summer time

We can wipe you out anytime (Stand up)

We can wipe you out (Sit down)

Anytime

Anytime

Stand up

Sit down

The rain drops, the rain drops

The rain drops, the rain drops

The rain drops, the rain drops

The rain drops, the rain drops

The rain drops, the rain drops

По приезде в Кибогояму все ожидания Ёшики падают с высоты шестидесяти этажей здания Абэно Харукас. Потому что это – настоящий шок, и он не знает, как от него отойти. Хикару умудрился как-то вытянуться за это лето сантиметров на пять и чутка набрать массы в плечах, ещё и загорев к тому же. Ёшики стоит на платформе, зависает, сжимая ручку чемодана и конкретно так залипнув на Хикару. Почти забытое чувство вновь возникает в его груди и поднимается с таким жаром, что щёки моментально заливает красным. Хикару с восторженным воплем налетает на него, чуть ли не сбивая с ног, орёт в ухо и трясёт из стороны в сторону, как собака любимую игрушку. Внутри Ёшики всё сворачивается тугим клубком - он не в состоянии ни вырваться, ни пискнуть. Только смотрит большими глазами на Хикару и впервые замечает, как тот изнутри светится, словно настоящее солнце. Отец уже ждёт их у припаркованной машины, но Ёшики скидывает свои вещи в багажник и говорит ехать без него - сам дойдёт с Хикару до дома. Каору смотрит не то с завистью (её, в отличие от Ёшики, никто так не встречает), не то с сожалением, ведь кто захочет тащиться по такой жаре, когда есть кондиционер в салоне. Ёшики усмехается и мысленно признаётся себе, что скучал слишком сильно, чтобы променять прогулку на удобства. Возвращается привычная рутина. Хикару такой же улыбчивый и громкий, тараторит без конца и расспрашивает Ёшики обо всём подряд. Он обещает проявить фотографии как можно скорее и всё-всё показать и рассказать. Сам он украдкой поглядывает на своего друга. Тот самую малость кажется чуточку старше, ростом своим вытягиваясь вверх, как растение к солнцу. Походка у него пружинит, и от не сходящей с лица улыбки западает ямочка на правой щеке. Они заваливаются за мороженым и приходят домой только под вечер, где распаковывают в комнате Ёшики вещи. Тот вручает Хикару кассету Boris – подгон из Осаки. С началом учёбы резко начинается сезон дождей – Хикару дважды теряет зонтик, получает нагоняй от матушки и от Ёшики следом. Их совместные посиделки снова перемещаются в дом Индо; они зависают в комнате, хлам в которой растёт с такой же скоростью, как и сам Хикару. Ёшики почему-то становится некомфортно от любого физического контакта: он отсаживается подальше к стене, зарывается в гору журналов, фантиков, пустых коробок от кассет и винтажных приставок. Они долго спорят, что им смотреть. Хикару настаивает на «Кулаке дракона» и ещё куче невнятных историй про «крутых мужиков». Ёшики со вздохом оскорблённого эстета предлагает чекнуть «Соланин» – Хикару только закатывает глаза и изображает зевок. В итоге они доходят до выбора между фильмами с Райаном Гослингом или Рю Хигасиямой, и, решив спор через камень-ножницы-бумагу, Хикару восторженно включает «Драйв». Ёшики ворчит и строит недовольную гримасу – они эту неоновую мелодраму уже в пятый раз наворачивают. Успокаивается он только тогда, когда его силком вытаскивают из укрытия и заваливают на футон, закинув сверху ногу. Он забывает о фильме, сосредоточившись только на собственном дыхании. Хикару во всю хрустит попкорном и чипсами из водорослей, а Ёшики постепенно отпускает тахикардия неизвестной природы. Он комкает уголок футона в руке, накрывает их переплетённые ноги пледом, чтобы не отводить взгляд от экрана, но всё равно ловит себя на том, что смотрит только на Хикару, в глазах которого отражаются кадры фильма, у которого отросла чёлка с лета и теперь выпадает из-за уха. Что делать с желанием заправить её обратно – Ёшики не знает. — У меня что-то на лице? Ёшики аж подпрыгивает на месте и краем глаза замечает на экране финальные титры. Остальной фильм он благополучно проморгал. Ливень за окном начинает идти с особым усилием. Хикару проводит ладонью по щеке, стирая крошки, и Ёшики брякает невпопад про прилипший кусок водорослей. Тот поворачивается и хлопает глазами, безмолвно спрашивая, убрал ли, на что Ёшики кивает. В слабо освещённой комнате не видно, как Ёшики заливается краской. Он перебирает варианты, куда бы ему ретироваться, в ванну или на кухню, чтобы понять произошедшее с ним… С ними. Ёшики уже собирался идти, когда Хикару неожиданно выбрасывается из-под пледа и переваливается через колени Ёшики, раскинув руки на футоне. — Пульт от телека не видел? Ёшики смотрит на него сверху вниз с обречённым выражением лица, зажимая переносицу пальцами. — В таком бардаке ты однажды не только пульт, но и сам потеряешься. От греха подальше Ёшики сводит коленки вместе и напряжённо закусывает губу, стоит Хикару обшарить футон с его стороны и залезть ладонями под плед. — Фу, ну зачем так грубить, Ёши, — фыркает Хикару. У Ёшики от этих слов (и скользнувшей по бедру ладони) ёкает в груди. Не в силах выносить это дальше, он показательно вздыхает и поднимается за брошенным под столом пультом. Однако, запутавшись в клубке из ног и ладоней, Ёшики приземляется обратно на футон и ударяется лбом об плечо Хикару. Тот пропускает что-то среднее между смешком и «ой», тянет Ёшики лицом к себе, с озорным «Сильно приложился? Дай посмотреть». Ёшики поднимает взгляд – лицо Хикару оказывается слишком близко. От настолько пристального взгляда Ёшики вздрагивает, чувствуя, как по венам разливается адреналин. Он снова пытается встать, оттолкнув от себя Хикару и сильнее запутавшись в пледе, но в конце концов они вместе заваливаются вбок. Хикару, видимо приняв это за их старые добрые забавы с шуточными драками, пытается взять Ёшики в захват. В итоге оба несколько минут возятся на полу, забыв про пульт. Ёшики прижимает Хикару сверху всем весом, правой рукой закрывая шишку на своём лбу, как будто он там прячет шрам в виде молнии, а Хикару смеётся и сопит от напряжения, подаётся вперёд и подминает Ёшики под себя, прижав его ладони к полу. Внутри Ёшики пожар разрастается до масштабов катастрофы, тело становится совсем ватным и непослушным. Хикару наклоняется ниже, сдувая тёмную чёлку. Ёшики жмурится, отворачивая лицо то в одну сторону, то в другую под смех и «Да ёбн врот, не вертись ты так, я ж просто посмотреть!». Хикару фыркает и перехватывает его запястья одной рукой, поднимая вторую, чтобы взять его за подбородок и повернуть к себе. Ёшики открывает глаза и снова не может вдохнуть, потому что Хикару смотрит на него с лисьим прищуром и тянет задумчивое «ооо». Они играют некоторое время в гляделки, не проронив ни слова до тех пор, пока в выражении лица Хикару что-то не меняется, и он наклоняется ниже. Кровь Ёшики моментально вскипает. Он подаётся вперёд, резко вскакивает и от всей души ударяется о чужой лоб. Хикару охает и валится на него сверху, ткнувшись лицом куда-то в шею. Ёшики видит перед глазами звёздочки и на ощупь спихивает стонущего Хикару с себя, поднимаясь на негнущихся ногах и спотыкаясь об стол. — С-схожу принесу льда! Хикару в ответ неразборчиво мычит и остаётся на месте. Вместо кухни Ёшики сразу же сворачивает в ванну, запирается там и долго умывается холодной водой. Он поднимает взгляд в зеркало, из которого на него в упор пялится бледное лицо с красноватыми пятнами на щеках, мокрые сосульки свисающей чёлки, россыпь ненавистных родинок и шишка на лбу. Отражение хмурится, пока он сам старается понять, что же с ним не так. Наверное, надо вернуться и приложиться хорошенько головой об стол. Может даже не своей, а Хикару. Он выходит из ванной, даже не обтеревшись полотенцем, поднимает свой рюкзак и, дойдя до гэнкана, быстро надевает кеды. — О, Ёшики, уже уходишь? Не останешься с нами на ужин? Не поворачиваясь, он достаёт свой зонт и открывает дверь. — Простите, госпожа Индо. Домашки много. Вечерний дождь ласково стучит по асфальту.

***

По факту они и не ссорились, но Хикару всё равно заваливает Ёшики сообщениями с просьбой простить его. Ёшики старательно делает вид, что не видит и не читает их, а в школе конкретно так избегает Хикару. По правде говоря, у них не было никакой ссоры, даже повода для неё. Подумаешь, слегка увлеклись, стукнулись лбами — смех да и только. Только вот как раньше вести себя уже не получается. Ёшики ныкается от Хикару по коридорам и классам, идёт домой раньше, благо новое расписание занятий позволяет, сводит на нет любой разговор. Отметка непрочитанных сообщений достигает трёхзначной цифры, даже Цудзинака-сан заходит к нему спросить, что случилось. Ёшики поджимает губы и говорит об огромных домашках по матеше. Справедливости ради, учёбой он действительно загружен так, что лишний раз некогда выйти из дома. Конспекты, параграфы, ряды уравнений – это действительно помогает ему отвлечься от глупых мыслей, имя которых начинается на "Х", заканчивается на "-икару". Домашние чуют, что что-то действительно случилось, но лишний раз не трогают Ёшики. Он им безмерно благодарен, потому что даже себе не может объяснить, откуда в нём появляется столько страха и неприязни к самому себе. Чёлка его отрастает до самых ресниц, и он часто наклоняет голову ниже, прячась за ней, как за шторкой. То ли это беда позднего переходного возраста, то ли Ёшики просто не может найти причину тому, от чего он враз начинает видеть себя слишком угловатым, слишком неловким, слишком невзрачным. Недостаточно открытым, недостаточно смелым, недостаточно симпатичным. Недостаточно… Для чего? На этот вопрос Ёшики тоже не знает ответ. Он падает лицом в подушку, заменяя телефон в руках на плеер и врубая альбом Alt-J "An Awesome Wave". Ему хочется заплакать и рассмеяться, но он не смеет жалеть самого себя. Только сворачивается в тугой клубок оголённых нервов, прячась под одеяло.

***

На второй месяц его игнора случается сразу две вещи: Хикару перестаёт атаковать личку Ёшики и караулить его у класса. Ёшики выдыхает не то с облегчением, не то с сожалением, но ему некогда загоняться из-за собственных проблем, накрученных на пустом месте, ведь возникает ещё одна, совсем не надуманная. Родителей семейства Цудзинака вызывают в школу, где с ними обстоятельную беседу об успеваемости Каору, точнее о регулярно отсутствующих домашних работах. Ничего криминального как будто и нет, Каору действительно уже в том возрасте, когда пубертат хлещет во всю, а детский максимализм и нежелание подчиняться старшим выкручиваются на триста процентов. Дома её никто не ругает и не устраивает разбор полётов. Вечером матушка заходит к Ёшики в комнату и просит его помочь последить за тем, как Каору делает домашнее задание – Ёшики согласно кивает, ему не впервой, да. Он сидит с сестрой за одним столом в гостиной и не понимает, откуда взялись такие проблемы, если Каору без тупняков и подсказок решает всё сама, не затрачивая на это больших усилий. — Ты завела новую тетрадь? Ручка в пальцах Каору дёргается и оставляет некрасивую кривулину на клетке бумаги. Каору смотрит на неё с таким красноречивым ужасом в глазах, как будто ожидает, что Ёшики должен сорваться и заставить её всё заново переписывать. — Ага. Та уже закончилась. Ёшики всё ещё помнит, как Каору с энтузиазмом и без чувства меры накупила блестящих и переливчатых тетрадей с мультяшками в Осаке, а от того так удивляется – сейчас у неё на столе вместо одной из них лежит простенькая из отдела канцелярии в "Севен-элевен". Видимо, те ей либо разонравились, либо учитель не разрешил использовать такие на уроках. Через неделю звонок из школы повторяется, а ещё через одну Каору возвращается домой без рюкзака и вся в слезах. Она долго объясняет родителям, как где-то после школы гуляла у подножья горы и случайно упала, ободрав коленки и потеряв рюкзак. Рассказ её идёт нескладно, и на все попытки родителей уточнить детали и понять что произошло Каору проваливается в такую истерику, что слёзы её начинают стекать по лицу вперемешку с соплями и грязью. Ёшики хватает в одну руку салфетки со стола, во вторую берёт ладонь сестры и, кивнув родителям, уводит её в комнату. У Каору все стены заклеены постерами бойс-бендов и смазливыми актёрами, на книжных полках пылятся коллекции фигурок My Melody, а кровать заправлена девчачьи-розовым постельным бельём. Ёшики немного неловко у неё в комнате (он здесь не частый гость), но сейчас проблема не в этом. Он провожает всхлипывающую Каору до постели и опускает ей на колени пачку салфеток. Ёшики ждёт, когда закончится истерика, опустив ладонь на хрупкое угловатое плечо и пытаясь подобрать правильные слова, в которых он совсем не мастер. Он задумчиво оглядывает полки, открывает ящики письменного стола, будто пытаясь найти причину слёз сестры. Каору ойкает сквозь всхлип, когда брат обнаруживает на дне последнего ящика помятую глянцевую тетрадь и покрытую блестяшками ручку с оторванным помпоном. Ёшики сразу складывает два и два. Сев перед Каору на миниатюрное кресло и прочистив горло, он решает спросить напрямую: — Это были те девчонки, с которыми у тебя не получалось поладить? Глаза Каору округляются, теперь она заходится в слезах с утроенной силой, так горько и отчаянно, что у Ёшики щемит в сердце. Он тянется к ней и заключает в объятия, пряча от всех на свете. Рубашка моментально пропитывается слезами, пока он молча водит ладонью по тёмной макушке, не зная, как утешить её словами. — Только родителям не говори, – просит Каору, когда её отпускает. — Хорошо. Ёшики кивает, хотя прекрасно понимает – такое не получится скрывать слишком долго. Из её комнаты он выходит немногим позже, спускаясь сразу вниз по лестнице. Родители переругиваются друг с другом так, что снова соседи будут интересоваться о причинах ссоры (или придумают свою). Ёшики ступает на последнюю ступеньку — родители враз замолкают и вопросительно смотрят на него. Ёшики мнётся между тем, чтобы быть плохим братом или хорошим. Как и слова, подобные моральные выборы тоже давались ему нелегко, поэтому он с минуту стоит в гнетущей тишине, хмурясь и смотря в пол. Он действительно любит Каору всей душой, но не может поступить по-другому, хоть и знает, что после этого потеряет её доверие. — Её буллят в школе. Одноклассницы. Имён я не знаю, но, думаю, остальные дети расскажут. Каору упоминала о компании девочек, с которыми она не в ладах. Госпожа Цудзинака охает, прикрывшись ладонью, отец резко поднимается с места. За спиной Ёшики на втором этаже раздаётся топот и громкий хлопок дверью. Вот и всё. Он сделал свой выбор.

***

Скандал достигает таких масштабов, что всех причастных девчонок на месяц отстраняют от занятий, а Каору, которая наотрез отказывается выходить из дома, переводят на домашнее обучение. Все сходятся во мнении, что в сложившейся ситуации это лучшее решение. Ёшики думает, что нет ничего более постоянного чем временное, но вмешиваться сейчас себе дороже. Каору теперь с ним не разговаривает и игнорит в знакомой Ёшики манере. Тот признаёт вину, но не смеет идти и просить прощения. В доме атмосфера всё ещё остаётся напряжённой до предела, родители снова и снова ругаются, обвиняя друг друга. Больше всего Ёшики хочется написать Хикару, выскочить из дома и пойти мотаться по тропинкам между холмов и рисовых полей. Вместо этого он закрывается в комнате и выкручивает Karma Police в наушниках на максимум. Он до последнего надеется, что поступил правильно.