Гарри Поттер и Восхождение Лорда Волдеморта

Раннее утро, восьмого июля, было пропитано ароматом свежескошенной травы и легкой прохладой, предвещающей жаркий день. В тихом пригороде Лондона, в аккуратном доме с ухоженным садом, царила обычная семейная атмосфера. Мистер и миссис Грейнджер, как всегда, готовились к рабочему дню, им нравилась их сложная, но прибыльная работа дантистов, а их дочь, Гермиона, быстро позавтракав, в очередной раз перечитывала "Стандартную книгу заклинаний", сидя за кухонным столом. Внезапно, тишину нарушил легкий стук в дверь. Мистер Грейнджер, удивленный столь ранним визитом, открыл. На пороге стоял очень маленький, всего около 110 сантиметров ростом, но внушительный, возрастной лысеющий человек с седыми усами, плавно переходящими в такую же седую бороду и блестящими, как бусинки, синими глазами. Это был профессор Флитвик, преподаватель Заклинаний, декан факультета Когтевран, и вне сомнения, один из самых уважаемых волшебников своего поколения. — Добрый день, мистер Грейнджер, — произнес Флитвик с легким поклоном. — Прошу прощения за столь раннее вторжение, но у меня срочное и весьма тревожное сообщение для вашей дочери. Мистер Грейнджер, хоть и успел свыкнуться за год со странностями мира Гермионы, все же почувствовал легкое беспокойство. Он пригласил профессора внутрь, а затем позвал Гермиону. Гермиона, с книгой в руках, появилась в дверном проеме кухни. Увидев профессора Флитвика, она очень удивилась. — Профессор? — спросила она, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Флитвик, не теряя времени, перешел к делу. Его голос, обычно звонкий и веселый, сейчас звучал серьезно и напряженно: — Мисс Грейнджер, мне очень жаль, что приходится сообщать это так внезапно, но… Тот-кого-Нельзя-Называть воскрес, и в нашем мире уже как неделя идёт война. Эти слова, словно удар молнии, поразили Гермиону. Она знала, что это возможно, но услышать это в реальности было совсем другое. Ее родители, не понимая всей глубины ситуации, переглянулись с недоумением. — Тот-Кого-Нельзя-Называть? Кто это? — спросил мистер Грейнджер. — Это… это очень плохой волшебник, папа, — ответила Гермиона, пытаясь сохранить спокойствие. — Он… он пытался захватить власть в нашем мире. Флитвик кивнул: — И теперь он вернулся. Это означает, что мир волшебников снова в опасности. Мисс Грейнджер, я боюсь, что вы будете должны немедленно отправиться в штаб Ордена Феникса. Там вы будете в безопасности. — Орден Феникса? — переспросила Гермиона. — Организация, созданная директором Дамблдором для борьбы с Сами-Знаете-Кем. — быстро ответил на вопрос девочки Флитвик. — Но, как же... — растерянно произнесла Гермиона, — А мои родители? — Мы также позаботимся о них, они будут в полной безопасности. — успокаивающе произнёс маленький профессор. Гермиона тяжело вздохнула, и не хотя, пошла собираться. Пока Гермиона собиралась, Флитвик достал из кармана своей светло-зелёной мантии небольшой клочок пергамента, провел по нему рукой, и тот, засияв жёлтым, потух. И через мгновение в гостиной появились два других волшебника. Один был высокий, с длинными, развевающимися блондинистыми волосами в бежевой мантии и яркой, самоуверенной улыбкой – это был Златопуст Локонс. Другой, невысокий и с добродушным выражением лица, одетый в тёмно-фиолетовый сюртук и большой чёрный цилиндр, как у фокусника, - это был Дедалус Дингл. — Профессор Флитвик? — вопросительно произнёс Локонс, внимательно оглядывая комнату. — Мисс Грейнджер уже собирается, можете приступать, — хмуро кивнул Флитвик. Локонс повернулся к родителям Гермионы, которые с тревогой наблюдали за происходящим. — Не беспокойтесь, мистер и миссис Грейнджер. Я, Златопуст Локонс, позабочусь о том, чтобы ваша дочь была в надёжных руках. Более того, — он понизил голос, сияя радостной улыбкой, — я могу предложить вам небольшую услугу, чтобы облегчить ваше беспокойство. Не дожидаясь ответа, всё так же продолжая улыбаться, Локонс достал свою палочку. Его движения были быстрыми и уверенными. Он направил палочку на мистера и миссис Грейнджер: — Конфундус! Обливиэйт! — Вот так, — сказал Локонс, опуская палочку. — Теперь вы будете чувствовать себя совершенно спокойно относительно вашей дочери. Вы будете уверены, что она в безопасности и что все идет по плану. А теперь, если позволите, я должен позаботиться о деталях. — Что ж, свою работу я здесь выполнил, мне еще надо помочь Вестенбергам. До свидания, Дедалус, до свидания, профессор Флитвик! — сказал Локонс и с хлопком исчез. Дедалус, посмотрел на свои наручные часы и подошёл к родителям Гермионы, прибывавших в лёгком недоумении. — Давайте-давайте, нам надо успеть в аэропорт Хитроу. Зря, что ли, Артур одалживал нам свою машину? Гермиона, уже одетая и с небольшой сумкой в руках, вышла из своей комнаты. Она взглянула на уходивших из дома своих родителей, которые теперь выглядели умиротворенными, но в их глазах все еще читалось непонимание. — Я готова, — сказала она, обращаясь к Флитвику. Гермиона смотрела на своих родителей, на то, как они садятся в старенький, но надежный автомобиль, который ждал их у обочины. — Ну, а мы отправимся другим путём, — сказал Флитвик, когда машина отъехала. — Мисс Грейнджер, вам доводилось когда-либо трансгрессировать? — Нет, сэр, — с интересом ответила Гермиона. — Тогда сделайте большой вдох и приготовьтесь, в первые разы ощущения будут неприятные. Флитвик поднял руку вверх, чтобы сжать ладошку девочки, и через мгновение Гермиона почувствовала, как пространство закружилось, её дом исчез, что то неприятно дёрнуло за пупок, и спустя мгновение они оказались перед большим пустырём. Гермиона с недоумением посмотрела на Флитвика. Тот усмехнулся. — Внимательно это прочтите, мисс Грейнджер, — сказал Флитвик и всунул девочке в руку небольшую бумажку. На ней размашистым почерком с закруглёнными буквами было выведено: "Жилище "Нора" находится по адресу: Великобритания, Англия, графство Девон, деревня Оттери-Сент-Кэчпоул, 18." Как только девочка закончила читать, листок с тихим хлопком исчез в воздухе. Гермиона подняла голову и увидела вместо пустыря большой, очень странный дом, будто сотканный из нескольких других, обычных домиков. — Идёмте, мисс Грейнджер, — сказал удивлённой девочке профессор, и они зашагали к входной двери. Остановившись Флитвик поправил рукава своей светло-зелёной мантии и, подняв крошечную, но крепкую руку, решительно постучал в массивную деревянную дверь. Звук был глухим, но отчетливым, эхом отразившись от стен дома. Через мгновение из-за двери раздался тихий, но отчётливый женский голос. — Кто там? Флитвик, не теряя ни секунды, ответил: — Это я, Филиус Флитвик, миссис Уизли. И со мной мисс Грейнджер. Но миссис Уизли не спешила открывать дверь. — Профессор Флитвик, говорите? — голос стал чуть более обеспокоенным. — Тогда ответьте мне, что вы сказали Альбусу Дамблдору, когда он попросил вас вступить в Орден Феникса в 1974 году? Флитвик, казалось, ничуть не смутился. Он слегка наклонил голову и произнёс: — Я не могу, Альбус. Я нужен в школе, своим ученикам. Кто знает, к чему приведёт их судьба во время войны, если я не смогу им вовремя протянуть руку помощи? Дверь открылась. Миссис Уизли отступила от двери, и в её руке на мгновение мелькнула палочка, но тут же исчезла в кармане передника. Миссис Уизли была полненькой, невысокой колдуньей с ярко-рыжими волосами. — Ну что ж, профессор Флитвик, — сказала она, приглашая гостей войти. — Ваш ответ меня вполне удовлетворил. Проходите, проходите! А ты, наверное, Гермиона, Рон и Гарри про тебя многое рассказывали! А вы, профессор, не стесняйтесь. У нас всегда найдётся место для добрых волшебников и вкусного горячего шоколада. С этими словами она пропустила их внутрь, и Гермиона, ощущая, как напряжение покидает её плечи, шагнула в тёплый, пахнущий корицей и домашней выпечкой дом. Флитвик, с довольной улыбкой, последовал за ней, и дверь за ними мягко закрылась. Миссис Уизли, всё ещё держа палочку в руке, но уже с более расслабленным видом, повела их в гостиную: — Рон и Гарри ещё спят, вчера был напряжённый день, но Джинни должна быть где-то здесь. Пойдём, милая, покажу твою комнату, ты будешь жить с Джинни, это моя дочка, она в этом году поступает в Хогвартс. Гарри и Рон, всё ещё зевая ото сна, спускались по деревянной скрипучей лестнице на кухню. В воздухе витал аромат свежей выпечки и корицы. "Прошла всего неделя с возвращения Волдеморта, а уже пять человек было убито, а сколько ещё будет тех, кто не переживёт эту войну?" — с грустью думал Гарри, плетясь за Роном. Зайдя на кухню, Рон резко остановился, Гарри, не ожидавший этого, врезался в спину Рона. — Эй, ты чего? — недоумённо спросил у него Гарри, но тут же и сам замер, от представшей перед его глазами картины. За кухонным столом сидели трое. Одна из них вне сомнений была Гермиона Грейнджер, их лучшая подруга, которую они не видели уже несколько недель. Рядом с ней, сгорбившись над чашкой чая, сидел профессор Флитвик, маленький, но всегда энергичный преподаватель Заклинаний. А напротив них, с ослепительной, но какой-то неестественной улыбкой, расположился Златопуст Локонс. Гарри и Рон переглянулись. Это было… странно. Очень странно. — Гермиона? — выдохнул Рон, не веря своим глазам. Гермиона подняла голову: — Гарри, Рон! Я так рада вас видеть! — радостно улыбаясь воскликнула Гермиона. — Гермиона, но как ты... — замялся Рон. — Дамблдор решил, что в свете произошедших событий Гермионе, как маглорождённой, лучше пожить у нас. — ответила миссис Уизли, следившая за духовкой. Гарри глянул на Локонса, тот посмотрел в ответ и спокойным тоном сказал: — Во время прошлой войны Тот-Кого-Нельзя-Называть неоднократно вместе со своими слугами нападал на маглорождённых, страдали целые семьи, а уж о простых маглах и говорить нечего. — Гермиона с ужасом ловила каждое слово Локонса, одновременно с этим умудряясь с каким-то большим восхищением смотреть на самого Локонса. — Многие его сторонники любили помучать маглов, хотя и большинство из тех, кто занимался этим, сейчас находятся в Азкабане, есть и те, кто до сих пор на свободе, и мы не знаем, не захотят ли они "вспомнить молодость". — Златопуст! Вы действительно считаете, что детям надо знать такие подробности? — возмущённо произнесла миссис Уизли. — Молли, во время прошлой войны я учился в Хогвартсе, поэтому пропустил большую часть войны, но всё равно успел принять участие в нескольких битвах в самом конце войны. И я крайне сомневаюсь, что война закончится, пока эти дети, Молли, учатся на младших курсах. Миссис Уизли недовольно посмотрела на Локонса и неодобрительно поджав губы, вышла из кухни, хлопнув дверью. — Вы сражались в прошлой войне? — удивлённо спросил Рон. — Ох, я думаю, мне уже пора, мне же надо ещё написать отчёты по шестикурсникам! — пропищал профессор Флитвик и выбежал следом за миссис Уизли. — Сражался. — кивнул Локонс, — Я был в составе группы, которая арестовала Эйвери, но тот выкрутился, заявил, что был под проклятием подвластия, хотя сам спокойно накладывал это же проклятие на всех, кого не попадя. Мне до сих пор иногда снится Бирмингем, и толпа маглов, совершенно не контролирующая себя, идущая прямо на тебя, словно зомби. — Это не справедливо! — воскликнул Гарри, — Как этого Эйвери вообще могли оправдать? — И не его одного, — грустно усмехнулся Локонс, — Я был на суде, когда оправдали Амикуса и Алекто Кэрроу, полностью сняв с них все обвинения, а я точно знаю, что они состояли в отряде пыток вместе с Пьюси и Монтегю, которых, к слову, тоже оправдали. Париж, окутанный утренней дымкой, дышал легким бризом с Сены. Для Альбуса Дамблдора, однако, этот город всегда был больше, чем просто живописные виды и изысканная кухня. Париж хранил в себе отголоски древней магии, тайны, которые он, как и многие другие волшебницы и колдуны, стремился разгадать. Однако сегодняшний визит был продиктован не праздным любопытством, а долгом. Альбус тихо вздохнул, поправляя тёмно-синюю мантию со звёздами, и посмотрел на величественное здание перед собой. Он стоял перед величественным особняком в районе Маре, где должно было состояться оглашение завещания Николаса Фламеля. Имя, которое вызывало трепет даже у самых искушенных волшебников. Алхимик, создатель Философского камня, человек, чья жизнь простиралась на столетия... Так считали другие люди, но для Альбуса Николас Фламель был хорошим другом, учителем и просто добрым колдуном, а не человеком, вызывающим трепет, хотя без сомнений он безмерно уважал своего учителя. Дамблдор с грустной улыбкой прошёл через высокие кованные ворота. Внутри его встретил приглушенный гул голосов и мерцание парящих в воздухе свечей, освещающих просторный зал. На удивление, людей было довольно мало - всего, помимо Альбуса, было семь человек. Альбус знал их всех: Теодор Бужер, глава французского клуба в плюй-камни, Олимпия Максим, директриса французской школы волшебства Шармбатон, его близкий друг Ньют Скамандер со своей женой Порпентиной. Поздоровавшись с Ньютом, Альбус посмотрел на дальний угол, где собрались трое человек: двое мужчин и одна женщина. "Алхимики," — понял Альбус. Один из мужчин, заметив Дамблдора, вежливо ему помахал. "Фулканелли", — узнал машущего мужчину Дамблдор, — " Первый ученик учителя Фламеля". "А вместе с ним, разумеется, Александр Балинский и Изабелла Кортезе." Перебросившись парой слов с Фулканелли и выслушав едкие комментарии Кортезе, Альбус обратил внимание на вошедшего в зал старого нотариуса, державшего в руках свиток. Оглашение началось. Нотариус, пожилой волшебник с дрожащими руками, развернул пергамент, исписанный витиеватым почерком Фламеля. Первый пункт завещания касался денежных благ: Николас завещал огромную сумму денег мадам Олимпии Максим, в надежде на то, что она потратит всю сумму на родную школу Фламеля - Шармбатон. Однако, когда нотариус перешел к более личным распоряжениям, атмосфера в зале изменилась. — Моему дорогому другу, Альбусу Персивалю Вульфрику Брайану Дамблдору, — начал нотариус, и все взгляды обратились к нему. Дамблдор слегка кивнул, его глаза внимательно следили за каждым словом. — Я завещаю не золото и не земли, но книгу, Книгу Феникса, я завещаю её, будучи полностью уверенным, что эта книга не пролежит на полке, а поможет в борьбе со злом. — Слушайте, а почему миссис Уизли, после завтрака такая дёрганная ходит? — спросила Гермиона, когда мальчики уже пересказали ей все события прошедшей недели, которые она пропустила. — Наверняка, когда Локонс начал рассказ, мама вспомнила о смерти своих братьев Фабиана и Гидеона, их во время прошлой войны убил один из слуг Того-Кого-Нельзя-Называть, Антонин Долохов. Мамина тётя Лукреция, когда об этом узнала, от потрясения, на неделю попала в больницу Святого Мунго, — мрачно сказал Рон, поёжившись. Гермиона ахнула. Тут в дверь постучали, и на пороге возникла миссис Уизли. — Гарри, иди скорее на занятие, на задний двор, Локонс уже тебя заждался, — хмуро бросила миссис Уизли и вышла из комнаты. Гарри, извинившись перед Роном и Гермионой, быстро побежал вниз по лестнице, на задний двор. Когда мальчик вышел на задний двор, там его уже ждал Локонс с суровым лицом. — Что мы будем сегодня проходить, профессор? — осторожно спросил Гарри. — Мы будем сегодня проходить дуэли. — сухо бросил Локонс, — Ты же хотел сражаться со взрослыми обученными магами, ну так давай, вперёд! Сегодня твой шанс показать себя. — Я буду драться с вами? — робко спросил Гарри. — Верно, — кивнул Локонс, — И ты можешь использовать всё, что изучил, даже Инсендио. — И так, начинай! — крикнул Локонс, и встал в десяти шагах от Гарри, достав свою палочку. — Флиппендо! — воскликнул Гарри, и послал в Локонса оранжевое сияние, тот просто увернулся, и нарочито громко произнёс: — Экспеллиармус! В мальчика ударила красная вспышка, и Гарри осознал, что больше не держит в руках свою волшебную палочку, а она находится в руках у Локонса. — Простые обезоруживающие чары, проходят на втором курсе, — хмуро объяснил Локонс мальчику, — Дальше. Локонс вернул Гарри его палочку, и встал на позицию вновь. — Петрификус Тоталус! — гаркнул Гарри, одно из самых сильных заклинаний в его арсенале. В Локонса полетела белая вспышка, тот в лёгком удивлении приподнял бровь, принимая вспышку на белый щит. — О, так ты уже выучил проклятие парализации? Смотрю книга Галатеи Вилкост пошла тебе на пользу, — сказал Локонс, взмахивая палочкой, и Гарри почувствовал, как что-то невидимое подбрасывает его в воздух. Как только Гарри больно приземлился на землю, его тут же связали крепкие верёвки. — Дальше. — бросил Локонс, снимая чары с мальчика, и возвращая ему выпавшую при падении палочку. — Инсендио! — гневно выкрикнул мальчик, посылая в Локонса столб огня, Локонс быстро отпрыгнул с пути огня, и послал в Гарри Петрификус Тоталус. Гарри почувствовал, как его тело сковывает, и он застыл на месте, как статуя. Он мог только смотреть, как Локонс подходит к нему. — Вот так, Гарри, — сказал Локонс, поднимая палочку Гарри. — Ты был храбр, но предсказуем. Твоя атака была сильной, но ты не учел моих возможностей. Локонс произнес контрзаклинание, и Гарри снова смог двигаться. Он чувствовал себя немного смущенным, но и заинтригованным. — Ты видишь, Гарри, — продолжил Локонс, усаживаясь на траву и приглашая Гарри сесть рядом. — Победа в дуэли – это не только умение владеть атакующими заклинаниями. Это искусство, которое требует не только силы, но и хитрости, умения предвидеть действия противника и, что самое главное, использовать отвлекающие маневры. Ты был сосредоточен на том, чтобы нанести удар, но забыл о том, как защитить себя и как вывести противника из равновесия. Я использовал в этой дуэли лишь школьные заклинания, и ты все равно проиграл. А что было бы в дуэли с тёмным волшебником, настроенным серьёзно? Слуги Сам-Знаешь-Кого не пожалеют использовать на тебя и твоих друзей смертельно опасные заклинания, вызывающие боль, раны и прочие малоприятные вещи. Локонс посмотрел на внимательно его слушавшего Гарри. — Сегодня мы изучим заклинание, которое является основой многих отвлекающих маневров – чары Фумос. Это простое, но невероятно эффективное заклинание, которое создает облако дыма. Оно может скрыть тебя, дезориентировать противника, дать тебе время для перегруппировки или даже для незаметного ухода. Локонс продемонстрировал заклинание. Из кончика его палочки вырвалось густое, белое облако дыма, которое мгновенно окутало пространство вокруг Локонса. Гарри, не видя Локонса, почувствовал легкое замешательство. Через несколько секунд дым рассеялся, и Гарри увидел Локонса стоящего прямо перед ним. — Теперь твоя очередь, Гарри. Попробуй. Представь, что ты хочешь спрятаться от врага, или что ты хочешь, чтобы он потерял тебя из виду. Гарри поднял свою палочку, вспоминая движение и произнося заклинание: — Фумос! Из его палочки вырвалось тонкое, почти прозрачное облачко дыма. Оно было далеко не таким густым, как у Локонса. — Неплохо для начала! — похвалил Локонс. — Но дым должен быть плотным, чтобы быть эффективным. Попробуй ещё раз, сосредоточься на силе заклинания. Представь, что ты хочешь создать непроницаемую завесу. Гарри попробовал снова. На этот раз дым был немного гуще, но всё ещё не достигал желаемого эффекта. — Ты слишком напряжён, Гарри, — мягко сказал Локонс. — Магия должна течь свободно. Не думай о том, как это выглядит, думай о том, какой эффект ты хочешь создать. Представь, что ты выпускаешь из себя поток дыма, который окутывает всё вокруг. Гарри закрыл глаза на мгновение, пытаясь представить себе это. Он снова поднял палочку и произнёс: — Фумос! На этот раз из его палочки вырвалось густое, белое облако дыма, которое быстро окутало пространство вокруг Гарри. — Прекрасно, Гарри! — раздался голос Локонса из дыма. — Ты уловил суть! — Профессор Дамблдор, сэр! — раздался громкий голос, как только Дамблдор прибыл из Парижа и устало расселся в своём кресле. Визит в Париж был продуктивным, ему удалось уговорить Олимпию и Фулканелли оказать ему поддержку в войне, взамен на то, что если война придёт и во Францию, он им поможет. Спрятав книгу с тиснением в виде феникса в ящике стола, Дамблдор сказал: — Входи, Хагрид. В кабинет директора ввалился явно чем-то испуганный огромный двухметровый мужчина в коричневой куртке. — Что случилось, Хагрид? — спросил Дамблдор, озадаченно смотря на мужчину. — Да, профессор! — Хагрид перевёл дух, — Он пропал! — Кто пропал, Хагрид? — устало помассировав переносицу, спросил директор. — Расскажи подробнее, пожалуйста. — Я эт самое, значится, пошёл как обычно кормить Пушка, поднялся, я эт самое, на третий этаж, покормил Пушка. Ему уже тесно совсем стало в комнате то... — Ближе к сути, Хагрид, — попросил его Альбус. — А, да. — Хагрид тяжело вздохнул, — Я как покормил Пушка то, вышел из комнаты, и мне мысль пришла в голову. Так я думаю, эт самое, дай загляну, проверю его то. Заглянул в соседнюю комнату, глянь, а его там то и нету! — вскричал под конец испуганно Хагрид. — Скверно, — сказал тихо Дамблдор. В кабинете повисла тишина. Дамблдор медленно встал из-за стола и, пожевав губу, спросил: — Ты уверен, Хагрид? Ты хорошо проверил? — Да, директор! Я все обыскал! Все углы, все щели! Его нигде нет! Я даже... я даже заглянул в ту самую комнату, где он был... и там пусто! — Хагрид махнул рукой, показывая, как он осматривал помещение. Дамблдор на мгновение задумался, потирая подбородок. Его глаза, казалось, проникали сквозь стены. — Это... неожиданно, — тихо произнес он. — Очень неожиданно. Он повернулся к Хагриду: — Хагрид, вы должны немедленно вернуться в запретный коридор. Осмотрите все еще раз. Проверьте, не оставил ли он каких-либо следов, не оставил ли чего-нибудь. Я тем временем свяжусь с профессором МакГонагалл и организую поиски. Хагрид кивнул, его лицо выражало смесь страха и решимости: — Слушаюсь, директор! Он развернулся и выбежал из кабинета, его тяжелые шаги эхом отдавались в коридорах. Дамблдор остался один. Он подошел к окну и посмотрел на темный, таинственный запретный лес, окружающий Хогвартс. — Что ж, — прошептал он себе под нос, — похоже, нас ждет очень большая беда. Он вздохнул и повернулся к своему столу. "Надо было проверить его ещё в ту ночь, когда Том с Квирреллом похитили философский камень, наверняка именно они помогли ему сбежать, а больше и некому, о нём знали только я, Хагрид и Минерва."