Лучшая часть — глаза / The Eyes Are The Best Part

Сеул Если красота — это оружие, то девушка, которая только что в него врезалась, — атомная бомба. Она была не в себе от алкоголя. Её янтарные глаза остекленели, тушь размазалась по векам, кудрявые волосы были неуправляемыми в сеульской летней влажности, золотисто-карамельная кожа обгорела от недостатка солнцезащитного крема. Пошатываясь, она пятилась, и Том схватил её за руку. Он гадал, стошнит ли её на его майку. — Осторожней, — пробормотал он. — Мне бы не хотелось, чтобы Вы упали и ушиблись. Девушка хихикнула: — А, ты тоже британец. Прости, мне нужно в туалет, — рыгнула она и снова хихикнула. Том отпустил её и уступил дорогу, позволив ей, покачиваясь, отправиться в уборную. Закончив есть, он отправился на выход из ресторана, но остановился. Он осмотрелся. Где её друзья? Она здесь одна? Никто не заботился об этой малышке. Он подошёл к бару: — Сколько выпила эта девушка? — спросил он на корейском. Темноволосый бармен взглянул на счёт: — Девять «Слёз тунца», — ответил он на английском. Том не считал, что настолько плохо говорит по-корейски, но перешёл обратно на английский: — Разве Вы не собираетесь её ограничить? Мужчина фыркнул: — С ней всё в порядке. Это всего лишь соджу. Очевидно, девушка была не в порядке. Том ждал её возвращения возле бара. — Ой, — икнула она. — Ты всё ещё здесь, — как он и предполагал, она села на стул возле него. Она была одна. — Как Вас зовут? — Пенелопа Клируотер, — без заминки ответила она. Ясное дело, фальшивое имя, а она наверняка привыкла к незнакомцам. Хоть на что-то ей хватило здравого смысла. — Думаю, Вам стоит закругляться, — тихо сказал он. — Кто-то может помочь Вам вернуться в отель? — взглянул он на её платье, которое на вид было дешёвым и таким мятым, что его достали из набитого рюкзака. — Или в хостел? Девушка снова хихикнула, положила ладонь на его колено и наклонилась вперёд, открыв вид в свой вырез. — А что? — выдохнула она. — Ты предлагаешь? Том уставился на неё. — В любом случае, — продолжала она, — я ещё не закончила. Мне ещё даже не принесли еду, — помахала она бармену и указала на пустую стопку, а тот кивнул. — И ты не в моём вкусе. Хочешь узнать, почему? — снова хихикнула она. — Не особенно, — признался он. Перед ней появился ещё один шот «Слёз тунца». Не успел Том его перехватить, как женская рука покинула его колено, схватила рюмку, и девушка опустошила её. Она улыбнулась на один бок и повернулась к нему. Она поджала губы. — Во-первых, тебе нужно похудеть. Том дважды моргнул: — Что? — У тебя хороший рост и неплохие плечи. Но, — поморщила она нос, — тебе нужно больше ходить в зал. Не до уровня бодибилдера. Но, типа, как поджарый главный герой в фильмах про любовь. Том онемел. Внезапно девушка схватила его челюсть: — Во-вторых, тебе нужно исправить зубы. Губы Тома слегка разомкнулись. Он даже не подумал попросить её убрать руку. — Я знаю, что нас, британцев, это не волнует. Но меня — да. Я выросла с родителями-стоматологами. Том провёл языком по зубам, внезапно отчётливо заметив щербинку, о которой раньше понятия не имел. Девушка отпустила его челюсть и ущипнула за переносицу. От этого Том нахмурился и отпрянул. — В-третьих, у тебя кривая перегородка. Уверена, ринопластику покроет страховка. Том осознал, что ему и впрямь временами было трудно дышать. Девушка прижала обе ладони к его щекам и сжала их вместе, будто он ребёнок. Он лишился дара речи. — В-четвёртых, твоё лицо. Оно симпатичное, но пухловатое. Что ж, это уже грубо. — Мне нравятся точёные челюсти, — провела она большим пальцем по его нижней челюсти. — И острые скулы, — большой палец перешёл на яблочко щеки. — Знаешь, как у K-pop-айдолов. Том прекрасно понимал, о чём она. TOMORROW X TOGETHER были его самым часто прослушиваемым исполнителем в Spotify Wrapped. — В-пятых, тебе нужно следить за кожей. Ты когда-нибудь слышал о десятиступенчатом уходе? Я знаю, что мужчины считают, что это для женщин, но, ради бога. С каких пор забота о себе только для женщин? Уж кто бы говорил. Она явно о себе не заботилась. И лицо у неё обгорело. — В-шестых, твои губы. Они слишком тонкие. Меня как-то не тянет их целовать, — отрезала она. — Но они не могут быть и слишком большими, понимаешь? Вряд ли тебе хочется потом оказаться в «Изуродованных телах». Её губы уж точно тянули на куда большее, чем поцелуи. — И последнее, но не по значению. Перед ней поставили тарелку с едой. Том взглянул в неё, и его брови поползли вверх. Она заказала рыбу на пару целиком для себя одной. Его взгляд метнулся обратно. Глаза девушки прожигали его. — Твои глаза, — сказала она и откинулась на спинку, убирая руки с его лица. — Они скучные. Девушка подняла палочки и вытащила глазное яблоко из головы рыбы. — А каждый знает, что лучшая часть — глаза. Она забросила глаз в рот, прожевала его и проглотила. И тут она подмигнула.

***

Том покинул ресторан после того, как девушка высказала ему ровно семь причин, почему он ей противен. Совершенно одуревшим. Он её ждал в проулке через дорогу от ресторана. Он стоял сорок две минуты, пока девушка не вывалилась наружу. Судя по всему, она выпила ещё больше. Том наблюдал, как телефон выпал у неё из рук и ударился о тротуар — но она даже не заметила. Она продолжила идти по улице, практически пошатываясь. Она совсем дура? Она что, собирается совершенно одна идти пешком в свой хостел посреди ночи? Многие тревел-блоги утверждали, что Южная Корея — одно из самых безопасных мест для женщин, путешествующих в одиночку, что правда. Там низкий уровень преступности. Но Сеул всё ещё большой город, а в больших городах куча сомнительных мужчин. Там были настоящие хищники. Извращенцы. Том следовал за девушкой, по пути подняв её телефон. Он нажал на кнопку сбоку, и загорелся экран. Он проскользнул большим пальцем вверх — как он и предполагал, никакого пароля. Эта девушка — воистину ходячая катастрофа. Том посмотрел вверх, заметил, что она всё ещё медленно тащится, и вернул взгляд к экрану. Он открыл «Вотсапп». Гермиона Грейнджер. Хах. Если бы она назвала это имя в ресторане, он бы решил, что оно выдуманное. Том тут же нашёл название и адрес её хостела — ей написали с подтверждением времени прибытия и брони. Она приехала в Сеул только этим утром. Он листал вниз, ему было любопытно, что ещё можно найти в её сообщениях. Она уже довольно давно путешествовала, в основном по Юго-Восточной Азии. Сначала съездила во Вьетнам, затем в Таиланд, после в Камбоджу, потом в Индонезию. Затем она полетела на север в Сеул и приступила к своему короткому путешествию по Восточной Азии, ведь это гораздо более дорогая часть континента. Следом шли Токио и Гонконг. Она не в себе. Её сообщения полнились соседями по хостелу, пытавшимися её найти, переживавшими о количестве ею выпитого, где она, всё ли с ней в порядке. Том снова посмотрел вверх. Гермиона всё ещё ковыляла. Куда она считала, что шла, ему оставалось только догадываться. Его внимание вернулось к её телефону. Большой палец нажал на «Убер», и Том начал вбивать хостел в пункт назначения, но остановился. Действительно ли стоило поступить именно так? Если он это сделает, всё вернётся на круги своя. Она проснётся в своей кровати в хостеле без воспоминаний о прошлой ночи. Отмахнётся от этого, никогда не усвоит урок, всегда будет уязвима перед худшими отбросами общества. Этой девушке нужна помощь. Серьёзная, серьёзная помощь. Ей нужен холодный душ, что-то, что заставит её пересмотреть свои решения. Он засунул телефон в карман и принялся перебирать варианты. Очевидно, нападение с ограблением не сработает. Очевидно, что она уже не раз теряла вещи. Том даже нашёл сообщение, на которое она ответила смеющимся смайликом, когда проснулась в синяках, с фингалом под глазом и без кошелька. Даже изнасилование не сработает. У неё были бесчисленные сообщения от обеспокоенных людей, которые спрашивали, не убил ли её мужчина, с которым она ушла из бара, жива ли она вообще, не нужно ли им позвонить в полицию, ведь, судя по всему, она не в порядке и не соображает. Она отмахивалась от них, утверждая, что всё хорошо. Очевидно, что ей нужно серьёзно пострадать. Достаточно, чтобы испугать её, достаточно, чтобы она поняла, что в мире живут больные, больные люди. Том знал, что нужно делать. Когда Гермиона дошла до крошечного проулка, он ускорил шаги, схватил её за руку и затащил в него. Она издала слабый писк в знак протеста, но в остальном не сопротивлялась. Том прижал её к стене, тяжело дыша и глядя на неё. Такая маленькая, такая красивая. Её кожа как будто сияла в лунном свете, а янтарные глаза были подёрнуты дымкой, пока она смотрела прямо на него. Он не смог удержаться и провёл большим пальцем по её губам, наслаждаясь тем, как они для него открылись. Он медленно опустился на колени и задрал подол её платья, вжимаясь лицом между её бёдер. Гермиона простонала. Блядь, как он хотел её попробовать. Хотел стянуть её трусики в сторону и проскользнуть языком по её складкам, кружа на клиторе, и опустить пальцы в её киску, когда она кончит с ним. Но он не мог. У него были принципы. Он не собирался её насиловать. Он почти, почти жалел об этом, но это было для её же блага. Том прижался губами к внутренней стороне её бедра и сначала нежно поцеловал. А затем вонзился зубами в её золотистую кожу, разрывая её нежную плоть, и упивался вкусом её крови и звуком её криков.

***

Барти ничего не сказал, когда забрал Тома на машине, несмотря на то, что и его лицо, и майка были пропитаны кровью. Вместо этого он молча подал ему салфетки и чистую одежду. Тому не нужно было говорить Барти незаметно избавиться от вещей и почистить салон после того, как тот привезёт его в отель. Он знал, что тот просто это сделает. Именно поэтому Том брал его во все командировки, а не нанимал местных водителей: ясное дело, что это отличное решение Тома из прошлого. Он понятия не имел, что бы делал, если бы с ним в Сеуле не было Барти. Том снял брюки и переоделся в чистые, а потом снова принялся за телефон Гермионы. С чего начать? Он знал, что у него не так уж много времени, пока не придётся уничтожить телефон. Он знал, что может получить эту информацию и другими способами, но что-то глубоко интимное было в том, чтобы лично просмотреть чужой телефон и откопать всё, что удастся там обнаружить. Имейлы, решил он. Том просмотрел ящик, нашёл её резюме и запоминал информацию. Она училась в смешанной школе-интернате в Шотландии под названием «Хогвартс» и с отличием закончила Империал-колледж. Она собиралась поступать в аспирантуру по английской литературе. Очевидно, что она положила глаз на UCL, судя по тому, как часто посылала письма в их приёмную комиссию — возможно, ей не хотелось покидать город. После путешествия её ждало место помощника в литературном агентстве. Том цокнул языком. Очевидно, она академически умная женщина. Он надеялся, что должность помощницы лишь временная, пока она будет заниматься поступлением. У неё огромный потенциал, и ей явно хотелось стать профессором. Ха. У неё был подписан договор об аренде студии на переулке Литтл-Хэнглтон. Прежде чем Том смог себя остановить, он взял собственный телефон и начал писать своей секретарше. В сообщениях Гермионы в «Вотсаппе» не было ни одного адресата из Лондона, намекая на то, что у неё нет настоящих друзей. Всё, что он знал, родители её просто бросят разбираться с такой травмой и нападением. Они выслали её в школу-интернат почти на всё детство. Они позволили ей поехать в путешествие в полном одиночестве на целый год на другой конец земли. Они даже не спрашивали, как у неё дела. Если за ней никто не присматривает, кому-то придётся. Том: Привет, Белла, мне нужно установить тайную систему слежения по адресу пер. Литтл-Хэнглтон, д. 455, кв. 6 в Лондоне. Внутри и снаружи, видео и аудио. У Руквуда должен быть для этого свой человек. Беллатрикс: Будет сделано! Том барабанил пальцами по кожаному сидению. Что дальше? «Инстаграм». Он быстро просмотрел её ленту, а затем профиль, где она улыбалась возле разных зданий и достопримечательностей в путешествии. Том быстро его закрыл. Ни к чему терять время. Соцсети редко показывают настоящего человека, лишь версию, которую он хочет явить миру. «Спотифай». Хм. Она слушала всё подряд. Фиби Бриджерс. Лана Дель Рей. Кейлани. Фрэнк Оушен. Кедрик Ламар. BTS. А это что… «Призрак оперы»? «Гудридс». В основном классика, которую она читала на занятиях, и популярная литература, сплошь отзывы в четыре и пять звёзд. Хм-м-м-м. «Киндл». Том рассмеялся. Он не мог удержаться. Её библиотека была похабной. Исторические мелодрамы. Романы про спорт. Дарк-романы. Пошлятина с монстрами. Пошлятина с инопланетянами. Пошлятина с демонами. А это что, фанфики? Ему надо будет загуглить, что такое «мёртвый голубь: не ешь». Фото. Он листал ленту. Почти все фотографии были с едой, которую она ела, а если нет, то почти точные копии тех, что она выкладывала в свой «Инстаграм». А затем Том замер. Блядь. Она даже не спрятала нюдсы в скрытый альбом. Ему не стоило… Он не смог удержаться. Глаза Тома пожирали линии её груди, изгиб бёдер, её пиздецки идеальную задницу. Он листал дальше. На этих фотографиях у неё была загорелая кожа — без ожогов, — а её волосы не пушились от влажности, а были уложены. Она была хороша. Его ужалил укол — он знал, что совершенно нелепой, — ревности. Кому она посылала эти фотографии? У неё в телефоне не было дейтинг-приложений, а в «Вотсаппе» не было и намёка на ухажёра. Она игнорировала сообщения от мужчин, которые писали ей после перепихона. Он продолжил поиски и после излишне долгого просмотра её идиотских сообщений кое-что понял. Они были для неё. Она любовалась собой, зная, что хороша. Том нехотя вышел. «Сафари». Боже правый, Гермионе нужно почистить кэш. У неё 179 открытых вкладок. Разве она не знает, что это сжирает батарею? Он просмотрел их. Поиск ресторанов, меню ресторанов, отзывы на рестораны, рекомендации ресторанов и… Том ухмыльнулся. Какая ненасытная малышка.

***

Том смотрел из окна своего сьюта в отеле, курил сигарету, рассматривал горизонт Сеула. Какая-то его часть жалела, что он отдал телефон Гермионы Барти. Он сказал ему скачать всё из телефона, а затем избавиться от него, но ему хотелось, чтобы тот был в его руках. Том хотел снова его просмотреть, держать то устройство, которое побывало в руках Гермионы. Но было бы глупо его оставить. Он умнее этого. Том приехал в Сеул, чтобы по-тихому найти инвесторов для своей компании, ООО «Слизерин Индастрис». Его исследовательский отдел совершил прорыв — программа, которую он назвал «Крестраж», которая использовала комбинацию сбора данных и искусственного интеллекта, чтобы определить то, чего на самом деле жаждет каждый. Она была на голову выше всего, что когда-либо существовало. Ей в подмётки не годились индикаторы прогнозируемого маркетинга, которые использовали всплывающие опросы перед видео на «Ютубе» и боты отслеживания, которые потом сообщали «Амазону», что вы что-то искали в другом приложении. «Крестраж» не пытался убедить пользователя, что ему что-то хочется. Фишка не в этом. Это было что-то другое — по правде, глубоко интрузивное. «Крестраж» слышал каждый разговор, следил за каждым шагом, читал каждый документ, отслеживал каждую покупку, отмечал каждое сделанное решение. Он создавал постоянно обновляющийся профиль того, что делало вас вами, а затем посылал в алгоритм, который выявлял то, чего каждый человек желал в конкретный момент времени. Он нарушал каждый закон о защите прав потребителей и каждый закон о конфиденциальности каждой страны. Потенциал простирался далеко за пределы просто маркетинга, рекламы или приложения, которое скажет парню, что именно его девушка хочет на день рождения. Что есть человек без его самых сокровенных желаний? Без его амбиций, мотиваций, надежд, снов? Что делало его человеком? И если «Крестраж» мог взять всю эту информацию, собрать все данные, которые когда-либо существовали об этом человеке, и не только создать профиль, но предсказать, чего жаждал каждый… Разве это не может помочь в поиске бессмертия? Разве это не сделает каждого Богом? Многие шептались по углам о переносе сознания в другой сосуд и даже о создании сознания. «Крестраж» мог сделать это реальностью. Кто-то был заинтересован, но было и немало отчаянных скептиков. «Крестраж» всё ещё оставался в бета-разработке, над ним всё ещё надо было потрудиться, ему требовались деньги для улучшения и роста — потому и нужны были инвесторы. Им хотелось гарантий. Больше доказательств, чем то, что дотошно собрал и куда спустил миллиарды долларов «Слизерин». Реальные, веские доказательства, что «Крестраж» может опознать ложь, прорваться сквозь фантазию и выявить истинное желание множества людей, даже тех, кто мало сидел в сети, даже самых отчаянно скрытных. И у Тома возникла идея, как именно ему это сделать… Всё благодаря Гермионе. Ведь что может быть более личным, более интимным, более субъективным, чем пристрастия в еде? Даже ебля была ноющим голодом, алчным пиршеством. Именно так его приоритеты как будто и поменялись, и одновременно упорядочились, а видение стало чётким. Том затушил сигарету о хрустальную пепельницу и поднял телефон. Том: Белла, мне нужно ещё кое-что. Том: Во-первых, организуй завтра встречу на два часа для нас с Люциусом Малфоем в 9 утра по времени Сеула. Заглавие: «Смена управления [строго конфиденциально]» Беллатрикс: Хорошо. Что ещё? Том: Освободи моё расписание. Беллатрикс: Хорошо. Какие даты? Том: Весь мой календарь. Белла не отвечала пять минут: так надолго между сообщениями она ещё никогда не пропадала. Неважно, в какое время суток, неважно, какой запрос, Белла всегда была на кончиках его пальцев, не просто как исключительная секретарша, но безоговорочная, верная, преданная слизеринка. Она была в компании с самого основания среди первых сотрудников и могла бы уволиться в прошлом году. Конечно, она вышла замуж за Родольфуса, вице-президента отдела исследований и разработок, даже взяла его фамилию, но также она была куда богаче, чем просто Лестрейндж. То, что казалось конкурентоспособным пакетом акций для секретаря в «очередном айти-стартапе», практически за ночь стало колоссальной суммой, когда «Слизерин» выпустил первый в мире бесплатный чат-бот с искусственным интеллектом, «Парселтанг». Валюация частной компании улетела в стратосферу, до сотен миллиардов, и все следили за тем, как они выйдут на IPO, но Тому этого не хотелось… По очевидным причинам. Теперь состояние Беллы оценивалось миллионами, но она всё равно осталась. Ради Тома. Ради его видения. Телефон Тома завибрировал от её запоздалого ответа. Беллатрикс: Уйдёт некоторое время, но я начну с тех встреч, которые можно просто отменить. Беллатрикс: Полагаю, это связано со встречей с Люциусом. Вы же не уходите от нас? Том: Ни за что. Просто собираюсь взять на себя слегка другую роль, и мне надо ненадолго «исчезнуть». Это касается «Крестража». Беллатрикс: Фух! Вы меня испугали. Том: А ещё мне нужно, чтобы ты нашла мне лучших наставников кулинарии в следующих странах: Франция, США, Италия, Греция, Перу, Мексика, Марокко, Индия, Япония, Южная Корея, Китай, Гонконг, Вьетнам и Таиланд. «Любимые кухни Гермионы», — с нежностью подумал Том. Том: Также поищи потенциальных инвесторов в «Крестраж» в этих местах. Некоторые очевидны: я и так собирался ещё раз съездить в Сан-Франциско/Кремниевую Долину. Но некоторые неожиданны. У нас случились кое-какие проблемы в Южной Корее, но у меня хорошее предчувствие о следующих шагах. Приготовься бронировать перелёты, отели, машины для Барти и т. д. Том: Даты позже, будет зависеть от других факторов. Пока начни с имён. Беллатрикс: Как здорово! А я поеду? Или только Барти? Том: Хочешь поехать? Беллатрикс: Вы спрашиваете, хочу ли я поехать в оплаченные командировки по всему миру, останавливаться в пятизвёздочных отелях, летать первым классом и ужинать в лучших заведениях? Конечно, хочу. А ещё работать с Вами в одном часовом поясе будет куда удобнее. Жаль, что я сейчас не в Сеуле. Том: Но Родольфуса с нами не будет. Ему нужно оставаться в Лондоне. Беллатрикс: А, он без меня справится. Я всегда могу приехать в гости, если он начнёт ныть из-за работы в Лондоне, если Вы не против. Том: Не против. Тогда присоединяйся. С тобой куда приятнее, чем с Барти :) Только ему не говори. Беллатрикс: Рот на замке! Том: И последняя просьба. Я знаю, что это прозвучит странно, но доверься мне. Беллатрикс: Слушаю. Том: Найди мне лучшего стоматолога и лучшего пластического хирурга в Сеуле.