Гарри Поттер и Восхождение Лорда Волдеморта

Темнота кабинета в особняке Малфоев была привычной и уютной для Темного Лорда. Волдеморт сидел в своем массивном кресле, его длинные пальцы нежно поглаживали чешуйчатую шею Нагайны, которая обвилась вокруг его руки, словно живой шарф. Змея тихо шипела, ее золотистые глаза мерцали в полумраке, отражая отблески пламени в камине. Волдеморт задумчиво смотрел на огонь, его мысли были заняты недавней битвой за поместье Реддлов. Он вспомнил, как тщательно планировал каждую деталь, как наслаждался процессом создания смертоносных ловушек. Почти целый день ушел на то, чтобы расставить их с идеальной точностью, на создание проклятых черепов, чьи пустые глазницы источали злобу, и оживших рук, которые хватались за непрошеных гостей из самых неожиданных мест. — Пришлось разорить около тридцати могил ради такого, — прошептал он, и легкая улыбка тронула его бледные губы. Это было необходимо. Каждая могила, каждый прах, каждый осколок прошлого служил ему, усиливая его власть и его арсенал. Он чувствовал удовлетворение от этой мрачной работы, от того, как древние силы подчинялись его воле. Фантомы и гитраши, эти призрачные стражи тьмы, были любезно предоставлены его верным шпионом прямиком из Запретного леса. Они сделали свое дело, их присутствие вызывало ужас. Волдеморт был доволен. Его стратегия была безупречна, и она принесла свои плоды. Двое мракоборцев и одна колдунья из Ордена, грязнокровное отродье, были мертвы. — Из одиннадцати оставшихся в живых, стоят внимания лишь Скримджер, Боунс, Грюм и МакГонагалл, — произнес он, глядя на свою верную змею Нагайну, его голос звучал низко и угрожающе. Он перебирал в памяти лица тех, кто оказал ему достойное сопротивление. Эти четверо были сильны, их магия была внушительной, их воля – несгибаемой. Они были достойными противниками, и именно такие противники делали победу еще слаще. Даже появление под конец битвы Дамблдора не испортило его настроение. Ведь целью было не убийство, а проверка способностей его врагов, смерть нескольких ничтожных человек была лишь приятным бонусом к этому. — Остальных, — продолжил он, его взгляд стал острым, как клинок, — без проблем можно убить в любой момент. В его словах не было ни тени сомнения. Для него все остальные были лишь пешками, расходным материалом, чьи жизни не имели никакого значения. Они были лишь препятствиями на пути к его величию, и эти препятствия он сметал с легкостью. Нагайна обвилась вокруг его руки сильнее, словно разделяя его мысли. Волдеморт снова погладил ее, чувствуя тепло ее тела. Битва за поместье Реддлов была лишь началом. Впереди его ждали новые победы, новые жертвы, и он был готов к ним. Мир еще увидит, кто его истинный властелин. Кабинет Министра Магии, обычно наполненный тихим шелестом пергамента и приглушенными разговорами, сегодня сотрясался от яростного крика. Фадж, с лицом, пылающим от гнева, стоял посреди комнаты, его руки сжимались в кулаки, а голос, обычно льстивый и самоуверенный, теперь звучал как раскаты грома. — ПРОВАЛ! ПОЛНЕЙШИЙ ПРОВАЛ! — ревел он, обращаясь к двум фигурам, стоящим перед ним с опущенными головами. Амелия Боунс, глава Отдела Правопорядка, и Руфус Скримджер, глава мракоборцев, выглядели как провинившиеся школьники перед директором. — Я же говорил! Я же, имп возьми, говорил вам, что нельзя торопиться! — Фадж прошелся по кабинету, его мантии развевались, как флаги поражения. — Я говорил, что это может быть ловушка! Что мы не знаем всех деталей! Но нет, вы же у нас самые умные, самые храбрые! Он резко остановился, уставившись на Боунс. — Амелия! Ты же опытный оперативник! Ты должна была почувствовать подвох! Ты должна была предвидеть! Боунс, чье лицо было бледным, а глаза полны скорби, наконец подняла взгляд. — Министр, мы действовали по всей имеющейся информации. Мы не могли предположить, что… — Что вы не найдете ни Сами-Знаете-Кого, ни его приспешников?! — перебил ее Фадж, его голос снова взлетел до небес. — Что вы найдете лишь пустой дом, который, видимо, был заминирован так, что наши лучшие люди теперь в Мунго, а трое… трое наших далеко не самых слабых людей – мертвы! Он ударил кулаком по столу, заставив чернильницу подпрыгнуть. — Мертвы! Из-за вашей спешки! Из-за вашей самоуверенности! Скримджер, обычно невозмутимый, выглядел подавленным. — Корнелиус, мы сделали все, что могли. Это была хорошо спланированная операция, но… — Но она провалилась! — Фадж снова перебил его, его глаза метали молнии. — И кто теперь будет отвечать за это? Кто будет объяснять общественности, почему мы тратим деньги на борьбу с Тем-Кого-Нельзя-Называть, а наши люди гибнут в пустых домах? Такими темпами к Рождеству у нас не останется ни людей, ни средств для дальнейшей борьбы! Ещё одна такая провалившаяся операция, повлекшая за собой смерть наших людей, и я заменю вас Амелия, мадам Амбридж, а вас Руфус, мистером Тикнессом, они хотя бы подают надежды! Он вперил свой взгляд в мадам Боунс. — Ты же мне обещала, Амелия! Ты говорила, что это будет быстрый и решительный удар! Что мы наконец-то покажем, что Министерство не дремлет! — И что мы показали, Корнелиус? — ее голос был тихим, но в нем звучала горечь. — Мы показали, что мы слепы и глупы. Мы показали, что мы не можем защитить своих людей. — Дом не был пуст, он был полон разных тварей. — пробормотал смотря на стену Скримджер. Фадж отвернулся, его плечи поникли. Ярость сменилась отчаянием. — Я не могу поверить… — прошептал он, его голос дрожал. — Я не могу поверить, что это произошло. Мы были так близки… или так думали. Он снова посмотрел на них, его взгляд был полон боли и разочарования. — Что теперь? Что мы будем делать теперь, когда наши лучшие люди мертвы, а остальные нуждаются в помощи? — его голос снова стал громче, но в нем уже не было прежней ярости, только отчаяние. — Как мы будем смотреть в глаза их семьям? Как мы будем смотреть в глаза самим себе? Он опустился в кресло за своим массивным столом, проведя рукой по лицу. Тишина, наступившая после его слов, казалась оглушительной. В ней слышался лишь тихий стон ветра за окном, словно вторящий их общей беде. Солнце лениво пробивалось сквозь занавески в Норе, окрашивая кухню в теплые золотистые тона. Запах свежеиспеченного хлеба и жареного бекона щекотал ноздри, обещая обычное, уютное утро. Миссис Уизли, как всегда, хлопотала у плиты, напевая себе под нос какую-то веселую мелодию. Гарри, Рон и Гермиона сидели за столом, сонно потягиваясь и обмениваясь полусонными шутками. — "Ежедневный Пророк!" — прокричал Рон, выхватывая газету из цепких лапок совы, которая с достоинством уселась на спинку стула, ожидая заслуженного оплаты. Гарри зевнул и потянулся за чашкой чая. Гермиона, как всегда, уже успела пролистать несколько страниц "Руководства по трансфигурации для начинающих, том 1, Эмерик Свитч". — Что там интересного? — спросил Гарри, не ожидая ничего, отличного от новостей последних нескольких дней вроде обычных политических дрязг и сплетен о знаменитостях. Рон, обычно болтливый, вдруг замер, уставившись на первую страницу газеты с широко раскрытыми глазами. Его лицо постепенно бледнело. — Рон? Что случилось? — обеспокоенно спросила Гермиона, откладывая книгу. Рон молча протянул газету Гарри. Тот взял ее, и его взгляд упал на огромный заголовок, напечатанный жирным шрифтом: "СЕКРЕТНАЯ ОПЕРАЦИЯ ОТДЕЛА МАГИЧЕСКОГО ПРАВОПОРЯДКА И ОРДЕНА ФЕНИКСА ПРОТИВ ТОГО-КОГО-НЕЛЬЗЯ-НАЗЫВАТЬ И ЕГО СТОРОННИКОВ, ПРИВЕЛА К ЗНАЧИТЕЛЬНОМУ РЕЗУЛЬТАТУ!" Гарри почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он жадно пробежал глазами по тексту. "Вчера рано утром, 23 июля, силами Отдела Магического Правопорядка и Ордена Феникса была проведена операция против Сами-Знаете-Кого и его сторонников в Северной Англии. Операция привела к значительному результату. Однако, к сожалению, операция не обошлась без потерь. Министерство Магии с глубоким прискорбием сообщает о гибели мракоборцев Праудфута тридцати двух лет и Сэвиджа тридцати лет, а также члена Ордена Феникса Эммелины Вэнс тридцати четырех лет..." Гарри замер. Эммелина Вэнс... Он помнил ее. Она была одной из членов Ордена, Гарри её видел на собраниях в Норе. Она всегда была такой спокойной и уверенной. — Нет... — прошептал он, чувствуя, как в горле образовался ком. Гермиона, прочитав статью через плечо Гарри, прикрыла рот рукой. Ее глаза наполнились слезами. — О, Господи... — прошептала она. Миссис Уизли, услышав их тихие голоса, подошла к столу, вытирая руки о передник. — Что там такое? Что-то случилось? — спросила она, с тревогой глядя на их лица. Рон молча протянул ей газету. Миссис Уизли прочитала статью, и ее лицо мгновенно осунулось. Она опустилась на стул, словно подкошенная. — Эммелина... Бедная Эммелина... — пробормотала она, закрывая лицо руками. В кухне повисла тяжелая тишина. Запах бекона и хлеба казался теперь неуместным, почти оскорбительным. Веселая мелодия, которую напевала Миссис Уизли, застряла где-то в глубине ее души, сменившись глухим, ноющим звуком скорби. Гарри почувствовал, как его кулаки сжимаются. Проведенная операция – это хорошо, очень хорошо. Но цена... Цена была слишком высока. Эммелина Вэнс... Она была частью Ордена, частью той небольшой, но отважной группы, которая боролась против Волдеморта, когда никто другой не смел. — Они сражались храбро, — сказал Гарри, его голос был хриплым. Он пытался найти утешение в этой мысли, но оно ускользало, как дым. Гермиона, несмотря на слезы, уже пыталась собраться. — Мы должны узнать больше, — сказала она, ее голос дрожал, но в нем уже звучала решимость. — Нам нужно знать, что произошло. И как мы можем помочь. Миссис Уизли подняла голову. Ее глаза были красными, но в них горел огонек. — Конечно, дорогая, — сказала она, ее голос был полон материнской заботы, несмотря на собственное горе. — Мы должны быть сильными. Ради них. Она встала и подошла к Гарри, положив руку ему на плечо. — Не вини себя, Гарри, — сказала она мягко. — Ты делаешь все, что можешь. Все мы делаем. Гарри кивнул, но внутри него бушевала буря. Успех операции был важен, но потеря товарищей была раной, которая будет кровоточить еще долго. Это было напоминание о том, насколько опасна их борьба, и как мало у них времени. Утро, которое началось с запаха свежего хлеба и солнечных лучей, теперь было омрачено тенью потерь, и все они знали, что это утро изменило все. Борьба продолжалась, и цена ее становилась все более ощутимой. Кабинет Амелии Боунс, обычно наполненный запахом старой кожи и пергамента, сегодня источал напряжение, густое, как туман над болотами. Двенадцать фигур, облаченных в мантии Министерства Магии, собрались вокруг массивного дубового стола. Лица их были мрачны, а взгляды – полны разочарования и гнева. Операция в доме Реддлов провалилась. Катастрофически провалилась. Амелия Боунс, с её обычно строгим, но справедливым лицом, сейчас выглядела изможденной. Её волосы были слегка растрепаны, а в глазах, обычно излучающих стальную решимость, читалась глубокая усталость. Она обвела собравшихся взглядом, словно пытаясь найти виновного, но понимая, что вина лежит на всех. — Итак, — начала она, её голос был низким и ровным, но в нём чувствовалась скрытая ярость. — Мы собрались здесь, чтобы обсудить провал нашей последней операции. Операции, которая должна была положить конец угрозам, исходящим из дома Реддлов. Операции, которая обернулась полным фиаско. Кресент Фламп, глава отдела редких, малоизвестных и запутанных дел, спросил. — Амелия, мы все понимаем серьезность ситуации. Но нам нужны ответы. Что пошло не так? Уильямсон, один из мракоборцев, нервно перебирал пальцами. — Мы действовали по плану, мистер Фламп. Мы были уверены в своей информации. Но когда мы вошли, дом был пуст. Никаких следов сторонников Того-Кого-Нельзя-Называть, никаких следов самого Темного Лорда. Только ловушки, которые едва не стоили нам жизни. Демпстер Уигглсвейд, глава отдела волшебников быстрого реагирования, известный своей дотошностью и склонностью к бюрократии, покачал головой. — Ловушки были хорошо продуманы. Это говорит о том, что они знали о нашем приближении. Кто-то слил информацию. Пий Тикнесс, сотрудник отдела расследований, чье лицо всегда казалось несколько отстраненным, кивнул. — Согласен. Утечка информации – единственное логическое объяснение. Но кто мог быть настолько безрассуден? Кингсли Бруствер, один из мракоборцев, покачал головой. — Мы должны быть осторожны в обвинениях. Утечка могла произойти на любом уровне. Возможно, даже среди нас. Гавейн Робардс, резко ответил: — Или, возможно, мы просто недооценили противника. Волдеморт не тот, кто будет сидеть и ждать, пока его поймают. Альберт Ранкорн, мракоборец, произнес: — Не стоит забывать, что дом Реддлов – это не просто здание. Это место, пропитанное темной магией. Возможно, они использовали его как приманку, чтобы выманить нас из наших укрытий. Эван Уорд, один из немногих мракоборцев прошедших всю первую войну с Волдемортом, и оставшихся при этом живым, поднял бровь. — Мы не можем просто отступить Мы должны найти их. Кресент Фламп, чья внешность была скорее мягкой, чем угрожающей, осторожно добавил: — Но как, Эван? Мы не можем бросаться вслепую. Нам нужна новая стратегия, основанная на проверенных данных, а не на предположениях. Дориан Фангберри, мракоборец, задумчиво погладил свои волосы. — Возможно, мы слишком сосредоточились на самом доме. Может быть, стоит поискать следы их перемещений до того, как они покинули это место. Кто-то должен был их предупредить, кто-то, кто имел доступ к нашим планам. Вега, заместительница Флампа, чье присутствие на собрании было незаметным, но не менее важным, наконец-то нарушила молчание. Ее голос был тихим, но пронзительным, как лезвие. — Я провела некоторые наблюдения. Дом Реддлов не был просто пуст. Он был очищен. Тщательно. Это не похоже на спешное бегство. Это было спланированное отступление, и они знали, что мы туда придем. Амелия Боунс кивнула, её взгляд стал более острым. — Вега права. Это не просто провал. Это демонстрация силы с их стороны. Они показали нам, что могут предвидеть наши действия. И это недопустимо. Руфус Скримджер тяжело вздохнул: — Значит, мы имеем дело с кем-то, кто находится внутри Министерства. Или имеет доступ к нашим самым секретным планам. Это ставит нас в крайне уязвимое положение. — Мы должны провести внутреннее расследование, — решительно заявила Амелия Боунс. — Каждый из присутствующих здесь будет проверен. И каждый, кто имел отношение к планированию этой операции. Мы не можем позволить предателям оставаться среди нас. Демпстер Уигглсвейд уже доставал свиток и перо: — Я подготовлю необходимые запросы на доступ к информации и протоколам безопасности. — А я тогда займусь поиском любых аномалий в наших коммуникационных сетях, — добавил Кингсли Бруствер. — Возможно, мы сможем отследить источник утечки. Гавейн Робардс сжал кулаки: — А я готов возглавить новую группу мракоборцев. Мы найдем их. Мы выследим каждого, кто причастен к этому. Амелия Боунс обвела взглядом собравшихся. Напряжение в кабинете не исчезло, но к нему примешалась новая решимость. — Мы не провалились. Мы получили урок. Урок о том, что доверие – это самое ценное, что у нас есть, и самое опасное, что может быть предано. Мы найдем предателя. И мы покажем Волдеморту, что Министерство Магии не сломлено. Мы лишь становимся сильнее. Собрание закончилось, но тяжесть провала и необходимость найти виновного висели в воздухе, как невидимая, но ощутимая угроза. Уроки освоенные в доме Реддлов были горькими, но они должны были стать началом новой, более опасной игры. Игорь Каркаров, некогда уважаемый директор школы чародейства Дурмстранг, теперь был лишь тенью самого себя. Его некогда гордая осанка сменилась сутулостью, а в глазах, обычно полных властного блеска, теперь плескался страх. Он бежал. Бежал от прошлого, от своих ошибок, от тех, кто жаждал его крови. Румыния, с ее густыми лесами и древними горами, казалась ему идеальным убежищем. Здесь, среди шепчущих деревьев и туманных долин, он надеялся затеряться навсегда. Но даже в самых отдаленных уголках мира, где, казалось бы, не ступала нога человека, тени прошлого могли настигнуть. Сегодняшний день был одним из таких моментов. Каркаров укрылся в полуразрушенной хижине у подножия Карпат. Внезапно тишину нарушил треск веток. Каркаров замер, его сердце забилось как пойманная птица. Он знал этот звук. Это были не лесные звери. Это были они. Из темноты, словно призраки, появились пять фигур. Их мантии, черные как ночь, развевались на ветру, а капюшоны надежно скрывали лица. Слуги Темного Лорда. И среди них он узнал знакомые, отвратительные черты. Первым шагнул вперед Струпьяр, заместитель Фенрира Сивого, его лицо, искаженное злобой, было видно сквозь прорези маски. "Плохо, - подумал Игорь, - "Значит, к милорду уже присоединились оборотни, но то, что он не послал за ним самого Сивого, обнадеживает". За ним шли Монтегю, с его вечно презрительным выражением лица, и Пьюси, чьи глаза горели недобрым огнем. Последними были Брашоу и Роукин, с одинаково недобрыми улыбками. "Итак, трое оборотней и двое магов из группы дознания, скверно, но небольшой шанс есть", - пронеслись мысли в голове Игоря. — Каркаров, — прошипел Струпьяр, его голос был подобен скрежету камней. — Ты думал, что сможешь спрятаться от нас? Каркаров, несмотря на дрожь, попытался сохранить остатки достоинства: — Я не знаю, о чем вы говорите. Монтегю издал короткий, презрительный смешок. — Не притворяйся, Игорь. Мы знаем, что ты знаешь. И мы знаем, что ты сделал. Каркаров почувствовал, как холодный пот стекает по его спине. Он знал, что его прошлое не оставит его в покое. Но он не собирался сдаваться без боя. Он был директором Дурмстранга, в конце концов. — Вы ошиблись адресом, — сказал он, пытаясь придать своему голосу твердость. Он медленно поднял свою палочку, спрятанную в рукаве. — Ошиблись? — усмехнулся Пьюси. — Мы никогда не ошибаемся, когда дело касается таких, как ты. Струпьяр поднял свою палочку: — Надо покончить уже с этим, с него даже поиметь нечего! Авада Кедавра! Проклятие вылетело из палочки Струпьяра, но Игорь увернулся, и зелёная молния попала в дерево. Игорь, нырнув под большой камень, метнул в сторону Струпьяра сгусток тьмы. Струпьяр, застигнутый врасплох, отшатнулся, и заклинание ударило в землю рядом с ним, подняв фонтан искр. Это дало Каркарову драгоценное мгновение. Он не стал ждать, пока противники придут в себя. Вместо этого он метнул в сторону Монтегю и Пьюси три красных молнии. Монтегю с Пьюси успели наколдовать "Протего". Струпьяр и Брашоу попытались окружить Каркарова, но он, используя свою хижину как прикрытие, метнул в них "Коньюнктивитус". — Я ослеп! — крикнул Брашоу, зажимая глаза. В этот момент Роукин, который до сих пор оставался в тени, попытался обойти Каркарова с фланга. Он был быстрым и бесшумным, его палочка уже была направлена на Каркарова. Но Каркаров, почувствовав движение, резко обернулся и выстрелил в сторону Роукина. — Виа Вентус! Мощный порыв ветра, усиленный магией, ударил в Роукина, сбив его с ног и отбросив назад. Он врезался в дерево, и его капюшон слетел, открыв лицо, искаженное болью и удивлением. Струпьяр поднял палочку: — Ты не уйдешь, Каркаров! Редукто! Синяя молния чуть не попала в Каркарова, но тот, увернувшись, тут же крикнул: — Фумос Дуо! Густой красный дым мгновенно окутал поляну, скрывая Каркарова. Колдуны, явно дезориентированные, начали стрелять наугад, их заклинания проносились сквозь дым, не причиняя вреда. — Где он?! — яростно прорычал Монтегю. — Он ушел! — крикнул Пьюси, его голос был полон разочарования. — Что скажет Темный Лорд?! — испуганно воскликнул Брашоу, всё ещё держась за свои глаза. Каркаров, воспользовавшись суматохой, уже бежал. Он не остановился, пока не преодолел несколько километров, пока лес не стал еще гуще, а ночь – еще темнее. Он знал, что это не конец. Темный Лорд не остановится. Но сегодня он показал ему, что даже загнанный в угол зверь может дать отпор. И он, Игорь Каркаров, еще не сказал своего последнего слова. Он был беглецом, но он был и выжившим. И в эту ночь, в лучах летнего солнца Карпат, он одержал свою маленькую, но такую важную победу. Молли Уизли сидела в кресле у камина, вязанный свитер красного цвета лежал у неё на коленях, забытый. Огонь потрескивал, отбрасывая пляшущие тени на стены Норы, но в этот вечер тепло не согревало её. В голове роились воспоминания, горькие и острые, как осколки разбитого стекла. Эммелина. Имя всплыло в памяти, словно пузырек воздуха из глубины озера. Эммелина Вэнс. Еще одна жертва этой проклятой войны. Еще одна потеря, которую она, Молли Уизли, должна была пережить. Она помнила Эммелину совсем юной, когда вступила в Орден Феникса. Молли, наивная и полная энтузиазма, с еще на тот момент только с тремя сыновьями за плечами и мужем, готовым сражаться за правое дело. Эммелина, напротив, казалась воплощением сдержанности и хладнокровия. Молли хоть и была старше, всегда втайне восхищалась Эммелиной. Высокая, стройная, с пронзительным взглядом серых глаз, она держалась отстраненно, словно между ней и остальным миром была невидимая стена. Молли помнила первую встречу. Эммелина сидела в углу штаба, читая книгу по трансфигурации, и даже не подняла головы, когда Молли представилась. — Вэнс, — коротко бросила она, и снова погрузилась в чтение. Молли почувствовала себя неловко, словно ее энтузиазм был неуместен. Но со временем, наблюдая за Эммелиной в бою, Молли поняла, что за этой внешней холодностью скрывается стальная воля и невероятная храбрость. Эммелина сражалась с яростью, достойной львицы, защищающей своих детенышей. Ее заклинания были точными и смертоносными, а движения – быстрыми и грациозными. Она никогда не паниковала, никогда не отступала, даже когда ситуация казалась безнадежной. Молли помнила один случай, когда они попали в засаду. Сторонники Того-Кого-Нельзя-Называть окружили их, и казалось, что спасения нет. Молли, охваченная ужасом, застыла на месте, не в силах произнести ни слова. Но Эммелина, словно почувствовав ее страх, схватила ее за руку и потащила за собой, выкрикивая заклинания и прокладывая им путь сквозь ряды врагов. Они выжили, но Молли никогда не забыла тот момент. Она поняла, что за маской хладнокровия Эммелины скрывается глубокое чувство ответственности и преданности своим товарищам. Эммелина никогда не говорила о своих чувствах. Она не жаловалась на усталость, не делилась своими страхами, не рассказывала о своих мечтах. Она была словно неприступная крепость, хранящая свои секреты за высокими стенами. Молли часто задавалась вопросом, что скрывается за этой маской. Была ли у Эммелины семья? Любила ли она кого-нибудь? О чем она мечтала? Однажды, после особенно тяжелой битвы, Молли увидела, как Эммелина сидит одна в углу, глядя в окно. В лунном свете ее лицо казалось особенно бледным и усталым. Молли подошла к ней и села рядом. — Ты в порядке, Эммелина? — спросила она тихо. Эммелина посмотрела на нее своими серыми глазами, в которых на мгновение мелькнула какая-то боль. — Я в порядке, Молли, — ответила она, ее голос был ровным, но Молли почувствовала, что это не совсем так. — Ты храбрая, Эммелина, — сказала Молли, пытаясь найти нужные слова. — Очень храбрая. Эммелина лишь кивнула, не отводя взгляда от окна. — Мы должны быть такими, Молли. Другого выхода нет. В тот вечер Молли поняла, что храбрость Эммелины была не просто отсутствием страха, а сознательным выбором, ежедневной борьбой с собой. Она сражалась не только со сторонниками Того-Кого-Нельзя-Называть, но и с собственными демонами, которые, как Молли теперь понимала, были, возможно, еще более грозными. И вот теперь Эммелины не стало. Она погибла, сражаясь до последнего вздоха, защищая тех, кого любила, даже если никогда не говорила об этом вслух. Молли сжала вязанный свитер в руках, чувствуя, как по щекам текут слезы. Она знала, что мир стал беднее без Эммелины Вэнс. Но она также знала, что ее жертва не будет забыта. Она будет жить в памяти тех, кто сражался рядом с ней, в памяти тех, кого она спасла. И в памяти Молли Уизли, которая, несмотря на всю свою внешнюю сдержанность, была одной из самых сильных и преданных волшебниц, которых она когда-либо знала. Молли встала с кресла, утерев слезы рукавом, своего старого коричневого платья. Некогда было прохлаждаться, пора было уже готовить ужин. Фиолетовый буклет, разосланный две недели назад Отделом Магического Правопорядка всем жителям Магической Британии, уже успел стать привычным предметом. Гарри иногда любил перечитывать его перед сном. Его строгие правила безопасности, призванные защитить от коварства Волдеморта, казались чем-то захватывающим, притягивая внимание, неискушенного мальчика. Но вот сейчас, когда Орден Феникса лишился Эммелины Вэнс, почти сразу же в буклете появилось тревожное дополнение. В их спальне в Норе, под ярким летним солнечным светом, Рон и Гарри склонились над новым дополнением к уже знакомому фиолетовому буклету. — Гитрáши, фантомы, проклятые ядовитые черепа и ожившие руки, — прочитал Гарри вслух, его голос звучал напряженно. — Что делать, если вы их встретили? Рон, сдвинув брови, покачал головой. — Гитрáши? Никогда не слышал о таких. А фантомы… это те, что призраки, да? — Про гитрашей мне рассказывал профессор Локонс, — задумчиво произнес Гарри, вспоминая. — Он говорил, что это злобные духи собак, обитающие в группах в лесу, боящиеся "Люмоса". — Люмоса? — фыркнул Рон. — Так просто? Его же любой первокурсник знает! А про фантомов… помнишь, на первом курсе, когда Квиррелл говорил про полтергейстов? Он как-то упомянул, что есть и другие виды призрачных существ, ну там он и обмолвился про фантомов. — Да, точно, — кивнул Гарри. — Но эти… проклятые ядовитые черепа и ожившие руки… Это что-то новенькое. И главное, тут написано, что они теперь в армии Того-Кого-Нельзя-Называть. Рон взял буклет и внимательно посмотрел на подпись внизу. — Амелия Боунс. Глава Отдела Магического Правопорядка. Странно, — пробормотал он. — Обычно такие сообщения рассылает Руфус Скримджер, глава мракоборцев. Он же непосредственно занимается такими вещами. А тут… сама Боунс. — Может, это что-то очень серьезное, раз сама она решила вмешаться, — предположил Гарри. — Но почему тогда не было никаких предупреждений раньше? Война же уже идет с начала июля, — Рон выглядел обеспокоенным. — Или они просто не хотели нас пугать? — Возможно, — согласился Гарри. — Но если эти существа реальны, и они на стороне Волдеморта… это делает все еще хуже. Наступила короткая пауза, наполненная тяжелыми мыслями. Оба знали, что эта война, идущая уже больше трех недель, принесла с собой множество ужасов, но эти новые описания, в официальном буклете для оповещения населения, звучали особенно зловеще. — Ты думаешь, — начал Рон, его голос стал тише, — это дополнение может быть связано с тем, что сегодня утром написали в "Ежедневном Пророке" об операции Ордена Феникса и Отдела Магического Правопорядка? Гарри поднял взгляд на Рона, его глаза встретились с обеспокоенным взглядом друга. Он знал, о чем Рон говорит. Утренние газеты пестрели заголовками о совместной операции Ордена Феникса и Отдела Магического Правопорядка, направленной на пресечение деятельности сторонников Волдеморта. Детали операции были скудны, да и результат описывался лишь как "значительный", без каких-либо подробностей, но намеки на ее масштаб и опасность были очевидны. Рон вздохнул, проводя рукой по волосам. — Папа говорил, что Боунс – очень строгая и справедливая. Если она говорит, что это угроза, значит, это так. Но я все равно не понимаю, откуда они взялись. — Может, Волдеморт нашел какой-то новый способ создавать или контролировать темных существ, — предположил Гарри. — Локонс говорил, что некоторые темные маги экспериментируют с запрещенной магией, чтобы получить преимущество. И как раз приводил в пример магов, вроде Волдеморта и Квиррелла. — И эти… ожившие руки… Как это вообще возможно? — Рон поежился. — Представь, идешь по лесу, а тебе навстречу летит чья-то рука, пытающаяся тебя схватить! Гарри кивнул, его взгляд был прикован к строчкам дополнения. — А проклятые ядовитые черепа… это, наверное, что-то вроде тех, что мы мельком видели в стеклянном шкафу в кабинете Квиррелла. Только теперь они, видимо, действуют сами по себе и еще и ядовитые. — Это просто ужасно, — прошептал Рон. — Но если он теперь использует таких тварей… Как мы будем с ними бороться? — Ну, в буклете должны быть инструкции, — Гарри снова взялся за лист. — Давай посмотрим, что там написано про то, что делать, если их встретишь. Они снова склонились над фиолетовым буклетом, их лица освещались тревогой и решимостью. В тишине Норы, где еще недавно царил покой, теперь звучали отголоски новой, неведомой угрозы, и два юных волшебника готовились встретить ее лицом к лицу. — С уважением, Амелия Боунс, 24.07.1992, — прочитал Гарри вслух, и в этой подписи, несмотря на официальный тон, чувствовалась некая личная обеспокоенность. Это было не просто очередное распоряжение, а предупреждение от человека, который, казалось, понимал всю серьезность ситуации. И это понимание передавалось им, Рону и Гарри, заставляя их сердца биться быстрее в предвкушении грядущих испытаний. Вечер двадцать четвертого июля окутал Нору тишиной, нарушаемой лишь потрескиванием огня в камине и тихим дыханием спящих. Гарри, уставший после очередного дня, проведенного в попытках освоить новые заклинания, уже почти погрузился в сон, когда тишину прорезал резкий стук в дверь. Необычно для этого времени суток, да еще и такой настойчивый. Сон как рукой сняло. Гарри, накинув мантию, осторожно спустился по лестнице. Сердце его забилось быстрее – кто бы это мог быть в столь поздний час? Открыв дверь, он замер. Перед ним стоял Альбус Дамблдор, но выглядел он совершенно не так, как обычно. Его привычные яркие однотонные мантии фиолетовых и синих цветов сменились чем-то… безвкусным. На нем был фиолетовый плащ, украшенный яркими, хаотичными кляксами всех цветов радуги, а на голове красовалась большая красная бархатная остроконечная шляпа, которая, казалось, жила своей собственной жизнью. Дамблдор вошел, его глаза, обычно полные мудрости и доброты, сейчас светились легким лукавством. Он огляделся по сторонам, словно оценивая обстановку. — Гарри, мой мальчик, — произнес он своим знакомым, успокаивающим голосом, но в нем проскользнула нотка легкого упрека. — Я несколько удивлен твоей доверчивостью. Ты ведь читал фиолетовый буклет, верно? Гарри кивнул, вспоминая буклет. Там действительно были советы по безопасности, в том числе и о том, как распознать самозванца, использующего Оборотное зелье. — И там говорилось, что нужно задать человеку вопрос, который знал бы только он сам, — продолжил Дамблдор, его взгляд остановился на Гарри. — Но ты, мой дорогой Гарри, даже не потрудился проверить, настоящий ли я Дамблдор, или просто кто-то другой, облаченный в мой облик. Гарри почувствовал, как краска заливает его щеки. Он действительно был настолько поглощен мыслью о приходе директора, что забыл о всех мерах предосторожности. — Но... какой же вопрос я мог бы вам задать, профессор? — спросил Гарри, чувствуя себя немного глупо. — Вы ведь знаете обо мне практически все. Дамблдор улыбнулся, и его глаза заблестели еще ярче. Он сделал шаг вперед, и кляксы на его плаще, казалось, заиграли в свете лампы. — Ну, например, — начал он, наклонив голову, — Какой мой любимый вкус варенья? Гарри удивленно моргнул. Варенье? Это был вопрос, который он никак не ожидал услышать от самого могущественного волшебника в мире. — Хотя, — подметил Дамблдор, его голос стал чуть более серьезным, — Недоброжелатели узнали бы про это первым делом. Ведь это очень важно, что мой любимый вкус варенья – малиновый. Он подмигнул Гарри, проходя в гостиную, и усаживаясь в кресло. — Добрый вечер, Гарри, поздороваюсь с тобой сейчас, хотя стоило бы это сделать несколько раньше, — произнес Дамблдор, его голос звучал немного устало, но все так же спокойно. — Не бойся, я не принес с собой никаких неприятностей, кроме, пожалуй, пары новостей, которые могут тебя обеспокоить. Гарри, все еще пытаясь переварить внешний вид директора, кивнул. — Профессор Дамблдор… что вы здесь делаете так поздно? — Пришел сообщить тебе кое-что важное, мой мальчик, — Дамблдор внимательно посмотрел на мальчика, и Гарри поспешно прикрыл дверь гостинной. — Прежде всего, твои тренировки с профессором Локонсом временно приостановлены. Гарри удивленно поднял брови. — Приостановлены? Почему? — Профессор Локонс, к сожалению, пострадал, — ответил Дамблдор, его взгляд стал серьезнее. — Он находится в больнице Святого Мунго. И не только он. Слова Дамблдора словно ударили Гарри по голове. — Не только он? Кто еще? — Мракоборец Долиш, Римус Люпин и профессор МакГонагалл также были доставлены в больницу Святого Мунго, — произнес Дамблдор, и в его голосе прозвучала нотка печали. — Это произошло после… после битвы за дом Реддлов. Упоминание о доме Реддлов заставило Гарри похолодеть. Он знал, что там произошло что-то ужасное, и понял из-за обмолвок мистера Уизли, что это было как то связано с операцией Ордена и Министерства, но не представлял масштабов. Читал в утренней газете, вместе с остальными, но он не знал, кто участвовал в операции с их стороны, кто еще пострадал... Его мысли тут же метнулись к профессору МакГонагалл. Она всегда была для него опорой, строгой, но справедливой. — Профессор МакГонагалл? Она… она в порядке? — голос Гарри дрогнул. Он не мог представить Хогвартс без ее присутствия. Дамблдор посмотрел на него с пониманием. — Она получила ранения, Гарри, но врачи делают все возможное. Её состояние стабильное, но ей потребуется время для восстановления. Гарри почувствовал облегчение, но тревога не отпускала. Он знал, что даже "стабильное" состояние может быть очень серьезным. В его голове промелькнула еще одна мысль, которая не давала ему покоя с тех пор, как он услышал о событиях в доме Реддлов. — Профессор Дамблдор, — начал он, его голос стал тише. — Это правда… правда ли, что Эммелина Вэнс умерла? Дамблдор на мгновение отвел взгляд, его обычно яркие глаза потускнели. Он глубоко вздохнул, и в этом вздохе, казалось, уместилась вся тяжесть пережитого. — Да, Гарри, — произнес он наконец, и каждое слово звучало как удар молота. — Это правда. Эммелина Вэнс погибла. Она была храброй волшебницей, и ее потеря – огромная утрата для всех нас. Гарри почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он посмотрел на Дамблдора, на его странный, но теперь уже не такой уж и важный наряд. Вся эта экстравагантность теперь казалась лишь жалкой попыткой скрыть глубокую скорбь и усталость. — Но… как это произошло? — спросил Гарри, его голос был едва слышен. — Битва в доме Реддлов… это было так внезапно. — Война редко бывает предсказуемой, Гарри, — ответил Дамблдор, его взгляд снова стал пронзительным, но в нем читалась глубокая печаль. — Мы сунулись туда куда не следовало. Это была жестокая схватка. Профессор Локонс получил ранение, пытаясь отбиться от фантомов. Долиш и Римус были ранены в бою. Профессор МакГонагалл, как я уже сказал, тоже пострадала, но ее ранения, слава Мерлину, не были смертельными. А Эммелина… она сражалась до последнего, но силы были неравны. Гарри молчал, переваривая услышанное. Его мир, который и так был полон опасностей и тревог, теперь казался еще более хрупким. Он думал о профессоре МакГонагалл, о ее стойкости, и надеялся, что она сможет оправиться. Он думал об Эммелине Вэнс, о ее храбрости, и чувствовал горечь утраты. — Что теперь, профессор? — спросил он, его голос был полон решимости, несмотря на страх. — Что мы будем делать? Дамблдор посмотрел на Гарри, и в его глазах мелькнул огонек надежды. — Мы будем продолжать бороться, Гарри. Мы не можем позволить страху и потерям сломить нас. Мы должны быть сильными, как были сильны те, кто пострадал сегодня. И мы должны быть готовы к тому, что впереди еще много испытаний. Он встал с кресла и подойдя к Гарри положил свою руку ему на плечо. — А сейчас тебе нужно отдохнуть. Завтра будет долгий день. И помни, Гарри, даже в самые темные времена всегда есть свет. Мы должны просто научиться его видеть. Дамблдор, все еще одетый в свой необычный наряд, повернулся к двери. Гарри смотрел ему вслед, чувствуя тяжесть новостей, но и странное, новое чувство решимости. Вечер двадцать четвертого июля принес с собой не только тревожные вести, но и напоминание о том, что борьба продолжается, и что даже в самые тяжелые моменты нельзя терять надежду. — Я… я могу их навестить? — спросил Гарри, его голос был полон отчаяния. — В больнице Святого Мунго? Я хочу увидеть профессора МакГонагалл, и… и всех остальных. Дамблдор посмотрел на него с пониманием. — Я думаю, они были бы рады твоему визиту, Гарри. Особенно профессор МакГонагалл. Твоя поддержка очень важна для них. Он пару секунд задумчиво помолчал, а затем добавил: — Я организую твой визит в ближайшее время. Но сейчас тебе нужно отдохнуть. Это были тяжелые дни, и впереди нас ждет еще много испытаний. Гарри кивнул, чувствуя себя совершенно опустошенным. Он смотрел, как Дамблдор, в своем фиолетовом плаще с кляксами и красной бархатной шляпе, направляется к двери. Его необычный наряд казался теперь не просто странным, а почти трагичным, словно он пытался скрыть под маской эксцентричности тяжесть новостей, которые он принес. — Профессор Дамблдор, — окликнул Гарри, когда Дамблдор уже собирался выйти. — Спасибо. Дамблдор обернулся и улыбнулся ему своей фирменной, немного загадочной улыбкой. — Всегда пожалуйста, Гарри. И помни, даже в самые темные времена, всегда есть свет. С этими словами он вышел, оставив Гарри одного в тишине Норы, окруженного тенями и тревогой. Он знал, что впереди его ждет трудный путь, но он был готов к нему. Ради профессора МакГонагалл, ради Эммелины Вэнс, ради всех, кто боролся против Волдеморта. Он должен был быть сильным. Он должен был быть готов. В поместье Малфоев, царила атмосфера зловещего торжества. Двадцать три фигуры в темных плащах, скрывающих лица под капюшонами, собрались в просторной гостиной. Воздух был густым от напряжения и предвкушения, пропитанный запахом старого дерева и чего-то более темного, неуловимого. В центре, на высоком кресле, восседал сам Лорд Волдеморт, его красные глаза горели в полумраке, отражая пламя камина. — Мои верные соратники, друзья... — прошипел он, его голос, словно шелест сухих листьев, разнесся по комнате. На его губах появилась кривая усмешка. — Двое из этих никчемных мракоборцев, что так рьяно пытались нас остановить, нашли свой конец в поместье Реддлов. И, конечно же, Эммелина Вэнс... ее храбрость была столь же бессмысленна, сколь и предсказуема. Тихий ропот одобрения прокатился по рядам стоящих перед ним магов. Волдеморт наслаждался каждым мгновением этого триумфа, зная, что его план сработал безупречно. — Яксли, — обратился он к мужчине, стоявшему ближе всех к его креслу. — Что нового из Министерства? Яксли, высокий и суровый, с лицом, испещренным шрамами, выступил вперед. — Мой Лорд, в Министерстве царит паника. Они собираются искать шпионов, подозревая всех и вся. Но, к счастью для меня, они даже не внесли меня в список опрашиваемых. — он усмехнулся. — Я узнал от Ранкорна, который, в своей доброте, решил поделиться со мной информацией, что высшие чины Отдела Магического Правопорядка провели собрание. Они обсуждали последние события и искали пути усиления безопасности. Волдеморт кивнул, его взгляд скользнул по Яксли. — Хорошо. А что насчет Каркарова? Монтегю и Пьюси, их группа должна была найти его. Есть ли новости от них? Вейзи, худощавый мужчина с нервными движениями, ответил: — Мой Лорд, от них пока никаких вестей. Мы ожидаем их доклада. Фенрир оскорбленно, что-то рыкнул на ухо Армитиджу, стоящему рядом с ним. — Как поживает наш старый друг Фадж? — спросил Волдеморт, его голос приобрел ехидный оттенок. Люциус Малфой, элегантный и холодный, с безупречной осанкой, ответил: — Фадж в ярости, мой Лорд. Неудачный исход нападения на дом Реддлов вывел его из себя. Он обвиняет всех вокруг в своей некомпетентности. Люциус позволил себе легкую, едва заметную улыбку. Он знал, что гнев Фаджа лишь подтверждает их силу и влияние. Волдеморт снова усмехнулся, его взгляд блуждал по лицам своих Пожирателей. Он видел в них отражение своей собственной мощи, своей неукротимой воли. Ловушка в доме Реддлов была лишь первым шагом, предвестником грядущих перемен. И он был готов к ним. В поместье Малфоев, в кругу своих верных слуг, он чувствовал себя на вершине мира, готовый поглотить его целиком. — Отлично, — прошипел он, его голос стал еще более зловещим. — Значит, Фадж теряет контроль. Это хорошо. Чем больше хаоса, тем легче нам будет действовать. Он поднял руку, и в воздухе замерцали тени. — Нам нужно быть готовыми ко всему. Министерство будет искать виновных, и они будут искать их везде. Но мы, мои верные, мы всегда на шаг впереди. Волдеморт обвел взглядом собравшихся. — Яксли, Вейзи, МакНейр и Люциус продолжайте следить за Министерством. Любые изменения, любые подозрения – докладывайте мне немедленно. Нам нужно знать, когда они начнут действовать. — Да, мой Лорд, — ответили названные колдуны, склонив голову. Волдеморт встал, его фигура казалась еще более внушительной в свете камина. — Мы на пороге великих свершений. Ловушка в доме Реддлов – это лишь начало. Мы покажем им всем, что такое истинная сила. Мы покажем им, что такое страх. Он поднял палочку, и в воздухе закружились темные искры. — На сегодня вы Свободны. Нам предстоит еще много работы. И помните, мои верные сторонники, предательство не будет прощено. Волшебники, один за другим, начали расходиться, их темные плащи сливались с тенями. В поместье Малфоев снова воцарилась тишина, но это была не та тишина, что предшествует покою. Это была тишина, наполненная предвкушением грядущих бедствий, тишина, в которой зрели планы Темного Лорда. И где-то там, в темноте, уже готовились новые ловушки, новые испытания для тех, кто осмелится противостоять его воле.