Гарри Поттер и Восхождение Лорда Волдеморта

Высоко в небе на мётлах летело пять человек, все в длинных чёрных одеяниях, а впереди них, без всякой метлы, левитируя, самого себя по воздуху летел Волдеморт. Его чёрный плащ развивался на ветру, а лицо в предвкушении ликовало. — Повелитель, мы только что пролетели Дувр, — доложил Квиррелл, равняясь со своим господином. — Отлично, — довольно прошипел Волдеморт, — держим курс прямо. Полетим через Па-де-Кале. — Что, Люциус, холодно лететь на своём Нимбусе-2000? — насмешливо спросил Эйвери. — Заткнись, Эйвери. Я хотя бы не лечу на метле, которую выпустили ещё во второй половине прошлого века! — стиснув зубы ответил Малфой. — Вообще-то, Дубрава-79 - это надёжная метла! На ней в 1939 году Джокунда Сайкс спокойно через всю Атлантику перелетела! — возмутился Эйвери. — Нотт, сверься с зельем поиска! — радостно скалясь, приказал седому колдуну Волдеморт, наблюдая за сверкнувшей в небе молнией, и со смешком добавил: — Северус его старался, варил, а ты молчишь. — Мой лорд, надо чуть повернуть на юго-восток, — ответил Нотт, держась за метлу и всматриваясь в пасмурное небо. — Всем на юго-восток! Мы летим в Париж! — крикнул Волдеморт, поворачивая на юго-восток. Нотт что-то злобно сказал замешкавшимся Малфою и Боулу, от чего те ускорились, и полетели ровной рядой за Волдемортом. Утро в доме Фламелей началось как обычно, с тишины и запаха свежего хлеба. Пернелла, изящная и бодрая, несмотря на свой уже более чем почтенный возраст, хлопотала на кухне. Николас сидел за старинным дубовым столом, просматривая письма: среди них были и скучные счета, и пара конвертов от коллег-алхимиков и немногочисленных друзей. Николас, рассеяно улыбаясь, отложил в сторону письмо от Альбуса. Старый друг всегда знал, как поддержать, особенно он старался после утраты философского камня, видимо, чувствовал свою вину в произошедшем. Николас резко встал и подошёл к окну. — Что-то случилось, мой дорогой? — с лёгким интересом спросила Пернелла не отрываясь от готовки. — Чувствую беспокойство, словно надвигается буря, — ответил Николас, внимательно вглядываясь в пасмурное небо. Внезапно раздался шум, и входная дверь с грохотом снеслась с петель. В комнату вошло пять фигур волшебников в чёрных плащах с капюшонами, скрывающими лицо. Все они в руках держали палочки. Следом вошёл Волдеморт, высокий и зловещий, его красные глаза горели ненавистью. — Ты пришёл за мной, — спокойно сказал Николас, поднимая палочку и вставая между Тёмным Лордом и Пернеллой. — Верно, — прошипел Волдеморт, и его голос был холодным, как лёд. — Я не могу позволить существовать человеку, напоминающему мне о моей досадной оплошности. Пернелла поднялась, её руки дрожали, но в глазах горел огонь. — Сначала одолей нас! — воскликнула Пернелла, доставая свою палочку и вставая рядом со своим мужем. — Убить их, — холодно приказал Волдеморт своим сторонникам и послал в Николаса зелёную молнию. Проклятие Волдеморта ударилось о возникшую в воздухе кастрюлю, которую послала Пернелла. Кастрюля взорвалась. И по мановению палочки Николаса, остатки кастрюли полетели в стоявших сзади своего господина, магов. Эйвери взмахнул палочкой, и остатки кастрюли опали наземь. Квиррелл послал белую вспышку в Пернеллу, та её отбила и, создав град стрел, обрушила его на Волдеморта и его приспешников. — Депульсо! — прокричали Эйвери с Квирреллом, отбивая стрелы, и те с лязгом падали на пол. Видя, что его жена уже не посылает стрелы, Николас тут же послал красную молнию, которая угодила в Боула, и тот потерял сознание. Волдеморт в ярости отправил синюю вспышку в Пернеллу, но та, создав белый барьер, укрывший её с мужем, отразила заклинание Волдеморта. Нотт послал жёлтую молнию, которая никак не повлияла на барьер, растворившись в нём. — Ваултингум! — произнесла Пернелла, и Нотт взлетел вверх, впечатавшись в потолок. — Экскориарум! — взревел Волдеморт, и из его палочки с грохотом вылетело красное сияние. — Даркшиелд! — Николас сотворил перед своей женой большой чёрно-белый щит, поглотивший тёмную магию Волдеморта. — Конфринго! — яростно воскликнул Николас, и его проклятие полетело в сторону Волдеморта, столкнувшись в воздухе с его синей молнией. Раздался взрыв, разметавший мебель в щепки. Барьер исчез. Малфой, Квиррелл и Эйвери, укрывшись щитовыми чарами, начали посылать заклинания в чету Фламелей. — Инкарцеро! — Пернелла создала верёвки и тут же послала их в Малфоя. Тот потоком ветра отразил верёвки в неё же, и та, запутавшись в них, упала на пол. — Лацеро! — Волдеморт, отбивая одной рукой поток огня, насланный Николасом, другой рукой направил палочку на связанную Пернеллу и послал в неё проклятие. Пернелла упала, сраженная заклинанием Волдеморта, настенный гобелен с фениксом запятнался кровью. Николас в отчаянии отбросил Квиррелла с Эйвери и бросился к ней, его сердце разрывалось от боли. — Пернелла! — закричал он, прижимая её к себе. Волдеморт воспользовался его замешательством: — Авада Кедавра! — прозвучал смертельный голос, и зелёная молния пронзила Николаса. Он упал рядом с Пернеллой. Её рука судорожно сжала руку Николаса. Она посмотрела в стеклянные глаза своего мужа, в них было столько любви и сожаления. — Уничтожьте дом. — приказал Волдеморт и вышел на улицу. Утро в "Норе" всегда было шумным и полным жизни. Запах свежеиспеченных сконов, смешивающийся с ароматом крепкого чая, наполнял кухню, где уже собралась большая часть семьи Уизли. Миссис Уизли, с привычной энергией, порхала между плитой и столом, раскладывая завтрак. Рон, как всегда, уже уплетал что-то с аппетитом, а Гарри, сидящий рядом, с легкой улыбкой наблюдал за ним. Фред и Джордж, с их вечными шутками и подначками, уже успели поднять на смех Перси, перекрасив его волосы в ярко-зелёный цвет, за что тут же получили нагоняй от матери. Перси, как обычно, пытался сохранить невозмутимый вид, что было довольно трудно с нынешним цветом его волос. Рон с Джинни рассмеялись, но их смех быстро прервал стук в кухонное окно. Миссис Уизли привычно открыла окно, впустила филина и, расплатившись с птицей, бросила "Ежедневный пророк" на стол и вернулась к духовке. — Ну что там, Джинни? — спросила Миссис Уизли, ставя на стол очередную тарелку с булочками. — Есть что-нибудь интересное? Джинни подняла глаза от газеты, и ее лицо мгновенно побледнело: — Мам… — её голос дрожал. — Это… это ужасно. Все взгляды обратились к ней. Рон отложил вилку, а Фред и Джордж перестали поддразнивать Перси. — Что случилось, дорогая? — Миссис Уизли подошла ближе, ее руки инстинктивно потянулись к дочери. Джинни протянула газету, ее пальцы дрожали: — Убили Николаса Фламеля. И его жену. Наступила оглушительная тишина. Звук тикающих часов на стене казался неестественно громким. "Николас Фламель. Великий алхимик, создатель Философского камня. Человек, чье существование казалось вечным. И его убили. Вместе с женой." - Гарри почувствовал, как холод пробежал по его спине. Он знал, что Волдеморт вернулся. Он видел это. Но это было… другое. Это было первое открытое нападение. Первое убийство, которое не было связано с его личной историей, но которое несло в себе отпечаток той самой тьмы, которую нёс Волдеморт. Рон выглядел так, будто его ударили: — Фламель? Но… как? Он же… он же бессмертный! — Похоже, не совсем так, Рон, мы же не смогли защитить его камень, тогда, в Хогвартсе. – прошептал Гарри, его взгляд был прикован к заголовку газеты, который теперь казался зловещим предзнаменованием, мальчик вчитался в статью. "ТРАГЕДИЯ В ПАРИЖЕ: НИКОЛАС ФЛАМЕЛЬ И ЕГО СУПРУГА БЫЛИ НАЙДЕНЫ МЁРТВЫМИ. ПОДОЗРЕНИЯ ПАДАЮТ НА ТОГО-КОГО-НЕЛЬЗЯ-НАЗЫВАТЬ" "На окраине Парижа, Николас Фламель, легендарный алхимик, чьё имя стало синонимом бессмертия и богатства, и его верная супруга Пернелла, были найдены мёртвыми в возрасте 665 лет, в своем уединенном поместье. Тела супругов обнаружил их давний друг, месье Теодор Бужер, председатель французского клуба по игре в плюй-камни, пришедший, как обычно, с утренним визитом. Картина, представшая его глазам, была ужасающей. Николас и Пернелла лежали рядом в своей прихожей, их лица искажены гримасой боли, а на полу виднелись следы темной магии. " Я еле успел потушить горящий дом, как только маглы не съехались, уму не приложу!" - ответил крайне испуганный месье Бужер. Слухи о смерти Фламелей распространились с невероятной скоростью, затмив на международной арене даже новости о недавнем возвращении Сами-Знаете-Кого. Ведь Николас Фламель – это не просто человек. Это живая легенда, чья история насчитывает более шести веков. Рожденный ещё в Средневековье, он прославился как выдающийся алхимик, создатель Философского камня, который, по преданиям, даровал ему и его жене вечную жизнь. На протяжении столетий Фламель жил в тени, занимаясь благотворительностью и изучением древних тайн. За всю свою жизнь он обучил лишь двух волшебников: известного алхимика Фулканелли и нынешнего директора школы Хогвартс - Альбуса Дамблдора. Его богатство, накопленное благодаря алхимии, было огромным, и он щедро делился им с нуждающимися, поддерживая магические школы и приюты по всему миру, особенно давая предпочтение своей родной школе магии - Шармбатону. Но теперь эта вечная жизнь оборвалась. И именно обстоятельства смерти вызывают самые тревожные вопросы. По словам представителей Международной Конфедерации Магов, прибывших на место происшествия, в гостиной были обнаружены следы мощной темной магии, характерной для смертельной магии. Это наводит на мысль о самом страшном: причастны ли к этому недавно возродившийся Тот-Кого-Нельзя-Называть и его слуги? — "Мы действительно склонны подозревать в причастности к убийству семьи Фламелей - Сами-Знаете-Кого, следы использованной магии показывают, что люди, колдовавшие здесь, переместились куда-то в Северную Англию." — заявил представитель МКМ, пожелавший остаться неизвестным. Возможно, он стремился завладеть секретами Философского камня, или же это была месть за прошлую войну, когда Фламель, как считается, активно противостоял его темным замыслам, используя свое влияние и богатство для поддержки сил добра. Николас Фламель, человек, который, казалось, победил саму смерть, теперь стал ее жертвой. И если за этим действительно стоит Сами-Знаете-Кто, то это означает, что угроза гораздо серьезнее, чем кто-либо мог себе представить. Убийство Николаса и Пернеллы Фламель – это не просто потеря двух выдающихся личностей. Это удар по самому фундаменту магического мира, который, казалось, был защищен вечной жизнью и мудростью легендарного алхимика. И вопрос о том, кто стоит за этим чудовищным преступлением, остается открытым, омраченный мрачными подозрениями, которые могут предвещать новую волну тьмы." — Это… это Волдеморт убил его. — сказал Гарри. Миссис Уизли ахнула, прикрыв рот рукой. Ее глаза наполнились страхом. Я должен сражаться, — вдруг сказал Гарри, его голос был твердым, но в нем звучала непривычная для его юного возраста решимость: — Волдеморт убил Фламеля. Он не остановится. Если я не сделаю что-то сейчас, он продолжит убивать. Миссис Уизли, сидевшая напротив, сжала руки. Ее лицо, обычно такое доброе и теплое, сейчас было омрачено тревогой. — Гарри, дорогой, – начала она мягко, но в ее голосе звучала сталь, — Ты всего лишь ребенок. В детстве ты пережил столько всего... Ты не должен ввязываться в грядущую войну. Это дело взрослых. Гарри поднял голову, его зеленые глаза встретились с её. В зелёных глазах мальчика горел огонь, который она уже видела раньше, одиннадцать лет назад так же горели глаза её братьев Фабиана и Гидеона перед тем, как их убил Антонин Долохов, один из слуг Того-Кого-Нельзя-Называть. Молли вздрогнула. — Но я не могу просто сидеть и ждать! — продолжал тем временем Гарри, и его голос дрогнул от эмоций. — Фламель и его жена мертвы! Из-за меня! Если бы я не позволил Волдеморту украсть Философский камень, если бы я был сильнее, если бы я... если бы я не был таким глупым... Он замолчал, чувствуя, как к горлу подступает комок. Вина, тяжелая и всепоглощающая, давила на него. Он помнил тот день, когда они с Роном и Гермионой пробрались в запретную секцию библиотеки, чудом обойдя мадам Пинс и школьного завхоза Филча, когда они искали информацию о Фламеле. Он помнил страх, который охватил его, когда он понял, что Квиррелл по приказу Волдеморта охотится за камнем. И теперь Фламель и его жена были мертвы. — Гарри, это не твоя вина, — попыталась утешить его миссис Уизли, но ее слова звучали неубедительно даже для нее самой. — Но это так! — настаивал Гарри, его голос становился все громче. — Я знал, что Волдеморт хочет камень. Я знал, что он вернется. И я ничего не сделал! Я позволил ему украсть его, и теперь Фламель мертв. Если бы я был храбрее, если бы я был умнее... — Гарри, ты был храбрым и умным, – перебила его миссис Уизли, и её голос стал более твердым. — Ты сделал всё, что мог, это не говоря уже о том, что ты должен был послушаться своего декана - профессора МакГонагалл и не вмешиваться. Ты ребёнок, который столкнулся с тем, с чем не должен был сталкиваться ни один ребенок. Но это не значит, что ты должен нести на себе всю тяжесть грядущей войны. — Я уже остановил его в детстве! И если я могу помочь, если я могу остановить его вновь, я должен это сделать! — Ты можешь помочь, Гарри, — сказала миссис Уизли, ее голос смягчился. — Ты можешь учиться, ты можешь тренироваться. Но ты не должен ввязываться в грядущую войну, хотя бы до окончания Хогвартса! Ты еще слишком молод! — Но я не могу просто сидеть и ждать, пока другие будут сражаться и умирать! – воскликнул Гарри, его голос сорвался. — Я чувствую себя таким беспомощным. Я чувствую, что должен что-то сделать. Дядя Вернон, Тётя Петуния, Дадли, Фламель и его жена, они все были убиты, и это моя вина. Я не могу просто забыть об этом и жить дальше, как ни в чем не бывало! Он встал, его тело дрожало от сдерживаемых эмоций, наконец резко развернувшись, Гарри выбежал из "Норы", хлопнув входной дверью. Дамблдор сидел в своём кабинете в Хогвартсе. Портреты директоров и директрис прошлых лет тихо переговаривались между собой. В окно директорской башни постучали. Дамблдор взмахнул рукой, раскрывая окно, и впустил в кабинет уставшую ушастую сову. Заплатив ей десять кнатов, Дамблдор взглянул на свежий выпуск газеты "Новости Волшебного Мира", и его обычно искрящиеся глаза потускнели, а плечи казались тяжелее, чем когда-либо. Он сжал газету и на мгновение прикрыл глаза, стирая застывшие слёзы при новости об убийстве учителя. Его лицо стало каменным, но в глазах вспыхнула решимость. — Вот и твой первый шаг, Том, — сказал в пустоту Дамблдор. — Значит, игра началась по-настоящему.