Гарри Поттер и Восхождение Лорда Волдеморта

Самое сердце лета, когда солнце щедро заливало поля вокруг Норы золотым светом, а воздух был напоен ароматом цветущих трав, было нарушено резким стуком в окно. Сова, с привычной для неё деловитостью, приземлилась на подоконник кухни, держа в клюве свернутый в трубку "Ежедневный пророк". Гермиона, как всегда, первой достала почту. Её пальцы, привыкшие к перелистыванию страниц, с тревогой развернули газету. Заголовок, напечатанный жирным черным шрифтом, заставил её сердце сжаться: "ОБОРОТНИ АТАКУЮТ МАГЛОВ. НОВОЕ НАПАДЕНИЕ ТОГО-КОГО-НЕЛЬЗЯ-НАЗЫВАТЬ?" Гермиона замерла, её лицо побледнело. Она прочла первые строки, и её глаза расширились от ужаса. Целая деревня маглов, уничтоженная. Множество невинных жизней оборвано. И всё это – дело рук оборотней, действующих с такой жестокостью, которая не виделась со времён первой войны с Тем-Кого-Нельзя-Называть. — О, Господи... — прошептала она, её голос дрожал. Гарри, который как раз наливал себе чай, подошел к ней, обеспокоенный её реакцией. Рон, жующий тост с джемом, тоже поднял голову. — Что там, Гермиона? — спросил Гарри, заметив её бледность. Гермиона подняла газету, её руки всё ещё дрожали. — Это... это ужасно, Гарри. Целая деревня... они говорят, что это оборотни. И... и это нападение было очень похоже на то, что делал Тот-Кого-Нельзя-Называть. — Мои родители... — прошептала она, её голос сорвался. — Если бы Орден не спрятал их неделю назад... они бы тоже были в опасности. Они живут в пригороде, недалеко от Лондона. Они бы могли оказаться на пути этих... этих существ. Слезы навернулись на её глаза. Гарри тут же обнял её за плечи. Миссис Уизли, которая как раз доставала из печи свежий хлеб, услышала их разговор. Её лицо, обычно такое доброе и жизнерадостное, исказилось от ужаса. — Целая деревня уничтожена? — прошептала она, её руки замерли над корзиной с хлебом. — И столько маглов убито? О, Мерлин мой! Она подошла к столу, её глаза были полны слез. — Это просто немыслимо. Как такое могло случиться? Как Министерство могло допустить такое? В этот момент, словно по волшебству, из камина появился Дедалус Дингл. Его обычно веселые глаза были широко распахнуты от шока, а тёмно-бордовый цилиндр на его голове покосился. Он огляделся по сторонам, явно ища кого-то. — Где Дамблдор? — выпалил он, его голос был хриплым от волнения. — Я только что читал новости... это... это кошмар! Мистер Уизли, который уже собирался надеть свой рабочий плащ, остановился. Он выглядел встревоженным, но старался сохранять спокойствие. — Дедалус, доброе утро, — сказал он, подходя к Динглу. — К сожалению, Альбус отбыл. Он отправился в Австрию на два дня по делам Международной Конфедерации Магов. Лицо Дингла помрачнело еще больше. — Два дня? Но это же... это же критически важно! А как же собрания Ордена? Мистер Уизли кивнул, его взгляд стал более напряженным. — Я понимаю. Я сам очень обеспокоен. Моя начальница, Мадам Боунс, наверняка в ярости. Такое нападение на маглов... это вызовет огромный резонанс. Мне нужно идти, Дедалус. Я должен быть на работе, чтобы помочь разобраться в этой ситуации. Он быстро поцеловал миссис Уизли в щеку, бросил быстрый взгляд на Гарри, Рона и Гермиону, и вышел через камин, оставив в кухне атмосферу напряженного ожидания и страха. Гермиона снова посмотрела на газету, ее пальцы сжимали край страницы. Ужас от прочитанного смешивался с тревогой за будущее. Летний день, который должен был быть наполнен беззаботным смехом и теплом, внезапно окутался тенью надвигающейся опасности. Середина июля окутала Хогвартс тёплым, ленивым воздухом. Солнце, ещё не успевшее скрыться за горизонтом, окрашивало стены замка в золотистые тона. Альбус Дамблдор, облачённый в ярко-голубую мантию и остроконечную серую шляпу, украшенную звёздами, стоял на пороге кабинета директора. На его лице играла лёгкая улыбка, но в глазах таилась тень беспокойства. — Минерва, дорогая, я отправляюсь на собрание Международной Конфедерации Магов в Вену, — произнес он, обращаясь к своей заместителю, которая, как всегда, была занята бумажной работой. — Хогвартс в надёжных руках. Уверен, ты справишься с любыми летними шалостями юных волшебников. Минерва МакГонагалл, облачённая в тёмно-зелёную бархатную мантию, подняла взгляд от пергамента, её строгое лицо смягчилось: — Альбус, будь осторожен. Дамблдор кивнул, его ярко-голубая мантия развевалась при каждом движении. Он чувствовал, как магия Вены, древняя и могущественная, зовёт его. Но в этот раз собрание обещало быть не только деловым, но и напряжённым. Новость о смерти Николаса Фламеля и его жены Пернеллы, убитых чуть больше недели назад самим Волдемортом в Париже, облетела магический мир, вызвав волну страха и негодования. Венская опера, величественное здание, сверкающее золотом и мрамором, стала местом встречи представителей магических сообществ со всего мира. Дамблдор взобрался на своё место председателя. — Итак, — прокашлялся он. — Летнюю сессию 1992 года Международной Конфедерации Магов объявляю открытой. — В связи с претензией Министерства Магии Франции от 14.07.1992 в сторону Великобритании, — продолжил Дамблдор, — слово предоставляется представителю Франции месье Эпаису Сэмуэлю Малларду. Худой волшебник средних лет с хмурым лицом встал: — Мы собрались здесь, чтобы обсудить угрозу, исходящую от темного волшебника, известного как Волдеморт», — начал Маллард, его голос звучал как удар хлыста. — Но я не могу обойти стороной тот факт, что именно Великобритания, с ее неспособностью контролировать своих граждан, позволила этому чудовищу действовать так свободно. Убийство месье Фламеля и его жены в Париже – это прямое следствие их бездействия! По залу прокатился шепот. Дамблдор почувствовал, как его мантия словно наливается тяжестью. Он знал, что Маллард не упустит возможности обвинить Британию. — Месье Маллард, — поднялся Элфиас Дож, британский представитель, его голос был полон возмущения. — Ваши слова оскорбительны! Великобритания делает все возможное для борьбы с Тем-Кого-Нельзя-Называть. Обвинять нас в смерти месье Фламеля – это не только несправедливо, но и опасно. Это отвлекает нас от истинной цели – победы над Сами-Знаете-Кем! Дамблдор, не в силах больше молчать, встал. Его ярко-голубая мантия, казалось, излучала холодное сияние. — Месье Маллард, — произнёс он, его голос был спокоен, но в нём звучала сталь. — Я понимаю ваше горе и гнев. Смерть месье Фламеля – это трагедия для всего магического мира. Но обвинять Великобританию в его гибели – это клевета. Волдеморт – это угроза для всех нас, а не только для Франции или Великобритании. Он не знает границ, и его амбиции простираются далеко за пределы наших стран. И я как председатель прошу вас удержаться от голословных обвинений в сторону другой страны. Маллард презрительно усмехнулся: — Клевета? А где же были ваши герои, когда этот ваш Волдеморт орудовал в Париже? Где были ваши магические патрули? Великобритания, как всегда, прячется за своими стенами, пока другие сражаются с реальной угрозой! В этот момент поднялся Бабайди Экинбад, представитель Уганды. Его лицо было суровым, а взгляд – проницательным: — Месье Маллард, я не могу согласиться с вашими обвинениями. Мы, представители Уганды, всё ещё помним Гриндевальда и события пятидесятилетней давности. И мы знаем, что Волдеморт, как и Гриндевальд, никогда не выбирают своих жертв по национальному признаку. Альбус Дамблдор прав. Обвинять одну страну – значит ослаблять наши общие усилия. Нам надо объединиться перед общим врагом и одолеть его, пока он не обратил своё внимание на всех нас. Он уже спокойно проходит между Великобританией и Францией, нам надо усилить охрану границ. Экинбад повернулся к Дамблдору: — Мы поддерживаем ваше стремление к единству, профессор Дамблдор. Волдеморт – это чума, которая может поглотить весь мир, если мы не объединимся против него. Голос Малларда стал еще более резким: — Единство? С кем? С теми, кто не может защитить даже своих собственных граждан? Я требую, чтобы Международная Конфедерация Магов официально осудила Великобританию за ее неспособность сдержать Волдеморта! После бурных дебатов, в которых Дамблдор, Экинбад и другие представители магических сообществ выступили против позиции Малларда, было принято решение. Протест французского министра магии против Великобритании был отклонен. Большинство присутствующих признали, что обвинения Дюфрома были необоснованными и лишь подрывали единство. Однако, когда Дамблдор, чувствуя, что справедливость восторжествовала, подал встречный протест на Дюфрома за клевету, его ждало разочарование. Несмотря на поддержку Экинбада, большинство членов Конфедерации, опасаясь дальнейшего обострения отношений с Францией, проголосовали против. Протест Дамблдора был отклонён. — Месье Маллард, — обратился Дамблдор к французскому представителю, его голос звучал устало, но решительно. — Я предлагаю вам, и всем присутствующим, объединить наши силы. Волдеморт уже убил Николаса Фламеля и его жену Пернеллу. Это лишь начало. Если мы не будем действовать сообща, он продолжит свой путь, и никто не будет в безопасности. Но его слова не нашли отклика. Представители других стран, хотя и выражали обеспокоенность, не были готовы к решительным действиям. Страх и недоверие оказались сильнее желания объединиться. Отказ от объединения против Волдеморта был очевиден. Дамблдор вздохнул, его ярко-голубая мантия казалась теперь еще более тяжелой. Он посмотрел на Малларда, на его упрямое лицо, на безразличие других. — Когда Волдеморт придёт в другие страны, помимо Британии и Франции, когда он начнет сеять хаос в ваших землях, когда он убьёт ваших близких, тогда, возможно, вы поймёте. Но тогда, я боюсь, будет уже слишком поздно, — произнёс он, его голос был полон горечи. Он покинул зал, оставив позади шум и споры. В его глазах отражалось предчувствие грядущих бед. Венская буря, начавшаяся с протестов и обвинений, лишь усиливала его беспокойство. Покинув Венскую оперу, Дамблдор почувствовал, как холодный вечерний воздух коснулся его лица. Он знал, что его слова не были услышаны, но это не означало, что он перестанет говорить. Его миссия была куда более важной, чем сиюминутные политические игры. Он должен был найти способ объединить разрозненный магический мир против общей угрозы. Летнее солнце щедро заливало Нору, проникая сквозь окна и наполняя кухню теплым, медовым светом. Воздух был пропитан ароматами свежеиспеченного хлеба и травяного чая, предвещая долгожданный обед. Гарри, Рон, Гермиона, Фред и Джордж, как обычно, искали приключений, и их поиски привели их к приоткрытой двери кухни. Смех и оживленные голоса доносились изнутри, но по мере того, как они прислушивались, смех утих, сменившись напряженным шепотом. Молли Уизли, чье лицо обычно светилось материнской заботой, сейчас выглядело обеспокоенным. Рядом с ней сидели Эммелина Вэнс, чьи глаза всегда излучали мудрость, и Дедалус Дингл, чьи седые волосы были растрепаны, как будто он только что вышел из бури. Филиус Флитвик, маленький, но всегда внушительный, сидел на высоком стуле, его крошечные руки сжимали край стола. И, конечно же, Златопуст Локонс, чья яркая мантия казалась неуместной в этой атмосфере серьезности, сидел с видом человека, который только что пережил грандиозное приключение. — … они были повсюду, Молли, — голос Эммелины Вэнс звучал тихо, но с отчетливой тревогой. — Целая стая. Напали на деревню маглов, как будто это было их законное право. — Целая стая? — прошептал Рон, его глаза расширились от ужаса. — Возвращаются темные времена, — вздохнул Филиус Флитвик, его голос, обычно звонкий, теперь звучал приглушенно. — Я видел это в глазах моих маглорождённых выпускников, тех, кто пришел ко мне за помощью. Страх, который мы думали, остался в прошлом, снова поднимает голову. — Но почему сейчас? — спросила Молли, её голос дрожал. — Почему не через лет пять-шесть, когда мои дети выпустятся? — Тот-Кого-Нельзя-Называть не будет ждать, Молли, — перебил её Златопуст Локонс. В этот момент Джордж неловко пошевелился, и пол скрипнул. Внутри кухни наступила тишина. Затем раздался тихий, но пронзительный голос профессора Флитвика: — Кто там? Дети замерли, их сердца забились в унисон. Они знали, что их обнаружили. Дверь кухни медленно распахнулась, и на пороге появился Златопуст Локонс с палочкой в руках. Его глаза, обычно полные самодовольства, сейчас смотрели на них с легким удивлением, но без гнева. — Ах, юные искатели приключений! — воскликнул он, убирая палочку в карман золотистой мантии, его голос вернул себе часть прежнего блеска. — Подслушивать разговоры взрослых – это не очень вежливо, не так ли? Гарри, Рон, Фред и Джордж покраснели, чувствуя себя пойманными с поличным. Гермиона, однако, шагнула вперед, ее лицо было серьезным, но решительным. — Простите, профессор Локонс,– сказала она, её голос был ровным. — Мы не хотели подслушивать. Мы просто… — Мы просто проходили мимо, — закончил за нее Рон, его щеки пылали. Молли Уизли подошла к двери, ее взгляд скользнул по детям, а затем остановился на Гермионе. На ее лице появилась легкая улыбка, которая, казалось, немного смягчила напряжение. — Гермиона, дорогая, — сказала Молли, её голос был мягче. — Ты ведь знаешь, что это нехорошо. — Я знаю, миссис Уизли, — ответила Гермиона, но ее взгляд был прикован к Филиусу Флитвику. — Но я хотела сказать вам кое-что, профессор Флитвик. Флитвик, который до этого молча наблюдал за происходящим, удивленно поднял брови: — Да, мисс Грейнджер? — Я хотела поблагодарить вас, — сказала Гермиона, её голос дрогнул от искренней благодарности. — Неделю назад, когда… когда Тот-Кого-Нельзя-Называть снова появился, вы спрятали моих родителей. Вы спасли их. Я никогда этого не забуду. В глазах Филиуса Флитвика мелькнуло тёплое понимание. Он кивнул, его маленькое лицо осветилось. — Это мой долг, мисс Грейнджер. Тем более там был не только я, мистер Локонс и мистер Дингл тоже там были... Гермиона кинулась обнимать Локонса. Златопуст Локонс, казалось, был немного сбит с толку этой неожиданной демонстрацией благодарности. Его обычная самоуверенность немного пошатнулась. Он кашлянул. Мягко отстраняя девочку от себя. — Ну что ж, раз уж мы все здесь, — сказал он, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией. — Думаю, нам не стоит обсуждать эти… нападения оборотней до возвращения Дамблдора. — Он многозначительно посмотрел на детей. Молли Уизли вздохнула, но в ее глазах читалось облегчение. — Да, Златопуст. Думаю, вы правы. А теперь, дети, заходите. Обед почти готов, и я уверена, что он вам понравится. Дети, все еще немного ошеломленные, но с облегчением, вошли на кухню. В полумраке Дома Реддлов, словно вырванного из кошмарного сна, царила гнетущая тишина. Лишь потрескивание огня в камине нарушало её, отбрасывая зловещие тени на лица двадцати семи склонившихся фигур. Все они, словно марионетки, подчинялись единственному кукловоду, восседающему на троне, созданным с помощью трансфигурации самим Тёмным Лордом. Его бледное, змеиное лицо казалось высеченным из камня, а алые глаза горели нечестивым огнем. В его тонких, костлявых пальцах лениво извивалась Нагайна, ее чешуя поблескивала в отблесках пламени. Змея, казалось, чувствовала настроение своего хозяина, ее раздвоенный язык то и дело касался его руки, словно в поисках одобрения. — Люциус, — голос Волдеморта был тихим, но в нем чувствовалась стальная твердость, заставляющая кровь стынуть в жилах. — Какие новости от Фаджа? Люциус Малфой, с его аристократическим лицом и холодным взглядом, выпрямился, стараясь скрыть нервозность. — Министр, мой Лорд, поглощен урегулированием последствий инцидента во Франции. Вместе с Дамблдором они пытаются замять обвинения, выдвинутые французской стороной в связи с... гибелью Фламелей. — Подумать только, смерть двух престарелых вызвала такой резонанс, — притворно покачал головой Боул. — Ага, один из этих престарелых уделал тебя чуть больше недели назад, — хохотнул сидящий рядом с Боулом высокий мужчина с короткими тёмными волосами. — Заткнись, Деррек, — стушевавшись, буркнул в ответ Боул. Уголки губ Волдеморта дрогнули в подобии улыбки. — Превосходно. Дамблдор, занятый мелочными дрязгами, пока мир вокруг него рушится. Как предсказуемо. Яксли, массивный мужчина с грубыми чертами лица, выступил вперед. — Мой Лорд, у меня есть информация. Два дня назад Дамблдору в Отделе Магического Транспорта делали портал прямо в Министерство Магии Франции. Волдеморт отмахнулся от этой информации, словно от назойливой мухи. — Не трать мое время на подобные мелочи, Яксли. Дамблдор может перемещаться куда угодно, когда угодно. Меня интересует другое. Он перевел взгляд на Паркинсона, — Что нам известно о Барти Крауче старшем? Паркинсон заискивающе поклонился. — Мой Лорд, у нас есть полный распорядок дня Крауча. Каждое его перемещение, каждая встреча, каждый глоток чая – все зафиксировано. В глазах Волдеморта вспыхнул огонь. — Отлично. Пора готовиться к устранению Крауча. Он – одна из главных преград на нашем пути. Его влияние в Министерстве слишком велико, его преданность закону слишком сильна. Он обвел взглядом склонившихся перед ним магов. — На эту миссию пойдут Яксли и Паркинсон. Вам не помешает размяться, не так ли? — В его голосе прозвучала угроза. — Малфой и Эйвери, вы хорошо показали себя в Париже, поэтому вы тоже отправитесь. Квиррелл останется здесь. Он нужен на случай, если у нашего шпиона появятся вести в мое отсутствие. Вместо Квиррелла пойдет МакТавиш. — Волдеморт на мгновение замолчал, его взгляд остановился на двух фигурах, съежившихся в тени. — Нотт и Боул, — произнёс он с ледяным презрением, — ваша некомпетентность в Париже была... разочаровывающей. Фламель оказался слишком живучим для ваших усилий. Поэтому вместо вас пойдут Деррек и Вейзи. Надеюсь, вы не подведете меня так же, как ваши предшественники. Деррек и Вейзи, два высоких мрачных мужчины, кивнули с решимостью, их лица были скрыты в полумраке. Они были готовы доказать свою ценность. — Итак, — продолжил Волдеморт, его голос стал еще более зловещим, — план ясен. Крауч должен быть устранен. Его смерть вызовет хаос в Министерстве, откроет двери для наших дальнейших действий. Он поднял руку, и Нагайна обвилась вокруг его предплечья, ее глаза, словно два уголька, смотрели на собравшихся. — Помните, — прошипел Волдеморт, — успех этой миссии – залог нашего триумфа. Провал будет иметь... серьезные последствия. Сторонники Темного Лорда, один за другим, склонились еще ниже, их голоса слились в единый шепот: — Да, мой Лорд. Вскоре, один за другим, они начали покидать Дом Реддлов, растворяясь в ночной тьме, каждый со своим собственным грузом страха и предвкушения. Волдеморт остался сидеть на своем троне, его взгляд был устремлен в никуда, в то время как Нагайна продолжала лениво извиваться в его руке, словно предвкушая грядущую кровь. В Доме Реддлов снова воцарилась гнетущая тишина, но теперь она была наполнена ожиданием. Ожиданием перемен, которые должны были потрясти магический мир до основания. Тридцать минут. Всего тридцать минут прошло с момента, как Северус Снейп покинул мрачные стены Дома Реддлов, оставив позади шепот и напряжение собрания сторонников Волдеморта. Тридцать минут, за которые он успел добраться до своей тихой, уединенной спальни в подземельях Хогвартса, сбросить мантию и попытаться унять дрожь в руках, вызванную не столько страхом, сколько отвращением к тем, кто его окружал. И вот, когда он уже почти погрузился в спасительный сон, когда мысли о зельях и уроках начали вытеснять образы приспешников Темного Лорда, его снова позвали. Вызов был не в виде шепота в воздухе, не в виде внезапного ощущения присутствия Волдеморта. Нет, это был резкий, пронзительный зов, который пронзил его сознание, как ледяной клинок. Северус вздрогнул, открывая глаза. Лунный свет, пробивающийся сквозь узкое окно подземелья, освещал его бледное лицо, на котором застыло выражение крайнего удивления. — Снова? — прошептал он, голос его был хриплым от внезапного пробуждения. — Что могло произойти за столь короткое время? Волдеморт не был известен своей нетерпеливостью, особенно когда дело касалось его верных слуг. Обычно собрание проходило раз в два дня. Это внезапное повторное приглашение было не просто необычным, оно было тревожным. Что-то явно шло не так, как планировалось. Не тратя времени на размышления, Северус поднялся. Его движения были отточены годами тренировок и постоянной готовности. Он быстро надел свою черную мантию, чувствуя, как привычная тяжесть ткани успокаивает его. Взяв с тумбочки флакон с зельем, которое он всегда держал наготове для экстренных случаев, он направился к выходу из замка. Поднявшись на первый этаж, миновав сонного Филча, он вышел из замка, и дойдя по тропинке почти до начала Запретного Леса, трансгрессировал. Мгновение спустя он оказался в знакомом, но всегда вызывающем дискомфорт месте. Дом Реддлов встретил его той же гнетущей тишиной и непроглядной темнотой, что и всегда. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом пыли, старого дерева и чего-то неуловимо зловещего. Ни единого звука, ни единого проблеска света, кроме того, что исходил от его собственной палочки, которую он держал наготове. Северус сделал глубокий вдох, пытаясь унять учащенное сердцебиение. Он знал, что Волдеморт предпочитает действовать в тени, но эта абсолютная темнота казалась ему более чем намеренной. Это было приглашение в мир, где царили лишь его желания и его воля. Он двинулся вперед, его шаги были бесшумными на старом, скрипучем полу. Каждый звук, который он издавал, казался здесь чужеродным, нарушающим некий невидимый порядок. Он шел по знакомым коридорам, чувствуя, как холод проникает сквозь его мантию. Казалось, сам дом затаил дыхание, ожидая его. Его путь лежал к кабинету Тёмного Лорда. Это было сердце дома, место, где принимались самые темные решения, где рождались самые ужасные планы. Северус знал, что за этой дверью его ждет нечто, что заставило Темного Лорда так спешно вызвать его снова. Он остановился перед массивной дубовой дверью, украшенной резными змеями, чьи глаза, казалось, следили за ним в темноте. Рука Северуса, облаченная в черную перчатку, дрогнула лишь на мгновение, прежде чем он решительно протянул ее к дверной ручке. Холод металла пронзил его сквозь ткань, словно предупреждение. С лёгким скрипом дверь поддалась, открывая взору Северуса то, что он ожидал увидеть, и в то же время не мог предвидеть. Кабинет был залит тусклым, мерцающим светом, исходящим от нескольких свечей, левитирующих над массивным столом. Сам стол был завален свитками, которые Северус не мог сразу идентифицировать. Но не это привлекло его внимание. В центре комнаты, в кресле, которое казалось высеченным из черного камня, сидел Волдеморт. Его змеиное лицо было обращено к Северусу, а красные глаза горели в полумраке с невыразимой интенсивностью. Темнота в кабинете Волдеморта была не просто отсутствием света, а осязаемой субстанцией, пропитанной холодом и властью. Снейп стоял перед своим господином, чувствуя, как ледяные пальцы страха сжимают его сердце, несмотря на внешнее спокойствие. На столе, освещенном лишь тусклым светом левитирующей в воздухе свечи, лежало множество бумаг. Но сейчас внимание Волдеморта было приковано к другому, он смотрел на Северуса. — Северус, — прошипел Волдеморт, его голос был подобен шелесту змеиной чешуи. — Ты знаешь, что я планирую. Ты знаешь, что Крауч… Он сделал паузу, позволяя Снейпу самому закончить мысль. — …будет устранен, мой Лорд, — тихо произнес Снейп, его взгляд был прикован к полу. Он чувствовал на себе пронзительный взгляд Волдеморта, взгляд, который мог вырвать из души самые сокровенные тайны. — И ты уверен, что Орден Феникса и этот старый дурак Дамблдор не узнают об этом от тебя? — Волдеморт наклонился вперед, его красные глаза горели в полумраке. — Ты уверен, что твоя преданность мне не дрогнет под давлением их… убеждений? Снейп поднял голову, его черные глаза встретились с красными глазами Волдеморта. В них не было ни тени сомнения, ни следа колебания. — Мой Лорд, — произнёс он, его голос был твердым и уверенным. — Моя преданность вам абсолютна. Я служил вам до вашего падения, и я буду служить вам после вашего возвращения. Никто из Ордена, ни сам Дамблдор, не узнает от меня ни слова о ваших планах. Моя жизнь принадлежит вам. Волдеморт усмехнулся, но в этой усмешке не было тепла. Он знал, что Снейп – ценный игрок, но также знал, что даже самые преданные слуги могут сломаться. — Слова – это лишь ветер, Северус, — прошипел он. — Мне нужна гарантия. Мне нужен обет, который свяжет тебя. Он поднял руку, и в воздухе начал формироваться мерцающий, серебристый шнур. Снейп почувствовал, как его собственная магия отзывается на этот зов, готовая сплестись в нерушимую связь. — Ты дашь мне непреложный обет, Северус, — произнёс Волдеморт, его голос стал еще более властным. — Ты поклянешься, что никогда, ни при каких обстоятельствах, не раскроешь Дамблдору или любому другому члену Ордена Феникса информацию о готовящемся устранении Крауча. Ты поклянешься хранить эту тайну, даже если это будет стоить тебе жизни. В противном случае, магия Непреложного Обета мгновенно убьёт тебя. Снейп кивнул, его лицо было бледным, но решительным. Он знал, что это значит. Непреложный обет был самой сильной формой клятвы в мире волшебников, и его нарушение означало бы неминуемую смерть. Но для него это было неважно. Важна была лишь его преданность. — Я даю вам непреложный обет, мой Лорд, — произнёс Снейп, и серебристый шнур начал обвиваться вокруг его руки, сплетаясь с его собственной магией. В этот момент из тени вышел Квиррелл. — Будешь свидетелем, — бросил Волдеморт возникшему из темноты Квирреллу. Его лицо, обычно скрытое под тюрбаном, было напряжено, а глаза, казалось, горели внутренним огнем. Он подошел к Снейпу, и его рука, тонкая и бледная, легла на плечо профессора. Взгляд Волдеморта переместился с Квиррелла на Снейпа. Он знал, что присутствие Квиррелла, его собственная магия, вплетенная в обет, сделает его еще более нерушимым. Это было не просто обещание, это была цепь, которая привязывала Снейпа к его господину еще крепче. Серебристый шнур, обвивший руку Снейпа, начал пульсировать, становясь ярче. Квиррелл приложил свою ладонь к руке Снейпа, и из его пальцев вырвался тонкий луч золотистого света, который смешался с серебристым сиянием. Обет был скреплен. Снейп почувствовал, как его магия откликнулась на эту связь, как будто часть его самого была теперь неразрывно связана с волей Волдеморта. Он не чувствовал страха, только холодное, стальное осознание своей новой, еще более глубокой зависимости. — Хорошо, — прошипел Волдеморт, его голос звучал удовлетворенно. — Ты можешь идти, Северус.