Гарри Поттер и Восхождение Лорда Волдеморта

— Думаю, что тебе пора показать мне свой дом, Люциус, — произнес Волдеморт с легкой, едва уловимой насмешкой в голосе, которая заставила Люциуса напрячься. Люциус, смиренно склонив голову, ответил: — Как прикажете, мой Лорд. Всегда к вашим услугам. Они покинули дом Реддлов, оставив позади старое поместье. Спустя мгновение они оказались перед величественными воротами, Люциус почувствовал, как его сердце сжалось от предчувствия. Он знал, что этот визит не будет обычным. Дверь открылась, и на пороге появилась стройная женщина средних лет. Ее обычно безупречная прическа была слегка растрепана, и пара белых крашенных волос выбилась из прически, а в глазах читалось удивление, смешанное с легкой тревогой. Увидев Волдеморта, стоящего рядом с ее мужем, она замерла. Изумление сменилось благоговением, и она, не задумываясь, сделала глубокий, почтительный поклон. — Мой Лорд, — произнесла она спокойным, ровным голосом, хотя внутри ее охватила волна смятения. Волдеморт окинул ее оценивающим взглядом, на его губах появилась едва заметная, хищная улыбка. — Нарцисса, — произнес он, и в его голосе звучала та самая насмешка, которая заставляла трепетать даже самых отважных. — Я решил, что теперь буду жить здесь. По крайней мере, некоторое время. Нарцисса подняла голову, ее глаза встретились с алыми глазами Волдеморта. Она почувствовала, как по ее телу пробежал холодок. Это было не просто приглашение, это было заявление. Без колебаний, она произнесла: — Как пожелаете, мой Лорд. Это честь для нас с мужем. — Нарцисса, покажи мне мою комнату, — приказал Волдеморт, не обращая внимания на прикрывшего глаза Люциуса. Нарцисса кивнула. — Следуйте за мной, мой Лорд. Нарцисса провела Волдеморта по знакомым залам, которые теперь казались чужими. Она показала ему комнату, предназначенную для гостей, но в ее глазах читалось понимание, что это место теперь принадлежит ему. — Нужно ли вам что-нибудь еще, мой Лорд? — спросила она, стараясь сохранить спокойствие. Волдеморт окинул ее взглядом, и его улыбка стала шире. — Можно было бы и поужинать, — произнес он, взглянув на часы. Было уже за полночь. Нарцисса, не моргнув глазом, повернулась к ближайшему домовому эльфу. — Добби! — позвала она, и в тот же миг перед ними возник маленький, дрожащий эльф. — Хозяйка зовет Добби? — пропищал он, сжимая в руках грязную тряпку. — Добби, прекрати сжимать в руках эту тряпку, и немедленно накрой легкий стол в малой столовой. Милорд желает перекусить, — приказала Нарцисса, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно и спокойно, несмотря на внутреннее напряжение. — Добби все сделает, госпожа! — пропищал эльф и исчез с громким хлопком. Волдеморт наблюдал за этой сценой с нескрываемым удовольствием. — Прекрасно, Нарцисса. Прекрасно, — промурлыкал он, и в его голосе снова прозвучала насмешка. — Ты знаешь, как угодить гостю. Люциус, стоявший в тени, лишь молча наблюдал за происходящим. Он понимал, что его дом, его семья, больше ему не принадлежат. Они стали собственностью Волдеморта. И ему оставалось лишь смириться с этим фактом. Нарцисса Малфой стояла у окна гостиной, вглядываясь в сумеречный сад. Воздух был пропитан ароматом влажной земли и увядающих роз, но для нее это был лишь фон к нарастающему чувству тревоги. Поместье Малфоев, некогда символ их могущества и благополучия, теперь стало крепостью Темного Лорда. И это было не просто соседство, это было полное подчинение. Тихий шорох бархата заставил ее вздрогнуть. Волдеморт вошел в комнату, его змеиная грация и ледяной взгляд пронзали даже сквозь полумрак. Он остановился в нескольких шагах от нее, его красные глаза горели в темноте, как два уголька. — Нарцисса, — его голос был низким, обволакивающим, как шелк, но с той же скрытой угрозой, что и у змеи. — Ты хорошо оказываешь мне услуги. Нарцисса склонила голову, не смея поднять взгляд. — Мой Лорд, я всегда была верна вам. — Верность – это не только слова, Нарцисса, — он сделал шаг вперед, и его тень упала на нее. — Это символ. Знак принадлежности. Знак, который отличает наших от чужих. В прошлой войне ты не была моей слугой, лишь сочувствовала мне... оказывала услуги... Сердце Нарциссы забилось быстрее. Она знала, к чему он ведет. Она видела метки на других, видела, на родственниках все из которых либо в Азкабане, либо уже как более десяти лет мертвы, видела, как они меняли их, как они становились частью чего-то большего. — Я... я понимаю, мой Лорд, — прошептала она, ее голос дрожал. Волдеморт подошел ближе, его пальцы, длинные и бледные, коснулись ее щеки. Нарцисса замерла, чувствуя холод его кожи. — Ты – одна из самых благородных и красивых женщин в нашем мире, Нарцисса, — его голос стал мягче, почти ласковым, что было еще более пугающим. — Но даже красота должна быть отмечена. Чтобы никто не сомневался, чья ты. Он отступил, и в его руке появилась волшебная палочка. На её конце мерцал символ – змея, обвивающая череп. — Пришло время, Нарцисса, — сказал он, его голос снова обрел свою прежнюю жесткость. — Время принять свою истинную природу. Время стать одной из нас, полностью и без остатка. Нарцисса закрыла глаза. Она думала о Люциусе, о своем сыне Драко. Но она также знала, что сопротивление бесполезно. Волдеморт не просил. Он приказывал. И ее долг, ее выживание, и, возможно, выживание ее семьи, зависело от ее послушания. — Я готова, мой Лорд, — произнесла она, ее голос был едва слышен. Волдеморт кивнул, его губы изогнулись в подобии улыбки. Он поднял волшебную палочку. Нарцисса почувствовала жгучую боль, когда символ метки отпечатался на ее предплечье, проникая сквозь тонкую ткань ее платья. Это было не просто физическое ощущение, это было клеймо на ее душе, знак того, что она теперь принадлежит ему, как и все, что ей дорого. Когда боль утихла, она открыла глаза. Волдеморт смотрел на нее, его взгляд был полон удовлетворения. — Теперь ты – моя, Нарцисса. Полностью и безоговорочно, — произнес он, его голос звучал как приговор и как обещание одновременно. — Твоя верность теперь не просто слово, а символ, который будет гореть на тебе вечно. И пусть это будет напоминанием всем, кто посмеет усомниться в нашей силе. Нарцисса опустила взгляд на свое предплечье. Под тонким бархатом платья она чувствовала пульсирующий жар, который, казалось, проникал до самых костей. Это было не просто клеймо, это был символ ее новой реальности, ее новой судьбы. Она была отмечена. Она была собственностью Темного Лорда. — Я понимаю, мой Лорд, — повторила она, ее голос был ровным, лишенным всяких эмоций. Внутри неё что-то умерло, что-то, что когда-то было её гордостью, её независимостью. Теперь осталась только покорность. Волдеморт сделал шаг назад, его взгляд скользнул по ее лицу, оценивая её реакцию. Он видел в её глазах не страх, а скорее холодное принятие. Это его устраивало. Страх был временным, принятие – вечным. — Хорошо, — сказал он, его голос снова стал более мягким, но в нём всё ещё звучала сталь. — Теперь ты знаешь своё место. И помни, Нарцисса, что твоя семья также находится под моей защитой. Пока ты верна мне, они будут в безопасности. Эти слова были последним, что удерживало её на грани. Безопасность Драко. Безопасность Люциуса. Безопасность матери. Это было единственное, что имело значение. — Я буду верна, мой Лорд, — произнесла она, и в этот момент она действительно поверила в это. Верность стала её единственным щитом. Волдеморт кивнул, его взгляд задержался на ней ещё на мгновение, прежде чем он развернулся и направился к выходу из гостиной. Его силуэт растворился в полумраке, оставив Нарциссу одну в тишине, нарушаемой лишь тихим шелестом ее платья и пульсирующим жаром на ее предплечье. Она подняла руку и осторожно коснулась бархата. Под ним, невидимая для посторонних глаз, но ощутимая для неё самой, горела метка. Змея, обвивающая череп. Символ её принадлежности. Символ её новой жизни. Жизни, которая теперь принадлежала Волдеморту. И в этой новой жизни ей предстояло научиться жить с этим клеймом, с этой болью, с этой вечной верностью. Двенадцатилетний Драко Малфой, как обычно, проснулся от лучей солнца, пробивающихся сквозь тяжелые бархатные шторы его спальни. Утро в поместье Малфоев всегда было размеренным и предсказуемым. Он потянулся, ощущая привычную прохладу шелковой пижамы, и направился в сторону столовой, предвкушая аромат свежеиспеченных булочек и горячего шоколада. Но когда он распахнул массивную дубовую дверь, его глаза расширились от изумления. За длинным столом, обычно занимаемым лишь его родителями, сидело гораздо больше людей. Конечно, иногда к ним гостила бабушка, но тогда их было четверо, а сейчас… сейчас их было шестеро, включая его самого. Первым, кого он узнал, был профессор Квиррелл, его преподаватель по Защите от Темных Искусств. Драко, машинально, как его учили с детства, кивнул и произнес: — Доброе утро, профессор Квиррелл. Профессор, с его вечно дрожащим голосом и нервным взглядом, лишь слабо улыбнулся в ответ. Но истинный шок охватил Драко, когда его взгляд упал на человека, восседающего во главе стола. Этот человек был… странным. Его лицо было бледным, почти безжизненным, с тонкими губами и пронзительными красными глазами, которые, казалось, видели его насквозь. Драко никогда раньше не видел его, но какая-то первобытная паника начала подниматься в его груди. Это было ощущение, будто он столкнулся с чем-то древним и могущественным, чем-то, что не должно было существовать. — Не бойся, мальчик, — раздался низкий, шипящий голос, который, казалось, исходил из самого воздуха. — Я не кусаюсь. По крайней мере, не сегодня. Драко замер, не зная, как реагировать. Это было так… неправильно. Люциус, заметив замешательство сына, с небольшой заминкой произнес: — Драко, дорогой, подойди. Позволь представить тебе наших гостей. Это Темный Лорд — он кивнул в сторону странного человека, — и его верный слуга, профессор Квиррелл. А это, мой сын, Драко Малфой. Драко почувствовал, как его щеки заливает краска. Темный Лорд... в его доме... — А это, Драко, — продолжил Люциус, указывая на других незнакомцев, — МакТавиш. Он очень полезен в определенных делах. И вот эти двое, — он кивнул на двух высоких мужчин, — тоже наши гости. — Эти двое, — досадливо покачав головой хмыкнул один из мужчин. — Люциус, где же твоё гостеприимство? Люциус скривился, — А это, Драко, — Люциус вновь показал рукой на двух мужчин, —Господа Эйвери и Струпьяр. Завтрак начался в напряженной тишине, нарушаемой лишь звоном приборов и редкими, короткими фразами. Драко чувствовал себя как под микроскопом, ощущая на себе взгляды всех присутствующих. — Драко, — произнес Волдеморт, его голос был тихим, но пронзительным, как лезвие. — Я слышал, ты любишь проводить время в саду. Драко кивнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — К сожалению, — продолжил Волдеморт, — в последнее время наш сад стал несколько... оживленным. Оборотни, во главе с этим Фенриром Сивым, решили обустроиться там. Так что, если ты все же решишь прогуляться, будь предельно осторожен. Не хочу, чтобы мой юный друг пострадал от их диких инстинктов. Драко почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Оборотни. В их саду. Это было нечто новое и весьма тревожное. — Нарцисса, — обратился Волдеморт к матери Драко, — не забудь покормить Нагайну. Она сегодня проголодалась. Нарцисса, не дрогнув, кивнула. — Конечно, мой Лорд. Драко представил себе огромную змею, скользящую по мраморным полам, и снова почувствовал легкое головокружение. Затем Волдеморт повернулся к Люциусу. — Люциус, я сегодня собираюсь навестить дом Реддлов. Не теряй меня. Люциус склонил голову. — Как прикажете, мой Лорд. Драко сидел, совершенно ошеломлённый. Его утро, начавшееся так обыденно, превратилось в кошмар. Он был окружён незнакомцами, один из которых был явно не человеком, а другой, судя по всему, был одним из самых страшных слуг Тёмного Лорда из оставшихся на свободе. И всё это происходило в его собственном доме. Он чувствовал себя маленьким и беспомощным, как мышь, попавшая в ловушку. Он понятия не имел, что происходит, но одно он знал точно: его жизнь только что изменилась навсегда. Утро в Норе, как всегда, было наполнено суетой и ароматом свежеиспеченных сконов. Но сегодня к привычному шуму добавилось напряженное молчание, нарушаемое лишь шелестом газет. Гарри, Рон и Гермиона сидели за кухонным столом, каждый со своим экземпляром "Ежедневного Пророка". Миссис Уизли, как обычно, хлопотала у плиты, но ее движения были чуть более резкими, а вздохи – более частыми, чем обычно. Гарри первым прочел заголовок, который заставил его сердце сжаться. "Барти Крауч Старший и Берта Джоркинс Мертвы!" – кричали черные буквы. Он перевел взгляд на Рона, который, казалось, застыл с открытым ртом, держа газету на вытянутых руках. Гермиона, уже проглотив первую страницу, сосредоточенно вчитывалась в некролог. Он знал, что Крауча убили, но то, что там была еще и Джоркинс он не догадывался. — Вчера примерно в 16:30 было обнаружено тело мистера Бартемиуса Крауча старшего, 62 лет, — начал Гарри, его голос звучал глухо. — Мистер Крауч был найден мертвым в собственном доме. Управление Мракоборцев подозревает причастность Того-Кого-Нельзя-Называть к гибели мистера Крауча. Миссис Уизли, которая как раз доставала из духовки противень с булочками, издала тихий, прерывистый вздох. — Ох, бедный мистер Крауч, — прошептала она, прижимая руку к груди. — Всегда такой строгий, но, говорят, очень способный человек. Гермиона, вхыватив газету у Гарри, не отрывая глаз от текста, произнесла: — На территории поместья Крауча так же было обнаружено тело 33-летней Берты Джоркинс. Предположительно, она скончалась от применения убивающего проклятия Авада Кедавра. — Авада Кедавра? — выдохнул Рон, его лицо побледнело. — Это значит… это значит, что её убил кто-то из слуг Сами-Знаете-Кого! Миссис Уизли снова охнула, на этот раз громче. — Авада Кедавра… Это ужасно. Бедная Берта Джоркинс. Я помню, как она работала в Министерстве, очень энергичная была. — Министр Магии Корнелиус Фадж выражает огромное соболезнование родственникам погибших, — прочитала Гермиона дальше. В связи с тем, что должность главы отдела международного магического сотрудничества освободилась, со смертью Бартемиуса Крауча, в ближайшие дни будет назначен новый глава отдела международного магического сотрудничества, Пока по вопросам международных отношений следует обращаться к мистеру Кэмпбеллу Грэму. Рон фыркнул. — Кэмпбелл Грэм? Этот вечно зевающий старик, который всегда выглядит так, будто только что проснулся? Миссис Уизли послала своему сыну укоризненный взгляд. Гермиона задумчиво потерла подбородок. — Это очень серьезно. Смерть Крауча старшего… это огромная потеря для Министерства, несмотря на все его недостатки. Он был ключевой фигурой в международных отношениях. А теперь, когда подозревают Волдеморта… это означает, что он становится все сильнее и смелее. Миссис Уизли, поставив на стол тарелку с дымящимися сконами, подошла к столу и положила руку на плечо Гарри. — Не думай об этом слишком много, дорогой. Ты еще молод, чтобы нести на себе все эти тяжести. Гарри кивнул, но внутри него уже зарождалось беспокойство. Крауч старший. Человек, который, казалось, всегда был на стороне закона, но чьи методы часто вызывали вопросы. И теперь он мертв. И Берта Джоркинс. Он читал о них в старых газетах, в библиотеке Хогвартса. — Но почему они оба? — спросил Рон, его голос был полон недоумения. — Почему Крауч старший и Берта Джоркинс вместе? Это как-то связано? Гермиона покачала головой. — Не знаю. Но если Волдеморт действительно причастен, то это может быть связано с чем угодно. Возможно, Берта Джоркинс что-то знала. Или Крауч старший был целью, а она просто оказалась не в том месте не в то время. Гарри почувствовал, как в нем нарастает решимость. Он не мог позволить Волдеморту продолжать сеять страх и смерть. Он должен был что-то сделать. Он должен был узнать правду. Воздух в просторном кабинете главы отдела магического правопорядка был густым от напряжения. За массивным дубовым столом, заваленным пергаментами и магическими артефактами, сидела Амелия Боунс, глава Отдела магического правопорядка. Ее обычно строгие черты лица казались еще более резкими, а взгляд, пронзительный и внимательный, не оставлял сомнений в ее решимости. Напротив нее, с блокнотом и пером, сидела молодая, но уже опытная журналистка из "Ежедневного пророка", Бетти Брейтуэйт. — Мадам Боунс, спасибо, что согласились на это интервью в столь непростое время, — начала Бетти, её голос был спокойным, но в нем чувствовалась нотка тревоги, разделяемая всем магическим сообществом. — Общественность шокирована и напугана. Убийства Барти Крауча Старшего и Берты Джоркинс, совершенные в Доме Краучей, вызывают множество вопросов. Могли бы вы пролить свет на обстоятельства этих трагических событий? Амелия кивнула, ее взгляд скользнул по окну, за которым виднелся серый лондонский пейзаж. — Обстоятельства, мисс Брейтуэйт, ужасающие. Мы обнаружили тела мистера Крауча Старшего и мисс Джоркинс в их собственном доме. Крауч был убит с помощью темного проклятия. Джоркинс была убита с использованием смертельного заклинания – Авада Кедавра. Бетти вздрогнула, но продолжила: — И это было совершено сторонниками Сами-Знаете-Кого, верно? Есть ли доказательства их присутствия? — Все указывает на это, — подтвердила Амелия, ее голос стал жестче. — На месте преступления были обнаружены следы темной магии, характерные для его сторонников. Более того, мы располагаем информацией, что Барти Крауч Старший, как известно, был ярым противником Того-Кого-Нельзя-Называть. А Берта Джоркинс... ее история более сложна. Она была сотрудницей отдела магического транспорта, и это не может быть проигнорировано. — Вы говорите о связи с Тем-Кого-Нельзя-Называть? — осторожно спросила Бетти. Амелия сделала паузу, собираясь с мыслями. — Мы не можем исключать такую возможность. Учитывая, что оба убитых имели отношение к Министерству Магии и к событиям, связанным с первым приходом Того-Кого-Нельзя-Называть к власти, а также учитывая жестокость и характер убийств, версия о причастности его слуг, действующих по приказу или в интересах Сами-Знаете-Кого, является наиболее вероятной. — Но почему именно Дом Краучей? Почему именно эти жертвы? — настаивала Бетти. —Были ли они целью, или это было случайное нападение? — Мы считаем, что это была целенаправленная акция, — ответила Амелия. — Барти Крауч Старший занимал высокий пост в Министерстве, и его знания и связи могли представлять угрозу для тех, кто стремится к восстановлению власти. Что касается Берты Джоркинс, ее роль в этой истории еще предстоит выяснить, но, вероятно, она обладала информацией, которая могла быть опасна для сторонников Сами-Знаете-Кого. — Есть ли подозреваемые? — вопрос Бетти прозвучал как выстрел в тишине. — Мы ведем активное расследование, — ответила Амелия, ее взгляд стал еще более сосредоточенным. — На данный момент мы не можем раскрывать детали, чтобы не навредить следствию. Однако, могу заверить вас, мисс Брейтуэйт, что Отдел магического правопорядка работает круглосуточно. Мы собираем улики, опрашиваем свидетелей, ищем любые зацепки, которые могли бы привести нас к виновным. Бетти кивнула, записывая. — А что насчет семьи Краучей? Есть ли выжившие члены семьи, которые могли бы пролить свет на произошедшее? Например, сын мистера Крауча, Барти Крауч-младший, который, как известно, умер в Азкабане в 1982 году? На лице Амелии мелькнула тень. — Ситуация с Барти Краучем-младшим... она сложна. Он действительно был заключен в Азкабан за свои преступления. Мы проверяем все возможные версии. Однако на данный момент мы не можем подтвердить или опровергнуть данное обстоятельство. — Но если он умер в Азкабане, как он мог совершить эти убийства? – недоумевала Бетти. — Это один из вопросов, который мы активно исследуем, — сказала Амелия, ее голос был ровным, но в нем чувствовалась скрытая напряженность. — Мы должны быть уверены в каждом шаге. Магическое сообщество нуждается в ясности и безопасности, и мы сделаем все возможное, чтобы ее обеспечить. Данная информация засекречена, вы, конечно, можете обратиться в Отдел Тайн, к Гаррету Гринграссу, но я боюсь, что вы ничего не добьётесь. — Мадам Боунс, многие волнуются, что эти убийства – лишь предвестники более масштабных событий. Что вы можете сказать тем, кто боится атак Того-Кого-Нельзя-Называть? Амелия выпрямилась, ее взгляд стал твердым, как сталь. — Я понимаю страхи людей. События прошлого оставили глубокие шрамы. Но я хочу заверить всех граждан магического мира: Министерство Магии не дремлет. Мы усиливаем меры безопасности, мы работаем над выявлением и нейтрализацией угроз. Мы не позволим страху парализовать нас. Мы будем бороться за безопасность каждого. Она сделала короткую паузу, ее взгляд прошелся по комнате, словно оценивая потенциальные угрозы. — Убийства Барти Крауча Старшего и Берты Джоркинс – это трагедия. Но это также и напоминание о том, что зло никогда не спит. Мы должны быть бдительны, мы должны быть сильны, и мы должны действовать сообща. Отдел магического правопорядка сделает все, что в его силах, чтобы привлечь виновных к ответственности и предотвратить подобные ужасы в будущем. Бетти Брейтуэйт закрыла свой блокнот, чувствуя, что получила достаточно информации, чтобы передать общественности, но также понимая, что многие вопросы остаются без ответа. Тень прошлого действительно нависла над Домом Краучей, и, казалось, она начала распространяться по всему магическому миру. Интервью закончилось, но тревога осталась. Амелия Боунс, сжимая в руке папку с документами, ворвалась в кабинет Министра магии. Воздух в помещении, обычно пропитанный запахом старой кожи и пергамента, казалось, искрил от напряжения. Корнелиус Фадж, с привычной для него суетливой энергией, перебирал бумаги на своем массивном столе, но при виде Амелии его лицо приобрело настороженное выражение. — Корнелиус, мы должны поговорить о назначении на место Крауча, — начала Амелия, ее голос был ровным, но в нем звучала сталь. Фадж откинулся на спинку кресла, пытаясь изобразить безмятежность. — Амелия, дорогая моя, я как раз об этом думал. Это очень важная должность, и я хочу выбрать лучшего кандидата. — Лучшего кандидата, который не будет представлять угрозы для Министерства и всего магического сообщества? — Амелия поставила папку на стол с глухим стуком. — Я слышала, вы рассматриваете кандидатуру Вейзи. На лице Фаджа мелькнуло что-то похожее на раздражение. — Вейзи – компетентный волшебник, Амелия. Он хорошо знает международные дела. — Компетентный? Корнелиус, он подозревался в связях с Волдемортом! Вы помните, сколько шума было вокруг его имени несколько лет назад? Его благонадежность под большим вопросом! — Амелия повысила голос, не в силах сдерживать возмущение. —Назначить его главой отдела международного сотрудничества – это все равно что открыть дверь для Темных сил! Фадж нервно поправил свой цилиндр. — Это были лишь слухи, Амелия. Ничего не было доказано. И, честно говоря, у нас не так много вариантов. Крауч был незаменим, и найти ему достойную замену непросто. — Непросто, но возможно! Есть же Кэмпбелл Грэм, заместитель Крауча. Он служил под его началом, он знает все тонкости работы отдела. Он надежен и проверен! — Амелия настаивала, ее взгляд был прикован к лицу Министра. — Грэм... Да, он неплохой кандидат, но... — Фадж замялся, явно не желая уступать. — Он уже довольно стар, и у него нет такого таланта, как у Вейзи. — Талант Вейзи – это его связи с Тем-Кого-Нельзя-Называть, Корнелиус! Вы готовы рискнуть безопасностью всех нас ради сомнительного 'таланта'? — Амелия чувствовала, как ее терпение иссякает. — Я, как глава Отдела магического правопорядка, не могу допустить такого назначения. Это будет катастрофа. В этот момент дверь кабинета открылась, и на пороге появился Тибериус Огден, старейшина волшебного уголовного суда. Его седые волосы были аккуратно зачесаны назад, а в глазах светилась мудрость и некоторая усталость. — Корнелиус, Амелия, — произнес Огден своим глубоким, резонирующим голосом. —Надеюсь, я не помешал. Фадж, явно обрадованный возможностью сменить тему, поспешил ответить: — Мистер Огден! Всегда рады видеть вас. Присаживайтесь. Огден прошел в кабинет и занял предложенное кресло. Он внимательно посмотрел на Амелию, затем на Фаджа. — Я пришел по делу, Корнелиус, — начал Огден, его взгляд стал более серьезным. — Я только что говорил с Элфиасом Дожем. Он передал мне свое решение относительно должности главы отдела международного сотрудничества. Фадж, который уже начал было успокаиваться, снова напрягся. — И что же сказал Дож? — спросил он с нескрываемым любопытством. Огден вздохнул, и в этом вздохе чувствовалась некоторая горечь. — Он отказался, Корнелиус. Элфиас Дож отказался от должности Крауча. В кабинете повисла тишина. Амелия Боунс, которая только что была готова к новой схватке, теперь смотрела на Огдена с удивлением. Фадж же, казалось, был одновременно и разочарован, и, возможно, даже немного обрадован. Отказ Дожа означал, что его первоначальный план с Вейзи снова мог стать актуальным, или же ему придется искать совершенно нового кандидата. — Отказался? — переспросил Фадж, его голос звучал немного глухо. — Но почему? Он же был идеальным кандидатом! — Он сказал, что не чувствует в себе сил взять на себя такую ответственность в нынешней ситуации, — ответил Огден, не вдаваясь в подробности. — Он сослался на личные причины, но я думаю, дело не только в этом. Возможно, он тоже чувствует, что назначение на эту должность сейчас – дело слишком рискованное. Амелия, оправившись от удивления, снова обратилась к Фаджу. — Видите, Корнелиус? Даже Элфиас Дож, человек с безупречной репутацией, считает эту должность слишком опасной. А вы все еще настаиваете на Вейзи? Фадж нервно поерзал в кресле. Он явно не ожидал такого поворота событий. Отказ Дожа лишал его одного из аргументов в пользу своего выбора, а слова Амелии и Огдена только усиливали его сомнения. — Ну... это меняет дело, — пробормотал он, глядя на бумаги на столе. — Значит, Дож не подходит. И Вейзи... возможно, вы правы, Амелия. Возможно, это слишком большой риск. Он поднял взгляд на Амелию, затем на Огдена. — Тогда кто же? У нас остается только один реальный кандидат, который, как вы упомянули, Амелия, является заместителем Крауча. Кэмпбелл Грэм. Амелия кивнула, чувствуя, что наконец-то добилась своего. — Да, Корнелиус. Кэмпбелл Грэм. Он знает работу изнутри, он надежен. Это лучшее решение в сложившихся обстоятельствах. Огден, наблюдавший за их диалогом, добавил: — Я согласен с Амелией. Грэм – разумный выбор. Он не вызывает никаких подозрений и имеет необходимый опыт работы в отделе. Фадж вздохнул, принимая неизбежное. — Хорошо. Тогда... тогда я назначу Кэмпбелла Грэма главой отдела международного магического сотрудничества. Я подготовлю соответствующий указ. Он взял перо и начал писать, но его движения были уже не такими уверенными, как раньше. Шторм в Министерстве, казалось, немного утих, но напряжение в воздухе все еще ощущалось. Назначение Кэмпбелла Грэма было компромиссом, но компромиссом, который, по крайней мере, не ставил под угрозу безопасность магического сообщества. Амелия Боунс чувствовала удовлетворение, но знала, что борьба за безопасность Министерства только начинается. Летний день двадцатого июля окутывал Хогвартс теплом, но в кабинете директора царила атмосфера напряженного ожидания. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь витражные окна, играли на полированной поверхности стола, освещая пышную седую бороду Альбуса Дамблдора и его необычный головной убор – зелёную тюбетейку с золотым пером, которая, казалось, переливалась всеми оттенками изумруда. Мантия директора, словно живая, меняла свой цвет с глубокого синего на царственный фиолетовый, отражая, возможно, глубину его мыслей. Напротив него, скрестив руки на груди, стояла Минерва МакГонагалл. Её обычно строгая осанка казалась чуть более напряженной, а взгляд, обычно полный решимости, сейчас был задумчив. Рядом с ней, в тени, расположился Северус Снейп, его чёрные одежды сливались с полумраком, а глаза, скрытые под густыми ресницами, внимательно наблюдали за происходящим. — Альбус, — начала Минерва, её голос был ровным, но в нем слышалась нотка усталости, — я думаю, нам стоит пересмотреть мою роль в текущей ситуации. Дамблдор поднял взгляд от старинного пергамента, который он изучал. Его глаза, цвета летнего неба, встретились с глазами Минервы. — Минерва, ты всегда была ценным членом ордена феникса. Что именно тебя беспокоит? — Беспокоит не меня, Альбус, а ситуация в целом. Мы знаем, что Тот-Кого-Нельзя-Называть набирает силу. Его последователи действуют все более дерзко. И я… я чувствую, что могу быть полезнее в другом качестве. Она сделала паузу, собираясь с мыслями. — Вспомни прошлую войну, Альбус. Именно благодаря моей работе в разведке мы смогли выследить и поймать Розье старшего в Суррее. Это был значительный удар по их рядам, и это дало нам время. Снейп едва заметно шевельнул губами, но промолчал. Дамблдор же, казалось, погрузился в воспоминания. Его пальцы, украшенные кольцами, медленно поглаживали край тюбетейки. — Я помню, Минерва, — мягко произнес он. — Твоя храбрость и твои навыки были неоценимы. Ты всегда была одной из лучших в своем деле. Но… — Но что, Альбус? — Минерва шагнула вперед. — Я не могу просто сидеть здесь, преподавать и ждать, пока все закончится. Я хочу действовать. Я хочу быть там, где могу принести максимальную пользу. Я могу вновь уйти в разведку. Я знаю, как это делать, и я готова рискнуть. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов на стене. Дамблдор смотрел на Минерву, и в его взгляде читалось не только понимание, но и глубокая забота. — Минерва, я понимаю твое желание действовать, — наконец сказал он. — И я ценю твою готовность идти на риск. Но ты – не просто разведчик. Ты – заместитель директора. Ты – сердце и душа Хогвартса. Твое присутствие здесь, твоя способность обучать и вдохновлять новое поколение волшебников – это тоже огромная сила. Он встал, его мантия перелилась от синего к фиолетовому, подчеркивая его авторитет. — Ты говоришь о Розье старшем. Это был важный успех, но ты забываешь о том, что после этого последовал ряд других, не менее значимых операций, в которых ты играла ключевую роль, оставаясь здесь, в Хогвартсе, направляя и координируя действия. Твоя мудрость и твой опыт бесценны для нас, особенно сейчас, когда мы сталкиваемся с такой непредсказуемой угрозой. Дамблдор подошел к окну, его взгляд устремился вдаль, к запретному лесу. — Разведка – это лишь один из инструментов борьбы. И, признаюсь, Минерва, я не могу позволить себе потерять тебя на передовой, когда твоя роль здесь, в стенах Хогвартса, столь важна. Ты – маяк надежды для многих. Ты – тот, кто может подготовить тех, кто будет сражаться завтра. Минерва слушала, её плечи слегка опустились, но решимость в её глазах не угасла. — Но Альбус, если мы не будем действовать активно, если мы будем только обороняться, мы проиграем. Я готова взять на себя риск, чтобы получить преимущество. — И ты его получишь, Минерва, — мягко ответил Дамблдор, возвращаясь к столу. — Но не путем ухода в тень. Твоя сила не в том, чтобы скрываться, а в том, чтобы быть видимой. Твоя сила в том, чтобы вдохновлять. Ты можешь быть разведчиком и здесь, в Хогвартсе. Ты можешь собирать информацию, анализировать ее, направлять наши действия, не подвергая себя прямой опасности, которая может лишить нас твоего руководства». Он посмотрел на Снейпа, который все это время молчал, но теперь его взгляд был прикован к Дамблдору. — Северус, как ты думаешь, Минерва может быть полезна в сборе информации, оставаясь здесь? Снейп медленно кивнул. — Её способности к наблюдению и анализу не уступают её навыкам в полевых операциях, директор. Она может быть ценным источником информации, если будет действовать осторожно. Минерва вздохнула, но в её голосе уже не было прежней настойчивости. Она понимала, что Дамблдор видит картину шире, чем она в данный момент. — Я понимаю, Альбус. Но я всё равно чувствую, что должна делать больше. — И ты будешь делать больше, Минерва, — заверил ее Дамблдор, его голос стал более твердым. — Ты будешь делать больше, чем когда-либо. Ты будешь координировать наши действия, ты будешь обучать наших студентов, ты будешь поддерживать дух сопротивления. Ты – не просто разведчик, Минерва. Ты – генерал. И сейчас нам нужен твой гений здесь, на поле боя, которое называется Хогвартс. Он протянул руку, и его мантия вновь перелилась, на этот раз в более спокойный, глубокий синий. — Останься, Минерва. Останься и помоги нам выиграть эту войну. Вместе. Минерва Макгонагалл посмотрела на Дамблдора, затем на Снейпа, и, наконец, на свои руки. В ее глазах отразилась сложная смесь разочарования и понимания. — Хорошо, Альбус, — сказала она, ее голос стал более спокойным, но в нем все еще звучала решимость. — Я останусь. Но я буду действовать. Я буду собирать информацию, я буду анализировать, и я буду готова к любым действиям, которые потребуются. Я не буду просто ждать. Минерва МакГонагалл, с привычной строгостью на лице, но с легкой тревогой в глазах, вышла из кабинета директора. Дверь за ней мягко щелкнула, оставляя в тишине лишь двух человек: Альбуса Дамблдора, чьи голубые глаза сияли мудростью и усталостью, и Северуса Снейпа, чьё лицо, как всегда, было непроницаемой маской. Дамблдор, откинувшись в кресле, наблюдал за Снейпом. Напряжение, витавшее в воздухе после разговора с МакГонагалл, казалось, сгустилось еще больше. Снейп стоял у окна, его черный плащ мягко колыхался от едва уловимого сквозняка. Он не произносил ни слова, но его присутствие было ощутимым, как грозовая туча. Внезапно, тишину кабинета разорвал тихий, но настойчивый шепот. Он исходил не извне, а словно из самого воздуха, из теней, которые сгущались в углах. Снейп вздрогнул, его глаза расширились, и он резко обернулся к Дамблдору. — Директор, — его голос был низким и напряженным, — Мне нужно идти. Дамблдор поднял бровь, но в его взгляде не было удивления, скорее понимание. Он знал, что такие вызовы не бывают случайными. — Северус, — мягко произнес он, — Что-то случилось? Снейп сделал шаг к столу, его пальцы сжались в кулаки. — Это… это нечто срочное. Нечто, что требует моего немедленного присутствия. — Он избегал прямого взгляда Дамблдора, его обычно острый взгляд был затуманен чем-то, что не мог прочесть даже директор. — Том? — вопрос Дамблдора был скорее утверждением. Снейп кивнул, коротко и резко. — Да, директор. Он вызвал меня. На лице Дамблдора промелькнула тень беспокойства, но он сохранял внешнее спокойствие. — Я понимаю. Ты должен идти. Снейп склонил голову в знак прощания, его движения были резкими и отрывистыми. — Я сообщу вам причину вызова позже, директор. Как только смогу. С этими словами он развернулся и, не дожидаясь ответа, направился к двери. Его шаги были быстрыми, но не суетливыми, каждый шаг был полон решимости и скрытой опасности. Дверь кабинета открылась перед ним, и он вышел, оставив Дамблдора одного в тишине, которая теперь казалась еще более зловещей. Дамблдор смотрел на закрывшуюся дверь, его взгляд был задумчив. Он знал, что вызов от Темного Лорда всегда означал нечто важное, и что Северус, несмотря на свою двойную игру, всегда оказывался в центре самых опасных событий. Он надеялся, что его шпион сможет справиться с тем, что ждало его, и что он сможет вернуться невредимым, чтобы рассказать о причинах этого внезапного и тревожного вызова. Но пока, оставалось лишь ждать. Снейп стремительно вышел из кабинета директора, его сердце колотилось в груди с непривычной тревогой. Зов. Темный Лорд звал его. Это случалось нечасто, но каждый раз предвещало либо новое задание, либо, что еще хуже, очередную демонстрацию силы и жестокости. Обычно зов указывал на особняк Реддлов, мрачное и уединенное место, где Волдеморт чувствовал себя в своей стихии. Но сегодня что-то было иначе. Вместо привычного, леденящего душу образа особняка, перед его мысленным взором возникло поместье Малфоев. Белое, величественное, с острыми шпилями, оно всегда казалось Снейпу воплощением чистоты крови и аристократической надменности. И вот теперь оно стало новым пристанищем Темного Лорда. Не теряя ни секунды, Снейп активировал свою магию перемещения. Воздух вокруг него исказился, и через мгновение он оказался на ухоженном газоне перед величественными воротами поместья. Тишина была почти оглушительной, нарушаемая лишь шелестом листьев на ветру. Он направился к парадному входу, готовясь к встрече с хозяевами, но прежде чем успел коснуться массивной двери, из-за угла дома выскочил мальчик. Двенадцатилетний Драко Малфой, с его характерными светлыми волосами и острыми чертами лица, остановился как вкопанный, увидев Снейпа. В его глазах мелькнуло удивление, смешанное с привычной мальчишеской дерзостью. — Профессор Снейп! — воскликнул Драко, его голос еще не полностью окреп. Он подошел ближе, с любопытством разглядывая зельевара. — Что вы здесь делаете? Северус, несмотря на свою внутреннюю напряженность, не мог не ответить на приветствие. Он слегка кивнул, стараясь придать своему голосу обычную холодность, хотя в глубине души его беспокоила мысль о том, что он здесь не по своей воле. — Мистер Малфой, — произнес он, его взгляд скользнул по мальчику, оценивая его. — Я здесь по делу. Милорд находится здесь. Драко выпрямился, его лицо приобрело более серьезное выражение. — Да, я знаю. Он на третьем этаже. В кабинете моего отца. Снейп почувствовал легкое облегчение. По крайней мере, он знал, куда идти. — Благодарю вас, — сказал он, уже поворачиваясь к дому. — Будьте осторожны. Драко кивнул, его взгляд провожал Снейпа, пока тот не скрылся за массивными дверями поместья. Внутри, в тишине и роскоши, его ждал Тёмный Лорд, и Северус знал, что этот визит не будет простым. Снейп шел по коридорам поместья Малфоев, каждый шаг отдавался эхом в тишине, нарушаемой лишь его собственным дыханием. Третий этаж. Кабинет Темного Лорда. Дверь кабинета, украшенная резными змеями, распахнулась перед ним беззвучно, словно предчувствуя его прибытие. Волдеморт, восседающий на своем троне, казался еще более зловещим в полумраке, освещенном лишь тусклым светом магических свечей. Его красные глаза, словно два уголька, впились в Снейпа. — Северус, — прошипел Волдеморт, его голос был подобен шелесту сухих листьев. — Ты прибыл вовремя. Снейп склонил голову, его лицо оставалось непроницаемой маской. — Мой Лорд. — У меня есть для тебя новое поручение. Важное. И требующее твоих… особых навыков. — Волдеморт сделал паузу, его взгляд скользнул по Снейпу, оценивая. — Нам нужен квалифицированный целитель, но пока его нет, и ты сойдешь. Снейп поднял взгляд, в его глазах мелькнуло удивление, которое он тут же постарался скрыть. — Целитель, мой Лорд? Для кого? — Для Барти Крауча-младшего, — произнес Волдеморт, и это имя, словно удар плетью, пронзило Снейпа. — Крауч-младший? — выдохнул он, не в силах сдержать свое изумление. — Но… он же… он же умер в Азкабане. От голода, от безумия… Волдеморт издал низкий, булькающий смешок. — Смерть – это лишь временное неудобство, Северус. Особенно для тех, кто мне дорог. Он выжил. И теперь он нуждается в твоей заботе. Снейп почувствовал, как по его спине пробежал холодок. "Барти Крауч-младший. Тот самый, что был одним из самых фанатичных и жестоких Пожирателей Смерти, тот, чьи пытки были легендарны. И он выжил в Азкабане? Это казалось немыслимым. Азкабан ломал даже самых стойких." — Выхаживать его? — переспросил Снейп, пытаясь осмыслить услышанное. — Но как… как он вообще мог выжить? — Это не твоя забота, Северус. Твоя забота – его восстановление. Он находится в лечебном сне. Волдеморт указал на дверь, ведущую в другую часть кабинета. — Нарцисса и Квиринус уже там. Они будут тебе помогать. Снейп кивнул, его разум уже начал работать, анализируя ситуацию. "Нарцисса. Его давняя знакомая, хоть и не друг. И Квиррелл. Тот странный, заикающийся профессор, который, как оказалось, служил Волдеморту еще до того, как сам Снейп вернулся на службу. Вместе с ними выхаживать Барти Крауча-младшего. Это было… необычное трио". Драко Малфой стоял посреди своей просторной спальни, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Его отец, Люциус Малфой, возвышался над ним, словно грозовая туча, скрестив руки на груди и сверкая ледяными глазами. Воздух в комнате был настолько плотным от напряжения, что казалось, его можно было резать ножом. — Драко, — произнес Люциус, его голос был низким и ровным, но в нем звучала угроза, от которой у Драко сжималось сердце. — Ты знаешь, что тебе запрещено покидать пределы поместья без моего разрешения. И уж тем более – бродить по саду в такое время. Драко сглотнул. Он знал, что попал в беду. Его отец никогда не терпел неповиновения, особенно когда дело касалось безопасности и репутации семьи Малфоев. Но любопытство, это вечное, неугомонное любопытство, оказалось сильнее страха. — Я… я не хотел ослушаться, отец, — пролепетал Драко, стараясь не смотреть в глаза своему отцу. — Я просто… я хотел увидеть оборотней. Слова сорвались с его губ прежде, чем он успел их остановить. И тут же он пожалел об этом. Лицо Люциуса исказилось. Ледяной взгляд превратился в пламенный, а губы сжались в тонкую линию. — Оборотней? — переспросил Люциус, и в его голосе прозвучало нечто похожее на презрение. — Ты, сын Малфоев, хотел увидеть каких-то жалких оборотней? Ты хоть понимаешь, насколько это опасно? Насколько это… низко? Драко почувствовал, как краска заливает его щеки. Он знал, что его отец презирал всех, кого считал ниже себя по происхождению или статусу. Оборотни, с их дикой природой и непредсказуемостью, были для Люциуса воплощением всего отвратительного. — Но… но я слышал, отец, — попытался оправдаться Драко, его голос дрожал. — Я слышал, что они могут превращаться в человекоподобных волков. Это… это так удивительно. Я хотел увидеть это своими глазами. Люциус сделал шаг вперед, и Драко невольно отступил. Его отец был высоким и внушительным, и в этот момент он казался еще более устрашающим. — Удивительно? — повторил Люциус, его голос стал еще более резким. — Ты считаешь, что дикая, неуправляемая сила – это удивительно? Ты, который должен стремиться к совершенству, к контролю, к элегантности – ты восхищаешься чем-то настолько примитивным? Он остановился прямо перед Драко, его взгляд пронзал сына насквозь. — Ты забыл, кто ты, Драко? Ты Малфой. Мы не ищем низменных зрелищ. Мы не рискуем своей безопасностью ради сомнительного удовольствия. Ты должен быть выше этого. Ты должен быть образцом сдержанности и благородства. Люциус провел рукой по воздуху, словно отгоняя невидимую грязь. — И что, ты думал, ты увидишь? Какое-то представление? Ты мог бы быть растерзан, мог бы быть заражен. Ты мог бы опозорить нашу семью одним своим присутствием в таком месте. Драко опустил голову, чувствуя себя маленьким и ничтожным. Он понимал, что его отец прав. Он действительно был глуп. — Я… я не подумал, отец, — прошептал он, его голос едва слышно. — Не подумал? — Люциус усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего веселого. — Это твоя главная проблема, Драко. Ты думаешь, что мир – это твоя песочница, где можно играть с чем угодно, не задумываясь о последствиях. Но мир – это не песочница. Это поле битвы, где каждый твой шаг имеет значение. Он наклонился ближе, его дыхание обжигало лицо Драко. — Ты должен учиться. Учиться контролировать свои желания, свои импульсы. Учиться думать наперед. Учиться быть осторожным. Это то, что отличает нас от… от тех, кого ты так неосмотрительно решил наблюдать. Люциус выпрямился, его взгляд снова стал холодным и оценивающим. — Завтра же ты начнешь дополнительные занятия по истории магии. И не только по истории. Ты будешь изучать заклинания защиты, которые помогут тебе уберечься от подобных глупостей. И никаких садов, никаких прогулок без присмотра, пока я не буду уверен, что ты усвоил урок. Он сделал паузу, давая своим словам осесть. — А теперь иди. И помни, Драко. Твоя репутация, наша репутация – это все, что у нас есть. Не позволяй своей глупости или своему любопытству разрушить это. Драко кивнул, не смея поднять глаз. Он чувствовал себя опустошенным и униженным. Он хотел увидеть что-то волшебное, что-то захватывающее, а вместо этого получил лишь отцовский гнев и осознание собственной недальновидности. Тёмные стены кабинета Дамблдора, обычно залитые золотым светом, казались сегодня особенно мрачными. Северус Снейп стоял перед директором, его лицо, как всегда, непроницаемым. Только в глубине черных глаз можно было заметить отблеск тревоги. — Альбус, — начал Снейп, его голос был тихим, но твердым. — Мне нужно сообщить вам о… необходимости моего отсутствия в ближайшие недели. Дамблдор, сидя за своим столом, скрестил руки в замок и внимательно смотрел на Снейпа. Его голубые глаза, обычно искрящиеся мудростью и добротой, сейчас были серьезными и изучающими. — Июль – месяц относительного спокойствия в школе, Северус, — ответил Дамблдор, его голос был мягким, но в нем чувствовалась стальная нотка. — Но любое твое отсутствие должно быть обосновано, особенно сейчас. Снейп глубоко вздохнул. Он знал, что Дамблдор не станет задавать лишних вопросов, но ему нужно было объяснить ситуацию, не раскрывая слишком много. — Это связано с… моим положением, — уклончиво ответил Снейп. — Лорд… нуждается в моих услугах. Дамблдор нахмурился, но не перебил. — Мои навыки зельеварения, как вы знаете, уникальны, — продолжил Снейп. — Он… хочет кое-какие услуги, которые я могу ему предложить. В кабинете повисла тишина. Дамблдор молчал, обдумывая услышанное. Снейп чувствовал на себе его проницательный взгляд, словно тот пытался заглянуть ему в душу. — И ты считаешь, что это необходимо? — наконец спросил Дамблдор. — Необходимо для поддержания моей маскировки, — ответил Снейп, стараясь, чтобы его голос звучал убедительно. — Если я откажусь, это вызовет подозрения. А это, в свою очередь, поставит под угрозу все, чего мы достигли. Дамблдор кивнул, медленно и задумчиво. — Я понимаю, — сказал он. — Июль – действительно лучшее время для этого. Меньше внимания, меньше вопросов. Но, Северус, ты должен быть предельно осторожен. Не забывай, на чьей стороне ты на самом деле. — Я никогда не забываю, Альбус, — ответил Снейп, его голос был полон горечи. — Я знаю, Северус, — сказал Дамблдор, его голос был полон сочувствия. — И я благодарен тебе за это. Но помни, что ты не один. Если тебе понадобится помощь, не стесняйся обратиться ко мне. Снейп кивнул, не поднимая глаз. Он знал, что Дамблдор говорит искренне, но он также знал, что в этом деле он должен полагаться только на себя. — Я буду осторожен, — сказал Снейп. — Я вернусь, как только моя миссия будет выполнена. — Будь на связи, Северус, — сказал Дамблдор. — И помни, что свет всегда побеждает тьму. Даже в самые тёмные времена. Снейп ничего не ответил. Он просто поклонился и вышел из кабинета Дамблдора, оставив директора в одиночестве, погруженного в глубокие раздумья. Снейп знал, что его ждет впереди. Недели, проведенные в окружении тьмы, в обществе тех, кого он презирал. Но он должен был это сделать. Ради Лили. Вечер двадцатого июля окутал Нору, дом семьи Уизли, привычной атмосферой тепла и уюта. Однако, в этот раз, за стенами старого коттеджа витал не только запах яблочного пирога Молли, но и тяжелый дух тревоги. В гостиной, освещенной мягким светом камина, собрались члены Ордена Феникса, чьи лица были омрачены недавними трагическими событиями. Альбус Дамблдор, с его обычным спокойствием, но с едва заметной тенью усталости в глазах, сидел в кресле у огня. Рядом с ним, как всегда настороженный и бдительный, расположился Аластор Грюм, его протезный глаз неустанно осматривал присутствующих. Молли и Артур Уизли, несмотря на свою обычную радушность, выглядели напряженными, их взгляды то и дело обращались к окнам, словно ожидая чего-то зловещего. Римус Люпин, с его всегда задумчивым выражением лица, сидел чуть в стороне, его руки сжимали край мантии. Златопуст Локонс, как всегда, старался внести нотку оптимизма, его улыбка казалась немного натянутой. Дедалус Дингл, с его характерной растрепанностью, нервно теребил свой бордовый цилиндр. Эммелина Вэнс и Стерджис Подмор, оба с серьезными лицами, обменивались короткими, но значимыми взглядами. — Благодарю вас всех за то, что собрались в столь короткий срок, — начал Дамблдор, его голос был тихим, но проникал в каждый уголок комнаты. — К сожалению, новости, которые нам предстоит обсудить, не из приятных. Он сделал паузу, давая присутствующим возможность собраться с мыслями. — Как вы, вероятно, уже знаете, Барти Крауч-старший был найден мертвым в своем доме, — продолжил Дамблдор. — Это дело рук Волдеморта и его сторонников. По комнате пронесся вздох. Грюм хмыкнул, его протезный глаз сверкнул. — Я же говорил, что этот старый дурак не сможет долго скрываться, — проворчал он — Возомнил себя самым умным, а в итоге оказался на крючке у Того-Кого-Нельзя-Называть. — И не только Крауч-старший, — добавил Дамблдор, его взгляд стал еще более мрачным. — Берта Джоркинс, тоже была убита. Дамблдор посмотрел на Грюма. — Аластор, ты был на месте преступления, когда обнаружили тела Крауча и Джоркинс. Что ты можешь нам рассказать? Аластор кивнул, его голос был низким и немного хриплым. — Я прибыл по просьбе Августы, когда Крауч с Джоркинс были уже мертвы. Дом был в беспорядке, но не было никаких признаков взлома. Гостиная и почти весь первый этаж разрушены, от тела Крауча мало что осталось... Молли ахнула. Артур выглядел потрясенным. Грюм снова хмыкнул. — Чистота – это не их стиль. Волдеморт набирает силу. И он не остановится ни перед чем, чтобы вернуть себе прежнее могущество. — Черная метка, — произнес Дамблдор, его голос стал еще более серьезным. — Мы видели её. Она появилась над домом Крауча. Это означает, что его слуги были там. И они знают, что мы знаем. Мы должны выяснить, что именно он знал, и почему его смерть была так важна для Волдеморта. Эммелина Вэнс, которая до этого молчала, подала голос: — А что насчет оборотней, Альбус? Я слышала, что целая деревня маглов была разрушена оборотнями во главе с Фенриром Сивым. Это правда? Дамблдор кивнул. — К сожалению, да. Волдеморт всегда использовал страх и недоверие в своих целях. Он знает, что оборотни часто подвергаются дискриминации, и он пытается завербовать их в свои ряды, обещая им защиту и равенство. Римус, ты как никто другой знаешь, насколько это опасно. Римус кивнул, его взгляд был полон печали. — Я знаю. И я боюсь, что многие из них, отчаявшись найти свое место в мире, могут поддаться его обещаниям. Это может привести к еще большим жертвам. Дедалус Дингл, который до этого нервно теребил цилиндр, наконец заговорил. — Но как мы можем бороться с этим? Если они действуют так скрытно, и их так много... — Мы боремся тем, что мы есть, — ответил Дамблдор, его глаза сверкнули решимостью. — Мы боремся тем, что мы верим в добро, в справедливость и в то, что любовь сильнее ненависти. Мы боремся, объединяясь. И мы боремся, не сдаваясь. Он обвел взглядом присутствующих. — У нас есть информация, у нас есть союзники, и у нас есть сила. Мы должны использовать все это, чтобы защитить тех, кто не может защитить себя сам. Гарри Поттер сидел на своей кровати в маленькой, но уютной спальне в Норе. За окном уже сгущались сумерки, окрашивая небо в оттенки оранжевого и розового. Он только что закончил перечитывать в очередной раз "Расширенный курс Защиты от Тёмных Искусств, том 1, Галатея Вилкост", когда его взгляд упал на фиолетовый буклет, лежавший на прикроватной тумбочке. Он был прислан всем волшебникам от Управления Мракоборцев, и Гарри, как и многие другие, получил его десять дней назад. Буклет был небольшим, с тиснением и гербом Министерства Магии. Гарри взял его в руки, чувствуя легкое покалывание от магии, пронизывающей бумагу. Он уже просмотрел большую часть информации: правила безопасности, оборотное зелье, проклятье подвластия и оборотни. Но что-то в этом фиолетовом буклете казалось ему… незавершенным. Он снова открыл его, пробегая глазами по пунктам. И тут произошло нечто странное. Буклет, лежавший у него на коленях, внезапно засветился мягким, пульсирующим фиолетовым светом. Свет становился ярче, и Гарри инстинктивно отпрянул, уронив буклет на одеяло. Гарри замер, наблюдая за этим необычным явлением. Его сердце забилось быстрее. Что это могло значить? Неужели это какая-то новая угроза? Когда свечение утихло, Гарри осторожно протянул руку к буклету. Он снова был обычным на вид, но теперь на последней странице, под всеми предыдущими пунктами, появилась новая, свеженапечатанная строчка. Буквы были четкими, черными, и от них исходила едва уловимая аура срочности. Гарри наклонился ближе, чтобы прочитать. 8. Ни в коем случае НЕ ВХОДИТЬ в дом над которым появилась черная метка. Если вы заметили черную метку над каким-либо строением, НЕМЕДЛЕННО вызывайте мракоборцев. Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. Черная метка. Это было то, о чем он слышал, то, чего боялся. Символ присутствия Темного Лорда и его последователей. И теперь, похоже, Управление Мракоборцев считало необходимым добавить это важное предупреждение. Ниже, под пунктом 8, была добавлена подпись: С уважением, Руфус Скримджер, глава управления мракоборцев. Гарри задумчиво потер подбородок. Руфус Скримджер. Глава Управления Мракоборцев. Это означало, что предупреждение было не просто формальностью, а реальной, насущной угрозой. Черная метка – это не шутки. Это означало, что где-то рядом, возможно, совсем близко, скрывается опасность.