толкнула Женю на кровать и села сверху, прижимая еë руки к кровати с силой.       И Женя прекрасно понимала, что она отдаст Алине самое дорогое, что у неë есть — красную куртку «Ferrari». Отдаст и не пожалеет.