Гарри Поттер и Восхождение Лорда Волдеморта

Двадцать третье июля. Четыре часа утра. Тишина, обычно царящая в кабинете директора Хогвартса, была нарушена лишь тихим шелестом ткани. Альбус Дамблдор, облаченный в золотой плащ, стоял перед зеркалом, вглядываясь в свое отражение. Морщины, прорезавшие его лицо, казались глубже в полумраке, а глаза, обычно искрящиеся мудростью и добротой, сейчас были полны тревоги. — Давненько я не надевал плащи, с 1981 года кажется, — пробормотал он, поправляя складки ткани. Золотой плащ был не просто одеждой. Это был символ. Символ готовности к бою, символ решимости защищать. Он помнил, как носил плащи, во время первой войны с Волдемортом, в них было гораздо удобнее сражаться, чем в мантиях. Тогда он был моложе, сильнее, но сейчас… сейчас он чувствовал тяжесть прожитых лет и бремя ответственности. Сегодня будет битва. Битва за дом Реддлов. Он знал это. Предчувствие, холодное и липкое, сковало его сердце. Мракоборцы и члены Ордена Феникса отправятся туда, чтобы сразиться со слугами Волдеморта. Возможно, даже с самим Темным Лордом. Дамблдор вздохнул. Он хотел быть там, на передовой, сражаться плечом к плечу с теми, кто рисковал своей жизнью ради светлого будущего. Но его место сегодня было здесь, в Министерстве Магии. Он должен был охранять его, быть готовым отразить любую атаку, если Волдеморт решит использовать битву в доме Реддлов как отвлекающий маневр. Он доверял мракоборцам и членам Ордена. Он знал, что они сильны и отважны. Но он также знал, что Волдеморт хитер и безжалостен. Он не оставит ни одной возможности для победы. Дамблдор подошел к столу и взял свою палочку. Его палочка, могущественная и опасная, лежала в его руке, словно продолжение его самого. Он чувствовал ее силу, ее потенциал.. Он оставил Хогвартс на Минерву. Она была мудрой и опытной, и он знал, что она справится. Но все равно, уходя, он чувствовал укол вины. Он оставлял свой дом, в такое опасное время. Он направился к камину. — Я вернусь, — прошептал он в пустоту. — Я должен вернуться. Он вошел в камин и бросил щепотку пороха. — Министерство Магии! — Зеленое пламя охватило его, и Альбус исчез, оставив за собой лишь слабый запах гари и предчувствие беды. В Министерстве Магии его ждали. Тишина и напряжение висели в воздухе. Мракоборцы, дежурившие в коридорах, приветствовали его кивком головы. Он чувствовал их страх, их решимость, их надежду. Воздух в кабинете Амелии Боунс был густым и тяжелым, пропитанным запахом старой кожи, пергамента и едва уловимой ноткой тревоги. За окном, сквозь плотные шторы, пробивался тусклый свет предрассветного Лондона, предвещая день, который мог стать последним для многих. Амелия, с ее обычно строгим, но сейчас напряженным лицом, стояла у массивного дубового стола, перебирая свитки с планами. Рядом, скрестив руки на груди и с мрачным выражением лица, расположился Руфус Скримджер. Тибериус Огден, с его привычной невозмутимостью, сидел в кресле, но даже в его глазах читалась глубокая сосредоточенность. — Итак, еще раз, — начала Амелия, ее голос звучал ровно, но с едва заметной дрожью. — Мы идем в дом Реддлов. Цель – нейтрализовать их, и, если возможно, захватить кого-то из них. Но мы должны быть готовы ко всему. Волдеморт может быть там. Скримджер кивнул, его взгляд был прикован к карте, разложенной на столе, где красным маркером были отмечены предполагаемые позиции врага. — Они наверняка уже знают, что мы будем там. Это не будет легкая прогулка. Это практически самоубийство. Огден поднял голову. — Мы готовы, Руфус. Мы проработали все возможные сценарии проникновения. Главное – не дать им времени на перегруппировку. Если Волдеморт действительно там, нам нужно действовать быстро и решительно. — Быстро и решительно, — повторила Амелия, ее пальцы сжали край свитка. — Но не безрассудно. Мы не можем позволить себе потерять больше людей, чем необходимо. Каждый из нас знает, что мы можем не вернуться. Это не просто миссия, это битва за будущее. И мы должны выиграть ее, даже если цена будет слишком высока. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов на стене. Каждый из них думал о своих близких, о тех, кого они оставляли позади. Амелия думала о своей племяннице, Сьюзен, которую она так старалась защитить. Скримджер, возможно, вспоминал свою семью, которую он так редко видел в последнее время. Огден, всегда такой сдержанный, мог скрывать свои мысли, но его напряженная поза говорила о многом, потеряв собственного сына в прошлой войне, он был настроен решительно. — А Дамблдор? — спросил Скримджер, его голос был низким и хриплым. — Он скоро будет? — Он должен быть здесь с минуты на минуту, — ответила Амелия, взглянув на часы. — Он возьмет на себя охрану Министерства, пока нас не будет. Это критически важно. Мы не можем оставить его без защиты, когда мы будем вдали. В этот момент дверь кабинета тихо отворилась, и на пороге появился Альбус Дамблдор. Его длинная серебристая борода и проницательные голубые глаза излучали спокойствие, которое, казалось, могло рассеять даже самую густую тьму. Он вошел, и его взгляд скользнул по лицам присутствующих. — Доброе утро, — произнес он мягко, но в его голосе чувствовалась сталь. — Прошу прощения за задержку. Я еще раз уточнял готовность больницы святого Мунго, принять большое количество раненых. Амелия облегченно выдохнула. — Альбус, мы рады, что ты здесь. Мы как раз заканчивали обсуждение плана. Дамблдор кивнул и подошел к столу, внимательно изучая карту. — Я ознакомлен с вашим планом. Он хорошо продуман, но помните, что Волдеморт непредсказуем. Будьте готовы к любым неожиданностям. — Мы готовы, Альбус, — ответил Скримджер, его голос звучал увереннее, чем раньше. — Мы знаем, на что идем. — Хорошо, — сказал Дамблдор, его взгляд был прикован к Скримджеру. — Тогда я займу свой пост в Министерстве. Помните, что судьба многих зависит от вашего успеха. Будьте осторожны и возвращайтесь живыми. Если вы не вернётесь до восьми утра, я сам приду туда, и вытащу вас. Он обвел взглядом всех троих, и в его глазах читалось не только беспокойство, но и глубокое уважение. Он знал, что отправляет их на верную смерть, но он также знал, что они – единственная надежда. — Удачи вам, — произнес он, и его голос был полон искренности. — И да пребудет с вами магия. Дамблдор развернулся и вышел из кабинета, оставив Амелию, Руфуса и Тибериуса наедине со своими мыслями и страхами. Тишина, повисшая в комнате, была еще более гнетущей, чем раньше. Амелия глубоко вздохнула и посмотрела на своих товарищей. — Что ж, пора. Мы должны сделать все, что в наших силах. Ради будущего. Скримджер и Огден кивнули в знак согласия. Они знали, что их ждет, и они были готовы встретить свою судьбу лицом к лицу. Амелия взяла свою палочку, и ее рука слегка дрожала. — Вперед. Нам пора. Они вышли из кабинета, оставив за собой тишину и покой, и направились в ночь, навстречу битве, которая могла изменить все. Они шли в дом Реддлов, в самое сердце тьмы, чтобы сразиться за свет. И они знали, что сегодня они могут умереть. Но они также знали, что они должны сражаться. Ради будущего. Ради надежды. Ради всего, что им было дорого. Холодный, стерильный свет люминесцентных ламп отражался от начищенного до блеска пола коридора Отдела Магического Правопорядка. Воздух был пропитан напряжением, густым и осязаемым, как туман перед бурей. Впереди, с решимостью, высеченной на каждом лице, шла Амелия Боунс, ее седые волосы были аккуратно собраны, а взгляд, обычно строгий, сейчас горел стальной решимостью. Рядом с ней, с привычной невозмутимостью, шагал Руфус Скримджер, его густые брови были нахмурены, а палочка, крепко сжатая в руке, казалась продолжением его воли. За ними следовали Тибериус Огден, чье лицо было напряжено до предела, и Гавейн Робардс, чья внушительная фигура излучала спокойную силу. Сэвидж, Праудфут, Долиш и Уильямсон, каждый со своей уникальной аурой, замыкали строй, их палочки были наготове, готовые к любому повороту событий. Это была команда, собранная для одной цели – для битвы. Они вышли из лабиринта коридоров, ведущих к лифтам, и их взгляды встретились с фигурой, стоящей у массивных дверей, ведущих в атриум. Альбус Дамблдор. Его длинная серебристая борода развевалась на едва уловимом сквозняке, а глаза, цвета чистого неба, излучали мудрость и спокойствие, которое, казалось, могло удержать мир от падения. Он был стражем, нерушимой стеной, охраняющей Министерство от любой угрозы, пока его лучшие бойцы отправлялись на передовую. — Готовы? — голос Дамблдора был тихим, но пронзительным, словно шепот ветра, несущий в себе силу бури. Амелия кивнула, ее взгляд был прикован к Дамблдору. — Мы готовы, Альбус. Дом Реддлов ждет. Скримджер добавил, его голос был низким и рокочущим: — Мы не вернемся, пока не выполним задачу. Дамблдор слегка улыбнулся, его глаза сверкнули. — Я знаю. И я верю в вас. Идите. Атриум ждет. Команда, словно единый организм, двинулась вперед. Они прошли мимо Дамблдора, который остался на своем посту, его присутствие было якорем, удерживающим Министерство в безопасности. Каждый из них чувствовал вес его доверия, его веру в их способность справиться с надвигающейся угрозой. Атриум был огромен, его потолок терялся в высоте, украшенный мерцающими звездами, которые, казалось, отражали их собственную решимость. В центре атриума, словно портал в другой мир, пульсировал магический свет, готовый перенести их к самому сердцу зла. Они ступили в свет, и мир вокруг них растворился в вихре цветов и звуков. Впереди их ждал дом Реддлов, место, где зарождалось зло, место, где им предстояло столкнуться с Волдемортом и его приспешниками. Это была битва не только за их жизни, но и за будущее всего волшебного мира. И они шли, с палочками на изготовку, готовые сражаться до конца. Холодный ветер трепал волосы Амелии Боунс, когда она стояла на вершине холма, вглядываясь в мрачный силуэт Дома Реддлов, маячивший впереди. Рядом с ней, словно высеченные из камня, стояли Руфус Скримджер, Тибериус Огден, Гавейн Робардс, Сэвидж, Праудфут, Долиш и Уильямсон. Воздух был пропитан напряжением, предчувствием чего-то неизбежного. Трава мокрая от прошедшего ночью дождя, неприятно хрустела под ногами. Их цель была ясна, но прежде чем приступить к выполнению миссии, им предстояла встреча. С другой стороны холма, словно тени, вынырнули фигуры членов Ордена Феникса. Аластор Грюм, с его вечно настороженным глазом, шел впереди, за ним – Златопуст Локонс, в зеленом плаще, его палочка из светлого дерева поблескивала у него в руке. Эммелина Вэнс, Римус Люпин и Стерджис Подмор шли чуть позади, их лица выражали серьезность и решимость. Последней, с достоинством, которое всегда отличало ее, появилась Минерва МакГонагалл, в странном плаще грязно-оливкового цвета. Амелия, заметив ее, не смогла сдержать вопроса, который вертелся на языке. — Минерва, — произнесла она, ее голос был ровным, но в нем слышалось легкое удивление. — Разве ты не должна быть в Хогвартсе? Альбус сказал, что ты присмотришь за школой... Минерва МакГонагалл поджала губы, ее взгляд был твердым и непоколебимым. — Амелия, — ответила она, ее голос звучал низко и решительно. — Есть вещи, которые важнее "присмотра за школой". Сейчас мне важнее быть здесь. В ее словах не было ни тени сомнения. Амелия кивнула, понимая. В эти темные времена, когда зло подбиралось все ближе, даже стены Хогвартса не могли гарантировать полной безопасности. И когда дело касалось защиты всего волшебного мира, каждый был на счету. Скримджер, скрестив руки на груди, окинул взглядом собравшихся. — Мы здесь, чтобы обсудить дальнейшие действия, — произнес он, его голос был хриплым, но властным. — Дом Реддлов – это не просто здание. Это символ. И мы должны его уничтожить. Грюм, не отрывая своего магического глаза от Дома Реддлов, прорычал: — И не только его. Мы должны выкорчевать это зло с корнем. Ни один последователь Темного Лорда не должен остаться безнаказанным. Локонс, поправив свой плащ, попытался внести нотку оптимизма: — Конечно, конечно! Мы, Орден Феникса, всегда готовы к действию! Главное – правильная стратегия и, конечно же, никакой паники! Люпин, с усталым, но решительным выражением лица, добавил: — Мы знаем, что это будет нелегко. Но мы не можем позволить им победить. Вэнс и Подмор молча кивнули, их взгляды были прикованы к Дому Реддлов, словно они уже видели будущее, где этот символ зла будет повержен. Амелия Боунс, чувствуя, как решимость охватывает её, обратилась к собравшимся: — Мы должны действовать быстро и слаженно. Каждый из нас знает свою роль. Мы не можем позволить страху парализовать нас. Мы – закон. Мы – защита. И мы не остановимся, пока не искореним это зло. Ветер трепал густые волосы Руфуса Скримджера, когда он стоял на вершине холма, вглядываясь в мрачный силуэт дома Реддлов, утопающего в рассвете. Рядом с ним, словно скалы, стояли Амелия Боунс и Тибериус Огден, их лица были напряжены и сосредоточены. Аластор Грюм, как всегда, держался чуть поодаль, его протезированный глаз, не отрывался от цели. — Все готово? — голос Скримджера был низким и ровным, но в нем чувствовалась сталь. Амелия кивнула, ее взгляд был прикован к дому. — Последние приготовления завершены. Мы проверили периметр, все точки входа и выхода заблокированы. Грюм, наконец, подал голос, его хриплый шепот прорезал тишину. — И помните, никаких лишних шумов. Мы не хотим привлекать внимание маглов. Если что-то пойдет не так, и шум станет слишком сильным, я готов применить контрмеры. Амелия Боунс, словно прочитав его мысли, подняла руку. — Я уже позаботилась об этом, Аластор. Наложила на дом и прилегающую территорию комплекс антимагловских чар. Они достаточно сильны, чтобы отвлечь любое любопытство маглов и создать иллюзию обыденности, даже если здесь будет происходить что-то экстраординарное. Они просто не увидят и не услышат ничего, что могло бы их заинтересовать. Скримджер удовлетворенно кивнул. — Хорошо. Это важно. Мы не можем позволить себе лишних свидетелей или, что еще хуже, панику среди маглов. — Они думают, что неуязвимы, — прорычал Грюм, глядя на дом Реддлов, его рука инстинктивно потянулась к волшебной палочке. — Но мы покажем им, что это не так. Амелия Боунс сжала губы. — Мы должны быть осторожны. Дом Реддлов – это не просто здание. Это крепость, построенная на страхе и ненависти. И те, кто внутри, не остановятся ни перед чем, чтобы защитить свои планы. — Именно поэтому мы здесь, — твердо сказал Скримджер. — Чтобы остановить их. Сегодня ночью мы нанесем удар. И пусть весь волшебный мир знает, что Министерство Магии не будет терпеть подобную угрозу. Он обвел взглядом своих товарищей. В их глазах отражалась решимость. Они были готовы. В этот момент, по склону холма, поднимаясь с решительной походкой, появился Гавейн Робардс. Его волосы были аккуратно уложены, а в руке он держал свою палочку. Он подошел к Амелии, которая кивнула ему в знак приветствия. — Мадам Боунс? — спросил Робардс, его голос был спокойным, но в нем чувствовалась напряженная готовность. — Да, Гавейн. Пожалуйста, сделай это, — ответила Амелия, указывая палочкой на дом Реддлов. Робардс поднял свою палочку, его пальцы уверенно сжимали ее. Он направил её на дом, и над домом проявилась защита, он засиял белыми и голубыми цветами. — Вердимиллиус Максима! — произнёс Робардс, его палочка выстрелила зелёными искрами, и сквозь стены дома Реддлов проявились темные пятна. Скримджер, Боунс, Огден и Грюм замерли, наблюдая за этим преображением. — Нам известен список защитных чар, наложенных на здание, — сказал Робардс. — И какие же они? — хмуро спросил Огден. — Это чары Импертубабелус, Реласкио, Протего Тоталум и Репелло Инимикум. — Не выше учебки мракоборцев, — подвел итог Грюм, — Не нравится мне это. — Темные пятна, возникшие на фоне защитных чар, - это проявление темной магии, находящейся в доме, — пояснил остальным собравшимся Робардс. — Ясно, — хмуро кивнул Огден, — пробить можно. — Да, — твердо сказала Амелия, и взмахом палочки усилила свой голос, — Внимания всем! По моей команде, цельтесь в защитные барьеры! Начали! — Арнитикóс! — прозвучал хор голосов, и четырнадцать белых вспышек одновременно ударили в дом. Голубой и белый барьер, окружавший дом, с грохотом разрушаясь, погасли. Скримджер, его лицо напряжено от решимости, прокричал: — За мной! — и четырнадцать магов, облаченных в плащи разных цветов, ринулись вниз по холму, их шаги эхом отдавались по влажной земле. Целью их был дом Реддлов, окутанный зловещей тишиной, словно сам воздух вокруг него был пропитан древней магией. Они подбежали к входной двери, массивной, из темного дерева, украшенной резными узорами, которые, казалось, извивались в лучах восходящего солнца. Дверь сияла неестественным белым светом, пульсирующим, как живое сердце. — Алохомора! — прокричал Стерджис Подмор, направляя свою палочку на замок. Луч света ударил в дверь, но она осталась неприступной, словно выкованной из самого камня. — Алохомора Дуо! — одновременно выкрикнули Праудфут и Сэвидж, их голоса слились в едином порыве. Еще два луча, более мощных, ударили в дверь, но эффект был тот же – никакого движения. Белое сияние лишь усилилось, словно насмехаясь над их усилиями. — Дисендиум! — с нарастающим раздражением произнес Долиш, его палочка дрожала. Дверь осталась закрытой, не поддаваясь даже заклинанию, способному открыть даже тайные проходы. — Модифицированные запирающие чары, — буркнул Грюм, пиная не поддававшуюся дверь. Напряжение в рядах магов нарастало. Они были готовы к сопротивлению, к магическим ловушкам, но не к такой абсолютной, непоколебимой защите. Минерва МакГонагалл, наблюдавшая за тщетными попытками своих коллег, наконец не выдержала. Ее обычно сдержанное лицо исказилось гримасой решимости. С глубоким вздохом, она подняла свою палочку. В следующее мгновение, белое сияние, окутывавшее дверь, вспыхнуло ослепительным светом. Затем, с тихим, но отчетливым звуком, словно лопающийся мыльный пузырь, дверь просто исчезла. На ее месте зиял темный проем, ведущий в неизвестность. — Трансфигурация уровня выпускного экзамена С.О.В., — произнесла она с гордостью, её голос звучал твердо и уверенно. Скримджер, удивленный, но довольный, кивнул МакГонагалл. — Отличная работа, профессор МакГонагалл. Теперь вперед! И четырнадцать магов, ведомые своим лидером, шагнули в темноту дома Реддлов, готовые встретить все, что скрывалось за этой непробиваемой, а теперь уже несуществующей, дверью. Скрип старых половиц под тяжелыми сапогами эхом разносился по мрачному залу, когда четырнадцать магов, каждый со своим уникальным набором навыков и репутацией, переступили порог дома Реддлов. Стерджис Подмор, с его вечно хмурым лицом, первым шагнул вперед, его взгляд скользил по темным, пыльным углам. За ним следовали остальные, последним замыкая процессию в темноту зала ступил Римус Люпин. Как только он вошел, воздух вокруг них сгустился. На месте дверного проема, который еще мгновение назад зиял черной дырой, появилась новая дверь, засиявшая белым светом. Она с тихим щелчком захлопнулась, словно запечатывая их в ловушке. — Это ловушка! Все в круг! Быстро! — прорычал Грюм, его голос, как всегда, был грубым и наполненным тревогой. Его магический глаз немедленно начал вращаться, сканируя пространство на предмет скрытых угроз. Остальные маги, подчиняясь инстинкту самосохранения, мгновенно сгруппировались, образуя плотный круг, их палочки были наготове. Вдруг в зале раздался громкий, ясный, холодный голос. Он не исходил из какого-то одного источника, а словно пронизывал сами стены, наполняя пространство ледяным дыханием. Это был голос Волдеморта. "Вы посмели проникнуть в мои владения", прозвучало эхом, каждое слово было наполнено презрением и угрозой. "За это вы все будете наказаны. Не пытайтесь покинуть дом, ведь я приготовил для вас море сюрпризов". Тишина, последовавшая за его словами, была оглушительной. Маги переглядывались, их лица выражали смесь шока, гнева и решимости. Они знали, что оказались в смертельной опасности, в логове самого темного волшебника всех времен. Дом Реддлов, некогда место обитания семьи маглов, теперь превратился в арену для игры, где ставкой была их жизнь. МакГонагалл, сжав губы, произнесла: — Мы не должны поддаваться панике. Мы здесь, чтобы выполнить свою миссию. И мы не позволим ему запугать нас. Скримджер кивнул, его взгляд был прикован к центру зала, где, казалось, сгущалась тьма. — Он хочет играть с нами. Хорошо. Мы примем его игру. И словно в подтверждение его слов, из темного угла зала, словно порожденные самой тьмой, вынырнули два оборотня. Их глаза горели безумным голодом, а клыки хищно оскалились. Они бросились в атаку с диким, утробным рыком. — Скутум! — тут же воскликнул Руфус, закрываясь щитом, — Хоморфус Ликантропус! Заклинание полетело в наступавших на них оборотней, но те уклонились, и чары попали в стену, не причинив ей никакого вреда. Локонс взмахнул палочкой, посылая в оборотней град серебристых, словно состоящих из света, стрел. Те, прыгая, умудрялись уворачиваться от заклинания Златопуста. — Глациус! — взревел Люпин, его палочка послала голубой луч в одного из оборотней, замораживая того прямо в прыжке. — Редукто! — крикнула МакГонагалл, ее заклинание попало в стену рядом с другим оборотнем, обрушив на него часть штукатурки и временно дезориентировав его. — Ступефай! — красная молния Долиша попала в дезориентированного оборотня, и тот, потеряв сознание, стег по стене на пол. Робардс тут же выкинул клетку из своего красного плаща, увеличивая ее в размере, клетка накинулась прямо на бессознательного оборотня, заключая того в свои металлические объятия. Внезапно, тишину разорвал ледяной, шипящий голос, который заставил всех вздрогнуть. "Лацеро!" Из ниоткуда, словно вырвавшись из самой тьмы, сверкнула синяя вспышка. Она пронеслась по комнате с невероятной скоростью, и прежде чем кто-либо успел среагировать, она ударила в одного из магов. Это был Праудфут, один из мракоборцев. Он вскрикнул от боли, когда глубокие, рваные раны появились на его животе, словно их нанесли когтями. Он упал на пол, истекая кровью. — Праудфут! — крикнула Боунс, бросаясь к нему. Но времени на помощь не было. Перед глазами Амелии засияло голубым светом, голова казалась грозиться разделиться от боли надвое, к горлу подкатила тошнота, и она сползла по стенке вниз. — Табула Новае! — произнес дребезжащий голос, и все прекратилось. Амелия с изумлением смотрела на склонившегося перед ней Тибериуса Огдена. — Ментальная атака! — произнес он, помогая ей вставать. — Забыла? Он же уже проворачивал этот трюк во время прошлой войны. — Д-да, — благодарно кивнула Боунс Огдену, — Спасибо. Тишина была напряженной, нарушаемая лишь скрипом старых половиц и отдаленным шумом ветра. Каждый чувствовал присутствие врага, даже если его не было видно. Дом Реддлов был местом, где тени оживали, а стены, казалось, дышали злом. Внезапно воздух вокруг них начал вибрировать, словно натянутая струна. Из ниоткуда, из самой ткани реальности, начали появляться они. Сначала один, потом два, затем десятки. Летающие, ядовитые, проклятые черепа. Они были не из кости, а из зеленой, пульсирующей материи, с пустыми глазницами, из которых сочилась такая же зеленоватая как и они сами, зловонная жидкость. От них исходил холод, проникающий до самых костей, и шепот, полный ненависти и боли. — Проклятые черепа! — вскрикнул Уильямсон, отступая назад. — Они несут в себе смертельный яд! — предупредил Огден, его голос был полон удивления и тревоги. — Я не видел такого с тех самых пор, как сражался с Гриндевальдом в 1939 году! Первый череп метнулся к Долишу, из его пасти вырвался луч зеленого света. Долиш ловко увернулся, но луч ударил в стену, оставляя на ней шипящий, разъеденный след. — Протего Максима! — крикнул Скримджер, его палочка уже была направлена на приближающихся врагов. — Экзидитус! Те зашипели, и несколько из них, замерцав, замерло. — Бомбарда! — чары Амелии попали в стаю черепов, и те с треском лопнули. Огден крикнул: — Им не нравится высокий звук! Попробуйте звуковые и взрывные чары! Люпин, услышав это, сосредоточил свою магию. — Степиус! — воздух наполнился оглушительным, вибрирующим звуком. Черепа, казалось, задрожали, их движения стали более хаотичными, а зеленоватая жидкость из их глазниц начала вытекать быстрее. Скримджер, воспользовавшись моментом, крикнул: — Теперь! Заклинания, которые их уничтожат! — он сам направил свою палочку на ближайший череп и произнес: — Редукто! — Череп взорвался с яркой вспышкой, оставив после себя лишь облачко черного дыма. — Редукто! — раздался вслед за ним рой голосов, и синие молнии начали взрывать летающие черепа. — Воллéй! — прозвучал громкий голос Огдена, и звуковая волна разнесла в дребезги оставшиеся черепа. "Акселитус!" вновь раздался голос Волдеморта, и желтый луч чуть не угодил в Скримджера. — Проклятие Удушения! — воскликнула мадам Боунс, — Руфус, тебе повезло, что вовремя успел пригнуться. Внезапно пол затрясся, и оттуда полезли длинные фиолетовые щупальца растений. — Бей огнем! — прокричал Грюм, — Это дьявольские силки! Инсендио! Одно из щупалец, загоревшись, обратилось в пепел. — Пиро! — струя огня вылетела из палочки Гавейна в сторону дьявольских силков, заставляя их под огнем уведать. — Конфринго! — желтая вспышка, выпущенная Подмором, ударила в несколько щупалец, те загорелись, и спустя пару мгновений взорвались, осыпая своими ошметками зал дома Реддлов. — Не останавливайтесь! — крикнула Боунс, — Продолжайте атаку! Инсендио! Огонь, выпущенный Амелией, попал точно в цель, и дьявольские силки стали опадать на пол, сгорая. Еще трое проклятых черепов с гудением вылетело из стены, Руфус хлестнул своей палочкой, словно кнутом, и два черепа рассыпались на части. "Коньюнктивитус!" Прошипел голос Волдеморта, и в тот же миг сверкнуло красным. Яркая, слепящая вспышка пронеслась по комнате, заставляя всех инстинктивно прикрыть глаза. Когда свет погас, стало ясно, что один из них пострадал. Подмор, стоявший ближе всех к эпицентру вспышки, издал глухой стон. Его лицо исказилось от боли, и он схватился за глаза. Красное сияние казалось, ударило прямо в его зрение, оставив после себя жгучую боль и полную темноту. — Стерджис! — воскликнул Люпин, бросаясь к нему. МакГонагалл, превратившись в кошку, метнулась в сторону, уворачиваясь от летящего черепа, который с шипением пронесся мимо ее прежнего места. Затем она снова приняла человеческий облик, ее палочка сверкнула, и из нее вырвался поток серебристых нитей, опутывая оставшийся череп и заставляя его беспомощно вращаться. — Редукто! — синяя молния Амелии добила вращающийся в путах череп. Сверкнуло зеленым, и Сэвидж повалился на пол, медленно трансформируясь в жуткую смесь насекомого, осьминога, улитки и ещё непонятно кого, крайне жуткого. — Это Трансфигурационная порча! Репарифарго! — МакГонагалл тут же оказалась рядом, посылая контрзаклинание в мракоборца, тот медленно стал возвращаться в свою обычную, человеческую форму. Но Волдеморт не дал им времени на передышку. Тени в комнате начали сгущаться, обретая зловещие очертания. Из них вырвались десятки, сотни летучих мышей, их крылья зашуршали, создавая хаос и дезориентацию. МакГонагалл отправила заклинание прямо в стаю летучих мышей, заставляя тех исчезнуть. Одновременно с этим, из углов комнаты, словно из самой земли, начали подниматься призрачные фигуры – Фантомы. — Скутум Дуо! — крикнул Робардс, его голос был тверд, несмотря на внезапное нападение. — Депульсо! Чары Гавейна ненадолго откинули ближайших фантомов в стену, но те быстро пришли в себя. МакГонагалл мгновенно среагировала, выставив вперед палочку. — Протего Максима! — прозвучало ее заклинание, и перед группой магов возник мерцающий голубой барьер, отражая летящих в них фантомов. Грюм, не теряя ни секунды, начал действовать. Его магический глаз вращался, выискивая цели. — Люмос Максима! — его палочка выпустила большой луч света, заставляя фантомов шипеть от боли и отступать к стене. — Они боятся света! — сообщил Локонс остальной группе, — Бейте световыми чарами! Люмос Максима! — Икзотус! — вторил ему голос Скримджера, и из его палочки вылетел ослепляющий шар света. Фантомы отступали к стене, шипя от лучей света запускаемых магами, свет явно причинял им боль. Некоторые из фантомов стали взлетать к потолку, видя безвыходность ситуации. Люпин, несмотря на ранение Подмора, не остался в стороне. Он выхватил палочку, его движения были быстрыми и точными. — Экзидитус! — острый луч света рассек воздух, заставив одного из фантомов с яростным шипением исчезнуть. — Люмос Максима! — крикнула Амелия, посылая очередной луч света во врага, пытаясь одновременно с этим пробиться к Скримджеру. Сэвидж, словно дикий зверь, бросился вперед, его палочка извергала потоки заклятий. — Экзидитус! — и двое фантомов растворились в воздухе. — Флиппендо! — Боунс простеньким сглазом отбросила от себя фантома, пробираясь к Скримджеру. — Люмос Дуо! — две вспышки света, посланные Робардсом, ударили в фантомов, заставляя тех исчезнуть. Долиш, тем временем, прикрывая Подмора, пытался оказать ему помощь. — Фините Инкантатем! — он пытался стабилизировать его состояние, но боль и шок были слишком сильны. Скримджер и Боунс действовали слаженно, прикрывая друг друга. — Люмос Максима! — они приносили боль нападающим, их заклинания были точны и смертоносны. Долиш, чья нервозность усиливалась, почувствовал, как его охватывает паника. Он видел, как его собственные руки дрожат, и ему казалось, что он вот-вот потеряет контроль над палочкой. — Не поддавайся, Долиш! — прокричал Люпин, появившийся из тени, его лицо было бледным, но решительным. Он бросился к Долишу, пытаясь защитить его от ментальной атаки. Люпин, сам переживший многое, знал, как важно сохранить ясность ума в такой момент. "Ты слаб, Долиш!" прошипел Волдеморт, его голос звучал в голове волшебника, как ледяной ветер. "Ты всегда был слаб!" Долиш закричал, его палочка выпала из ослабевших пальцев. Он схватился за голову, его тело сотрясалось от невидимой боли. — Люмос Солем! — жёлтый луч света вылетел из палочки Скримджера, заставляя фантомов отступать. Огден, несмотря на свой возраст, был полон решимости. Он использовал более старые, но не менее эффективные заклинания. — Гаан Теруг! — он послал странный, извивающийся луч оранжевого света прямо в толпу роящихся над ними фантомов, те издали лопающийся звук и распались на части. — Борись! — гаркнул Грюм, Долиша окутало сияние, и боль утихла. Внезапно, зазвучал леденящий душу шепот, проникающий в самую душу: "Вилленто Стоу Норт". Из ниоткуда, словно из самой тьмы, сверкнул желтый луч. Все замерли, словно парализованные. Сэвидж, только-только вернувшийся в свой человеческий облик, не успел среагировать. Желтый луч попал ему прямо в грудь. Его глаза расширились от ужаса, и он застыл, словно статуя, его лицо застыло в гримасе боли. — Сэвидж! — закричал Робардс, бросаясь к нему, но было уже поздно. Мракоборец был окаменевшим, неподвижным, словно изваяние из камня. Вдруг, из глубины дома, раздался странный, лающий звук. Он нарастал, становясь все более угрожающим. — Я уже слышал этот звук ранее! — воскликнул Локонс, становясь в стойку, направляя палочку в сторону источника шума. — Гитраши, — прорычал Грюм, его магический глаз сузился. — Их много. И действительно, из темных проходов, из-под обвалившихся потолков, из самых неожиданных мест начали выходить они – огромная стая гитрашей. Их призрачные тела извивались, острые когти скребли по полу, а из пастей вырывался злобный рык. Они были многочисленны, их глаза горели красным огнем, и они двигались с пугающей скоростью. — Все, группируйтесь! — крикнул Скримджер, поднимая палочку. — Люмос Солем! Дом Реддлов мгновенно превратился в поле боя. Лучи заклинаний освещали пыльные комнаты, сталкиваясь с темными, смертоносными атаками гитрашей. МакГонагалл, с ее невероятной ловкостью, превращалась в кошку, уворачиваясь от когтей и атакуя с неожиданных сторон. — Иволио! — большой голубой щит, созданный Амелией, раскинулся перед группой магов, защищая от наступавших на них гитрашей. Вэнс, с ее сосредоточенным видом, была настоящим бойцом. Она парировала заклятия, уклонялась от атак и отвечала своими, не давая противникам ни малейшего шанса. Волдеморт тем временем продолжал свою игру. "Империо!" его голос прозвучал снова. Вэнс внезапно остановилась, её глаза стали пустыми, а палочка поднялась, направленная на своих товарищей. — Эммелина, нет! — крикнул Люпин, но было поздно. Вэнс, под контролем Темного Лорда, выпустила зеленую вспышку в сторону профессора МакГонагалл. Профессор МакГонагалл, с молниеносной реакцией, отбила заклинание отражающим щитом. Заклятье, выпущенное Вэнс, попало в двоих гитрашей, и те с хлопком растаяли. — Люмос Максима! — мощным лучом света Амелия продолжала разгонять свору гитрашей, присоединившийся к ней Робардс откидывал гитрашей белыми вспышками. Три фантома, вылетевшие прямо из стены, схватили за руку Локонса, тут же разодрав ее до мяса. Пока он искал настойку бадьяна, его чуть не цапнул гитраш. — Реласкио! — отталкивающий барьер, созданный Амелией, раскинулся перед раненным Златопустом. — Спасибо! — крикнул он Амелии. Вэнс, под действием проклятия подвластия, все продолжала наступать. — Проклятье! — прорычал Грюм, его магический глаз зафиксировал движение Вэнс. — Кто-нибудь, остановите ее! — Экзидитус! — послал луч света в гитраша Робардс, гитраш зашипев растаял. Скримджер попытался перехватить Вэнс. Он метнул в нее "Петрификус Тоталус", но Вэнс, действуя по приказу Волдеморта, увернулась с неестественной грацией. "Авада Кедавра!" вновь раздался голос Темного Лорда, и зеленая молния полетела в Робардса. — Вербатим! — воскликнул он, перенаправляя смертельное заклинание в другую сторону, проклятие угодило в бессознательного оборотня в клетке, мгновенно умертвив его. Амелия тем временем вместе со Скримджером лучами света откидывала гитрашей к стене. — Не поддавайтесь на его уловки! — крикнул Робардс, его голос звучал как гром среди грозы. — Он пытается посеять раздор! "Легилименс!" прошептал голос Волдеморта, словно внутри головы Уильямсона, словно ядовитая змея, обвивающая сознание. Этот шепот был не просто заклинанием, а прямым вторжением в разум, попыткой посеять хаос и страх. Уильямсон почувствовал, как его мысли начинают путаться. Образы прошлого, страхи и сомнения нахлынули на него с новой силой. Он увидел себя маленького, испуганного, и почувствовал, как холодный пот стекает по его спине. Волдеморт пытался сломить его, свести с ума, превратить в марионетку. — Держись, Уильямсон! — крикнул Скримджер, его голос был твердым, как сталь. Он бросил в гитрашей поток ярких заклинаний, пытаясь отвлечь их внимание. Люпин, видя, что Вэнс неудержима, принял трудное решение. Он направил свою палочку на нее, но не для атаки. — Импедимента! — он замедлил ее движения, давая остальным шанс. — Люмос Максима! — мощный луч света, наколдованный Робардсом, откинул вновь наступавших гитрашей. Огден, с его мудростью, понял, что Волдеморт использует не только физические атаки. Он начал произносить заклинание, направленное на ментальную защиту. Он пытался разрушить чары, которые держали Вэнс под контролем. Из стен дома начали вырываться призрачные руки, пытаясь схватить магов. Дом Реддлов ожил, превратившись в большую ужасающую ловушку. — Депульсо! — чары Робардса отбросили руки, но те встали и продолжили наступление. Казалось, что их становилось все больше и больше. — Фригидейро! — взмахнул палочкой Долиш, замораживая врагов. Грюм, с его неукротимой волей, не отступал. — Защиту от оживших рук! Быстро! — он произнес заклинание, создавая вокруг себя ауру, отталкивающую призрачные зеленые руки. — Пиро Эруктум! — струя огня, выпущенная Уильямсоном, попала перед наступавшими ожившими руками, пол загорелся, и руки начали пятиться от огня. — Реласкио! — отталкивающий барьер, созданный Скримджером, оттолкнул ожившие руки к стенке. — Скурдж! — Амелия послала чары в сторону рук, те с шипением запузырились и стали исчезать. — Аква Эрукто! — бросил Локонс струю воды, предусмотрительно туша разбушевавшееся пламя. Внезапно, воздух в комнате стал плотнее, словно сгустился. Из ниоткуда, из самых темных углов, начали материализовываться призрачные фигуры. Сначала одна, затем другая, и вот уже семь жутких, полупрозрачных псов гитрашей заполнили гостиную. Их глаза горели красным огнем, а из пастей вырывались беззвучные, леденящие душу рыки. Сверкнуло белым, и невидимое лезвие полоснуло по лицу Долиша. Тот схватив свое лицо руками, повалился на пол. — Проклятье! — вырвалось у Скримджера. — Долиш! — Держите строй! — скомандовала Боунс, ее голос был тверд. — Да сколько их тут! Протего Триа! — Экзидитус Максима! — прорычал Грюм, и его палочка метнула в ближайшего гитраша поток света. МакГонагалл, с грацией пантеры, увернулась от броска одного из псов и метнула в него заклинание, заставляющее его застыть на месте. Робардс и Долиш, работая в унисон, обрушили на гитрашей град заклинаний, заставляя их отступать. Из стены вылетели три желтых молнии, устремившиеся в магов. — Протего Триа! — вновь прогудела мадам Боунс, создав сверкающий голубой щит, поглотивший молнии. — Кто-нибудь, выбейте дверь! — рявкнул Скримджер, уворачиваясь от зубов гитраша, и кидая в него Люмос. — Скипилапсус! — крикнул Локонс, и дверь рассыпалась на мелкие щепки. — Все туда! — усилив голос чарами быстро произнесла Амелия, выбегая следом за Локонсом в открывшийся проём. Они оказались в длинном мрачном коридоре. Внезапно, из стены, покрытой облупившейся штукатуркой, с ужасающим шипением выскочили четыре ядовитые змеи. Их чешуя отливала темным блеском, а глаза горели злобным огнем. На сей раз жертвой стала Вэнс. Она не успела среагировать. Одна из змей молниеносно метнулась к ней, впиваясь острыми зубами в руку. Вэнс вскрикнула от боли, ее лицо исказилось от яда. Прежде чем кто-либо успел прийти ей на помощь, вторая змея укусила ее в ногу, а затем третья и четвертая впились в ее плечо и бок. — Вэнс! — крикнул Скримджер, бросаясь к ней. Но было уже поздно. Вэнс упала на пол, ее тело начало конвульгировать. Глаза ее закатились, а дыхание стало прерывистым. — Яд! Это смертельно ядовитый змеиный яд! — воскликнул Локонс, быстро оценивая ситуацию. Скримджер, с лицом, искаженным гневом и отчаянием, направил свою палочку на змей, которые, казалось, растворились в стене так же внезапно, как и появились. — Проклятье! — прорычал он. — Они были подготовлены! Грюм, чье магическое око не отрывалось от места, где исчезли змеи, произнес своим хриплым голосом: — Это не обычные змеи. Это магически усиленные существа. Вдруг в воздухе раздался шипящий смех Волдеморта: "Зря вы сюда пришли...зря." Из стен выстрелили струи огня, моментально поджигая коридор. Уильямсон кинулся к ближайшей двери, та засияла желтым. — Не трогай ее! — тут же вскричал Огден, — На ней проклятье мумификации! Уильямсон отшатнулся от сиявшей желтым светом двери. — Быстрее, нам нужно убраться отсюда, огонь распространяется! — прокричала Амелия. — Аква Эрукто! Струя воды вылетела из палочки Амелии, но огонь был сильнее. — Проще проложить путь самим, — гаркнул Грюм, — Дефодио Максима! Одна из стен, осветившись красным, рассыпалась на мелкие камни. — Давайте же! За мной! — скомандовал Грюм и вошел в открывшееся помещение. Им оказался... зал, с которого они и начали. Тут же из сгустившегося мрака в зале вылетела зеленая вспышка, она летела прямо в Люпина. Тот отскочил с ее траектории, но вспышка, изменив направление, вновь летела на него. Римус увернулся от ядовитой змеи, пытавшейся наброситься на него, но, занявшись змеей, он пропустил вспышку. Последнее что он почувствовал перед падением в темноту, - это огромная жгучая боль по всему телу. — Виа Вентус! — волна ветра, созданная Руфусом, ненадолго откинула змей, но те быстро придя в себя, продолжили наступать. — Люпина выбили! — прорычал Грюм, и тут из стен вылетели еще такие же зеленые вспышки. Их было с десяток. — Экспульсо! — послала синюю вспышку в ядовитую змею Амелия.Та попав точно в цель, взорвалась. Из стен стали появляться еще змеи. МакГонагалл, видя, что ситуация становится критической, приняла решение. — Мы должны отступить и перегруппироваться! У нас есть раненые! "Релассио!" прошипел голос Волдеморта, и из ниоткуда ударила струя кипятка прямо в лицо Минервы МакГонагалл. Минерва вскрикнула, отшатнувшись. Горячая жидкость обожгла ее кожу, но она не потеряла самообладания. Быстро подняв палочку, она ответила: — Протего! Защитный щит вспыхнул перед ней, отражая волну последующих за этим заклятий. — Бомбарда Максима! — рявкнул Грюм, выбивая дверь, ведущую на улицу. — Быстрее на улицу! — прокричала МакГонагалл, глядя на открывшуюся дверь. "Лингуа Деликвеско!" синее сияние окутало Минерву, и она почувствовала, как растворяется её язык. Во рту появился вкус металла, перед глазами засияло зеленым, и последнее, что она увидела, закрывая глаза, - это был золотой плащ Дамблдора. Свет в палате был приглушенным, но даже сквозь пелену боли и усталости Минерва МакГонагалл чувствовала его присутствие. Тяжелое, но знакомое дыхание, запах старого пергамента и чего-то неуловимо волшебного – это мог быть только он. Альбус Дамблдор. Она попыталась пошевелиться, но тело отозвалось тупой болью. Глаза медленно открылись, фокусируясь на силуэте, склонившемся над ней. Седые волосы, длинная борода, пронзительный взгляд за очками-полумесяцами. — Профессор Дамблдор… — прошептала она, голос был хриплым и слабым. Дамблдор вздохнул, и этот вздох был полон не столько облегчения, сколько глубокого разочарования. Он сел на стул рядом с ее кроватью, его взгляд был острым, как клинок. — Минерва, дорогая моя, наконец-то. Ты нас всех напугала до чертиков. Минерва моргнула, пытаясь собрать мысли. — Сколько… сколько времени? — Уже вечер, Минерва. Почти ночь, — ответил Дамблдор, его голос был ровным, но в нем слышалась сталь. — Ты пролежала здесь весь день. Весь день. В голове пронеслись обрывки воспоминаний: темнота, крики, запах гари, отчаянная схватка. Дом Реддлов. Она сунулась туда. Глупо. Опрометчиво. — Все… все живы? — спросила она, сердце сжалось от предчувствия. Дамблдор опустил взгляд, и на мгновение его обычно спокойное лицо омрачилось скорбью. — К сожалению, нет, Минерва. Трое погибли. Минерва замерла. Она знала, кого он имел в виду. — Эммелина Вэнс… — прошептала она. — Да. И двое наших мракоборцев. Праудфут и Сэвидж. Они были с тобой. Минерва закрыла глаза, чувствуя, как по щекам текут слезы. Эммелина. Праудфут. Сэвидж. Они погибли, потому что она была слишком самонадеянна. — Римус Люпин… — продолжила она, вспомнив как в него угодило проклятие. — В тяжелом состоянии. Здесь, в Мунго. Но целители говорят, что он справится. Остальные, кто был с вами, тоже оклемаются. — Дамблдор сделал паузу, его взгляд снова стал более сосредоточенным. — Аластор с Амелией уже выписались. Скоро выпишут Робардса, Огдена, Скримджера и Уильямсона. Они отделались легкими травмами. Он снова посмотрел на нее, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на гнев, но смешанное с глубокой усталостью. — А вот тебе, Минерва, Златопусту, Стерджису и Долишу придется еще полежать в больнице некоторое время. Ваши раны серьезнее. И, признаться честно, Минерва, я очень разочарован твоим поступком. Дамблдор встал, его золотой плащ сверкнул в свете лампы. Он подошел к двери, и вышел из палаты, тихо закрыв за собой дверь.