Гарри Поттер и Восхождение Лорда Волдеморта

Сырой, затхлый воздух подземелья в поместье Малфоев всегда давил на Люциуса, но сегодня он казался особенно удушливым. Он стоял перед Темным Лордом, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Волдеморт, восседающий на своем троне, казался воплощением самой тьмы, его красные глаза сверкали в полумраке. — Мой Лорд, — начал Люциус, его голос дрожал от напряжения, — я принес вам весть. Волдеморт медленно повернул голову, его змеиные черты исказились в подобии улыбки. — Говори, Люциус. Надеюсь, это не очередная твоя неудача. Люциус сглотнул. — Нет, мой Лорд. Гарри Поттер... его видели в Лютном Переулке. На мгновение в подземелье воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим шипением Нагайны, обвившейся вокруг плеч Волдеморта. Люциус ожидал вспышки гнева, яростных проклятий, но Волдеморт лишь слегка приподнял бровь. — Видели? — повторил он, его голос был ровным, почти скучающим. — И что же, Люциус, ты сделал с этим открытием? — Я... я послал Таррен, мой Лорд. Она должна была его схватить. Но... она упустила его. Слова вырвались из Люциуса с трудом, словно он проглатывал камни. Он ожидал немедленного наказания, но Волдеморт лишь медленно кивнул. — Упустила, — произнес он, и в его голосе не было ни тени разочарования. — Что ж, упустила. И что с того? Люциус был ошеломлен. — Но, мой Лорд! Это же Гарри Поттер! Он... он тот, кто может вам помешать! Волдеморт издал тихий, булькающий смешок. — Помешать мне? Люциус, ты все еще не понимаешь. — Он наклонился вперед, его красные глаза впились в Люциуса. — Гарри Поттер – это лишь временное неудобство. Маленький мальчик, который чудом выжил. Его судьба предрешена. Он откинулся назад, его взгляд устремился куда-то вдаль, словно он видел не стены подземелья, а нечто гораздо большее. — Упустили его? Ну и пусть. Это ничего не меняет. Он все равно умрет от моих рук. Это неизбежно. Как восход солнца, как смена времен года. Его жизнь – это лишь отсрочка неизбежного. Волдеморт провел пальцем по своей змеиной губе. — Не трать мое время на такие мелочи, Люциус. Сосредоточься на том, что действительно важно. На моей силе. На моем возвращении. А этот мальчишка... он просто пылинка на ветру, которую я развею, когда придет время. Люциус стоял, пораженный спокойствием своего повелителя. В этом спокойствии было нечто более пугающее, чем в любом проявлении ярости. Это было абсолютное, непоколебимое знание своей силы, своей предопределенности. Он понял, что для Волдеморта Гарри Поттер был не врагом, а лишь предсказуемым элементом в грандиозном плане, который рано или поздно будет исполнен. — Да, мой Лорд, — прошептал Люциус, чувствуя, как холодный страх сковывает его сердце. — Я понял. Люциус уже приготовился было покинуть помещение, как Волдеморт его окликнул. — Люциус? — Да, милорд? — сердце Малфоя на мгновение сжалось. — Квиринус приобрел материалы для некромантии? — спокойно произнес Темный Лорд. — Да, он все купил, Борджин не чинил нам препятствий. — быстро заверил его Люциус. — Хорошо, — Волдеморт улыбнулся, — Позови ко мне Квиррелла. Он поклонился и поспешил покинуть подземелье, чувствуя на себе прожигающий взгляд красных глаз. Раннее августовское утро окутывало Особняк Малфоев прохладной, влажной дымкой. Солнце, еще не успевшее набрать полную силу, лишь робко пробивалось сквозь густые кроны деревьев, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого. Волдеморт, облаченный в свои привычные темные одежды, вышел во двор. Воздух был тих, нарушаемый лишь шелестом листьев под легким ветерком и отдаленным пением птиц, еще не осознавших приближение зла. Его взгляд, острый и пронзительный, скользнул по ухоженному саду. В этом месте, некогда полном жизни и смеха, теперь царила лишь гнетущая тишина, предвещающая грядущие перемены. Волдеморт не любил ждать. Умел, но не любил. Каждый миг промедления казался ему упущенной возможностью. Он подошел к краю двора, где начинались бескрайние зеленые поля. Здесь его уже ждала его верная змея Нагайна. Ее чешуя, отливающая изумрудным и черным, мерцала в рассеянном свете, словно драгоценный камень, скрытый в тени. — Нагайна, — прошипел Волдеморт, и его голос, лишенный всякой теплоты, эхом отразился от стволов деревьев. — Иди. Иди в Запретный Лес, как можно ближе к Хогвартсу. Нагайна, понимая каждое слово, сказанное своим господином, медленно повернула свою массивную голову. Ее золотистые глаза, лишенные зрачков, уставились на своего хозяина с безграничной преданностью. Без лишних движений она начала уползать прочь от Темного Лорда, ее тело извивалось с завораживающей грацией. Каждый ее шаг был бесшумен, каждый изгиб – точен. Она была воплощением его воли, его самым смертоносным оружием. Волдеморт наблюдал за ней, пока ее силуэт не растворился в густой пышной траве. Он знал, что там, далеко на севере, в Шотландии, в глубине леса, ее встретит его шпион. "План по саботажу в Хогвартсе перешел на вторую стадию," думал Волдеморт, глядя на то, как Нагайна уползает вдаль. В его сознании разворачивалась сложная, многогранная стратегия, каждый шаг которой был просчитан до мельчайших деталей. Первая стадия – подготовка, сбор информации, внедрение своих людей. Теперь же настало время действовать. Время посеять хаос, разрушить надежды и сломить дух тех, кто осмеливался ему противостоять. Он чувствовал, как в нем нарастает предвкушение. Хогвартс, этот символ сопротивления, этот рассадник глупого героизма, скоро падет. И Нагайна, его верная змея, сыграет в этом одну из ключевых ролей. Ее присутствие у стен школы, ее встреча со шпионом – это был сигнал. Сигнал к началу новой, более разрушительной фазы его великого плана. Волдеморт усмехнулся. Утро было прекрасным. И оно обещало стать началом конца для многих. Он повернулся и медленно направился обратно к особняку, оставляя за собой лишь тишину и предчувствие неизбежной катастрофы. В его глазах горел холодный огонь, отражающий амбиции, которые простирались далеко за пределы этого тихого августовского утра. Он знал, что каждое мгновение приближает его к окончательной победе, к тому моменту, когда мир будет лежать у его ног, трепеща перед его всемогуществом. И Нагайна, его верная слуга, была лишь одним из многих инструментов в его арсенале, готовых к исполнению его воли. Он чувствовал, как в воздухе витает напряжение, предвещающее бурю. Небо, еще недавно нежное и спокойное, начало приобретать более резкие, драматичные оттенки. Облака, словно предчувствуя грядущие события, сгущались, окрашиваясь в серые и багровые тона. Это было отражение его собственной души, вечно стремящейся к власти и разрушению. Волдеморт остановился у массивных дверей особняка. Он знал, что его ждут дела. Его приспешники, верные и безжалостные, уже готовились к выполнению его приказов. Но прежде чем погрузиться в суету предстоящих событий, он позволил себе еще один взгляд в ту сторону, куда поползла Нагайна. Там, в тени, начиналась новая глава его истории. Глава, написанная кровью и страхом. Яксли вошел в просторный зал, где тени танцевали на стенах, словно живые существа. В центре, на своем троне, восседал Волдеморт, его красные глаза горели в полумраке. — Яксли, — прошипел Волдеморт, его голос, как всегда, был полон холодной власти. — Ты пришел. Яксли склонил голову. — Мой Лорд. Я здесь. — Ты действовал быстро и эффективно, когда скрыл данные от мракоборцев об использовании проклятия подвластия, вчера в Косом Переулке, Яксли, — сказал Волдеморт, и в его голосе прозвучала нотка одобрения, которая редко доставалась кому-либо. — Ты показал, что понимаешь важность скрытности и осторожности. Ты не просто исполнитель, ты – стратег. Волдеморт поднялся с трона и медленно подошел к Яксли. В его руке, словно змея, извивалась тонкая, темная нить. Когда он протянул ее Яксли, она превратилась в бронзовую маску, украшенную замысловатыми узорами, напоминающими змеиную чешую. — Это – знак моей милости, — произнес Волдеморт, надевая маску на лицо Яксли. — Бронзовая маска. Она не только скроет твое лицо от врагов, но и будет напоминать тебе о твоей преданности и о том, что даже в тени ты можешь быть замечен. Яксли почувствовал холод металла на своей коже. Маска была тяжелой, но не обременительной. Она идеально прилегала к его лицу, скрывая его истинные эмоции. Он знал, что это не просто награда, это – символ его места в иерархии Волдеморта. Он склонил голову, ощущая, как бронза холодит его щеки. — Я буду служить тебе верой и правдой, мой Лорд, — прошептал Яксли, его голос теперь приглушен маской. Сырой, промозглый ветер трепал черные мантии Фенрира Сивого, Барри Даудена, Армитиджа, Пайка и Флинта, когда они стояли перед своим Темным Лордом. Воздух в покоях Волдеморта был тяжелым, пропитанным запахом серы и невысказанной угрозы. Сам Волдеморт, как всегда, стоял у высокого, стрельчатого окна, его силуэт был четко очерчен на фоне тусклого, предрассветного неба. Он не оборачивался, но его присутствие ощущалось как ледяное прикосновение. Тишина затягивалась, становясь невыносимой. Наконец, Фенрир, как самый старший и, казалось бы, самый бесстрашный из них, сделал шаг вперед. — Мой Лорд, — начал он хриплым голосом, — мы... мы не смогли. Волдеморт медленно повернулся. Его красные глаза, обычно пылающие яростью или холодным расчетом, сейчас были странно спокойны, почти меланхоличны. Он смотрел на своих слуг, и в этом взгляде не было ничего, кроме предвкушения. — Не смогли? — повторил он, и в его голосе прозвучала нотка, которая заставила всех присутствующих напрячься до предела. Это была не просто интонация, это был звук, который предвещал бурю. — Вы что совсем охуели? Слова, произнесенные с такой обманчивой лаской, ударили по ним сильнее любого проклятия. Это было не просто оскорбление, это было заявление о полном провале, о ничтожности их усилий. Фенрир попытался возразить: — Но, Мой Лорд, Каркаров был готов. Он был вооружен... Но Волдеморт уже не слушал. Его лицо исказилось в гримасе неистовой ярости. Глаза вспыхнули алым огнем, и воздух вокруг него, казалось, затрещал от концентрированной магии. — Готов? — прошипел он, и его голос теперь был подобен скрежету когтей по камню. — Вы, ничтожные твари, не смогли справиться с одним жалким человеком? Вы опозорили меня! С этими словами Волдеморт взмахнул рукой. Барри Дауден, стоявший ближе всех, вскрикнул, когда его левая рука получила ожоги. Пайк, попытавшийся отскочить, почувствовал, как его ноги внезапно скрючились под неестественным углом, и он рухнул на пол. Армитидж и Флинт, пытаясь увернуться, получили удары, которые оставили на их телах глубокие, кровоточащие раны, словно их терзали когтями. Фенрир, несмотря на боль и ужас, попытался сохранить самообладание. Он видел, как его товарищи корчатся от боли, как их тела искажаются под натиском необузданной силы Волдеморта. Но даже он, старый и опытный оборотень, чувствовал, как его собственная плоть начинает гореть изнутри. Волдеморт стоял посреди этого хаоса, его дыхание было прерывистым, а глаза горели адским пламенем. Он смотрел на своих изувеченных слуг с отвращением, но в то же время с каким-то извращенным удовлетворением. Волдеморт взмахнул рукой и перед ним возникла небольшая змейка. — Приведи ко мне Нарциссу. — прошипел он змее, и та кивнув уползла. Летний воздух в Норе был густым и теплым, пропитанным запахом свежеиспеченного хлеба и трав. Гарри сидел за кухонным столом, перебирая пальцами край скатерти. Напротив него, в золотистой мантии, сидел Златопуст Локонс. Это была их последняя встреча перед началом нового учебного года в Хогвартсе, и Гарри чувствовал странную смесь облегчения и легкой грусти. — Ну что, юный Гарри, готов к новым приключениям? — Локонс улыбнулся своей фирменной, ослепительной улыбкой, но в его глазах мелькнула тень усталости. Он выглядел немного бледнее, чем обычно, и его волосы, казалось, потеряли часть своего обычного блеска. Гарри кивнул, но не мог отделаться от накопившихся вопросов. Он наблюдал за Локонсом два месяца, и это были два очень насыщенных и крайне полезных месяца. — Профессор Локонс… — начал Гарри, и его голос прозвучал неуверенно. — Я хотел спросить… почему вы пишете книги? И… почему вы ведете себя так на публике? Локонс замер на мгновение, его улыбка слегка дрогнула. Он отпил из своей чашки с чаем, его взгляд устремился куда-то вдаль, за окно, где зеленели поля. — Ах, Гарри, мой дорогой Гарри, — произнес он, и в его голосе появилась новая, более глубокая нотка. — Ты задаешь очень важные вопросы. И знаешь, я тебе отвечу. Потому что ты – особенный. Ты видел меня настоящего, не так ли? — Видишь ли, Гарри, — продолжил Локонс, его голос стал тише, почти шепотом. — Мне же надо как-то зарабатывать деньги. Жизнь волшебника, особенно такого, как я, требует определенных… расходов. А на войне с Тем-Кого-Нельзя-Называть, как ты понимаешь, особо не заработаешь. Он усмехнулся, но эта усмешка была горькой и печальной. В ней не было ни капли прежней бравады. Гарри почувствовал, как внутри него что-то сжалось. Он никогда не думал об этом с такой стороны. Для него Локонс был просто эксцентричным профессором, который, возможно, немного преувеличивал свои заслуги. Но теперь он видел, что за всем этим стояла необходимость, желание выжить и, возможно, даже сохранить лицо. — Книги… — Локонс покачал головой. — Книги – это мой способ рассказать историю. Историю, которую люди хотят слышать. Историю о героях, о победах. Это то, что дает им надежду. А на публике… ну, на публике нужно быть тем, кем тебя хотят видеть. Это тоже своего рода работа, понимаешь? Он снова посмотрел на Гарри, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на признательность. — Ты, Гарри, не нуждаешься в таких масках. Ты сам – герой. И это прекрасно. Локонс встал, поправил свою яркую мантию. — Что ж, мне пора. У меня еще много дел, прежде чем я смогу отправиться в Хогвартс. Воздух в Большом зале Особняка Малфоев был густым и тяжелым, пропитанным запахом старого дерева, пыли и едва уловимой ноткой чего-то зловещего. За окнами, сквозь тяжелые бархатные шторы, пробивались последние лучи уходящего летнего солнца, окрашивая помещение в багровые и золотистые тона. Но внутри, за длинным, массивным столом, царила совсем иная атмосфера – атмосфера предвкушения и мрачных планов. Тридцать фигур, облаченных в темные плащи, сидели на небольших, грубоватых деревянных стульях, расставленных вдоль стола. Лица их были скрыты в тени, но каждый присутствующий излучал ауру силы и безжалостности. Во главе стола, в массивном кресле с высокой, резной спинкой, восседал сам Лорд Волдеморт. Его алые глаза, словно два уголька, горели в полумраке, пронзая каждого из присутствующих. Его бледное, змееподобное лицо было лишь слегка освещено, подчеркивая его неестественную красоту и абсолютную власть. — Добро пожаловать, — прошипел Волдеморт, его голос, как всегда, был холодным и пронзительным, словно лезвие. — Мы собрались здесь, чтобы обсудить наши дальнейшие шаги. Лето подходит к концу, и время действовать приближается. Он сделал паузу, обводя взглядом собравшихся. Люциус Малфой, сидящий неподалеку, сдержанно кивнул, его лицо было непроницаемым, но в глазах читалось ожидание. — Начнем с финансов, — продолжил Волдеморт. — Наши ресурсы должны быть в полном порядке. И здесь я должен выразить свою признательность, Люциус. Наш союз с гоблинами оказался чрезвычайно выгодным. Их золото теперь служит нашим целям. Люциус слегка склонил голову. — Мой Лорд, я рад, что мои усилия принесли плоды. Гоблины – существа прагматичные. Они ценят стабильность и предсказуемость, а мы можем им это обеспечить. Их ресурсы, в сочетании с нашими, дают нам значительное преимущество. Волдеморт кивнул, его губы изогнулись в подобии улыбки. — Преимущество, которое мы будем использовать с максимальной эффективностью. Нам нужны средства для поддержания нашей армии, для приобретения необходимых артефактов и для обеспечения лояльности тех, кто еще колеблется. Следующая тема была более мрачной. — Некромантия, — произнес Волдеморт, и по залу пронесся едва уловимый шепот. — Наши исследования в этой области продвигаются. Воскрешение, контроль над мертвыми… это мощные инструменты, которые позволят нам переломить ход войны. Он взглянул на Квиринуса Квиррелла, который сидел с горящими глазами, явно наслаждаясь этой темой. — Квиринус, твои познания в этой области неоценимы. Продолжай в том же духе. Нам нужны новые способы усиления нашей армии, способы, которые не требуют живых существ. Квиринус издал низкий, довольный смешок. — Мой Лорд, я уже нашел несколько весьма… интересных методов. Волдеморт кивнул, его взгляд скользнул дальше по столу. — Но даже самые могущественные армии нуждаются в руководстве. И здесь мы сталкиваемся с определенными… сложностями. — Он сделал паузу, и посмотрел на пустое место между Люциусом Малфоем и Фенриром Сивым. — Северус Снейп. Он остается в Хогвартсе. И, как вы знаете, ему предстоит провести там ближайшие несколько недель. По залу прокатилась волна недовольства. Снейп, несмотря на свою двойную игру, был ценным источником информации и одним из самых преданных слуг Волдеморта. Его отсутствие вызывало беспокойство. — Я понимаю ваше недовольство, — продолжил Волдеморт, его голос стал еще более ледяным. — Но это необходимый шаг. Снейп должен поддерживать свою легенду. Он должен быть там, чтобы наблюдать, чтобы собирать информацию. Его присутствие в Хогвартсе сейчас важнее, чем когда-либо. Он посмотрел прямо на Люциуса. — Люциус, ты должен обеспечить, чтобы никто не заподозрил Снейпа. Его прикрытие должно быть безупречным. Любая ошибка может стоить нам слишком дорого. Люциус снова кивнул, его лицо стало еще более напряженным. — Я позабочусь об этом, мой Лорд. Никто не посмеет усомниться в лояльности Снейпа. — Хорошо, — произнес Волдеморт, его взгляд снова обвел собравшихся. — Пока Снейп будет в Хогвартсе, мы должны действовать еще более решительно. Нам нужно укрепить наши позиции, устранить тех, кто стоит на нашем пути, и подготовиться к финальному удару. Время не ждет. Он поднялся из своего кресла, его фигура казалась еще более внушительной в полумраке. — Каждый из вас знает свою роль. Каждый из вас предан мне. И вместе мы покажем этому миру, кто здесь настоящий хозяин. Златопуст Локонс, с его фирменной ослепительной улыбкой и копной золотистых волос, которые, казалось, излучали собственный свет, стоял посреди своего нового кабинета в Хогвартсе. Это было не просто помещение, это был шедевр. Кабинет, расположенный в одном из самых больших помещений третьего этажа, был просторным и залитым мягким светом, проникающим сквозь высокие стрельчатые окна. Локонс лично курировал каждый аспект его обустройства, и результат превосходил все ожидания. Стены были отделаны панелями из темного, полированного дерева, на которых висели не просто картины, а настоящие произведения искусства. На стене висело семь больших портретов, изображавших самого Локонса, сражающегося с разными чудовищами. Среди них были: вампиры, банши, ведьмы, оборотни, тролли, упыри и даже йети. Каждое изображение было выполнено с такой реалистичностью, что казалось, будто золотистые пряди на портретах Локонса действительно колышутся на ветру. На противоположной стене висели таблицы со списком необходимых чар, сглазов и порч, применяемых в бою. В центре кабинета возвышался массивный письменный стол из красного дерева, украшенный инкрустацией из перламутра. На полу под столом лежал роскошный ковер с замысловатым узором, который, по слухам, был соткан из волос, добытых из гривы единорога. Локонс любил ходить по нему босиком, наслаждаясь мягкостью и ощущением прикосновения к чему-то поистине волшебному. Сырой, затхлый воздух подвала Особняка Малфоев обволакивал Волдеморта, словно саван. Единственным источником света служил тусклый, мерцающий огонек, бросающий причудливые тени на грубые каменные стены. Он стоял в центре, окруженный рядами человеческих черепов, каждый из которых был свидетельством его неустанных усилий. Волдеморт провел костлявым пальцем по гладкой поверхности одного из них, ощущая холод и пустоту. В его глазах, пылающих алым огнем, отражалось удовлетворение. План по некромантии, столь долго вынашиваемый, обретал реальные очертания. — Борджин согласился поставлять им материал для некромантии, — прошептал он, его голос был низким и хриплым, словно шелест сухих листьев. — Жаль, конечно, что не удалось договориться с Морибандом. У него качество материала лучше, но охотно с ними вели дела только Борджин и Шайверетч. — Морибанда, конечно, можно навестить, — продолжил он, его взгляд скользнул по другому черепу, более древнему, с потускневшими глазницами. — Но это было бы шумно, а им пока не нужно привлекать к себе внимание. Тишина подвала была почти осязаемой, нарушаемая лишь его собственным дыханием и отдаленным скрипом старых половиц наверху. Он не нуждался в лишних свидетелях, в ненужных глазах, наблюдающих за его работой. Каждый череп здесь был частью его великого замысла, кирпичиком в здании его новой власти. Он представил себе, как эти безжизненные останки оживут, подчиняясь его воле, становясь его армией. Армией, которая не знает страха, не знает усталости, армией, которая будет слепо выполнять его приказы. Некромантия была не просто магией, это было искусство воскрешения, искусство обретения контроля над самой смертью. Гарри, Рон и Фред с Джорджем собирались играть в квиддич. На вершине холма была небольшая лужайка вроде выгона, принадлежащая семейству Уизли. Лужайку со всех сторон окружали деревья, пряча ее от деревни внизу. Там они и тренировались, летая над лужайкой не очень высоко, чтобы маглы не заметили. Играли яблоками, не мячами. Залетит в деревню — никто ничего не заподозрит, яблоко оно яблоко и есть! Упражнялись по очереди на резвой метле Гарри "Нимбус-2000". Старенькая "Комета" Рона порхала не быстрее бабочки. Через пять минут ребята с метлами на плечах поднялись на холм. Звали с собой Перси, но тот, как всегда, был занят. Гарри видел его только за обеденным столом. Все остальное время он не выходил из своей комнаты. — Знать бы, что у него на уме, — сдвинув брови, проговорил Фред. — Последнее время он так изменился. За день до твоего приезда, Гарри, он получил результаты экзаменов. Двенадцать С.О.В.! А он даже не повел бровью. — С.О.В. значит "Стандарты Обучения Волшебству", — объяснил Джордж, заметив недоуменный взгляд Гарри. — И Билли так же учился. Не успеешь оглянуться, в семье будет еще один головастик. Стыдно людям в глаза смотреть. Билл — самый старший брат в семье Уизли. Он уже окончил Хогвартс и сейчас работал в отделении банка "Гринготтс" в Египте. Второй брат, Чарли, окончив школу, изучал в Румынии драконов. Гарри ни того, ни другого никогда не видел. — Уж не знаю, где мама с папой возьмут денег на все покупки, — немного помолчав, продолжал Джордж. — Каждому надо по пять книг Локонса. Да еще Джинни идет в первый класс, ей нужна мантия, волшебная палочка и еще много чего. Гарри молчал, чувствуя себя неловко. Родители оставили ему небольшое состояние, деньги хранились на его счету в лондонском "Гринготтсе". Правда, он эти деньги мог тратить только в волшебном мире. Сикли, галеоны и кнаты в магазинах маглов не действуют. Когда они подошли к знакомому, немного покосившемуся дому, Гарри заметил кое-что необычное. Возле крыльца стоял мужчина, которого он никогда раньше не видел. Он был высоким, с длинными, собранными в хвост светлыми волосами, и носил серьгу в ухе – что-то совершенно нетипичное для мира волшебников, который Гарри знал. Мужчина был одет в простую, но элегантную мантию, и его взгляд был спокойным и проницательным. — Кто это? — тихо спросил Гарри у Рона. Рон остановился, его глаза расширились. — Ого… это, должно быть, Билл. Мой старший брат. Я не видел его уже… ну, очень давно. Близнецы тоже остановились, их обычная болтовня утихла. Фред и Джордж, обычно такие самоуверенные, выглядели немного смущенными. — Билл? Тот самый Билл, который работает в Египте? — спросил Гарри, его голос звучал с ноткой удивления. — Да, он, — подтвердил Рон, направляясь к крыльцу. — Мама говорила, что он приедет к нам в Англию. Но я думал, это будет позже. Когда они подошли ближе, мужчина повернулся. Его глаза, такого же голубого оттенка, как у Рона и его братьев, встретились с Гарри. На его лице появилась теплая улыбка. — Рон! Фред, Джордж! И… Гарри, верно? — его голос был глубоким и мелодичным. — Рад вас видеть. Гарри почувствовал легкое волнение. Он слышал о Билле от Рона – как о самом старшем, самом смелом и самом "крутом" брате. — Здравствуйте, мистер Уизли, — вежливо сказал Гарри, протягивая руку. Билл пожал его руку крепко, но мягко. — Просто Билл. И, пожалуйста, Гарри, не нужно формальностей. Я рад наконец-то познакомиться с тобой лично. Рон так много о тебе рассказывал. Гарри почувствовал, как краска заливает его щеки. Он не был уверен, что именно Рон мог рассказать о нем, но, судя по улыбке Билла, это, вероятно, были истории, которые делали его немного неловким. — Я тоже рад познакомиться с вами, Билл, — ответил Гарри, стараясь говорить уверенно. — Ну что, братцы, вы принесли мне что-нибудь интересное из леса? — спросил Билл, его взгляд скользнул по близнецам, которые, казалось, пытались слиться с окружающей обстановкой. — Только обычные глупости, Билл, — ответил Фред, пытаясь вернуть себе привычную браваду. — Мы тут пытались научить Рона, как правильно уворачиваться от проклятий, но он больше сосредоточен на том, чтобы не споткнуться о собственные ноги. — Это неправда! — возмутился Рон. — Я просто… я просто не хотел, чтобы вы опять что-нибудь взорвали! Билл рассмеялся, его смех был заразительным. — Понятно. Ну, я рад, что вы все в порядке. Мама будет рада вас видеть. Она уже приготовила ужин."= Когда они вошли в дом, Гарри почувствовал знакомое тепло и уют Норы. Миссис Уизли встретила их с объятиями и улыбкой, но его внимание снова привлек Билл. Он заметил, как миссис Уизли бросила на своего старшего сына быстрый, немного обеспокоенный взгляд, прежде чем вернуться к своим кулинарным делам. За ужином Гарри внимательно слушал разговоры. Билл рассказывал о своих приключениях в Египте, о древних проклятиях и сокровищах, и Гарри был заворожен. Но время от времени он ловил себя на том, что Билл говорит о своей работе в Египте как о чем-то, что он оставил позади. Позже, когда все собрались в гостиной, мистер Уизли подошел к Биллу и тихо заговорил с ним. Гарри не мог расслышать их слов, но видел, как Билл кивнул, его лицо стало серьезным. Когда мистер Уизли отошел, Билл подошел к Гарри. — Гарри, — начал он, его голос был тише, чем раньше. — Я хотел сказать тебе кое-что. Я знаю, что ты знаешь о Волдеморте. И я знаю, что ты делаешь все возможное, чтобы бороться с ним. Гарри почувствовал, как его сердце забилось быстрее. — Я… я тоже, — сказал Билл, и в его глазах мелькнул огонек, который Гарри видел у других членов Ордена Феникса. — Я присоединился к Ордену. Я больше не могу просто сидеть сложа руки, когда мир в опасности. Гарри был поражен. Билл Уизли, самый старший, самый "крутой" брат Рона, был в Ордене Феникса. Это было… неожиданно и одновременно очень важно. — Вы… вы в Ордене? — переспросил Гарри, не веря своим ушам. Билл кивнул. — Да. Я вернулся из Египта не только для того, чтобы навестить семью. Я здесь, чтобы помочь. И я хочу, чтобы ты знал, что ты не один, Гарри. Мы все с тобой. Ночь в Хогвартсе всегда была особенной. Тихая, прохладная, пропитанная магией и шепотом древних стен. Но сегодня в этой тишине чувствовалось нечто иное – предвкушение перемен. Альбус Дамблдор, директор школы чародейства и волшебства Хогвартс, стоял перед зеркалом Еиналеж. Его длинная серебряная борода, обычно сияющая в свете факелов, казалась приглушенной в полумраке комнаты. На нем был надета не обычная для волшебников мантия, а длинный, насыщенно-красный плащ, который, казалось, пульсировал собственным светом. Зеркало Еиналеж, с его витиеватой рамой и загадочным отражением, выполнило свою роль. Оно стало последним препятствием на пути к философскому камню, и теперь, когда камень был в безопасности, зеркало должно было покинуть Хогвартс. Дамблдор вздохнул. Он знал, что зеркало - не просто предмет. Оно воплощение самых глубоких желаний, самых сокровенных мечтаний. Оно могло свести с ума, заставить забыть о реальности, увлечь в мир иллюзий. Именно поэтому оно было таким опасным, и именно поэтому его нужно было убрать. Он достал из кармана мантии палочку. — Вингардиум Левиоса, — прошептал он, и зеркало, несмотря на свой внушительный размер, медленно оторвалось от пола. Оно парило в воздухе, словно невесомое, отражая в своей поверхности лишь Дамблдора в красном плаще и тусклый свет факелов. Дамблдор направился к выходу из комнаты. Зеркало следовало за ним, словно послушный питомец. Он шел по коридорам Хогвартса, мимо спящих портретов, мимо запертых кабинетов, мимо шепчущих теней. Красный плащ развевался за ним, словно знамя, возвещающее о конце одной эпохи и начале другой. Куда он несет зеркало? Никто не знал. Возможно, в одно из своих многочисленных тайных хранилищ, где оно будет покоиться вдали от любопытных глаз. Возможно, в Министерство магии, где его будут изучать и пытаться понять его природу. А может быть, он просто уничтожит его, чтобы никто больше не поддался его соблазну. Наконец, Дамблдор достиг внутреннего двора. Луна висела высоко в небе, освещая замок своим серебристым светом. Он остановился посреди двора, поднял палочку и произнес сложное заклинание. Вокруг зеркала вспыхнули искры, и оно начало медленно исчезать, растворяясь в воздухе, словно дым. Последним, что увидел Дамблдор в отражении, было его собственное лицо. Усталое, мудрое, но в то же время печальное. Он видел в зеркале не только себя, но и все свои потери, все свои ошибки, все свои несбывшиеся мечты. Когда зеркало полностью исчезло, Дамблдор опустил палочку. Он стоял один посреди двора, в своем красном плаще, под лунным светом. Тишина вокруг была оглушительной. Он знал, что это был правильный поступок. Зеркало Еиналеж было слишком опасным, чтобы оставаться в Хогвартсе. Но в то же время он чувствовал легкую грусть. Грусть по утраченным иллюзиям, по несбывшимся мечтам, по тому, что могло бы быть, но никогда не будет. "Надо будет на днях попросить Северуса, Златопуста, Минерву, Филиуса, Помону и Хагрида убрать остальные препятствия, служившие защитой философскому камню." - думал Дамблдор, ложась спать. Вечерний воздух Запретного леса был густым и влажным, пропитанным запахом прелой листвы и таинственных трав. Рубеус Хагрид, с его привычной неуклюжей грацией, пробирался сквозь заросли, его огромная фигура казалась частью самого леса. На этот раз его визит был не просто дружеским, а продиктованным срочной нуждой. Орден Феникса, столкнувшись с растущей угрозой Волдеморта, нуждался в каждом возможном союзнике, и взгляд их пал на древних обитателей этого зачарованного места – кентавров. Хагрид знал, что это будет непросто. Кентавры, гордые и независимые существа, редко вмешивались в дела людей, предпочитая оставаться в тени своих лесных владений. Но Хагрид, с его добрым сердцем и глубоким уважением к любым живым существам, был одним из немногих людей, которым они могли доверять. Он шел по знакомой тропе, его огромные сапоги мягко утопали в мху. Вскоре он услышал знакомый звук – топот копыт, приближающийся с нарастающей скоростью. Из-за завесы из папоротников вынырнула фигура, величественная и могучая. Это был Флоренц, один из самых мудрых и уважаемых кентавров, его тело было покрыто блестящей шерстью, а глаза светились древним знанием. — Хагрид, — прозвучал его голос, глубокий и резонирующий, как эхо в пещере. — Что привело тебя так глубоко в наши владения в столь тревожное время? Хагрид остановился, его сердце билось в груди, как пойманная птица. Он глубоко вздохнул, собираясь с духом. — Флоренц, добрый друг, — начал он, его голос был немного хриплым от волнения. — Я пришел с посланием от Ордена Феникса. Наш мир в опасности. Темный Лорд, набирает силу, и его зло распространяется, как ядовитый плющ. Флоренц склонил голову, его взгляд был пронзительным. — Мы чувствуем это, Хагрид. Ветер приносит нам отголоски страха и отчаяния. Но почему ты здесь? Кентавры не участвуют в войнах людей. — Я знаю, Флоренц, и я уважаю вашу позицию, — ответил Хагрид, его голос стал более уверенным. — Но эта война не только война людей. Это война против всего доброго и светлого в мире. Тот-Кого-Нельзя-Называть стремится к полному господству, и если он преуспеет, даже Запретный лес не будет в безопасности. Его магия разрушительна, она не знает границ. Хагрид сделал шаг вперед, его глаза встретились с глазами Флоренц. — Орден Феникса борется за свободу, за право каждого существа жить в мире. Мы нуждаемся в вашей помощи. Ваша сила, ваша мудрость, ваше знание леса – все это бесценно. Флоренц молчал, его взгляд блуждал по густой листве, словно ища ответы в шепоте деревьев. Другие кентавры начали появляться из тени, их силуэты были видны среди стволов деревьев, их взгляды были полны настороженности. — Мы не воины в вашем понимании, Хагрид, — наконец произнес Флоренц. — Мы не сражаемся мечами и заклинаниями на открытых полях. Наша сила в другом. — Именно поэтому мы и пришли к вам! — воскликнул Хагрид — Мы не просим вас сражаться на передовой, Флоренц. Мы просим вас о помощи, которую никто другой не может нам оказать. Вы знаете лес лучше, чем кто-либо. Вы видите то, что мы не видим. Вы чувствуете то, что мы не чувствуем. Мы просим вас стать нашими глазами и ушами в этом месте, предупреждать нас о передвижениях приспешников Того-Кого-Нельзя-Называть, делиться своими знаниями о травах и заклинаниях, которые могут помочь нам в борьбе». Хагрид замолчал, давая своим словам осесть в тишине леса. Он знал, что просит о многом, но он также знал, что кентавры, несмотря на свою отстраненность, не были равнодушны к судьбе мира. Флоренц снова обратился к своим сородичам, что-то тихо пробормотав на языке, который Хагрид не понимал. Кентавры переглянулись, и Хагрид почувствовал, как напряжение в воздухе немного спало. Наконец, Флоренц повернулся обратно к Хагриду. — Мы обсудили твою просьбу, Хагрид. Мы видим, что тьма действительно сгущается, и что даже Запретный лес не сможет долго оставаться в стороне от этой войны. Мы не будем сражаться плечом к плечу с людьми, но мы согласны оказать Ордену Феникса некоторую помощь. Хагрид почувствовал, как волна облегчения захлестнула его. — О, Флоренц, это замечательно! Я знал, что вы не останетесь в стороне! Флоренц поднял руку, призывая к тишине. — Не спеши радоваться, Хагрид. Наша помощь будет ограничена. Мы будем следить за передвижениями темных существ в лесу и сообщать Ордену о любых подозрительных действиях. Мы поделимся своими знаниями о травах и астрономии, которые могут помочь вам в борьбе с тьмой. Но мы не будем участвовать в прямых столкновениях. Мы не будем покидать Запретный лес. — Это более чем достаточно, Флоренц!, — воскликнул Хагрид, его лицо сияло от благодарности. — Это огромная помощь! Я обещаю, что Орден Феникса будет уважать ваши границы и вашу независимость. Флоренц кивнул. — Мы также просим об одном. Орден должен уважать Запретный лес и его обитателей. Никаких вторжений, никаких охот, никаких попыток подчинить себе диких существ. Если Орден нарушит это условие, наша помощь прекратится. — Клянусь, Флоренц!, — заверил его Хагрид. — Орден Феникса никогда не причинит вреда Запретному лесу. Мы будем относиться к нему с таким же уважением, как и вы. Флоренц слегка улыбнулся, и Хагрид почувствовал, как между ними установилась еще более прочная связь. — Тогда мы заключили соглашение, Хагрид. Мы будем помогать Ордену Феникса в борьбе с тьмой. Но помни, что судьба мира в руках людей. Мы можем лишь указать путь, но идти по нему должны вы сами. Хагрид кивнул, его сердце было полно надежды. Он знал, что битва будет трудной, но с помощью кентавров и других союзников, Орден Феникса имел шанс победить. Он попрощался с Флоренцем и другими кентаврами, пообещав передать их условия Ордену. Ночь окутала Хогвартс бархатным покрывалом, усеянным бриллиантами звезд. Внутри замка царила тишина, нарушаемая лишь редким скрипом старых половиц и шепотом ветра в высоких окнах. Но за пределами этих стен, там, где начинался Запретный Лес, царила совсем другая атмосфера – атмосфера древней, дикой магии, скрывающей свои тайны от посторонних глаз. Нагайна, верная и смертоносная змея Темного Лорда, скользила по влажной земле, её чешуя мерцала в тусклом свете луны. Каждый изгиб её могучего тела был исполнен целеустремленности. Это была не первая ее миссия, и, как всегда, она была готова выполнить её с безжалостной эффективностью. Лес встретил её прохладным, влажным дыханием. Ветви деревьев, словно костлявые пальцы, тянулись к ней, пытаясь остановить, но Нагайна не обращала на них внимания. Ее глаза, два изумрудных огонька, были прикованы к цели. Она пробиралась сквозь заросли терновника, переползала через упавшие стволы, ее тело двигалось с грацией хищника. Тишина леса была обманчива. Нагайна чувствовала присутствие других существ – шорохи в кустах, далекое уханье совы, но ни одно из них не представляло для нее угрозы. Она была воплощением страха, и большинство обитателей леса предпочитали избегать её. Внезапно, её путь преградил огромный силуэт. Нагайна замерла, ее тело напряглось, готовое к атаке. Перед ней стоял мужчина, но какой мужчина! Он был колоссального роста, его плечи были шире, чем у любого человека, которого она когда-либо видела. Густая, спутанная борода, цвета темного дуба, скрывала большую часть его лица, но сквозь нее проглядывали два маленьких, проницательных глаза, горящих недобрым огнем. Он был одет в грубую, темную одежду, которая, казалось, была сшита из шкур диких зверей. В его руке покоилась большая волшебная палочка... Нагайна никогда не видела такого существа. Оно не было похоже ни на одного из тех, кого она встречала в своих путешествиях. Но в его глазах она уловила знакомый отблеск – отблеск преданности Темному Лорду. Это был шпион Волдеморта. — Пришла, значит, — пробурчал мужчина, — надо сообщить Темному Лорду. "Он был здесь, чтобы помочь." - поняла Нагайна. Она медленно, с достоинством, склонила голову, признавая его присутствие. Затем, без слов, она продолжила свой путь, а мужчина последовал за ней, его тяжелые шаги заглушали даже шорох её чешуи. Билл Уизли, с его длинными, собранными в хвост рыжими волосами, шагал по мрачным, но величественным залам Гринготтса. Воздух был пропитан запахом старого пергамента, полированного металла и чего-то неуловимо древнего, присущего только этому месту. Его миссия была деликатной, даже опасной. Орден Феникса нуждался в союзниках, и кто мог быть более могущественным и влиятельным, чем гоблины? Его путь лежал к кабинету Рагнока, одного из самых уважаемых и влиятельных гоблинов банка. Рагнок, с его острыми чертами лица, пронзительными глазами и золотыми зубами, был известен своей проницательностью и непреклонностью. Билл знал, что уговорить его будет непросто. — Рагнок, — начал Билл, когда гоблин поднял взгляд от стопки свитков, — Я пришел с предложением от Ордена Феникса. Рагнок медленно кивнул, его пальцы с длинными, острыми ногтями постукивали по столу. — Орден Феникса. Интересно. Что же может предложить Орден Феникса Гринготтсу, кроме пустых обещаний и старых обид? — Мы предлагаем союз, — ответил Билл, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно. — В это темное время, когда мир волшебников находится под угрозой, мы нуждаемся в силе и мудрости гоблинов. Мы хотим, чтобы вы присоединились к нам в борьбе против Волдеморта. Рагнок наклонился вперед, его глаза сверкнули в полумраке. Он внимательно изучал Билла, словно пытаясь прочесть его мысли. Билл почувствовал, как по спине пробежал холодок. Что-то в взгляде Рагнока было не так. — Союз? — повторил Рагнок, и в его голосе прозвучала едва уловимая насмешка. — Вы, волшебники, всегда думаете, что можете купить себе верность. Что вы можете предложить нам, чего мы не можем взять сами? — Мы предлагаем безопасность, — настаивал Билл. — Мы предлагаем возможность сохранить ваш мир, вашу независимость. Если Волдеморт победит, он не остановится на волшебниках. Гоблины тоже окажутся под его властью. Рагнок издал низкий, гортанный смешок. Этот звук был похож на скрежет монет. — Безопасность? Независимость? Вы говорите о вещах, которые мы, гоблины, ценим превыше всего. И вы думаете, что Орден Феникса может нам это гарантировать? Билл почувствовал, как его надежда тает. Он видел, как в глазах Рагнока мелькнула тень, которую он не мог разглядеть. — Мы боремся за будущее, — сказал Билл, его голос стал тише. — За мир, где все существа могут жить свободно. Рагнок откинулся на спинку кресла, его лицо стало непроницаемым. — Будущее, — прошептал он. — Будущее, которое я вижу, отличается от вашего, Уизли. Ваше будущее – это хаос и разрушение. Мое будущее – это порядок. И я знаю, кто может его обеспечить. Билл почувствовал, как его сердце сжалось. Он понял. Он понял, что его миссия провалилась. И что-то гораздо более зловещее, чем он мог себе представить, происходило в стенах Гринготтса. — Что вы имеете в виду, Рагнок? — спросил Билл, его голос дрогнул от предчувствия. Он видел, как уголки губ гоблина изогнулись в подобии улыбки, но в ней не было ничего доброго. — Я имею в виду, Уизли, — проговорил Рагнок, его голос стал ниже и более угрожающим, — что Орден Феникса – это лишь жалкая попытка сохранить старый, умирающий мир. Мир, который уже не имеет значения. Мир, который должен быть перестроен. Билл почувствовал, как его охватил холодный ужас. Он знал, что это не просто отказ. Это было предательство. — Вы... вы не можете говорить серьезно, — прошептал он. — Вы не можете поддерживать Волдеморта. Рагнок рассмеялся снова, на этот раз громче, его смех эхом разнесся по кабинету, отражаясь от золотых украшений и массивных сейфов. — Поддерживать? Я не поддерживаю. Я служу. Я вижу в Темном Лорде силу, которая принесет истинный порядок. Порядок, который волшебники никогда не смогли бы создать. Порядок, который будет выгоден всем, кто достаточно умен, чтобы понять это. — Но он уничтожит всех, кто не подчинится! — воскликнул Билл, вскакивая на ноги. — Он уничтожит гоблинов, если они не будут ему служить! — Он уничтожит тех, кто слаб и глуп, — парировал Рагнок, его глаза сверкнули, как два золотых самородка. — А мы, гоблины, не слабы и не глупы. Мы – сила. И мы выбираем сторону, которая обеспечит нам процветание. Сторону, которая не будет нас унижать и использовать, как это делали волшебники веками. Билл почувствовал, как его тело налилось свинцом. Он смотрел на Рагнока, и перед ним предстала новая, ужасающая реальность. Гринготтс, символ богатства и власти, теперь был под контролем зла. И гоблины, которые всегда были нейтральны, теперь стали его союзниками. — Вы ошибаетесь, Рагнок, — сказал Билл, его голос был полон горечи и разочарования. — Вы не видите, что Волдеморт несет только разрушение. Он не принесет вам процветания, он принесет вам рабство. — Время покажет, Уизли, — ответил Рагнок, его взгляд стал ледяным. — А теперь, если вы закончили свои бесполезные речи, я прошу вас покинуть мой кабинет. И передайте своим друзьям из Ордена, что Гринготтс больше не является их союзником. Мы нашли нового, более могущественного покровителя. Билл молча повернулся и направился к двери. Каждый шаг по мраморному полу казался ему тяжелым. Он вышел из кабинета Рагнока, оставив позади не только провал своей миссии, но и осознание того, что война стала гораздо более сложной и опасной, чем кто-либо мог себе представить. Шепот золота в Гринготтсе теперь звучал как предвестие грядущей тьмы. Альбус Дамблдор, облаченный в коричневую мантию, которая казалась сотканной из самого вечернего неба, сидел за массивным дубовым столом. Его взгляд, обычно полный мудрости и легкой иронии, сейчас был сосредоточен на тонкой фигуре, стоящей перед ним. — Директор, — начал Билл, его голос был низким и немного хриплым, словно он долго кричал в пустоту. — Я... я должен сообщить вам нечто ужасное. Дамблдор медленно поднял голову, его голубые глаза, сияющие даже в полумраке, встретились с глазами Билла. Он жестом пригласил его говорить, его рука, украшенная кольцами, покоилась на столе. — Гоблины, — произнес Билл, и каждое слово казалось высеченным из камня. — Гоблины... они присоединились к Волдеморту. В кабинете повисла тишина, настолько плотная, что казалось, ее можно было потрогать. Дамблдор не шелохнулся. Его лицо, обычно такое выразительное, сейчас было непроницаемым, словно маска. Только легкое подрагивание уголка губ выдавало его внутреннее состояние. — Прошу, Билл, повторите, — сказал Дамблдор, его голос был спокоен, но в нем звучала сталь. — Я, возможно, ослышался. — Нет, профессор, — ответил Билл, его голос дрогнул. — Я слышал это своими ушами. Я был в Гринготтсе, пытаясь договориться о поставках золота для Ордена. И я услышал... я услышал, как Рагнок, говорил о... о союзе. О том, что Волдеморт обещает им больше власти, больше золота, чем когда-либо могли мечтать. Билл сжал кулаки, его ногти впились в ладони. — Они считают, что мы, волшебники, всегда относились к ним свысока. Что мы использовали их, а потом забывали. И Волдеморт... он пообещал им возмездие. Он пообещал им место рядом с собой, когда он установит свой новый порядок. Дамблдор закрыл глаза на мгновение, его длинные пальцы переплелись. Коричневая мантия мягко колыхалась, словно вдыхая тревогу комнаты. — Это... это действительно ужасная новость, Билл, — наконец произнес он, открывая глаза. В них теперь читалась глубокая печаль, смешанная с решимостью. — Гоблины, с их знаниями о подземных ходах, с их мастерством в обращении с металлом и их... их своеобразным кодексом чести, были бы идеальными союзниками для Темного Лорда. Дамблдор встал, его коричневая мантия распахнулась, открывая силуэт, который, несмотря на возраст, излучал непоколебимую мощь. — Я немедленно свяжусь с другими членами Ордена. Нам нужно будет пересмотреть наши стратегии, укрепить наши границы и, возможно, найти способ противодействовать этому новому, ужасающему союзу. Он подошел к окну, глядя на серый лондонский туман, который теперь казался еще более зловещим. — Гоблины всегда были сложным народом, Билл. Их верность нелегко завоевать, но и нелегко сломить. Волдеморт, как всегда, играет на самых темных струнах человеческой (и не только человеческой) натуры – на обиде, на жажде власти, на желании мести. Дамблдор повернулся к Биллу, его глаза снова засияли, но теперь в них была не только печаль, но и стальная решимость. — Но мы тоже не сдадимся. Мы найдем способ. Мы должны. Для всех тех, кто верит в добро, для всех тех, кто борется за свободу. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оттенки золота и пурпура, когда четверка необычных спутников двинулась к границе Запретного Леса. Впереди, с грозным видом, шел Рубеус Хагрид, его огромная фигура казалась еще более внушительной на фоне вечернего пейзажа. Рядом с ним, с привычной суетливостью, семенил профессор Сильванус Кеттлберн, его лицо было сосредоточено, а в руках он крепко держал поводок. На поводке, с достоинством, которое, казалось, совершенно не соответствовало его трехголовому существу, шел Пушок. Его три головы, каждая со своим уникальным выражением, с любопытством осматривали окрестности. Одна голова, казалось, была слегка сонна, другая – настороженно принюхивалась, а третья, самая большая, с любопытством наблюдала за Хагридом. За ними, с легким трепетом, шли профессор Помона Стебль и, конечно же, профессор Златопуст Локонс. Профессор Стебль, с ее всегда практичным подходом, несла корзину с лакомствами для Пушка, надеясь, что это поможет ему оставаться спокойным. Профессор Локонс же, как всегда, был полон энтузиазма, его ярко-голубые глаза сияли, а на лице играла самодовольная улыбка. — Ну что ж, мои дорогие друзья, — провозгласил Локонс, его голос звучал как всегда театрально. — Мы отправляемся в поистине героическое путешествие! Пушок, этот великолепный зверь, найдет себе новое, достойное пристанище, где его уникальные таланты будут оценены по достоинству! Хагрид лишь хмыкнул в ответ, его взгляд был прикован к лесу. — Главное, чтобы он там не устроил переполох, — проворчал он, его голос был низким и гулким. — В замке он уже совсем заскучал. Постоянно лаял, грыз мебель... А эти его три головы, когда он зевает, это же целая симфония! Профессор Стебль кивнула, ее губы тронула легкая улыбка. — Он действительно очень энергичный. Но, думаю, кентавры смогут найти с ним общий язык. Они ведь тоже любят простор и дикую природу. Пушок, словно услышав свое имя, издал низкое, утробное рычание, которое, к удивлению, не звучало угрожающе, а скорее как одобрительный вздох. Когда они подошли к самой границе леса, где деревья становились гуще, а тени – длиннее, воздух наполнился запахом влажной земли и хвои. Хагрид остановился, его огромные руки сжали поводок. — Вот мы и пришли, — сказал он, его голос стал тише. — Кентавры ждут нас. Они сказали, что Пушок им не помешает. Наоборот, они считают, что он будет хорошим охранником. Из глубины леса послышался шорох, и вскоре из тени показались величественные фигуры кентавров. Их тела были сильными и мускулистыми, а их лица – мудрыми и древними. Во главе их стоял высокий кентавр с серебристой гривой, его глаза светились мягким, но проницательным светом. — Приветствуем вас, люди из Хогвартса, — произнес кентавр, его голос был глубоким и резонирующим. — Мы готовы принять вашего подопечного. Хагрид, с облегчением на лице, разжал поводок. Пушок, почувствовав свободу, с радостным рычанием бросился вперед, его три головы приветственно виляли. Кентавры встретили его спокойно, без страха или агрессии. Один из них протянул руку, и Пушок, к удивлению, осторожно лизнул его ладонь. — Спасибо вам, кентавры, — сказал Хагрид, его голос дрожал от облегчения. — Вы очень помогли нам. В замке он уже совсем не помещался, да и, честно говоря, его лай по ночам начинал действовать на нервы даже мне. Локонс, как всегда, не упустил возможности произнести пафосную речь. — Пушок, мой дорогой друг! Ты отправляешься в обитель мудрости и силы! Пусть твои три головы служат на благо этого благородного народа, а твоя преданность будет столь же непоколебима, как и скалы, на которых вы обитаете! Профессор Стебль, улыбаясь, протянула корзину кентаврам. — Здесь немного угощений для него. Надеюсь, ему понравится. Кентавр с серебристой гривой кивнул. — Мы позаботимся о нем. Он будет в безопасности и найдет здесь свое место. А теперь, если позволите, мы должны проводить его к нашим стойбищам. Хагрид, Стебль и Локонс наблюдали, как Пушок, окруженный кентаврами, уходит вглубь леса. Его силуэт постепенно растворялся в сгущающихся сумерках, а его радостное рычание еще долго доносилось до их слуха. — Ну вот и все, — сказал Хагрид, вытирая пот со лба. — Надеюсь, там ему будет лучше. А то я уже боялся, что он прогрызет себе дорогу из замка сам. Локонс, с довольным видом, поправил свою золотистую мантию. — Великолепно! Еще одно доказательство моей способности находить идеальные решения для самых сложных проблем! Профессор Стебль лишь покачала головой, но в ее глазах читалось удовлетворение. Пушок был в надежных руках, и теперь в Хогвартсе станет немного тише. Путешествие было завершено, и каждый из них чувствовал, что сделал доброе дело, отправив трехголового пса в место, где он сможет жить в гармонии с природой и найти свое истинное призвание.