Гарри Поттер и Восхождение Лорда Волдеморта

Июльское утро в Норе было неспокойным. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь занавески, освещали суматоху, царившую в доме. Миссис Уизли, с привычной энергией, порхала по кухне, готовя корзины с гостинцами. В воздухе витал аромат свежеиспеченных пирогов и ароматного чая. Гарри, Рон, Гермиона, близнецы Фред и Джордж, Перси и Джинни, все были взбудоражены предстоящей поездкой. Сегодня им предстояло навестить раненых в больнице Святого Мунго: профессора Локонса, Римуса Люпина, профессора МакГонагалл и Стерджиса Подмора. Гарри, наблюдая за суетой, подошел к миссис Уизли. — Миссис Уизли, а кто именно будет в группе сопровождения? Ведь многие из Ордена ранены, а Эммелина Вэнс... она погибла. Миссис Уизли, не переставая упаковывать пироги, ответила с легкой грустью: — Да, Гарри, это так. Но Дамблдор позаботился обо всем. Нас будут сопровождать те, кто может. Не волнуйся. Тем временем, Фред и Джордж, примостившись рядом с Гарри, шептали ему на ухо, хихикая. — Представь, Гарри, Эдуард Уизли! Наш дядя, брат папы. Он такой... ну, он любит рассказывать истории про свои приключения в Египте. Говорят, он там чуть не женился на мумии. — А тетушка Мюриэль! — добавил Джордж, прикрывая рот рукой. — Она такая старая, что помнит, как Мерлин лично изобретал заклинание "Флиппендо". И она очень любит критиковать. Готовься, Гарри, она тебя точно не пощадит. В этот момент камин в гостиной вспыхнул зеленым пламенем, и из него, словно из ниоткуда, появился Дедалус Дингл, с растрепанными волосами и блестящими глазами. Он приветственно махнул рукой и направился к кухне. Гарри, еще не до конца проснувшийся, но уже ощущающий важность момента, помогал Рону упаковывать корзину. Гермиона, как всегда, была сосредоточена на списке, проверяя, ничего ли не забыто. Близнецы, Фред и Джордж, несмотря на серьезность ситуации, умудрялись подшучивать друг над другом, их смех, хоть и приглушенный, разносился по дому. Перси, с присущей ему аккуратностью, поправлял галстук, а Джинни, с блеском в глазах, уже предвкушала, хоть какую-то прогулку, ведь после убийства мистера Крауча и Берты Джоркинс, миссис Уизли запретила домочадцам уходить дальше сада. — Гарри, дорогой, не забудь эти пирожные с черникой, они так нравятся Римусу, —наставляла Миссис Уизли, укладывая очередную порцию в корзину. — А для профессора МакГонагалл – эти имбирные печенья, они всегда её успокаивают. Гарри кивнул, чувствуя тепло от её заботы. Он знал, что каждый из них, кто пострадал в недавней битве, нуждался не только в магической помощи, но и в человеческом тепле. — Все готовы? — спросила Миссис Уизли, оглядывая свою разношерстную, но дружную команду. — Мы должны быть там к десяти. Дамблдор сказал, что они уже пришли в себя. Тут во входную дверь постучали, и миссис Уизли тут же кинулась её открывать. В прихожую вошли двое. Мужчина, высокий и статный, с добрыми глазами и аккуратно уложенными седыми волосами, протянул руку Миссис Уизли. — Миссис Уизли, доброе утро, — произнес он мягким, но уверенным голосом. Гарри с любопытством разглядывал их. Женщина, рядом с ним, была невысокой, с приветливой улыбкой и глазами, полными сочувствия. Она держала в руках небольшую плетенную корзинку. — Мистер и Миссис Вестенберг, я так рада вас видеть! — воскликнула Миссис Уизли, пожимая их руки. — Мы очень благодарны вам за вашу помощь. Гарри почувствовал, как его охватывает легкое волнение. Он слышал от профессора Локонса, что Вестенберги были давними друзьями Дамблдора и пользовались его полным доверием. Возможно, они знали что-то о том, что произошло, что могло бы пролить свет на их собственное положение. — Я Гарри Поттер, — представился он, подходя к ним. Мистер Вестенберг тепло улыбнулся. — Мы знаем, Гарри. Профессор Дамблдор много о тебе рассказывал. Рад наконец познакомиться. Гарри почувствовал, как его щеки слегка покраснели. Он не привык к такому открытому вниманию, особенно от незнакомых людей. Вскоре, следом за Вестенбергами, через дверь, вошел Эдуард Уизли, высокий, с седеющими рыжими висками и добрыми глазами. Он обнял миссис Уизли и приветливо помахал Перси. И вот, наконец, камин снова зашумел, и из него, с грохотом, вывалился Аластор Грюм, его единственный глаз сверкал подозрительно. Он оглядел всех с ног до головы, буркнув: — Надеюсь, все готовы к возможным неприятностям. Последней, через пятнадцать минут, через дверь, появилась тётушка Мюриэль Пруэтт. Ей было сто два года, но она держалась прямо, опираясь на изящную трость. Её лицо было покрыто морщинами, но глаза горели острым умом. Миссис Уизли, держа в руке палочку, с осторожностью приветствовала каждого прибывшего. Она знала, что с таким разношерстным составом поездка в Мунго обещает быть... интересной. Мюриэль, едва переступив порог, начала критиковать все подряд. — Что это за ужасный ковер? И почему здесь так душно? Молли, ты совсем не следишь за домом! — проворчала она, оглядывая гостиную с презрением. Затем, повернувшись к Гарри, она прищурилась. — А это кто такой? О, это тот самый Гарри Поттер. Слышала, слышала. Слишком худой. И прическа ужасная. Тебе бы постричься, мальчик. Гарри покраснел, но промолчал. Он уже понял, что спорить с тетушкой Мюриэль бесполезно. — Здравствуй, бабушка Мюриэль! Ты тоже пойдешь с нами? — спросила выбежавшая в прихожую Джинни. — Экая нахалка! — возмущенно воскликнула Мюриэль, неодобрительно глядя на смутившуюся Джинни. — Клянусь Горгоной, если бы Альбус не попросил меня сегодня к вам присоединиться, я бы никогда не посетила этот... — она скривилась, — это лежбище кентавров. Превратили нормальный дом в тролль знает что, и сидят радуются... Миссис Уизли раздраженно сжала губы. — И запомните все, — проскрипела Мюриэль, усаживаясь в кресло. — Называйте меня тетей, а не бабушкой. Я еще не настолько стара! Миссис Уизли вздохнула. Поездка в Мунго только началась, а она уже чувствовала, что ей понадобится целая гора успокоительных зелий. Но она знала, что это необходимо. Раненые нуждались в поддержке, и она сделает все возможное, чтобы эта поездка прошла как можно лучше, несмотря на все трудности. Миссис Уизли, скрепя сердце, кивнула. — Конечно, тетя Мюриэль. Мы будем помнить, — она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась натянутой. Гарри, Рон и Гермиона переглянулись. Рон тихонько хихикнул, а Гермиона строго посмотрела на него, но в ее глазах тоже мелькнул огонек веселья. Близнецы, казалось, едва сдерживали смех, их плечи подрагивали. — Ну что ж, — произнесла миссис Уизли, стараясь вернуть разговор в нужное русло. — Нам пора. Дедалус Дингл, который уже успел выпить чашку чая и, кажется, найти что-то интересное в старой книге на полке, вскочил. — Отлично! Я готов к любым приключениям, которые могут нас поджидать! Мюриэль раздраженно бросила: — Ну так хватит тянуть мантикору за хвост! Чего вы ждете? Пришествие Мерлина? Фред тихо шепнул Гарри на ухо: — Ну, а чего она тогда до сих пор сидит, встала бы и пошла, раз уж такая умная. Вестенберги обменялись коротким, деловым взглядом. — Мы обеспечим безопасность, — сказал мистер Вестенберг. И семейная пора первыми покинула "Нору". Эдуард Уизли, выходя из дома, улыбаясь, похлопал Гарри по плечу. — Не бойся, Гарри. Мы с тобой. Тетушка Мюриэль, опираясь на трость, поднялась с кресла. — Ну, если уж идти, то идти. Только не отставайте от меня, молодые люди. Я, может, и старая, но все еще могу дать фору многим, — она бросила на Гарри ещё один оценивающий взгляд. — И ты, мальчик, не забывай про осанку. Она у тебя ужасная. Миссис Уизли, собрав все свое терпение, повела остальных к двери. Она чувствовала, как напряжение нарастает. С одной стороны, она была рада, что столько людей готовы помочь и поддержать. С другой стороны, присутствие тетушки Мюриэль и вечная бдительность Грюма делали атмосферу немного... взрывоопасной. Когда они вышли из Норы, солнце уже поднялось выше, заливая окрестности теплым светом. Воздух был наполнен ароматом летних цветов и предвкушением чего-то важного. Гарри чувствовал, как его сердце бьется быстрее. Впереди их ждала больница Святого Мунго, раненые товарищи и, конечно же, неизвестность. Но он знал, что вместе с семьей Уизли и членами Ордена Феникса они справятся. Даже если придется выслушать еще немало критики от тетушки Мюриэль. Гарри, Рон и Гермиона шли рядом, стараясь не отставать от стремительной походки тетушки Мюриэль. Близнецы, как всегда, нашли повод для шуток. — Слышал, Гарри, — прошептал Фред, — Тетушка Мюриэль однажды пыталась научить дракона танцевать вальс. Говорят, дракон был в восторге, а вот тетушка Мюриэль потом неделю ходила с обожженными бровями. — А ещё, — подхватил Джордж, — Она утверждает, что лично видела, как основатели Хогвартса спорили, кто из них лучше печет тыквенные пироги. Говорит, Дамблдор до сих пор не может простить Годрику Гриффиндору за то, что тот подсыпал в его пирог слишком много корицы. — Молодые люди! Я всё слышу! — крикнула им тетушка Мюриэль идущая впереди. Гарри не мог сдержать улыбки. Эти истории, хоть и, скорее всего, выдуманные, помогали разрядить напряженную атмосферу. — Ну что, все собрались? — сурово начал Грюм, когда они остановились посреди большой поляны. — Не будем терять времени. В Мунго может быть столпотворение. Миссис Уизли кивнула, её взгляд был полон решимости. — Мы готовы, Аластор. Тетушка Мюриэль, опираясь на свою трость, подошла к Грюму. — А ты, Грюм, не слишком ли ты шумишь? Я ещё не оглохла, знаешь ли. И не забывай, что я тоже член Ордена, и мой опыт может быть полезен. Грюм лишь фыркнул, но ничего не ответил. Он знал, что спорить с Мюриэль – дело пустое. Они схватились за большой булыжник, оказавшийся порталом. Гарри почувствовал, как пространство вокруг него закружилось, и его потянуло куда-то вверх. Группа магов, державшаяся за булыжник, исчезла спустя пару мгновений, оставив поляну пустой. Гарри чувствовал, как его сердце бьется быстрее. Впереди их ждали раненые друзья, но также и неизвестность, и, возможно, новые опасности. Но он знал, что с поддержкой семьи Уизли и членов Ордена Феникса они справятся с любыми трудностями. Воздух в коридоре Больницы Святого Мунго был пропитан запахом зелий, трав и легкой тревогой. Группа магов, только что появившаяся посреди больничного холла, оглядывалась по сторонам с разной степенью изумления и настороженности. Взгляд Гарри скользил по стенам, украшенным портретами известных целителей и разных табличек с информацией. Взгляд мальчика остановился на ближайшей к нему табличке: "Портальная болезнь? Поднимитесь на 3 этаж, и вам выдадут противоядие от истерики!" Перси, как всегда, выглядел немного напряженным, его взгляд уже искал указатели и информацию. — Нам сюда! — показал он рукой на большую надпись: "1 этаж: Регистратура, Педиатрия и отделение неотложной скорой помощи". — Да, больница определенно пришла в упадок, с тех пор, как мой кузен Ланселот уволился отсюда в 1935 году, — придирчиво осматривая обстановку, заявила тетушка Мюриэль. Грюм подошел к стойке информации, где сидела женщина в зелено-желтой униформе Святого Мунго. — Мы пришли навестить наших знакомых, Вайт, — гаркнул Грюм пухлой блондинке за стойкой. — Они ранены. Женщина подняла взгляд, ее лицо было усталым. — Имена, Грюм, пожалуйста. — Златопуст Локонс, Римус Люпин, Минерва МакГонагалл и Стерджис Подмор, — произнес Грюм. Женщина быстро пробежалась по своим записям. — Да, они все здесь. Локонс на втором этаже, в палате 206. Люпин на пятом этаже, в палате 501. Профессор МакГонагалл в палате 504, а мистер Подмор в палате 508. — В 508? Чего это его так близко к психическим положили? — с подозрением глядя на волшебницу за стойкой, спросил он. Колдунья вздохнула: — Вчера пятерых привезли из Лутона с неправильно наложенными чарами, так что палаты заняты. Еще и смеховирус распространяется... — Спасибо, — буркнул Грюм, поворачиваясь к остальным. — Итак, Локонс на втором, Люпин, МакГонагалл и Подмор на пятом. — Отлично! — воскликнул Фред, уже направляясь к лифту. — Значит, мы сначала навещаем Локонса, а потом поднимаемся на пятый. Джордж, ты готов к дозе нашего фирменного юмора? — Всегда, брат! — отозвался Джордж, подмигнув. Тетушка Мюриэль фыркнула. — Юмор? В больнице? Вы, дети, никогда не перестанете меня удивлять своей нелепостью. Они поднимались по длинной белой лестнице на второй этаж, где находилась палата профессора Локонса. Миссис Уизли, с ее вечной заботой, вела их, словно стадо заблудших овец, а за ней, как всегда, следовала целая процессия. Миссис Уизли, как всегда, была в центре внимания. Она что-то оживленно рассказывала мистеру Вестенбергу, который шел рядом с ней. Гарри, поднимаясь по лестнице, смотрел на стены, увешанные портретами, плакатами и различными указателями. "Упали с метлы? Костерост в помощь!" - гласил большой оранжевый плакат. Глаза Гарри скользнули дальше: "Взорвался котел? Помните о противоожоговой мази на основе ягод винограда и панцирей пятнистого клешнепода!" Они остановились у большой двойной двери, над которой висела табличка: "2 этаж: Травматология и Ожоговое Отделение". Они вошли внутрь и оказались в большом длинном коридоре, по всюду ходили целители - волшебники в мантиях желтых и зеленых цветов. Гарри был погружен в свои мысли, но его взгляд скользил по надписям на стенах, которые пестрели названиями самых разнообразных, порой весьма экзотических, болезней и недугов. "Первая помощь при укусе садового гнома", "Что делать при попадании яда докси в организм?", "Профилактика простудных заболеваний" – казалось, что здесь собраны все возможные недуги, которые только мог породить волшебный мир. — Удивительно, как много всего может пойти не так с человеком, — пробормотал он, читая очередную табличку, изображающую человека, всего покрывшегося зеленой сыпью. Рон, идущий рядом, лишь пожал плечами. — Главное, чтобы мы и наши близкие были в порядке. А эти болезни... ну, это их работа, не так ли? — Палата 204. Кажется, мы на верном пути, — сказала Гермиона, остановившись у небольшой белой двери. Близнецы, как обычно, не могли усидеть на месте. Фред подталкивал Джорджа локтем, шепча ему что-то на ухо, от чего тот хихикал. Миссис Уизли, с тревогой в глазах, то и дело оглядывалась на своих детей, словно боясь, что кто-то из них может потеряться в этом лабиринте коридоров. Следом за миссис Уизли шла тетушка Мюриэль. Она опиралась на свою трость, и ее лицо было искажено гримасой недовольства. — Ну и местечко! Все эти запахи... и эти люди в своих дурацких нарядах, которые смотрят на тебя так, будто ты уже одной ногой в могиле. Не понимаю, зачем мы вообще сюда прибыли. Златопуст Локонс? Этот вечно радостный болван? Надеюсь, он там не слишком шумит. Наконец, они добрались до палаты 206. Дверь была приоткрыта, и изнутри доносился приглушенный голос. Гарри осторожно заглянул внутрь. Палата была светлой, но в ней царила атмосфера тишины и покоя. В центре комнаты, на кровати, лежал Златопуст Локонс. Его обычно яркие волосы были тусклыми, а лицо, обычно сияющее самодовольством, было бледным и осунувшимся. Рядом с ним, склонившись над ним, стояли двое целителей. Один из них, с гладко выбритой бородой и добрыми, но усталыми глазами, представился как Гиппократ Сметвик. Другая, молодая женщина с аккуратно уложенными волосами и строгим выражением лица, была Мисс Уиггинс. Оба они были облачены в светло-зеленые мантии, которые, казалось, были единственным ярким пятном в этой приглушенной комнате. — Здравствуйте, — произнесла миссис Уизли, её голос дрожал от волнения. — Мы пришли навестить мистера Локонса. Целитель Сметвик повернулся к ним, его взгляд скользнул по всей группе. — Ах, да. Добро пожаловать. Мистер Локонс находится в стабильном состоянии, но восстановление будет долгим. Битва с темными тварями оставила свой след. Гарри подошел ближе к кровати. Златопуст выглядел совсем не так, как он помнил его – без прежнего блеска в глазах, без той самоуверенной улыбки. Он был слаб, и даже его знаменитые белокурые волосы казались безжизненными. — Как он себя чувствует? — спросил Гарри, его голос был тихим. Мисс Уиггинс, не отрываясь от своих записей, ответила: — Он приходит в себя, но пока еще очень слаб. Его магические способности сильно пострадали. Мы делаем все возможное, чтобы помочь ему восстановиться. Больше всего пострадали руки, укус фантомов знаете ли... Близнецы, на этот раз, были на удивление сдержанны. Фред и Джордж переглянулись, и в их глазах читалось нечто большее, чем обычная шалость. Возможно, они видели в состоянии Локонса отражение собственной уязвимости. — Я уверен, что его стойкость духа поможет ему преодолеть эти трудности. Он всегда был примером для многих. — успокаивающе произнес Перси. Целитель Сметвик, казалось, привык к подобным речам. Он лишь слегка улыбнулся. — Каждый пациент уникален, и каждый нуждается в своей дозе поддержки. Ваше присутствие, безусловно, поможет мистеру Локонсу почувствовать себя лучше. Гарри Поттер тем временем осторожно обогнул стоящих рядом с ним Вестенбергов, и подошел прямо к кровати, на которой, бледный, но с едва заметной улыбкой, лежал Локонс. Его некогда безупречные волосы были растрепаны, а на лице виднелись следы борьбы, но глаза, хоть и уставшие, все еще горели прежним энтузиазмом. Гарри чувствовал искреннее сочувствие к своему бывшему учителю. Несмотря на все его эксцентричность и порой сомнительные методы, Локонс всегда был на стороне добра, и всегда был готов противостоять Волдеморту. Рон, подошел к Гарри, и с любопытством устремил свой взор на перевязанные руки Локонса. Близнецы Фред и Джордж, несмотря на серьезность ситуации, не могли удержаться от пары шуточек, которые, к удивлению, даже вызвали у Локонса слабый смешок. — Профессор! Вы проснулись! — радостно воскликнул Гарри, своему учителю. —Ох, не стоило было так ко мне заваливаться, — добродушно проворчал он. — Ну и вид у тебя, Златопуст, — проворчала Мюриэль, не отрывая взгляда от его повязок. — Я же говорила, что эти твои стремления до добра не доведут. Хотя, признаюсь, ты держался достойно. Для такого радостного идиота как ты. Локонс лишь слабо улыбнулся. — Тетушка Мюриэль, всегда рад вашему... — он замялся, — Вашей конструктивной критике. Миссис Вестенберг, элегантная женщина с мягкой улыбкой, добавила: — Мы принесли ему немного домашней еды. Надеемся, это поможет ему быстрее поправиться. — Она протянула корзинку, из которой доносился аромат свежего яблочного пирога. — О, это очень мило с вашей стороны, — сказал Локонс, его глаза наполнились благодарностью. — Я уже успел устать от больничной еды. — О, и еще вот тоже, — неловко произнесла миссис Уизли, — Я вот фруктики принесла. И всунула корзинку с фруктами на стол рядом с кроватью Локонса. — Спасибо, Молли, — улыбаясь произнес он. Сметвик, покачав головой, обратился к посетителям. — Мистер Локонс нуждается в покое. Я прошу вас не задерживаться слишком долго. Ему нужно отдыхать. Миссис Уизли тут же начала собирать всех. — Да, конечно, доктор. Мы не будем его утомлять. Златопуст, мы ещё придем. Держись! По мере того, как посетители начали покидать палату, Гарри задержался на мгновение. Он посмотрел на Локонса, который, несмотря на слабость, старался улыбнуться. — Спасибо, профессор, — сказал Гарри. — Спасибо за всё. Локонс кивнул, его глаза блестели. — Всегда рад помочь, Гарри. И помни, главное – это верить в себя. И, конечно, иметь хороший вкус. Гарри улыбнулся. Даже в таком состоянии, Локонс оставался собой. Он знал, что профессор Локонс, несмотря на все свои недостатки, был настоящим героем, и его сочувствие было искренним. Они вышли из палаты и поднялись на пятый этаж, перед этим прочитав табличку: "5 этаж: Отделение ЗОТИ, Антитрансфигурационное Отделение и Психиатрия." Сумрачный коридор пятого этажа Больницы Святого Мунго был наполнен тихим гулом и запахом различных зелий, который, казалось, проникал даже сквозь плотную ткань мантий. Процессия, состоящая из Гарри, Рона, Гермионы, близнецов Уизли (Фреда и Джорджа, разумеется), Перси, миссис Уизли, сурового профессора Грюма, загадочного Дингла, молодого Эдуарда Уизли, мистера и миссис Вестенбергов, и, конечно же, вечно недовольной сто двухлетней тетушки Мюриэль, двигалась по направлению к палате 501. — Я не понимаю, почему мы не можем просто отправить ему сову, — проворчала тетушка Мюриэль, опираясь на свою трость с серебряным набалдашником. Её взгляд, острый, как игла, скользил по лицам присутствующих, словно выискивая повод для очередного замечания. — В наше время люди были более сдержанны в своих проявлениях… — Тетушка Мюриэль, мы же хотим поддержать Римуса, — мягко возразила миссис Уизли, её лицо было полно беспокойства. — Поддержать? А разве не лучше дать ему отдохнуть? — не унималась тетушка. — Эти ваши… современные методы лечения. В мое время все было проще. Полежишь пару дней, примешь рябинового отвара, и как огурчик. Гарри, идущий впереди с Роном и Гермионой, лишь вздохнул. Он уже привык к бесконечной критике тетушки Мюриэль. — Мы почти пришли, — сказал Рон, указывая на дверь с табличкой "501". У двери их встретила целительница Мириам Страут, женщина с добрыми, но усталыми глазами и аккуратно уложенными седыми волосами. Она держала в руках стопку пергаментов. — Добрый день, — произнесла она, оглядывая внушительную группу. — Вы, должно быть, к мистеру Люпину? — Да, мы его друзья, — ответила миссис Уизли с надеждой. — Мы пришли его навестить. Целительница Страут покачала головой, ее лицо стало более серьезным. — К сожалению, я не могу вас пропустить. Мистер Люпин находится в лечебном сне. Это необходимо для его полного восстановления. Любое беспокойство сейчас может навредить. На лицах присутствующих отразилось разочарование. — Лечебный сон? — переспросил Фред, его обычная шутливость улетучилась. — Да, — подтвердила целительница. — Он очень важен. Пожалуйста, приходите завтра. Я уверена, он будет рад вас видеть. — Это просто возмутительно! — снова подала голос тетушка Мюриэль. — Заставлять человека спать, когда к нему пришли гости! Это же невежливо! — Мюриэль, это не невежливо, это необходимо для его выздоровления, — терпеливо объяснила миссис Уизли, хотя в её голосе проскальзывала нотка раздражения. — Выздоровления? А я говорю, что это просто способ избавиться от назойливых посетителей! — не унималась она. — В мое время, если кто-то болел, к нему приходили, приносили пироги, рассказывали новости. А не запирали в какой-то там лечебный сон! — Тетушка Мюриэль, мы понимаем ваше беспокойство, но целительница права, — вмешался Перси, стараясь говорить авторитетно, но в его голосе тоже слышалось разочарование. — Мистер Люпин пережил многое. Ему нужен покой. — Покой? А я что, шумлю? — взмахнув, и громко ударив тростью по полу, спросила она. — Я просто высказываю свое мнение, как и положено человеку моего возраста и положения! Гарри, чувствуя, как напряжение нарастает, решил взять инициативу в свои руки. — Раз уж мы здесь, может, мы могли бы навестить кого-нибудь другого? Мы же ещё не навестили профессора МакГонагалл и мистера Подмора! — Профессор МакГонагалл! — воскликнул Рон. — Конечно, мы можем ее навестить! — Отличная идея! — поддержал младшего брата Фред. — Может, она нам расскажет, как правильно сражаться с приспешниками Того-Кого-Нельзя-Называть! — Фред! — тут же возмутилась миссис Уизли, и Эдуард осуждающе покачал головой. Джордж толкнул брата локтем, но на его лице тоже появилась улыбка. Даже тетушка Мюриэль, казалось, немного отвлеклась от своего недовольства. — МакГонагалл, значит, — пробормотала она. — Ну, хоть кто-то, кого я хорошо знаю. Надеюсь, она не будет спать, когда мы придём. Группа, немного изменив направление, направилась к палате 504. Гарри, Рон и Гермиона шли впереди, обсуждая, что они скажут профессору МакГонагалл. Миссис Уизли шла рядом с ними, её лицо всё ещё было полно тревоги, но теперь к ней примешивалась и надежда. Близнецы перешептывались, явно придумывая очередную шутку. Грюм, как обычно, шёл чуть позади, его единственный глаз внимательно осматривал всё вокруг. Тетушка Мюриэль, хоть и ворчала себе под нос, всё же следовала за остальными, её трость стучала по полу с привычным ритмом. У двери палаты 504 их снова встретила целительница, на этот раз другая, с более мягкими чертами лица. — Здравствуйте, — сказала она, увидев их. — Вы к профессору МакГонагалл? — Да, мы её друзья и ученики, — ответила Гермиона. — Она в сознании и готова принимать посетителей, — улыбнулась целительница. — Проходите, пожалуйста. Она будет рада вас видеть. Внутри палаты 504 царила более спокойная атмосфера. Профессор МакГонагалл, бледная, но с привычной строгостью во взгляде, сидела в кресле у окна, укутанная в тёплый синий плед. Рядом с ней стоял небольшой столик с вазой цветов и книгой. — Профессор МакГонагалл! — воскликнула миссис Уизли, подходя к ней с теплой улыбкой. — Как вы себя чувствуете? — Молли, — голос профессора был немного хриплым, но узнаваемым. — Я… я в порядке. Просто немного отдохнуть пришлось. — Она окинула взглядом всю группу, и на её губах появилась лёгкая, почти незаметная улыбка. — Не ожидала такого наплыва гостей. Очень приятно видеть всех вас. — Мы очень волновались, профессор, — сказал Гарри, подходя ближе. — Когда узнали, что вы тоже пострадали… — Не стоило так беспокоиться, мистер Поттер, — мягко прервала его МакГонагалл. — Это была… неприятная ситуация, но мы выбрались. — Она перевела свой взгляд на близнецов. — Надеюсь, вы не принесли с собой никаких взрывных хлопушек или навозных бомб? Фред и Джордж переглянулись, и на их лицах расцвели лукавые улыбки. — Профессор, мы же знаем, что здесь больница, — сказал Фред, делая вид, что обижен. — Да, мы принесли только самые лучшие пожелания и… — Джордж достал из кармана небольшой, аккуратно сложенный пергамент. — …несколько рецептов от кашля, которые нам подсказала тетушка Мюриэль. Тетушка Мюриэль, которая уже успела осмотреть палату с критическим видом, фыркнула. — Рецепты от кашля? Я говорила о настоящих средствах, а не о ваших этих… травяных отварах, которые только вкус портят. — Тетушка Мюриэль, вы же сами говорили, что отвар из корня мандрагоры очень помогает при простуде, — напомнил ей Фред, пытаясь сдержать смешок. — Отвар из корня мандрагоры – это для более серьезных случаев, Рон! — отрезала тетушка. — А для лёгкого кашля нужно что-то покрепче. Например, хорошая медовуха, мадам Розмерта кажется ещё не разучилась… — Тетушка Мюриэль, пожалуйста, — мягко остановила её миссис Уизли. — Давайте не будем обсуждать медицинские аспекты в палате. Профессор МакГонагалл наблюдала за этой перепалкой с лёгким удивлением, но в её глазах читалось и некое удовольствие. — Похоже, я пропустила много интересного, пока отдыхала, — сказала она. — Но я рада, что вы все в добром здравии. И что вы, мистер и мистер Уизли, наконец-то научились вести себя прилично в общественных местах, — добавила она, обращаясь к близнецам. Те, ухмыльнувшись, кивнули. Гарри, Рон и Гермиона подошли к кровати профессора МакГонагалл. — Мы так рады, что вы в порядке, профессор, — сказал Гарри. — Мы очень волновались. — Да, профессор, мы думали, что вам придётся провести здесь гораздо меньше времени, — добавил Рон. — Я тоже надеялась на более быстрое выздоровление, — призналась МакГонагалл. — Но, как говорится, всему своё время. Главное, что мы можем общаться. — Она посмотрела на Гермиону. — Мисс Грейнджер, я надеюсь, что вы порадуете меня и в этом грядущем учебном году своими успехами в области трансфигурации? — Да, профессор, — искренне ответила Гермиона. — Я стараюсь не отставать в учебе. Когда они вышли из палаты МакГонагалл, тетушка Мюриэль, которая до этого молчаливо наблюдала за всем, вдруг остановилась. — Постойте-ка, — проскрипела она, указывая своей тростью на другую дверь. — Это же Августа! Действительно, у одной из палат, стояла Августа Долгопупс, строгая и невозмутимая, как всегда. Рядом с ней, сгорбившись и сжимая в руках старую, потертую книгу, стоял Невилл. — Августа, дорогая! — воскликнула Мюриэль, ее недовольство на мгновение уступило место подобию радости. — Какая встреча! Ты тоже навещаешь кого-то? Августа кивнула, ее взгляд скользнул по толпе Уизли и их спутникам. — Да, Мюриэль. Моего сына с невесткой.... — она на мгновение замялась, — Мюриэль знакомься, это Невилл, мой внук. Невилл робко улыбнувшись, поздоровался с тетушкой Мюриэль, и его взгляд встретился с взглядом Гарри. В глазах Невилла читалась та же тревога, что и у Гарри, но к ней примешивалась еще и какая-то глубокая печаль. — Привет, Невилл, — сказал Гарри, подходя ближе. — Привет, Гарри, — ответил Невилл, его голос был тихим. — Ну, мы тоже идем к профессору МакГонагалл, — сказала Августа, кивнув в сторону палаты 504. — Но сначала я хотела зайти к своим. А потом, возможно, и к Минерве. Мюриэль, казалось, уже забыла о своих жалобах, увлеченная светской беседой с Августой. — Бедные дети. Это ужасно, что с ними случилось. — кивнула Мюриэль с пониманием. —Сколько им было когда это произошло? — Двадцать два. — поджав губы ответила Августа. Миссис Уизли, заметив Невилла, подошла к нему с теплой улыбкой. — Невилл, дорогой, как ты? Мы как раз шли к Стерджису Подмору. Хочешь присоединиться к нам? Невилл, услышав голос миссис Уизли, поднял голову. Его глаза, обычно полные доброты, сейчас были немного потухшими. Он взглянул на свою бабушку, которая кивнула ему с ободрением. — Спасибо, миссис Уизли, — сказал Невилл, его голос был тихим. — Я бы с удовольствием, но... я думаю, мне нужно немного побыть одному. — он взглянул на свою бабушку, которая мягко положила руку ему на плечо. — Невилл, ты же знаешь, что ты можешь поговорить со мной, — сказала Августа. — Или, может быть, ты хотел бы выпить что-нибудь? В кафетерии на шестом этаже есть неплохой чай. — она повернулась к Мюриэль. — Мюриэль, как ты относишься к тому, если Невилл выпьет чаю? Я думаю, ему это не повредит. Мюриэль, к удивлению всех, не стала возражать. — Конечно, Августа. Пусть пьет. Только пусть не заказывает ничего слишком сладкого, ты знаешь, это крайне вредно для зубов. Миссис Уизли, в свою очередь, обратилась к Гарри. — Гарри, дорогой, ты ведь тоже хочешь выпить чего-нибудь? Иди с Невиллом. Я думаю, вам обоим не помешает немного отвлечься. Гарри, почувствовав, что Невилл нуждается в поддержке, кивнул. — Да, миссис Уизли. Я пойду с Невиллом. Гарри и Невилл, оставив позади шумную компанию Уизли и их спутников, направились к кафетерию на шестом этаже. Коридоры Святого Мунго, казалось, стали еще более мрачными и пустынными, когда они шли в тишине. В кафетерии было немноголюдно. Они сели за столик у окна, откуда открывался вид на оживленную улицу. Домовой эльф принес им чай и печенье. Невилл долго смотрел на свою чашку, прежде чем наконец заговорил. — Ты, кажется, навещал сегодня своих родителей? — с легким любопытством спросил Гарри. Невилл казалось помрачнел от этого вопроса ещё больше. — Гарри, — начал он, его голос дрожал, — ты знаешь... ты знаешь, что случилось с моими родителями? Гарри пожал плечами. Он знал, от мистера Уизли, отца Рона, о том, что родители Невилла тоже состояли в Ордене Феникса, но никогда не слышал подробностей. — Я знаю, что они... — Гарри понизил голос, — что они состояли в Ордене. Но я не знаю подробностей. Невилл глубоко вздохнул, его плечи опустились. — Они действительно состояли в Ордене, но они... они сошли с ума. Одиннадцать лет назад. После того как на них напали. Гарри почувствовал, как у него перехватило дыхание. — Напали? Кто? — Рудольфус, Рабастан и Беллатриса Лестрейнджи, и Барти Крауч-младший, — прошептал Невилл, его глаза наполнились слезами. — Они пытали их. До безумия. Чтобы узнать, где находится их господин. Это произошло как раз после его исчезновения. Они были верными сторонниками Дамблдора. Мои родители. Гарри не мог поверить своим ушам. Родители Невилла, которого он знал как доброго и немного неуклюжего парня, сошли с ума из-за пыток? Это было слишком тяжело для понимания. — Но... но как же так? — спросил Гарри, его голос был полон ужаса и недоумения. — Они были героями, — сказал Невилл, его голос стал твёрже, хотя слёзы всё ещё блестели на его ресницах. — Их пытали, чтобы заставить сказать то, чего они не знали. И когда они отказались, Лестрейнджи и Крауч... они сломали их. Гарри молчал, пытаясь осмыслить услышанное. Он знал, что мир волшебников полон опасностей и предательств, но история родителей Невилла была особенно трагичной. Он вспомнил, как Невилл всегда казался таким одиноким, таким замкнутым. Теперь он понимал почему. — Мне так жаль, Невилл, — сказал Гарри, его голос был искренним. — Я не знал. Невилл слабо улыбнулся. — Никто не знал. Бабушка не хотела, чтобы кто-то знал. Она боялась, что это повредит моей репутации. Но я... я не мог больше молчать. Я должен был увидеть их. Увидеть, что с ними стало. Он снова посмотрел на свою чашку. — Они не узнают меня, Гарри. Они смотрят на меня, но не видят. Они говорят бессвязные вещи. Это... это самое страшное. Гарри положил руку на плечо Невилла. — Ты сильный, Невилл. Ты очень сильный. То, что ты делаешь, навещая их, это невероятно. Невилл поднял голову, и в его глазах мелькнул проблеск надежды. — Спасибо, Гарри. Мне нужно было это услышать. Они сидели в тишине, каждый погруженный в свои мысли. В кафетерии продолжалась обычная суета, но для Гарри и Невилла мир на мгновение остановился. Тяжелая тайна, которую Невилл нес в себе столько лет, наконец-то была раскрыта, и хотя это было болезненно, в этом было и облегчение. Гарри понял, что даже в самых мрачных обстоятельствах, дружба и поддержка могут стать спасительным лучом света. Он знал, что их разговор только начался, и что впереди у них еще много чего предстоит обсудить. Но сейчас, в этот момент, они были просто двумя друзьями, разделяющими бремя тяжелых истин в стенах больницы Святого Мунго. Атриум Министерства магии, обычно наполненный суетой и шумом, сегодня погрузился в гнетущую тишину. Тяжелые, черные драпировки, украшенные серебряными лилиями, свисали с высоких стен, поглощая свет и создавая атмосферу скорби. В центре, под сводами, где еще недавно звучали торжественные речи и смех, стояли два гроба, покрытые алыми бархатными покрывалами. На них покоились венки из белых хризантем, символизирующих чистоту и жертву. Процессия, собравшаяся здесь, была отражением всей мощи и скорби Министерства. Во главе стоял сам Министр магии, Корнелиус Фадж, его лицо было бледным и осунувшимся, а взгляд блуждал по лицам присутствующих, словно ища утешения. Рядом с ним, с непроницаемым выражением лица, но с едва заметной дрожью в голосе, стояла Амелия Боунс, глава отдела магического правопорядка. Ее обычно строгая осанка казалась чуть более поникшей. Руфус Скримджер, глава мракоборцев, стоял как скала, его густые волосы были аккуратно уложены, но в его глазах горел огонь скорби и решимости. Он был здесь, чтобы отдать последний долг своим павшим товарищам. Кресент Фламп, глава отдела редких, малоизвестных и запутанных дел, нервно теребил край своей мантии, его обычно живые глаза были полны печали. Демпстер Уигглсвейд, глава волшебников быстрого реагирования, стоял с хмурым лицом. Пий Тикнесс, сотрудник отдела расследований, казался особенно подавленным, его взгляд был прикован к гробам. Гавейн Робардс, заместитель Скримджера, стоял рядом с ним, его лицо было мрачным, но в его глазах читалась готовность продолжить борьбу. Эван Уорд, мракоборец, стоял в стороне, его взгляд был устремлен в никуда. Невысокая полная женщина, с волосами мышино-каштанового цвета - Долорес Амбридж, глава администрации Фаджа, она стояла чуть поодаль, ее розовая мантия казалась неуместной в этой атмосфере скорби. Ее лицо было непроницаемым, но в ее глазах мелькал холодный расчет. Гризельда Марчбэнкс и Тибериус Огден, старейшины волшебного уголовного суда, стояли вместе, их лица были полны достоинства и скорби. И, наконец, Альбус Дамблдор. Он выделялся среди всех. Его черная мантия, украшенная мерцающими серебряными блестками, казалась не столько траурной, сколько символом его уникального положения. Высокие черные сапоги с каблуками добавляли ему роста и величественности, но в его глазах, за стеклами очков-половинок, читалась глубокая печаль. А золотая остроконечная шляпа на его голове, сияла на свету. Он присутствовал здесь не только как глава Ордена Феникса, но и как председатель волшебного уголовного суда, человек, чья мудрость и сила были необходимы в эти темные времена. Первым слово взял Корнелиус Фадж. Его голос дрожал, когда он произнес: — Мы собрались здесь сегодня, чтобы отдать последний долг нашим доблестным мракоборцам, Праудфуту и Сэвиджу. Они пали в битве, защищая нас, защищая Министерство, защищая весь наш мир от тьмы, которая пытается его поглотить. Их жертва не будет забыта. Их мужество будет вдохновлять нас. Мы будем помнить их имена, их лица, их преданность делу. Пусть их души найдут покой в объятиях магии. Затем вперед выступила Амелия Боунс. Её голос, обычно резкий и властный, теперь звучал с оттенком глубокой печали: — Праудфут и Сэвидж были не просто сотрудниками. Они были сердцем и душой управления мракоборцев. Они были теми, кто без колебаний бросался в самую гущу опасности, чтобы защитить невинных. Они знали, на что идут, но выбрали свой путь, путь долга и чести. Сегодня мы оплакиваем их потерю, но мы также должны черпать силу из их примера. Мы должны продолжить их борьбу, чтобы их жертва не была напрасной. Руфус Скримджер, сжав кулаки, произнес: — Я знал Праудфута и Сэвиджа много лет. Они были моими лучшими людьми. Они были бесстрашны. Они были верны. Они сражались до последнего вздоха, и я горжусь ими. Но эта битва ещё не окончена. Тьма, которая забрала их, все еще здесь, и она будет пытаться сломить нас. Но мы не сломимся. Мы будем стоять вместе, как единое целое, и мы победим. За Праудфута! За Сэвиджа! За победу! Кресент Фламп, вздрагивая, прошептал: — В моём отделе мы имеем дело с самыми странными и запутанными случаями. Но ничто не может сравниться с той ужасной реальностью, с которой столкнулись Праудфут и Сэвидж. Их смерть – это напоминание о том, что даже самые обычные дни могут обернуться трагедией, когда зло стучится в наши двери. Мы должны быть бдительны. Мы должны быть готовы. Демпстер Уигглсвейд, на мгновение прикрыв глаза, произнес: — Волшебники быстрого реагирования всегда готовы к действию. Но сегодня мы чувствуем пустоту. Пустоту, оставленную нашими товарищами. Мы будем чтить их память, продолжая выполнять свой долг с той же самоотверженностью, с которой они сражались. Пий Тикнесс, стоящий прямо словно на расстрел, сказал: — Я видел последствия их битвы. Это было ужасно. Но я уверен в их решимости. Они не сдавались. Они боролись за нас. И мы должны бороться за них. Гавейн Робардс, с мрачным выражением лица, добавил: — Их подвиг будет жить в наших сердцах. Мы продолжим их дело, и мы не остановимся, пока не искореним зло, которое их погубило. Эван Уорд, с трудом подбирая слова, произнес: — Они были больше, чем коллеги. Они были братьями. И мы, мракоборцы, никогда не забудем их. Мы отомстим. Долорес Амбридж, с едва заметной улыбкой, тоненьким девичьим голоском произнесла: — Министерство Магии скорбит. Но мы также должны помнить о важности порядка и стабильности. Эти герои пали, защищая наш мир, и мы должны обеспечить, чтобы их жертва привела к укреплению нашей системы, а не к хаосу. Мы должны извлечь уроки из этой трагедии и укрепить наши ряды, чтобы подобное больше никогда не повторилось. Порядок – это наша главная защита. Гризельда Марчбэнкс, с достоинством, но с явной скорбью в голосе, произнесла: — Как старейшины волшебного уголовного суда, мы с Тибериусом Огденом видели многое. Ещё будучи совсем молодыми, мы столкнулись с гоблинским восстанием, после, став старше, прошли всю войну с Гриндевальдом, воевали в первой войне с Волдемортом. На протяжении всей своей жизни мы встречались с потерями наших коллег, друзей, близких. Но потеря таких отважных слуг закона – это удар по самому сердцу нашей системы правосудия. Праудфут и Сэвидж были примером того, как должны действовать те, кто призван защищать закон. Их имена будут вписаны в историю как символ мужества и самопожертвования. Тибериус Огден, кивнув в знак согласия, добавил: — Их храбрость в бою была неоспорима. Они стояли на страже нашего мира, и их жертва – это напоминание о том, что борьба со злом требует не только силы, но и непоколебимой веры в правое дело. Мы, как представители закона, будем чтить их память, продолжая бороться за справедливость. Наконец, наступила очередь Альбуса Дамблдора. Он сделал шаг вперед, его мерцающая шляпа, блестящая мантия и высокие сапоги привлекали внимание, но взгляд его голубых глаз был полон глубокой печали и мудрости. Он говорил тихо, но его голос разносился по всему атриуму, наполняя его силой и надеждой: — Мы собрались здесь, чтобы оплакать потерю двух достойных людей, двух отважных мракоборцев, Праудфута и Сэвиджа. Они пали, сражаясь с силами, которые стремятся погрузить наш мир во тьму. Их смерть – это не просто потеря для Министерства, это потеря для всех нас, для всего волшебного сообщества. Но сегодня, в этот скорбный час, мы должны не только скорбеть, но и черпать силу из их примера. Они показали нам, что значит быть настоящим героем – быть готовым отдать свою жизнь за то, во что веришь, за тех, кого любишь, за мир, в котором мы живем. Их жертва – это не конец, а начало. Начало новой решимости, нового единства в борьбе против зла. Мы, Орден Феникса, будем продолжать их дело. Мы будем бороться за мир, свободный от страха и угнетения. И мы будем помнить Праудфута и Сэвиджа не только как павших героев, но и как тех, кто вдохновил нас на эту борьбу. Пусть их души обретут вечный покой, а их подвиг станет маяком для всех нас в эти темные времена. Мы не забудем. Мы не сдадимся. После его слов в атриуме повисла тишина, наполненная не только скорбью, но и новой решимостью. Прощание с Праудфутом и Сэвиджем стало не просто церемонией, а присягой на верность делу, за которое они отдали свои жизни.