Тусовщик

      Пьетро сидел на кровати Ванды, поджав ноги, как обиженный подросток из клипа. Он и Клинт свалили от Наташи ещё до того, как она успела выгнать их вежливо, чтобы спокойно созвониться со своей девушкой. Как её там звали… Пьетро опять забыл. Но точно не забыл утро.       Это, блядь, утро.       Клинт, сонный, с футболкой, задравшейся на живот, с отпечатком подушки на щеке и таким бардаком на голове, будто его ночью обнимал ураган. И даже в таком состоянии — Пьетро залип. Ну как «залип»... хотелось просто схватить его за шкирку, притянуть и поцеловать, пока тот не успел очнуться и ляпнуть свою фирменную тупую шутку. — Сука, да как же можно быть таким?! — выдохнул он, плюхнувшись на кровать сестры так, что пружины жалобно скрипнули. — Моя кровать не предназначена для вашей ёбаной “Санта-Барбары”, — сухо заметила Ванда, возвращаясь с кухни с тарелкой тостов. Запах шёл такой, что Пьетро на секунду забыл, зачем вообще кипятился. — Я хочу его целовать! — снова взорвался он, садясь обратно и обнимая подушку так, будто это Клинт. — Почему он, мать его, мне не признаётся в чувствах?! Сука! Он же по мне уже больше месяца сохнет. Он тупой? — Возможно, он просто не уверен в себе, — Ванда с грацией, достойной королевского двора, уселась на стул, поставив тарелку на стол. Хрустящие, золотистые гренки пахли так же, как у бабушки в детстве. — Да я ему вчера уже, блядь, заебался намекать! — Пьетро подкинул подушку и поймал её, как мяч. — Шепчу ему на ухо: “Ты меня любишь”. Говорю про возможные поцелуи, про то, что он герой грёбаной романтической комедии, что он, блядь, прекрасный! Держал его за руку, как в фильмах держат! — Пока всё стандартно, — жуя, отозвалась Ванда, наблюдая, как брат разгоняется, будто стендапер, которого никто не решился вытянуть со сцены. — Он мне там такие страсти рассказывал про “парня”, который ему нравится… — Пьетро закатил глаза. — Сука, ну неужели непонятно, что я чувствую то же самое?! Он вообще не вдупляет! Серьёзно!?       Он нервно простонал, потянулся за гренкой, но Ванда, с хищной улыбкой, специально отодвинула тарелку так, будто тестировала его терпение. — Ну пожа-алуйста, — протянул Пьетро, изображая максимально жалобные глаза, как во всех этих видео с котиками, где они выпрашивают еду. — Ла-адно, — милостиво позволила она взять кусок, — но, братец, тебе пора перестать выёбываться. Просто скажи ему. Раз он в упор не хочет видеть твои намёки — бей в лоб. — Но почему он не хочет их видеть?! — полушутливо-агрессивно возмутился Пьетро, жуя гренку так, будто хотел её наказать. — Я же его чувства ещё лет сто назад раскусил! — Так работает человеческий мозг и психика, — Ванда философски пожала плечами, закинув ногу на ногу и поудобнее устроившись на стуле. — То, чего ты подсознательно желаешь или боишься, твой мозг может игнорировать. Причём намеренно. — По каким причинам? Ты же у нас умная! — Пьетро уставился на неё, — Ты с ним хер знает сколько общаешься… Как ты его ещё не прибила? — Так я и говорю — он милый, но упёртый, — Ванда лениво откусила гренку. — Ему надо дать понять, что это не игра в намёки. И да, желательно так, чтобы он потом не убежал на неделю в горы в поисках вайфая и самопознания.       Пьетро закатил глаза, но внутри уже прокручивал варианты, как всё-таки «сказать в лоб» и не выглядеть при этом полным идиотом. — Слушай, — Ванда откинулась на спинку стула, сделав серьёзное лицо, будто вот-вот начнёт лекцию, — есть теория, что мозг блокирует нежелательную информацию, если она угрожает внутренней стабильности. Фрейд, Карен Хорни, а потом уже современные ребята из когнитивной психологии, типа Даниэля Канемана, — все говорили об этом. — О, началось, — Пьетро закатил глаза. — Сейчас ты мне ещё схему нейронных связей нарисуешь? — Могу, — спокойно парировала она. — У тебя префронтальная кора и миндалевидное тело обрабатывают эмоции по-разному, и когда Клинт видит намёки, которые он боится принять, его мозг включает фильтр «этого нет». Это называется когнитивный диссонанс, и… — И к чёрту всё это, — перебил он, запихивая в рот оставшийся кусок гренки. — Я признаюсь ему сегодня. — Сегодня? — брови Ванды изящно приподнялись. — Да. Если он мне откажет, — Пьетро пожал плечами, — я ему врежу. — Что? — чуть не поперхнулась она. — Ну не так, чтоб сломать нос, — он фыркнул. — Просто чтоб знал, что нельзя врать человеку в глаза месяцами, когда ты ему явно нравишься.       Ванда закатила глаза и, с видом преподавателя, который вот-вот выгонит самого тупого студента, фыркнула: — Великолепный план. Просто охуительный. Ничего вообще не может пойти не так. — Именно! — самодовольно отозвался Пьетро, но внутри у него уже сердце колотилось так, что он боялся, что сестра услышит. Мысль о том, что он реально пойдёт и скажет всё Клинту… пугала сильнее, чем любая лекция по нейронауке, где он не выучил половину материала. — Ладно, юный и самонадеянный купидон, — Ванда встала и потянулась, — сейчас у нас с тобой будет бьюти-день перед твоей, возможно, помолвкой. — Чего? — Пьетро чуть не подавился гренкой, вытаращив глаза. — Ты решила из меня трансвестита сделать? Я против! — Та успокойся, — рассмеялась Ванда. — Никто тебя в платье не нарядит. Хотя, учитывая, что ты младший на целых двенадцать минут, иногда мне хочется… — Вот и началось, — Пьетро закатил глаза. — Я тебе в детстве уже сказал: эти двенадцать минут не делают тебя моей матерью. — Делают меня умнее, мудрее и, что самое главное, старше, — с максимально самодовольным видом парировала она. — А значит, я решаю, что мы сегодня делаем. — Ты тираничная сука, — буркнул он, обнимая подушку сильнее. — Зато с хорошим вкусом, — парировала она, проходя мимо и шлёпнув его по затылку. — Накрасим ногти, подберём тебе нормальную одежду, а не эту тряпку с дырками, и попрёмся на вечеринку. — На вечеринку? Ты же завязала! — Да, поэтому напиваться я не буду, — ухмыльнулась Ванда. — Видео о моих танцах на столе ещё слишком свежи в памяти факультета. — И в Твиттере, — поддакнул Пьетро с ехидцей. — Именно, — она смерила его взглядом. — Кажется, Кэрол или кто-то с факультета Тони устраивает движ. Меня позвали Лена и Кэйт, а тебя зову я. — Но я не могу! — Пьетро почти взвыл, вцепившись в подушку так, будто она была последним барьером между ним и концом света. — Типа… я же должен признаться Клинту. — Так и признаешься там, гений, — Ванда скрестила руки на груди, как адвокат, готовящийся к финальной речи. — Будет музыка, толпа, романтика, бухло… идеальные условия для того, чтобы ты наконец перестал быть тряпкой. — Но он же больше не ходит на вечеринки, — удивлённо поднял брови Пьетро. — Ты сама говорила. И он тоже говорил. И Тони мне жаловался, что Клинт “антисоциальный ёж”. — Вот о Тони, — с лёгкой иронией, а потом почти с маньякальной усмешкой протянула Ванда. — Надо его свести со Стивом, а то тот бедняга реально откинет копыта, пока соберётся признаться. — И как ты это сделаешь? — Пьетро уже окончательно запутался во всех этих интригах, чувствуя себя героем дешёвой мыльной оперы. — Я просто скажу Клинту, что ты там будешь, глупенький. — Я? — он замер, не понимая логику. — С хуя ли ему идти, если там я? — Тупой? Он в тебя влюблён, — Ванда закатила глаза. — Но он не любит вечеринки. — Он тебя заметил на тусовке, — напомнила она, словно объясняла элементарную таблицу умножения. — Собираешься дать уважение прошлому? — с иронией спросил Пьетро, хотя самому идти на этот движ хотелось примерно так же, как сдавать экзамен по термодинамике после трёх суток без сна. — Ага, так что собираемся, — уверенно кивнула Ванда. — А ещё Стива накрашу. — Господи, за что ему это? — простонал Пьетро, но сестра его уже не слушала. Ванда выудила телефон, набирая знакомый контакт, и её голос моментально приобрёл слащаво-коварные нотки: — Стиииииивиии, — протянула она так, что у Пьетро по спине побежали мурашки. Сестра слишком активная, и это всегда значило только одно — кто-то сегодня будет страдать. — Дуй к нам в комнату, у меня есть идея, как соблазнить Старка! — Страшная ты женщина, — пробормотал Пьетро, закинув ноги на кровать и всё ещё крепко держа подушку, как щит от её безумных планов. — Вот ты, кстати, тоже хорош, — Ванда, дождавшись, пока Пьетро отставит тарелку, ткнула в него пальцем, как прокурор в обвиняемого. — Раньше ведь ходил на все вечеринки, лишь бы потанцевать. Ты же был местной легендой “танцевального мема”, помнишь? — Ну, было, — пожал плечами Пьетро, ковыряя подушку, будто пытался выдрать из неё нитку. — Просто надоело. — Надоело, — передразнила его Ванда, наклоняясь вперёд, как будто собиралась прочитать его мысли. — Нет, братец, это называется “эмоциональное выгорание плюс избегающее поведение на фоне влюблённости”. — Господи, ты сейчас снова начнёшь свою лекцию, да? — простонал Пьетро, падая на спину и прикрывая глаза рукой. — Мне уже страшно. — Ага, — сладко улыбнулась Ванда. — Ты перестал ходить на вечеринки, потому что теперь у тебя есть триггер в виде одного конкретного человека, и твой мозг боится любых ситуаций, где ты можешь просрать момент. То есть, всё, что раньше было весело, теперь стало потенциальным “а вдруг”. — “А вдруг”, блядь, — повторил он, скривившись. — А вдруг я просто перестал хотеть смотреть, как пьяные идиоты пытаются изобразить тверк под “Бейонсе”? — Нет, — уверенно сказала она. — Ты перестал, потому что как только Клинт появился в твоей жизни, любая вечеринка перестала быть просто вечеринкой. Теперь это место, где можно либо сделать первый шаг, либо навсегда застрять в зоне дружбы. — Ну спасибо, блядь, — буркнул Пьетро, зарываясь лицом в подушку. — Теперь я ещё и думаю об этом как о стратегическом манёвре. — И правильно, — кивнула Ванда, устраиваясь поудобнее и закидывая ногу на ногу. — Сегодня у нас миссия: вытащить твою задницу на тусовку, дать Клинту понять, что ты — не просто друг, и при этом не напиться в ноль. — Отличный план, капитан, — с сарказмом протянул он. — Только, если что, я в шлеме пойду. — Да хоть в костюме динозавра, — усмехнулась она. — Главное — пойдёшь.       Дверь в комнату распахнулась так быстро, что Пьетро аж подскочил. — Ты что, телепортируешься, блядь? — выдал он, глядя на Стива, который стоял на пороге в идеально выглаженной футболке, будто его только что выгрузили из коробки с идеальными коллекционными куклами. — Ты сама сказала “срочно”, — пожал плечами тот и зашёл внутрь, — вот я и пришёл. — Ну охуеть, — пробормотал Пьетро. — Я даже допить чай не успел. — Ты ж его и не наливал, — хмыкнул Стив, усаживаясь на край кровати Ванды. — Так что за “великая идея” по соблазнению Старка? — Потом, — отмахнулась Ванда. — Сейчас у нас разговор о вечеринке. — О, началось, — Стив скривился, как будто ему предложили пойти в налоговую. — Ты же знаешь, я туда почти не хожу. — Почти — это два раза за год, — уточнил Пьетро. — И оба раза ты сидел в углу с колой. — И что? — невозмутимо ответил Стив. — Там шумно, тесно и половина людей через час валяются под столом. — Ну, романтика, — усмехнулась Ванда. — А я вот полтора месяца туда не ходила, и чувствую — хватит. Сегодня возвращаюсь. — С возвращением в ад, — пробурчал Стив. — Ад — это твой гардероб, — парировала Ванда. — А вечеринка… это возможность. Сегодня я либо соблазню Вижна, либо Баки. В зависимости от того, кто будет интереснее. — Господи… — Пьетро закинул голову назад, но краем глаза всё же посмотрел на сестру. Её слова про “возможность” эхом отозвались в его голове. Именно это она ему и пыталась втолковать всё утро: вечеринка — не просто шумная толпа, а место, где можно сделать шаг.       Он вдруг поймал себя на том, что думает, как это будет выглядеть. Подойти к Клинту. Сказать. Просто… сказать. Или снова протупить и в итоге материться на подушку до утра.       Ванда, как будто у неё уже был готов план по спасению личной жизни всех присутствующих, встала, подошла к тумбочке и достала целый арсенал — бутылочку с прозрачным лаком, баночку ацетона, пилочку и даже маленькую коробочку с блёстками. — Так, мальчики, — заявила она, шлёпнув всё это на стол, — сегодня у нас стратегическая миссия “Как завоевать мужиков”. — Звучит как название отвратительного реалити-шоу, — буркнул Стив, но остался сидеть. — Ага, только без камер, — усмехнулась Ванда и уже открывала ацетон. — И с моей гениальной координацией. — О, началось, — Пьетро ухмыльнулся. — “Ванда — великая сваха”. Дашь мне значок, чтобы я ходил и всем рассказывал, что ты меня к Клинту пристроила? — Если признаешься, да, — отрезала она. — А пока заткнись и давай руки. — Подожди, мы что, серьёзно будем красить ногти? — Стив поднял брови. — Да, — спокойно ответила Ванда. — Потому что ухоженные руки — первый шаг к сердцу мужчины. — Второй — это, очевидно, перестать выглядеть как человек, который неделю жил в спортзале, — Пьетро кивнул на Стива. — Ты вообще в зеркало смотрелся, когда спишь? — парировал тот. — Волосы как будто тебе ворона гнездо свила. — Это стиль, — гордо сказал Пьетро, но руку сестре всё же протянул. — И вообще, я-то красивый. — Красивый, но тупой, — хмыкнула Ванда, начиная пилить ему ногти. — Так вот, господа. Сегодня мы идём на вечеринку. Там: я — соблазняю, Стив — хотя бы разговаривает с Тони, а Пьетро — перестаёт быть идиотом и целует Клинта. — Ты прям лидер тут, — усмехнулся Стив. — Миссия, цели, план действий. — Ну так, я старшая сестра, — гордо заявила Ванда. — На двенадцать минут, — моментально влез Пьетро. — Но с мозгами на двенадцать лет старше, — парировала она, не отрываясь от работы.       Пьетро прикусил губу, но ухмылка всё равно осталась. Всё это — дурацкие подколы, запах ацетона, голос сестры, иногда чересчур серьёзный тон Стива — напоминало ему, что, может, и правда стоит перестать тупить.

***

      Пьетро чувствовал себя слегка… не в своей тарелке. Ну ладно, не слегка — а так, будто пришёл на свидание с самим Дьяволом, а тот оказался ведущим студенческой вечеринки. Он давненько не был на таких — и нет, не из-за Клинта. Ну… возможно, чуть-чуть из-за него. Окей, ладно, почти полностью из-за него. Типа, а вдруг он пропустит какое-нибудь рандомное сообщение от почти своего парня?       Они с Клинтом переписывались теперь странно часто — начиналось всё с подачки Максимоффа, а закончилось обменом мемов, глупых фото и котиков. Иногда к ним примешивались разговоры по профилю, но чаще это был просто поток из шуток, сарказма и редких намёков, от которых Пьетро хотелось либо орать, либо целовать экран.       Загородный дом, в который они вошли, шумел так, будто тут собралась половина факультета, а вторая половина собиралась подтянуться позже. В воздухе висел тяжёлый запах алкоголя, сладковатого кальяна и чего-то ещё… такого, что вежливо называют “ароматом молодёжной безрассудности”. Пьетро только надеялся, что это не запах блевоты — иначе вечер начнётся с квеста “найди выход и беги”. — Так, ищем наши цели, — заговорщицки хмыкнула Ванда, скользнув к столу с напитками.       Выбрала себе бутылку пива, чокнулась с каким-то левым парнем, кинула братьям воздушный поцелуй и растворилась в толпе, как опытный снайпер в дымке. — Ты уверен, что Тони и Клинт будут здесь? — Стив стоял рядом, явно чувствуя себя как монах на концерте Металлики. Его наряд говорил сам за себя: синяя клетчатая рубашка, простая футболка, джинсы. Всё в его стиле — и абсолютно не в стиле вечеринки.       Пьетро же был полной противоположностью. Кожаная куртка, чёрный лак на ногтях, футболка, которая больше напоминала мужской кроп-топ, чуть открывая пресс, — и джинсы, не слишком узкие, но достаточно, чтобы задница притягивала взгляды.       Подтверждением стала реакция какого-то парня, который проходил мимо и присвистнул: — Охуенная задница, малыш.       Пьетро даже не моргнул, лишь скривился: — Спасибо, братан… прямо в лицо моей психике. — Не хочешь уединиться со мной? — ухмыльнулся явно подвыпивший незнакомец, подмигнув.       Стив чуть не поперхнулся, но промолчал, понимая, что на этой вечеринке он точно будет самым скучным элементом декора. — А ты хочешь? — Пьетро сделал шаг ближе, наклонив голову так, что их губы оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. В этот момент его раздражало всё: музыка, толпа, запах алкоголя и, черт побери, что это не Клинт. — Можешь прокатиться на моём… — Незнакомец собирался опустить руку на задницу Пьетро, но Максимофф вовремя отстранился. — У меня есть парень, — холодно произнёс Пьетро, чувствуя, как кипит раздражение. — Так что не судьба. — Жаль, я бы натянул тебя, — ухмыльнулся незнакомец и, махнув рукой, растворился в толпе.       Пьетро качнул головой, отпуская раздражение как дым: — Ты же знаешь, что это было мерзко? — Знаю, — Стив сказал тихо, всё ещё краснея. Пьетро уловил его смущение. — Просто, какого хуя, первый попавшийся хочет меня, а Клинт тянет резину?! — Пьетро хлопнул Стива по плечу и прикусил губу, пытаясь сдержать раздражение и смешок одновременно. — Он же не просто хочет… — Стив опрометчиво покраснел. — Любовь? — Пьетро фыркнул. — Ну да, значит, не будет, кхм… — Натягивать… — робко вставил Стив, краснея ещё сильнее.

***

      Пьетро немного подвыпивший рассеянно двигался под музыку. Яркие огни мигали, окрашивая комнату в кислотные оттенки розового и синего, отражаясь от стеклянных бутылок и лаков на столике у стены. Запах спиртного смешивался с ароматами пряного дыма от чьей-то сигареты, сладкими нотками духов. Казалось, всё это должно было заводить, но Пьетро чувствовал странную пустоту: раньше он мог часами кружиться в толпе, теряя себя в ритме, а сейчас… чего-то явно не хватало.       Стив с полчаса назад нашёл Тони и теперь тихо стоял в углу, похоже, наблюдая за танцующими. А Клинта нигде не было видно — ни в толпе, ни у барной стойки. Это раздражало Пьетро, заставляя сердце то колотиться, то сжиматься.       Он игнорировал парней и девушек, которые пытались завести его в танце. Пьетро двигался сам по себе, словно огоньки в его голове были синхронизированы только с ритмом музыки. Но даже это ощущалось неполноценно. Ему хотелось написать Клинту, просто короткое сообщение — хоть “Ты где?” — но он знал, что пьяным это делать нельзя. Последнее, чего он хотел, — обидеть своего… почти своего ковбоя.       Он сделал ещё один круг по комнате, чувствуя, как ноги сами подстраиваются под музыку, но душа была где-то в другом месте. В каждом взгляде, каждой улыбке, которая скользила мимо него, он ловил только тень того, чего ему не хватало: Клинта. И чем дольше он этого не видел, тем сильнее поднималось раздражение, смешанное с тревогой и… тонкой, почти неуловимой надеждой.       Пьетро закружился ещё раз, чувствуя, как музыка пронизывает каждую клетку. Алкоголь приятно тёк по венам, делая движения плавнее, лёгкость смешивалась с шутливым азартом. Света мигали: розовые, синие, зелёные — отражаясь в стеклянных бутылках на баре, в блестках на полу, в глазах случайных танцоров. Пьетро чувствовал себя прекрасно — наконец, снова на танцполе, забыв обо всём, кроме ритма и собственного счастья.       Клинт, напротив, выглядел неуютно. Он стоял рядом с импровизированным баром, тихо ерзая на месте, словно каждый глоток алкоголя делал его ещё более зажатым. Его плечи слегка сгорблены, взгляд бегает по комнате, как будто пытаясь спрятаться за самым большим столом.       И вдруг Пьетро взглянул на бар и увидел его. Там, почти так же, как в тот вечер, в прошлый раз… только без глупой, но такой любимой ковбойской шляпы. Сердце Пьетро пропустило удар. — Я рад тебя видеть. — Пьетро даже не заметил, как подбежал к парню. Голос звучал самоуверенно и радостно, хотя внутри сердце колотилось бешено. — Давай потанцуем? — О, привет… да… — Клинт выглядел растерянным, глаза бегали, словно он не ожидал, что его прямо сейчас вытащат на танцпол.       Пьетро, не дав времени на раздумья, схватил его за руку и потащил к центру танцпола. Толпа вокруг размывалась, музыка заглушала всё, кроме смеха, щелчков пальцев и стука сердец. Клинт с некоторой неловкостью пытался подстроиться под ритм, но каждый его шаг казался слишком осторожным. — Расслабься, — шепнул Пьетро, улыбаясь, и сам замедлил шаг, чтобы Клинт смог уловить движение. — Просто двигайся со мной.       И в этот момент, среди ароматов пива, сладких коктейлей с яркими зонтиками и едва уловимого дыма сигарет, Пьетро чувствовал себя, черт возьми, прекрасно. Голова немного кружилась от лёгкого опьянения, тело само двигалось в ритме музыки, а каждый вдох был пропитан смесью алкоголя, клубного света и запаха пота. Он видел, как Клинт напрягается и краснеет, как будто каждый его шаг на танцполе — это подвиг. И это делало всё ещё более живым, ярким и, черт побери, почти интимным. Вокруг шум, огни, толпа — всё растворилось. Остался только танец и этот неловкий, но такой родной человек рядом. — Нет, прости… — Клинт слишком грустно и слишком быстро свалил с танцпола, оставив Пьетро с ощущением, что кто-то только что выдернул у него под ногами землю.       Пьетро продолжал двигаться ещё минут десять, пытаясь переварить увиденное. Сердце бешено стучало, а лёгкое опьянение смешивалось с раздражением: чего, мать его, Клинт так резко сбежал? — Красавчик, потанцуем? — протянула какая-то незнакомая девчонка с коктейлем в руке. Пьетро взглянул на стаканчик и почувствовал, что сейчас ему точно нельзя пить. И позволил себе грубость: — Пошла нахуй! — рявкнул он, но скорее с весёлой злостью, чем настоящей яростью.       Он рванул к выходу из домика, пробираясь сквозь шумную, смехотворную толпу, и вдруг увидел его. Его. Того самого — радного, родного, такого приятного на вид парня, только без этой глупой, но такой нехватающей ковбойской шляпы. — Ты в порядке? — Пьетро сел рядом, пытаясь прочесть выражение лица Клинта, разгадать, что случилось. Алкоголь давал лёгкость, но мысли всё равно колотились, как бешеные. — Ага… просто… — Клинт словно выжидал момент, подбирая слова. — Ты свободный, очень красивый, и я… я просто не могу быть таким. Так двигаться… Так что я немного обижен. — Господи… — Пьетро облегчённо выдохнул и расхохотался. — Я испугался, черт! — продолжил он, едва сдерживая смех, смешанный с лёгким опьянением. — Что смешного? — Клинт слегка растерялся, но улыбался. — Та… типа, я… — Пьетро замялся, не зная, что сказать. — Я просто подумал, что я лоханулся, или, может, обидел тебя. Или у тебя что-то случилось… я могу не танцевать, если ты не хочешь.       Пьетро заметил, как плечи Клинта слегка расслабились, а глаза заискрились, и понял: несмотря на алкоголь и шум, эта ночь может стать какой-то чертовски важной. — Не, всё в порядке, — улыбнулся Клинт, но с лёгкой грустью. — Ты… Ты вправе танцевать как хочешь и с кем хочешь, у тебя много поклонников. — Ага, — лениво кивнул Пьетро, улыбаясь сквозь лёгкое опьянение, — большинство просто пьяные шизики, которые хотят переспать. Не, спасибо. Ищу это… как его… возвышенное во! — Пьетро громко рассмеялся, почти срываясь на хохот. — В смысле, возвышенное, — Клинт усмехнулся, поддерживая игру, — а то ты уже совсем в своей пьянной философии потерялся. — Ну, тебя, — Пьетро внезапно замер, осознав момент. — Ты самое лучшее, что случалось со мной за всё время. Ты красивый, черт возьми, милый даже с просонья. Я обожаю твои заявления по поводу всего происходящего, твоё возмущение на Тони, твою кучу матов. Я обожаю всё в тебе. То, что ты любишь котов… Я специально поехал за твоими любимыми круассанами в твою любимую булочную. Я люблю тебя. Люблю, влюблён? Термины оставлю Ванде. Ты — самое прекрасное, что случалось в моей жизни. Я хочу быть с тобой. Говорить с тобой. Спать с тобой. Петь и танцевать или просто быть в тишине. С тобой я дома. — Ого… — Клинт слегка застыл, и сердце Пьетро ёкнуло: он боялся, что переборщил. Алкоголь толкал на смелость, но страх спугнуть Клинта бил прямо в грудь. — Я взял твой номер у Ванды и написал первым. Ты мне понравился ещё с того идиотского балкона, когда мы курили, — Пьетро мягко взял Клинта за руку и приложил её к себе на грудь. — Сердце бьётся чаще, когда тебя вижу. Но… — он отпустил Клинта, — мне надоело играть в одни ворота. Люблю тебя и знаю, что это не безразличие с твоей стороны. Просто… будь смелее. Иначе это всё просто глупый фарс.       Пьетро понял, что наговорил слишком много, и, слегка закружившись от алкоголя и эмоций, встал, чтобы уйти, выдохнуть, успокоиться… а ещё лучше — протрезветь. — Пьетро! — Клинт поднялся за ним, голос дрожал, но был тёплым. — Я люблю тебя!