summer time

Are you such a dreamer To put the world to rights? I'll stay home forever Where two and two always makes up five

Окончание средней школы празднуется с таким размахом и официозом, что от всего этого шума и гама некуда спрятаться. Ученики кучкуются у спортивной площадки, родители и учителя толпятся чуть поодаль. Церемония почти закончена, когда сенсей просит всех не расходиться — надо сделать ещё одно групповое фото. Ёшики вздыхает с такой безнадёжностью, что Хикару прыскает со смеха, похлопывая его по плечу: — Выглядишь так, будто к казни готовишься, Ёши. Не то чтобы Ёшики был ярым противником всех этих выпускных активностей, но, камон, за последние минут сорок он только и делал, что бегал за одноклассниками с камерой наперевес, тыкаясь носом в объектив. Асако тоже посмеивается над трагичным выражением лица Ёшики и просит у него камеру: — Давай сюда, сам хоть засветишься где-нибудь. Как назло, плёнка заканчивается. Ёшики садится у стены, чтобы заправить новую катушку и передать камеру однокласснице. — Если не казнь, то на что это похоже, по-твоему? — спрашивает он, не поднимая головы. — Не знаю, — Хикару пожимает плечами, глядя на суету вокруг. — На обычный выпускной? Ёшики закатывает глаза и треплет его по макушке, поднявшись, когда Аса встаёт перед ними и начинает настраивать фокус. Он всё ещё надеется затеряться в толпе, но Хикару не даёт сбежать — вытаскивает его в первый ряд, зажав локоть в тисках. — Не отмажешься, — хмыкает он. — Это же не прощание с жизнью, — улыбается Хикару. — Всего лишь прощание со средней школой. — Почти то же самое, — фыркает Ёшики. Сенсей перекрикивает гул: — Внимание! Асако фотографирует через три... — А знаешь, Ёшики... — Чего? — ...две... Ёшики поворачивает голову в сторону объектива, слушая Хикару вполуха и улыбаясь уголком губ. — Я рад, что все эти годы мы провели вместе. Было классно. — Одна. Раздаётся мягкий щелчок затвора.

***

Все каникулы они тоже проводят вместе. Ёшики днями напролёт пропадает в доме Индо, кочует из заваленной играми и мангой комнаты Хикару на кухню, где, нет-нет, да всё равно их обоих запрягут мыть посуду после завтрака, накидав сверху список продуктов. Они тащатся в Севен-Элевен, огибая лужи и ржут над формами облаков, в силуэтах которых Хикару перманентно видит то кучки говна, то гениталии. В комбини, конечно же, помимо всего самого необходимого для ужина, они накупают кучу сладкой дичи, которую будут уплетать весь вечер, устраивая киномарафон с Вином Дизелем, засыпая под утро и просыпаясь с обсыпанными щеками и лбами. Ёшики готов продать душу, чтобы проводить вот так каждый день и засыпать под уютное сопение Хикару на другом конце футона. На список заданной японской и иностранной литературы они забивают до последнего, но потом всё же спохватываются. Хикару зевает во весь рот, растянувшись на татами, ноет, что больше не может читать эту нудятину, откидывает в сторону увесистый томик и всё подначивает Ёшики в четвёртый раз пойти проходить Devil May Cry. Ёшики непреклонен: он картинно игнорит Хикару, переворачивая страничку заумного чтива, дёргает коленом, убирая его под стол, когда Хикару начинает тыкать в голень, и закатывает глаза на слезливое «Ёшики, ну пожалуйста». Терпением его друг особо не отличается, и уже через минуту такого игнора лезет на Ёшики, цепляясь за его плечи и всё норовя завалить на бок. Ёшики не сдаётся, легонько стукая корешком по лбу Хикару. Вместе с выразительным «Ауч!» на него наваливаются ещё сильнее, и Ёшики принимает правила игры, откладывая книжку и изворачиваясь в удушающем захвате. Они оба валятся на татами, пару минут возятся в шуточной борьбе, угарая не в себя и поднимая пыль. Хикару всё пытается попасть обслюнявленной ладонью Ёшики по лицу, но тот отпинывается мастерски, кривя лицо и фукая — ну что за детский сад. В итоге к брошенным сборникам прозы они так и не возвращаются, засев над свитчем и выбивая новые рекорды и комбинации атак.

***

С началом учебного года и переходом в старшую школу сбывается самый худший кошмар Ёшики, потому что их с Хикару распределяют в разные классы. С первого дня их сразу начинают готовить к будущим экзаменам и раздают для заполнения бланки с планами на поступление. Ёшики пару минут тупит в листок, рассеянно крутя ручку в пальцах, складывает его пополам и кидает на дно рюкзака. Одноклассники донимают его расспросами и предложениями прогуляться после занятий, но Ёшики отмалчивается и всё пытается подгадать момент, чтобы выцепить Хикару из параллели. Им аукается заброшенный список литературы, потому что сразу наваливается такой объём домашки, что ни на гулянки, ни на подышать нет лишнего времени. А у Ёшики ещё сверху наваливаются и клубные занятия. Хикару откровенно так начинает отставать по гуманитарным предметам, и они с Ёшики сходятся в решении зависать уже у него дома в комнате на втором этаже, совместно делая домашку. В Ёшики постепенно что-то туго натягивается и греется, когда Хикару пыхтит рядом с ним за одним столом, навалившись на плечо. Что-то щекочет и чешется в груди, когда Ёшики снова поправляет произношение, подчёркивая правильное написание иероглифов, а Хикару тянет задумчивое «ммм» и всё равно повторяет неправильно, исказив значение слов до неузнаваемости. Ёшики закатывает глаза, Хикару ворчит, Каору стучится к ним в комнату и зовёт на ужин, но они отмахиваются — спустятся позже. В итоге ужин им через час заносит уже сама Цудзинака-сан, ставит тарелки на край заваленного конспектами стола, целует Ёшики в воронову макушку, проводит ладонью по волосам Хикару и напоминает не засиживаться допоздна. На улице уже стемнело, и Хикару давно пора домой, но оба знают: если он уйдёт, то точно ничего не доделает и получит завтра нагоняй от сенсея Хары. Заканчивают они в итоге в половине двенадцатого, доедая ужин под титры Берсерка. Ёшики, конечно, не фанат, но надо же как-то поощрять Хикару за усердие. Не сговариваясь, они снова устраивают ночёвку. Спальный комплект Хикару и его вещи давно живут в этом доме и никогда далеко не убираются. Ёшики расстилает на полу футон, пока Хикару чистит зубы — потому что они уже лет как пять не помещаются вдвоём на одной кровати. Они обещают утром помыть пустые тарелки и на этом ложатся спать, выключая свет. Утром Ёшики просыпается за полчаса до будильника, ворочается немного и утыкается взглядом в сонную моську Хикару, спящего на полу. В его платиновых волосах собирается утренний свет из окна, мягко очерчивающий черты лица. У Ёшики в груди снова набухает тёплое чувство, от которого становится одновременно тяжело и почему-то страшно дышать. Он откровенно пялится и залипает на своего лучшего друга, краем уха слышит возню с первого этажа и украдкой тянется за фотокамерой с тумбочки — но тут же одёргивает себя, мысленно ругаясь. Прячет лицо в подушку и пытается справиться с участившимся пульсом, не до конца понимая, откуда в этом моменте столько неловкости и интимности. Хикару сочно всхрапывает и переворачивается на бок. «Дурак», — думает Ёшики, не понимая, про кого конкретно.

***

С этого момента не проходит ни дня, чтобы Ёшики не испытывал эту ставшую перманентной неловкость и ноющее чувство в груди от одного только вида Хикару. Он косится на него в раздевалке на совместных занятиях по лёгкой атлетике, нервно дышит рядом над домашкой, вскидывает руки к потолку от бессилия, оставшись наедине с собой. С ним определённо происходит что-то странное, заставляющее сердце вздрагивать каждый раз от утреннего «Охайо, Ёши», обеденного «Тебе сегодня не надо в клуб? Погнали в комбини» и вечернего «Мата ашита, Ёшики». Всё вроде как и всегда: да, теперь старшая школа, и да, они в разных классах — но такое уже было в началке, и ничего, остались же вместе. Они же Хикару и Ёшики — не разлей вода с самого детства. Ёшики списывает на то, что просто боится, что всё это может закончиться. Что они выпустятся, Хикару продолжит дело семьи Индо, а Ёшики... А Ёшики так и не знает, потому что у него с самого начала года всё ещё лежит незаполненный бланк на дне рюкзака. Потому что сенсей уже вызывал его на разговор, мягко расспрашивал о планах на будущее, и Ёшики знает — он наверняка звонил его матери. И просил поговорить. Дома Цудзинака-сан не лезет в душу, не тянет за язык. Целует в затылок, когда тот садится за стол, говорит, что ничего страшного — ему просто нужно больше времени, чтобы определиться. Ёшики молча кивает, опуская лицо к тарелке с удоном, и не признаётся: на самом деле он вообще никуда не хочет поступать. Он хочет застрять в этом возрасте навсегда, чтобы привычный порядок не менялся — в противовес Хикару, который всё норовит поскорее повзрослеть и с головой нырнуть во взрослую жизнь. Они редко поднимают эту тему. От таких разговоров Ёшики становится совсем не по себе, и Хикару, хоть и не мастер эмпатии, своего друга знает достаточно хорошо, чтобы заметить перемену в настроении и свернуть лавочку, резко и не в тему вкинув шутку про говно. Вполне в духе Хикару. К середине первого триместра они снова начинают пинать балду, попривыкнув к нагрузке и щёлкая тесты как орешки. На улице вовсю цветут вишни, и Ёшики с Хикару гоняют на великах, поднимая в воздух облака лепестков. Хикару, сквозь ветер и плевки от цветочных хлопьев, что-то тарахтит, плетясь спереди, но Ёшики не слушает — придерживает руль одной рукой, а второй без фокуса наводит камеру на спину друга, на его макушку с застрявшими в ней бутонами, молясь не наебнуться от таких махинаций. У него все 36 кадров плёнки забиты Хикару, сакурой, одноклассниками и снова Хикару. Этот сезон и правда особо красивый в Кубитачи, так что Ёшики не жалеет плёнки: закидывает катушку в переполненную дверцу холодильника и сливает все карманные на новую коробочку Kodak. Он думает о том, как бы было славно вместе поехать к морю или в национальный парк в Наре кормить оленей с руки, что надо бы уже призадуматься, что подарить Хикару на др типа кассетного проигрывателя или подобного старья, в котором Хикару всё ещё любит копаться, хоть и бросил свой клуб радиотехники. Сам Хикару посмеивается над старомодностью Ёшики, будто не замечая своей тяги к винтажному барахлу. Ну, это не с пустого места взято. Ёшики таскает с собой старую мыльницу, у которой вечно не вовремя садится батарейка и заедает шторка, он слушает музыку на потрёпанном плеере отца с путающимися проводными наушниками, и это, на минуточку, уже в два ка девятнадцатом, ага. Иногда он снобичен, особенно в музыке: отказывается от электроники, кривит лицо от попсы, которую обожает Хикару вместе с надорванными воплями гитары, предпочитая трип-хоп и альт-рок девяностых и нулевых. Но всё же их вкусы иногда совпадают, и Ёшики нет-нет, да и чекает тайком профиль Хикару в SoundCloud, добавляя себе понравившиеся треки.

***

В итоге они сливают всё лето вхолостую: Ёшики увозят к бабушке в Осаку, где его откармливают втройне под пристальным взглядом из-под толстых очков и регулярно напоминают подстричься. Он ведёт себя как пай-мальчик: съедает всё, даже когда не лезет, помогает убирать со стола и таскает Каору за руку на прогулки, сливая за каникулы ещё две катушки плёнки. Каору растёт буквально на глазах: Ёшики кажется, что только вчера они с Хикару водили её до садика, а теперь она уже ему по плечо, делает селфи на новый смартфон и постит их в Инстаграм с тонной хештегов. Ёшики умиляется с неё да всё пытается расспросить, как дела в школе, а то за собственными переживаниями даже не заметил, как сестра почти закончила началку. Каору отмалчивается в знакомой Ёшики манере, вскользь говорит, что не ладит с девочками в классе, а так всё нормально. У Ёшики нет причин ей не верить, и он больше не пристаёт с расспросами. Они гуляют по достопримечательностям Осаки, обмазываются литрами спфки, чтобы не обгореть, сливают карманные на кафешки и канцтовары. За это время Ёшики успевает отвыкнуть и даже отойти от этого неловкого чувства, которое беспокоило его и ворошило внутренности с начала учебного года. Он скучает по Хикару и регулярно скролит его странички в соцсетях, пару раз созванивается с ним и потом ещё долго не может остановить Хикарину тарахтелку. За время звонка Ёшики успевает трижды навернуться по дворику вокруг имения, перестелить татами, почистить холодильник, сходить в Family Mart, вернуться через парк — и всё это время слушая щебет Хикару в наушнике. Он сколько угодно может ворчать и притворяться, что его это бесит — но сам не замечает, что с самого начала разговора и до конца с его губ не сходит улыбка. Ёшики правда дышится в сто крат свободнее, он успевает полностью забыть о своём недуге и уже считает дни, когда вернётся обратно, собирает новый плейлист для Хикару в SoundCloud и на выходных идёт всем семейством Цудзинака покупать новую школьную форму себе и Каору. Вечером они генералят дом, и после ужина Ёшики без сил падает на футон. Он засыпает с именем Хикару в голове и мыслями о том, как было бы здорово в следующий раз всё же упросить родителей взять его с собой. Всё хорошо.