Гарри Поттер и Восхождение Лорда Волдеморта

Летние каникулы, по мнению Гарри, окончились слишком быстро. Конечно, он скучал по Хогвартсу, но два месяца, проведенных в доме Уизли, не смотря на идущую войну, были самыми счастливыми в его жизни. В последний вечер миссис Уизли устроила грандиозный обед: она сварила, нажарила, испекла все любимые кушанья Гарри. На сладкое был пудинг из патоки — пальчики оближешь! Вечер закончился фейерверком, Джордж с Фредом зажгли бенгальские огни, и чуть не полчаса по стенам и потолку плясали красные и голубые звезды. Потом все выпили по чашке горячего шоколада и отправились спать. Утром собирались долго. И хотя проснулись с петухами, казалось, ничего не успеют сделать. Миссис Уизли в дурном расположении духа металась по дому в поисках перьев для письма и чистых носков, другие обитатели "Норы", полуодетые, с тостами в руках, сталкивались на лестнице, жуя на ходу, а мистер Уизли чуть не сломал шею, споткнувшись о курицу, когда спешил по двору к автомобилю, таща тяжелый чемодан Джинни. Грюм с другими людьми из Ордена Феникса: Римусом Люпином, Дедалусом Динглом и Стерджисом Подмором настороженно стояли на границе участка дома Уизли, на случай если сторонники Волдеморта захотят на них напасть. Гарри недоумевал, как это столько человек, семь чемоданов, и три совы поместятся в маленький фордик "Англия". Он еще не знал особенностей этой машинки, какими ее снабдил мистер Уизли. — Только ни слова Молли, — шепнул мистер Уизли Гарри, открыв багажник Что-то нажал, багажник раздался в ширину, и громоздкие чемоданы легко туда влезли. Наконец все разместились, миссис Уизли с Джинни и Гермионой сели на переднее сиденье, оно в длину не уступало садовой скамейке. Обернувшись назад, где удобно устроились Гарри, Рон, Фред, Джордж и Перси, она немало удивилась: — Маглы не так уж глупы, как нам представляется. Такая вместительная машина! А по виду ни за что не скажешь. Мистер Уизли включил зажигание, и груженный сверх меры фордик тяжело выкатил со двора. Гарри повернулся назад, чтобы бросить на дом прощальный взгляд. Когда-то он опять увидит его! В четверть одиннадцатого остановились у вокзала Кингс-Кросс. Мистер Уизли кинулся через дорогу за тележками для багажа, и скоро вся компания чуть не бегом поспешила на платформу. Гарри в прошлом году уже ездил на Хогвартс Экспрессе. Вся штука заключалась в том, чтобы попасть на платформу девять и три четверти, невидимую для маглов. Платформу отгораживал от зала ожидания металлический барьер. Надо было пройти сквозь него (это не больно), но так, чтобы маглы ничего не заметили. — Перси идет первый, — распорядилась миссис Уизли, нервно поглядывая на часы. Перси резко шагнул вперед и исчез. Следом пошел мистер Уизли, за ним Фред и Джордж. — Я возьму Джинни, — сказала миссис Уизли, — а вы сразу за нами. Схватив Джинни за руку, она ринулась вперед. И в мгновение ока вместе с дочерью испарилась. Рон с Гарри двинулись за ними. — Идем вместе, — предложил Рон. Гарри убедился, что клетка с Буклей прочно сидит на чемодане, и направил тележку прямо на барьер. Он был совершенно спокоен. "Летучий порох" был куда страшнее. Друзья шли, пригнувшись к тележке, нацелясь на барьер и с каждой секундой прибавляли шаг. За несколько шагов до барьера бросились бежать, и Гарри прикрыл глаза, чтобы через мгновение их снова открыть. За пару секунд до того как исчезнуть в барьере, он успел заметить вдалеке макушки Вестенбергов. Они находились на забитой людьми платформе, у которой стоял паровоз алого цвета. Надпись на табло гласила: "Хогвартс-экспресс. 11.00". Гарри оглянулся назад и увидел, что билетная касса исчезла, а на ее месте находится арка с коваными железными воротами и табличкой: "Платформа номер девять и три четверти". Над головами собравшихся на платформе людей плыли извергаемые паровозом клубы дыма, а под ногами шмыгали разноцветные кошки. До Гарри доносились голоса, скрип тяжелых чемоданов и недовольное уханье переговаривавшихся друг с другом сов. Первые несколько вагонов уже были битком набиты школьниками. Они высовывались из окон, чтобы поговорить напоследок с родителями, или сражались за свободные места. Миссис Уизли быстро запихнула их в один из вагонов, и помахала платочком в след. Ближайшие шесть с половиной часов они весело провели время в поезде, жуя шоколадные лягушки и играя в подрывного дурака. Наконец когда уже наступил вечер Хогвартс-Экспресс остановился. Школьники повысыпались на станцию "Хогсмид". Гарри, еще не успев опомниться от путешествия, уже увидел знакомую, растрепанную фигуру Хагрида, машущего рукой и зазывающего к себе первокурсников. Его сердце ёкнуло – он вспомнил как ровно год назад шёл вместе с добродушным полувеликаном на встречу волшебству. Он уже было двинулся в сторону Хагрида, предвкушая его добродушное приветствие и, возможно, пару слов о приключениях, которые ждут их в этом году. Но тут его рука оказалась в крепкой хватке Гермионы. — Гарри, куда ты? — её голос звучал с той самой ноткой авторитетности, которая всегда заставляла его прислушиваться. — К Хагриду, конечно! Он же ждет первокурсников, — ответил Гарри, пытаясь вырваться. — Первокурсников, Гарри. А мы уже не первокурсники, — Гермиона потянула его в другую сторону, подальше от суматохи у паровоза. Ее взгляд был полон решимости, а в руках она держала список, который, казалось, был составлен с точностью до мельчайших деталей. — Но... но мы же шли с ним, — растерянно пробормотал Гарри, чувствуя, как его планы рушатся. — Это было до того, как мы стали старше, — Гермиона начала свою обычную лекцию, ее голос звучал как хорошо отрепетированная речь. — Все старше первого курса добираются до Хогвартса на каретах. Это более организованно и, честно говоря, более безопасно, учитывая количество студентов. Хагрид отвечает за первокурсников, чтобы они не заблудились и не попали в неприятности. А мы, как студенты, которые уже знают дорогу, должны следовать установленным правилам. Гарри вздохнул, но спорить с Гермионой, когда она была в таком настроении, было бесполезно. Он оглянулся на удаляющуюся толпу первокурсников, которые с восторгом и некоторой опаской следовали за Хагридом. Тем временем, Рон, стоявший рядом, тоже не мог отвести глаз от той же сцены. Его взгляд был прикован к удаляющейся макушке Джинни. Она, как и все первокурсники, спешила вместе с другими к Хагриду, ее рыжие волосы мелькали в толпе. Рон почувствовал укол чего-то похожего на тоску. Он видел, как Хагрид, с его огромной улыбкой, направлял их к черному озеру. Рон знал, что их ждет: первое, незабываемое путешествие через озеро на лодках, под руководством Хагрида. Он помнил свой собственный первый раз, когда он с трепетом смотрел на величественный замок, отражающийся в темной воде. Когда они подошли к одной из карет, Гарри открыл дверцу. Внутри было темно и пахло старой кожей и чем-то неуловимо волшебным. Они сели, к ним присоединился Невилл и карета плавно тронулась с места, унося их от платформы, от Хагрида, от первокурсников, и от Джинни, которая сейчас, вероятно, уже садилась в лодку. Гарри посмотрел в окно, пытаясь разглядеть что-нибудь в мелькающем пейзаже. Он чувствовал, как нарастает предвкушение нового года, но вместе с ним и легкое чувство потери. Этот первый шаг, который всегда был таким особенным, теперь казался просто очередным этапом. — Знаешь, Гермиона, — сказал он, нарушая тишину. — Мне немного жаль, что мы не пошли с Хагридом. Гермиона улыбнулась, но в её глазах читалось понимание. — Я знаю, Гарри. Но это тоже часть взросления. Мы должны научиться следовать новым правилам, даже если они кажутся нам менее захватывающими. Рон, сидевший между ними, молчал, но его взгляд был устремлен вперед, в сторону замка, который уже начинал вырисовываться на горизонте. Он думал о Джинни, о том, как она сейчас смотрит на Хогвартс, и о том, что их ждет в этом году. Они проехали мимо черного озера и квиддичного стадиона прежде чем оказаться перед громадным семиэтажным замком. Вот он. Хогвартс. Когда они вышли из кареты, их встретил шум и гам студентов, уже собравшихся у входа в замок. Спустя минуту огромные двойные двери замка раскрылись, явив взору собравшихся недовольное обрюзгшее лицо школьного завхоза - Мистера Филча. — Заходите быстрее! — Филч скривился, — приперлись тут на мою голову. Они прошли через вестибюль и оказались в большом зале. Огромное пространство, освещенное тысячами свечей, парящих в воздухе, мгновенно захватило их внимание. Сводчатый потолок, казалось, отражал звездное небо, создавая ощущение волшебства, которое никогда не приедалось. За длинным столом преподавателей, как всегда, царила торжественная атмосфера. Гарри, Рон и Гермиона, пройдя мимо рядов учеников, направлялись к своим местам, но их взгляды невольно приковались к тем, кто сидел во главе. Во главе стола, как незыблемый маяк, восседал Альбус Дамблдор. Его красная бархатная мантия, и такая же шапка, казалось, излучали мудрость и спокойствие. Его длинная серебристая борода ниспадала на грудь, а глаза, сверкающие за очками-полумесяцами, излучали доброту и проницательность. Он приветливо кивнул им, и Гарри почувствовал, как легкая улыбка тронула его губы. По правую от его плеча сторону, словно драгоценный камень, сидела профессор МакГонагалл. Ее блестящая мантия изумрудного цвета переливалась в свете свечей, подчеркивая ее строгую, но справедливую натуру. Черная остроконечная шляпа, как всегда, сидела на ее голове идеально, придавая ей еще больше авторитета. Она тоже взглянула на них, и в ее глазах читалось легкое одобрение. А по другую сторону от Дамблдора, в своем привычном темном одеянии, сидел профессор Снейп. Его черные волосы, гладко зачесанные назад, и острый профиль создавали образ загадочности и некоторой угрозы. Его взгляд, казалось, скользнул по ним, но не задержался. В его присутствии всегда ощущалось нечто неуловимое, что заставляло Гарри инстинктивно напрягаться. Спустя пару минут профессор МакГонагалл встала и вышла прочь из большого зала. "Пошла за первокурсниками" - понял Гарри. И правда, спустя десять минут двери большого зала вновь распахнулись, и в проеме появилась фигура, знакомая каждому студенту Хогвартса. Профессор Минерва МакГонагалл, строгая, но справедливая, вела за собой вереницу испуганных и взволнованных первокурсников. Они стояли, сбившись в кучку, их лица отражали смесь трепета и неуверенности. Среди них, была и Джинни Уизли. Ее рыжие волосы, обычно такие живые и непослушные, сейчас были аккуратно уложены, но это не могло скрыть ее волнения. Глаза, цвета летнего неба, широко распахнулись, впитывая в себя всю грандиозность происходящего. Она никогда не видела ничего подобного. Даже рассказы ее братьев, которые уже учились в Хогвартсе, не могли передать этого ощущения. Профессор МакГонагалл остановилась у подножия преподавательского стола, ее взгляд скользнул по рядам студентов, останавливаясь на каждом лице. Она держала в руках старый, потертый табурет, на котором лежал не менее старый, потрепанный головной убор. — Добро пожаловать в Хогвартс, — произнесла она своим четким, звонким голосом, который, казалось, мог пронзить даже самый громкий шум. — Вскоре вы будете распределены по своим факультетам. Распределение – это очень важный ритуал, который определит вашу судьбу в стенах этой школы. Джинни почувствовала, как ее сердце забилось быстрее. Распределение. Это было то, чего она ждала и боялась одновременно. Она знала, что ее братья – Гриффиндорцы, но что насчет нее? А вдруг она попадет в Слизерин? Мысль об этом заставила ее поежиться. Профессор МакГонагалл начала называть имена. — Ромильда Вейн! Черноволосая девочка быстро подскочила к табурету, профессор МакГонагалл напялила на нее старую распределяющую шляпу. Около десяти секунд ничего не происходило, и вдруг шляпа раскрыла рот, и выкрикнула: — Гриффиндор! Зал взорвался аплодисментами. Джинни наблюдала за каждым новым студентом, за каждой реакцией шляпы. Она видела, как некоторые с облегчением улыбались, другие – с разочарованием. Каждый шаг к табурету казался ей вечностью. — Колин Криви! Маленький белокурый мальчик подскочил к табурету, шляпа села на его голову и сразу же прокричала: — Гриффиндор! — Луна Лавгуд! Беловолосая девочка с мечтательным взглядом села на табурет. — Когтевран! - вскричала шляпа, и маленький профессор Флитвик громко за аплодировал. И вот, наконец, наступил ее черед. — Джинни Уизли! Джинни почувствовала, как все взгляды устремились на нее. Ее ноги стали ватными, но она заставила себя сделать шаг вперед. Она шла по проходу, чувствуя на себе взгляды сотен людей. Ее братья, Рон и Фред с Джорджем, махали ей с гриффиндорского стола, их лица светились ободрением. Она села на табурет, чувствуя, как холод дерева проникает сквозь тонкую ткань ее мантии. Профессор МакГонагалл осторожно надела ей на голову Распределяющую шляпу. Шляпа была тяжелой, ее края свисали до самых бровей, погружая Джинни в темноту. "Хм-м-м," – раздался тихий, скрипучий голос прямо у нее в голове. Джинни вздрогнула. – "Еще одна Уизли. Интересно, интересно… Много храбрости, это я вижу. И ум тоже имеется. Но где же твоя истинная сущность?" Джинни затаила дыхание. Она чувствовала, как шляпа проникает в ее мысли, словно копаясь в старых сундуках. Она видела образы своих братьев, их смех, их проделки. Она видела свою семью, их любовь и поддержку. Но она также видела и свои собственные мечты, свои страхи, свои тайные желания. "Ты хочешь доказать себя," – продолжала шляпа. – "Ты хочешь быть не просто "сестрой Рона". Ты хочешь быть собой. Это хорошо. Очень хорошо." Джинни почувствовала, как ее сердце замирает. Она действительно этого хотела. Она устала быть в тени своих братьев, быть той, кого все знают как "младшую Уизли". Она хотела найти свое место, свой собственный путь. "А где же твоя преданность?" – прошептала шляпа. – "Ты ценишь дружбу, но готова ли ты бороться за тех, кого любишь? Готова ли ты стоять на своем, даже когда это трудно?" Джинни вспомнила, как она защищала своих братьев от насмешек, как она всегда была готова прийти на помощь. Она вспомнила, как она мечтала о Хогвартсе, о магии, о приключениях. — Да, — прошептала она, сама не ожидая, что её голос будет таким тихим. — Я готова. Шляпа помолчала мгновение, словно обдумывая ее слова. Затем, с неожиданной силой, она выкрикнула: — ГРИФФИНДОР! Зал взорвался аплодисментами. Джинни почувствовала, как ее охватывает волна облегчения и радости. Она сняла шляпу, ее глаза сияли. Она увидела, как ее братья на гриффиндорском столе подпрыгивают от восторга, как Фред и Джордж показывают ей большой палец. Она встала и, чувствуя себя увереннее, чем когда-либо, направилась к столу своего факультета. Каждый шаг казался ей легким и радостным. Она была в Хогвартсе. Она была в Гриффиндоре. Вдоволь наевшись, ребята принялись разговаривать между собой. Невилл рассказывал о новом растении которое ему купили, а Гермиона спорила с Симусом Финниганом о правильности использования заклинания "Люмос", а Гарри просто слушал, наслаждаясь теплом и уютом Большого Зала. Наконец директор Дамблдор встал. Его длинная серебряная борода сверкала в свете парящих свечей. — Добро пожаловать, дорогие ученики, в ещё один год в Хогвартсе! — его голос, как всегда, был полон доброты и мудрости. — Надеюсь, вы хорошо отдохнули и готовы к новым знаниям и приключениям. Но прежде чем мы начнем, я хотел бы представить вам нового преподавателя защиты от темных искусств - профессора Златопуста Локонса! В зале воцарилась тишина, а затем раздались аплодисменты. Гарри, Рон и Гермиона аплодировали громче всех. Локонс встал, ослепительно улыбаясь. Его белоснежные зубы сияли в полумраке зала, а золотые кудри, казалось, излучали свет. Он поклонился, принимая аплодисменты, и его глаза на мгновение встретились с глазами Гарри. И Локонс ему подмигнул. — Для меня большая честь быть здесь, в Хогвартсе! — провозгласил Локонс своим бархатным голосом. — Я уверен, что мы проведем незабываемый год, полный захватывающих приключений и, конечно же, защиты от темных искусств! Ужин в Большом зале подошел к концу, оставив после себя приятное послевкусие блюд и гул оживленных разговоров. Гарри, Рон и Гермиона, как обычно, задержались, обсуждая последние новости и планы на вечер. Но даже самые интересные беседы не могли длиться вечно, особенно когда впереди маячил долгий подъем на седьмой этаж. — Ну что, пора? — спросил Гарри, поднимаясь из-за стола. Его взгляд скользнул по опустевшим рядам, где ещё недавно сидели сотни студентов. — Да, а то ещё успеем заблудиться в этих коридорах, — усмехнулся Рон, потирая живот. — Мои ноги уже чувствуют эту лестницу. Гермиона, как всегда, была готова. — Не ворчи, Рон. Это же наш дом. И, к тому же, это отличная возможность размяться после такого сытного ужина. Они покинули Большой зал, который находился на первом этаже величественного замка Хогвартс. Прохладный воздух коридоров встретил их, наполненный запахом старого камня и легким ароматом магии. Студенты других факультетов расходились в разные стороны, направляясь к своим гостиным, расположенным на разных уровнях замка. — Каждый раз, когда я думаю о том, как далеко от Большого зала находится наша гостиная, я удивляюсь, — пробормотал Гарри, когда они начали свой путь. — Седьмой этаж… это же почти на другом конце замка! — Это для нашей безопасности, Гарри, — напомнила Гермиона, когда они поднимались по большой белой лестнице на второй этаж. — Гостиная Гриффиндора должна быть хорошо защищена, и её расположение на верхних этажах, подальше от суеты Большого зала, этому способствует. Портрет полного колдуна в поварском колпаке согласно покачал головой. — Я все равно думаю, что было бы удобнее, если бы наша гостиная была где-нибудь поближе, — поддержал своего друга Рон, поворачивая направо. — Представь: вышел из Большого зала, и ты уже дома. Никаких тебе долгих прогулок. — Но тогда это не было бы так… по-гриффиндорски, — возразила Гермиона. — Нам приходится преодолевать трудности, чтобы добраться до нашего дома. Это закаляет наш дух. И вообще, я читала, что из всех гостиных, ближе всего к большому залу, гостиная Пуффендуя! Гарри улыбнулся. Он понимал, что Гермиона права. Этот долгий путь вверх, через лабиринт коридоров и лестниц, стал для них чем-то вроде ритуала. Это было время для разговоров, для обмена мыслями, для того, чтобы просто побыть вместе после напряженного дня. — Сейчас надо пройти вон по той лестнице! — показала пальчиком Гермиона. — Разве нам не надо идти дальше по коридору? — удивленно спросил Рон. — Нет, — девочка покачала головой, — Если ты пойдешь дальше по коридору то ты окажешься в кабинете истории магии, а нам надо наверх, мы должны подняться туда, где раньше держали трехголовую собаку Хагрида - Пушка. Гарри вспомнил как он вместе с Роном и Гермионой в начале лета полез спасать философский камень, и не смог этого сделать. Они поднялись на третий этаж, и миновав статую Годфри Безгорбого прошли на четвертый. Свернув налево, и поздоровавшись с проходящим мимо профессором Локонсом, ребята пошли по очередной лестнице вверх. Ступени скрипели под их ногами, а тени от факелов плясали на стенах, создавая причудливые узоры. — Я чувствую, как мои ноги начинают протестовать, — простонал Рон, когда они поднялись на пятый этаж. — Ещё два этажа, Рон. Ты же гриффиндорец, ты справишься, — подбодрила его Гермиона хотя и сама чувствовала легкую усталость. Они свернули направо и поднялись по длинной лестнице на шестой этаж, пройдя через весь коридор Гленмора Пикса, названного так в честь огромного портрета рыжебородого колдуна висевшего в коридоре, они поднялись по еще одной лестнице. Наконец, они достигли седьмого этажа. Воздух здесь казался немного разреженнее, а коридоры – тише. — Ну, где же эта картина? — спросил Гарри, оглядываясь. Вход в гостиную охранял портрет Полной Дамы. — Вот она, — указала Гермиона на портрет женщины в розовом шелковом платье. — А теперь, как там пароль? — Индюк, — сказал Рон пароль которым им сообщил ранее Перси, и портрет, скрипнув, отъехал в сторону, открывая проход. Свет, льющийся из гостиной, был теплым и манящим. Запах камина, старых книг и чего-то неуловимо уютного окутал их, когда они шагнули внутрь. Красно-золотые цвета, удобные кресла, потрескивающий огонь – все это было их домом. — Наконец-то, — выдохнул Рон, плюхаясь в одно из кресел. — Я думал, мы никогда не доберемся. Гарри улыбнулся, глядя на своих друзей. Да, путь был долгим, но он стоил того. Каждый вечер, после суеты Большого зала и долгих подъемов, они возвращались сюда, в свою гостиную, где их ждал покой и тепло. И в этом, как ни крути, была своя особая магия. Зато весь следующий день Гарри было не до улыбок. Все не задалось с самого утра. Волшебный потолок в Большом зале был затянут скучными серыми облаками. Четыре обеденных стола, как полагается, уставлены мисками с овсяной кашей, тарелками с копченой селедкой, тостами, блюдами с яичницей и жареным беконом. Гарри и Рон сели за свой стол рядом с Гермионой, уткнувшейся в "Мародёрство с монстрами". Вдоль стола шла профессор МакГонагалл и давала каждому в руки расписание. Гарри в своем листке прочитал, что у их класса сегодня три урока: Зельеварение, Защита от Темных Искусств и История Магии. Рон сунул нос в расписание Джинни, и издал громкий вздох, у той была сегодня только одна Трансфигурация. Рон с Гермионой о чем то спорили друг с другом, Гарри, идущий между ними, и не слушая их, лишь кивнул. Он чувствовал легкое волнение. Снейп был для него не просто учителем, а воплощением всех страхов и опасностей, которые он пережил. Каждый урок Зельеварения был испытанием, и этот, первый в новом году, не обещал быть исключением. Пройдя вестибюль, они свернули налево и спустились по узкой каменной лестнице вниз, в подземелья. Воздух становился холоднее, а запахи – более резкими и незнакомыми. Они прошли мимо статуи спящего дракона и вскоре оказались перед массивной дверью, ведущей в кабинет Зельеварения. — Ну что, готовы к встрече с нашим любимым профессором? — прошептал Рон, пытаясь разрядить обстановку шуткой, но в его голосе звучала нотка нервозности. Гермиона лишь вздохнула. — Просто постарайся не взорвать ничего, Рон. И не говори глупостей. Гарри почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он представил себе мрачное лицо Снейпа, его пронзительный взгляд, направленный прямо на него. Дверь открылась, и они вошли в просторный, но темный кабинет. Повсюду стояли котлы, полки с банками, наполненными странными, мерцающими субстанциями, и столы, покрытые пятнами от прошлых зелий. В воздухе витал терпкий запах трав и чего-то неопределенно едкого. Профессор Снейп уже стоял у одного из столов, его черный плащ развевался, когда он повернулся к ним. Его лицо, как всегда, было бледным и непроницаемым, а глаза, темные и глубокие, казалось, проникали в самую душу. — Сегодняшняя лекция, — начал Снейп, его голос, как всегда, был низким и ровным, но в нем звучала сталь, — будет посвящена не столько искусству зельеварения, сколько его темной стороне. Стороне, которая, к несчастью, становится все более актуальной. Он сделал паузу, обводя взглядом юные лица. В глазах некоторых он видел отблески страха, в других – наивное непонимание. — Вы, второкурсники, еще только начинаете постигать основы. Вы учитесь варить простые зелья, которые могут исцелить царапину или вызвать легкое опьянение. Но мир, в котором мы живем, не ограничивается этими простыми радостями. Мир, в котором мы живем, снова погружается во тьму. Его взгляд остановился на Гарри. — Воскрес Тот-Кого-Нельзя-Называть. И с его возвращением, — продолжил Снейп, его голос стал еще более резким, — возвращаются и те, кто служил ему. Те, кто не остановится ни перед чем, чтобы достичь своих целей. И поверьте мне, они не поленятся использовать все доступные им средства. Включая зелья. По классу пронесся тихий шепот. Некоторые ученики сглотнули. — Представьте себе, — Снейп поднял тонкую, бледную руку, — зелье, которое заставляет человека говорить правду, даже если он не желает этого. Или зелье, которое вызывает паранойю, заставляя друга видеть в другом врага. Или, что ещё хуже, зелье, которое лишает воли, превращая человека в послушную марионетку. Он провел пальцем по поверхности своего стола, словно рисуя невидимые символы. — Темные маги всегда были искусны в использовании зелий для своих грязных дел. Они могут использовать их для пыток, для манипуляций, для устранения неугодных. И если вы хотите выжить в эти тяжелые времена, если вы хотите защитить себя и своих близких, вы должны слушать меня. Внимательно. Его глаза, темные и пронзительные, казалось, проникали в самую душу каждого ученика. — Зелья – это не просто ингредиенты, смешанные в котле. Это сила. Сила, которая может быть использована как во благо, так и во зло. И в эти дни, когда зло снова набирает обороты, знание – это ваше единственное оружие. Знание о том, как эти зелья работают, как их распознать, и, самое главное, как им противостоять. Он подошел к одному из котлов, где медленно булькало зеленоватое зелье. — Сегодня мы будем изучать зелье, известное как "Зелье Забвения". Оно не только стирает воспоминания, но и может вызвать временную амнезию, делая жертву уязвимой и легко управляемой. И я хочу, чтобы вы поняли каждый шаг его приготовления, каждый нюанс, который отличает его от простого напитка. Спустя час, в начале десятого утра, Гарри, Рон и Гермиона вышли из кабинета Зельеварения. Воздух все еще был пропитан едким запахом перебродивших ингредиентов и легким оттенком разочарования. Урок профессора Снейпа, как всегда, оставил после себя больше вопросов, чем ответов, и ощущение недосказанности. — Я до сих пор не понимаю, как он умудряется сделать даже самое простое зелье таким сложным, — проворчал Рон, потирая затылок. — Мое зелье забвения больше походило на взрывчатое зелье. Кажется, я добавил слишком много ягод омелы. Гермиона, как всегда, была более аналитична. — Дело не только в ингредиентах, Рон. Снейп намеренно усложняет процесс, чтобы проверить нашу внимательность к деталям и способность импровизировать. Он говорил о тонкостях настаивания, о правильной температуре, о том, как важно не пропустить ни одного пузырька. Гарри кивнул, вспоминая, как его собственное зелье приобрело подозрительно фиолетовый оттенок, когда он, по его мнению, следовал всем инструкциям. — Он просто наслаждается тем, что мы мучаемся. Я уверен, что он специально подбрасывает нам не те ингредиенты, чтобы потом нас же и отчитывать. — Не будь таким параноиком, Гарри, — мягко сказала Гермиона, но в её глазах мелькнул отблеск понимания. — Хотя, признаюсь, его методы не всегда способствуют легкому обучению. Но, по крайней мере, мы узнали кое-что новое о свойствах валерианы. Они поднялись в вестибюль, их шаги эхом отдавались от каменных стен. Компания направилась дальше наверх, и Гарри вспомнил, что в отличии от профессора Квиррелла, чей кабинет находился на первом этаже, профессор Локонс выбрал своим местом обитания третий этаж. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь высокие окна, освещали пылинки, танцующие в воздухе, создавая атмосферу спокойствия, контрастирующую с их недавними зельеварческими мучениями. — Главное, что мы справились, — добавил Рон, пытаясь подбодрить себя. — Теперь осталось только дождаться, когда он проверит наши зелья. Надеюсь, он не вычтет баллы за то, что мое зелье немного дымится. — Не волнуйся, Рон. Ты старался, — успокоила его Гермиона. — А теперь нам нужно сосредоточиться на Защите от Темных Искусств. Профессор Локонс, я уверена, будет не менее требователен, но его уроки всегда такие интересные. Гарри почувствовал, как в нем зарождается предвкушение. Уроки профессора Локонса были глотком свежего воздуха после мрачной атмосферы кабинета Зельеварения. Локонс умел объяснять сложные вещи простым языком, и его практические занятия всегда были захватывающими. — Да, я тоже с нетерпением жду ЗОТИ, — согласился Гарри. Наконец они до шли до нужного кабинета. Гарри с Роном стояли рядом, беседуя о квиддиче. Скоро Гарри почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Подняв глаза, он увидел того самого мальчика с волосами мышиного цвета, которого заметил через окно в Большом зале во время церемонии распределения. Мальчик смотрел на Гарри, вытаращив глаза, как будто завороженный. В руке он сжимал обыкновенную на вид магловскую фотокамеру. Поймав взгляд Гарри, он покраснел как рак. — Не сердись, Гарри. Я Колин Криви, — произнес он на одном дыхании, нерешительно шагнув вперед. — Я тоже гриффиндорец. Как ты думаешь… как ты посмотришь на то… если я сделаю снимок? — поднял он камеру. — Снимок? — недоуменно переспросил Гарри. — Ну да, снимок. В доказательство того, что мы с тобой знакомы, — продолжал Колин, приблизившись еще на шаг. — Я все о тебе знаю. Мне столько о тебе рассказывали: как Сам-Знаешь-Кто хотел тебя убить, как ты чудесно спасся, а он тогда исчез, и все такое… Что у тебя на лбу есть метка, похожая на молнию (взгляд его задержался на лбу Гарри). А один мальчик из нашего класса сказал, что если проявить пленку в особом растворе, то твои фотографии будут двигаться. — Колин от избытка чувств вздохнул со всхлипом и продолжал: — Как здесь замечательно! Дома со мной происходили странные вещи, а я и не знал, что это — волшебство. Но потом получил письмо из Хогвартса и все понял. Мой папа молочник, так он и сейчас не верит в магию. Я хочу послать ему много-много всяких фотографий. Будет здорово, если он получит твою. — Он умоляюще взглянул на Гарри. — А твой друг не мог бы сфотографировать меня вместе с тобой, чтобы мы стояли рядом? А ты мог бы подписать фото? — Подписать фото? Ты, Поттер, раздаешь свои фотографии с автографом? Громкий насмешливый голос Драко Малфоя гулко разнесся по двору. Он остановился позади Колина в сопровождении двух верных дружков Крэбба и Гойла, по виду настоящих головорезов. — Спешите занять очередь! — надрывал глотку Малфой, обращаясь к ученикам, наполнившим двор. — Гарри Поттер раздает автографы! — Ничего я не раздаю, — стиснув кулаки, сказал Гарри. — Замолчи, Малфой. — Тебе просто завидно, — выпалил Колин, чье туловище было едва ли толще шеи Крэбба. — Мне? Завидно? — Драко больше не кричал, его и так слушала уже половина двора. — А чему завидовать? Чтобы и мне рассекли полчерепа? Нет уж, спасибо! Я не такой дурак Крэбб и Гойл только глупо хихикали. — Подавись слизняками, Малфой! — взорвался Рон. Крэбб перестал хихикать и начал угрожающе потирать костяшки кулаков размером с каштан. — Легче на поворотах, Уизли, — предупредил насмешливо Малфой. Пятикурсники из Слизерина идущие с урока Заклинаний громко рассмеялись. — Уизли тоже мечтает получить твое фото с автографом, Поттер, — презрительно скривил губы Малфой. — Это сокровище будет стоить дороже, чем весь его дом. Рон взмахнул палочкой, но Гермиона, захлопнув книжку, шепнула ему: — Перестань! — и взглядом указала на приближающегося Златопуста Локонса. — Что, что тут происходит? — Златопуст летел точно синяя птица, бирюзовая мантия развевалась за спиной, как сохнущее на ветру белье. — Кто тут раздает фотографии с автографом? Гарри хотел было уже объяснить происходящее, но тут прозвенел звонок. — Идите в классы! Быстрее! — скомандовал Локонс и сам устремился ко входу. Он все еще держал за плечи Гарри, который горько в этот миг пожалел, что не знает волшебства для мгновенного исчезновения. — Позволь откровенно тебе сказать: раздавать фото с автографом на этом этапе карьеры — верх неблагоразумия. Придет время, когда тебе, как сейчас мне, будет необходимо иметь наготове пачку таких фотографий, но, — жизнерадостно хохотнул Локонс, — думаю, что сегодня, пожалуй, еще рановато. Наконец они вошли в кабинет Локонса, и Гарри обрел свободу. Одернул мантию, устроился на последнем ряду и, сел за стол. Тут же в кабинет вошли, громко переговариваясь, и остальные ученики. Рон с Гермионой поспешили к Гарри и сели рядом — один слева, другая справа. — На твоем лице хоть яичницу жарь! — шепнул Рон. — Моли Мерлина, чтобы Колин и Джинни не познакомились, а то, глядишь, создадут клуб фанатов Гарри Поттера. — Тише ты! — Гарри толкнул Рона локтем. Не хватало еще, чтобы Локонс услышал последние слова Рона. Когда все расселись по местам, Локонс громко прокашлялся, и в классе стало тихо. Он протянул руку, взял "Мародерство с монстрами" — экземпляр, принадлежащий Невиллу Долгопупсу — и поднял его, демонстрируя собственный подмигивающий портрет на обложке. — Это я, — сказал он и тоже подмигнул. — Златопуст Локонс, кавалер ордена Мерлина третьей степени, почетный член Лиги защиты от темных сил и пятикратный обладатель приза "Ведьминого досуга" за самую обаятельную улыбку. Но не будем сейчас об этом. Поверьте, я избавился от банши отнюдь не улыбкой! Златопуст замолчал, ожидая смеха. Несколько учеников довольно кисло улыбнулись. — Пожалуй, начнем урок с проверочной работы. Не пугайтесь! Я только хочу проверить, что вы усвоили за прошлый учебный год… Вручив каждому листки с вопросами, Златопуст вернулся к столу. — Даю вам полчаса, — сказал он. — Начинайте. На первой странице Гарри прочитал: 1. Как победить садового гнома? 2. Назовите заклинание против импа. 3. Что делать если встретил гитраша? 4. Средства борьбы с фантомами? 5. Способы защиты от оборотней? 6. Как одолеть ведьму? 7. Как определить вампира? 8. Опишите места обитания зомби. 9. Как справится с огнекрабом? 10. Как защитится от глизня? В классе повисла тишина. Ученики переглядывались, некоторые с недоумением, другие с легким испугом. Вопросы были крайне сложными... Прохладный сентябрьский воздух, обычно несущий с собой предвкушение осени и уютных вечеров, в этот раз был пропитан зловещей тишиной. Особняк Малфоев, величественный и мрачный, словно вросший в землю, стал местом сбора тех, кто жаждал власти и боялся света. В главном зале, освещенном лишь тусклым светом магических факелов, царила напряженная атмосфера. Тридцать фигур, облаченных в темные мантии, склонились перед центральной фигурой. Лорд Волдеморт, бледный и змееподобный, стоял на возвышении, его красные глаза горели недобрым огнем. Его присутствие подавляло, заставляя даже самых отъявленных смельчаков чувствовать себя ничтожными. Воздух дрожал от невысказанных амбиций и страха. — Мои верные последователи, — прошипел Волдеморт, его голос, словно шелест сухих листьев, разносился по залу. — Время пришло. Мы не можем позволить нашим врагам набирать силу. Каждый, кто стоит на нашем пути, должен быть устранен. Он сделал паузу, обводя взглядом собравшихся. Его взгляд остановился на группе, стоящей чуть впереди остальных. Это были те, кто уже доказал свою преданность, те, кто не боялся запачкать руки кровью. — Каркаров, — произнес Волдеморт, и это имя прозвучало как приговор. — Этот предатель, который осмелился служить нам, а затем бежал, как трусливая крыса. Он должен быть наказан. Его смерть станет уроком для всех, кто посмеет предать меня. Он указал на шестерых магов, которые с готовностью шагнули вперед. Первым был Нотт, его лицо было скрыто тенью капюшона, но в его осанке чувствовалась уверенность. Рядом с ним стояли Крэбб и Гойл, их массивные фигуры излучали грубую силу, готовую к любым действиям. За ними шел Деррек, его взгляд был острым и внимательным, словно у хищника, выслеживающего добычу. Рядом с ним – Боул, чье лицо было искажено гримасой злобы. И, наконец, выделялась среди них Оливия Хиггинботтом. Её ухмылка была безжалостна и жестока. — Вы, — обратился Волдеморт к этой группе, его голос стал еще более зловещим. — Вы – моя новая ударная сила. Ваша задача – найти Каркарова. Неважно, где он прячется, вы должны выследить его. И когда вы найдете его, вы должны убедиться, что он больше никогда не сможет причинить нам вреда. Он сделал шаг вперед, его змеиные глаза впились в каждого из них. — Не оставляйте следов. Действуйте быстро и эффективно. И помните, что ваша верность мне – это единственное, что имеет значение. Нотт, Крэбб, Гойл, Деррек, Боул и Оливия Хиггинботтом склонились в знак согласия. Друзья все вместе собирались сходить в гости к лесничему Хагриду. Но в тот день кто-то разбудил его ни свет ни заря. Он разлепил глаза и увидел Оливера Вуда. — Что… что такое? — сонно пробормотал Гарри. — Тренировка! — решительно заявил Вуд. — Вставай! Гарри поглядел в окно. Золотисто-розовое рассветное небо подернуто легкой дымкой, оглушительно гомонят птицы — как это они его раньше не разбудили. — Но, Оливер, — взмолился Гарри, — сейчас такая рань! — Вот именно, — согласился Вуд. В глазах высокого, крепкого шестиклассника горел сумасшедший огонь энтузиазма. — Это новая тренировочная программа. Бери метлу и пошли! Другие команды еще и не приступали к тренировкам, мы будем в этом году первыми… Зевая и поеживаясь, Гарри выбрался из постели и начал искать в чемодане спортивную форму. — Молодец! Жду тебя на площадке через пятнадцать минут. Надев алую форму и накинув сверху мантию — утро было прохладное, — Гарри нацарапал Рону записку: пусть тоже идут с Гермионой на стадион. Закинув на плечо свой "Нимбус-2000", он спустился в Общую гостиную, перекинулся парой слов с Колином Криви и вышел через портрет полной дамы в коридор. В раздевалке все уже были в сборе. Фред и Джордж Уизли, заспанные и взъерошенные, сидели рядом с четверокурсницей Алисией Спиннет, которая дремала, откинувшись назад. Напротив них зевали два других охотника — Кэти Белл и Анджелина Джонсон. Вуд же был бодр и энергичен — сна ни в одном глазу. — Ну, наконец, Гарри. Что ты так задержался? — повернулся к нему Вуд. — Вначале позвольте мне объяснить нашу новую тактику. Я разрабатывал ее все лето, и, уверен, она поможет нам в этом году выиграть школьный чемпионат… Вуд прикрепил к доске большой лист пергамента, где было изображено поле для квиддича, испещренное разноцветными линиями, стрелочками и крестиками. Достал свою палочку, постучал по доске, стрелки ожили и стали ползать по схеме как гусеницы. Пока Вуд пространно излагал новую тактику, Фред Уизли уронил голову на плечо Алисии и явственно захрапел. На объяснение первой схемы ушло двадцать минут. После чего Вуд достал вторую, за ней — третью. Гарри чувствовал, что засыпает. — Все ясно? — громко спросил Вуд, вырвав Гарри из объятий сладостной дремы. Как раз в эту минуту ему снилось, что он сидит в Общей гостиной и поглощает завтрак. — Вопросы есть? — У меня есть, Оливер, — разлепил глаза Джордж. — Почему нельзя было рассказать все это вчера вечером, когда соображалось гораздо лучше? Вопрос Вуду явно не понравился. — Да проснитесь вы, — повысил он голос, окинув собравшихся неодобрительным взглядом. — В прошлом году мы, лучшая команда школы, не выиграли Кубка. Нам помешали… э-э… особые обстоятельства… Гарри виновато заерзал. В том семестре, во время последнего матча, он лежал без сознания в больничном крыле. Гриффиндор вышел на поле без ловца и потерпел самое сокрушительное за последние триста лет поражение. Вуд замолчал, пытаясь взять себя в руки. Прошлогодний разгром мучил его до сих пор. — Приготовьтесь, нам предстоят в этом году упорные тренировки. А теперь применим новую теорию на практике! — воскликнул он, схватил свою метлу и поспешил к выходу. За ним, позевывая, на негнущихся ногах, двинулась вся команда. Ну и затянул же Вуд изложение своей тактики! Солнце успело подняться, хотя на траве все еще слоями лежал туман. Выйдя на поле, Гарри увидел на трибуне Рона и Гермиону. — Вы что, еще не закончили? — удивился Рон. — Еще и не начинали, — буркнул Гарри, с завистью глядя на тосты с джемом, которые друзья прихватили с собой после завтрака. — Вуд объяснял нам новую тактику. Он оседлал метлу, оттолкнулся от земли и взмыл в небо. Холодный воздух хлестнул по лицу и разбудил куда быстрее, чем нудные объяснения Вуда. Какое счастье снова оказаться над полем! Гарри на полной скорости облетел стадион, обогнав Фреда и Джорджа. — Что за странные звуки? — удивился Фред, когда они долетели до конца поля и развернулись. Гарри бросил взгляд на трибуну. На самом верху они увидели Колина. Он без остановки щелкал камерой, звуки на пустом стадионе разносились необычно громко. — Посмотри сюда, Гарри! Сюда! — отчаянно завопил Колин. — Это еще кто? — спросил Фред. — Не знаю, — соврал Гарри и резко рванул с места. До чего же ему надоела эта мелюзга! — Что происходит? — недовольно нахмурился подлетевший к ним Вуд. — Почему первокурсник нас снимает? Мне это не нравится. Вдруг, это шпион из Слизерина пытается заснять нашу новую программу. — Да нет, он из Гриффиндора, — успокоил капитана Гарри. — Кроме того, Оливер, слизеринцам шпион не нужен, — заметил Джордж. — Что ты хочешь этим сказать? — бросил на него подозрительный взгляд Вуд. — Что они и сами уже здесь. — Джордж указал на игроков в зеленой форме, которые с метлами на плечах выходили на поле. — Откуда они взялись? — сжал кулаки Вуд. — Я же забронировал стадион на сегодня! Ладно, сейчас разберемся! Разозлившись, он так резко пошел вниз, что приземление оказалось весьма чувствительным. Его слегка пошатывало, когда он двинулся к слизеринцам вместе с Гарри и близнецами. — Флинт! — рявкнул Вуд, обращаясь к капитану соперников. — Сейчас наше время! Мы встали чуть свет! Убирайтесь отсюда! Маркус Флинт был крупнее Вуда. Гарри иногда казалось, что он смахивает на тролля. Вот и сейчас у него на лице играла глуповатая улыбка — как у тролля, замыслившего очередную каверзу. — Нам тут всем места хватит, Вуд. Подошли Алисия, Кэти и Анджелина. Слизеринцы, среди которых девочек не было, стояли плечом к плечу и презрительно ухмылялись. — Но я забронировал стадион! — крикнул Вуд. — Забронировал! — Ты забронировал, — возразил Флинт, — а у меня письменное разрешение от профессора Снейпа. Вот, читай: «Я, профессор С. Снейп, разрешаю команде Слизерина провести тренировку на поле для квиддича в связи с тем, что им необходимо опробовать нового ловца». — У вас новый ловец? — спросил Вуд. — Это новость! Откуда вы его взяли? Из-за спин шестерых игроков вышел седьмой, чуть не на голову ниже остальных. На его бледном, заостренном лице играла самодовольная улыбка. Это был Драко Малфой. — Ты, случайно, не сын Люциуса Малфоя? — спросил Фред, неприязненно глядя на Драко. — А ты не зря упомянул его отца, — заявил Флинт, и ухмылки на лицах слизеринцев растянулись еще шире. — Он сделал нашей команде щедрый подарок. Посмотри сам! Все семеро вытянули вперед свои метлы. Отполированные до блеска, абсолютно новые, с золотыми буквами "Нимбус-2001", они ослепительно сверкали в лучах утреннего солнца. — Последняя модель. Появилась только месяц назад, — небрежно заметил Флинт, смахнув несуществующую пылинку со своей метлы. Она гораздо лучше "Нимбуса-2000". А что касается "Чистометов", — он бросил уничтожающий взгляд на старые метлы в руках Фреда и Джорджа, — они с этой моделью даже рядом не стояли. Игроки Гриффиндора не нашлись что ответить. У торжествующего Малфоя налитые злобой глаза превратились в щелки. — Смотрите, — махнул рукой Флинт. — К Гриффиндору спешит подмога. По полю к игрокам бежали Рон с Гермионой, решившие выяснить, в чем дело. — Что происходит? — спросил Рон у Гарри. — Почему вы не играете? А этот тип что тут делает? Он удивленно разглядывал Малфоя, одетого в спортивную форму Слизерина. — Я новый ловец сборной Слизерина, Уизли, — самодовольно заявил Малфой. — Мы любуемся метлами. Их купил мой отец для всей нашей команды. Рон не мог отвести восхищенного взгляда от семи великолепных скоростных метел. — Хороши, а? — невинно поинтересовался Малфой. — Не расстраивайтесь, соберите с болельщиков деньги и тоже такие купите. Или выставьте на аукцион свои "Чистометы-5". Музеи всего мира из-за них подерутся, — издевался он. Сборная Слизерина разразилась дружным хохотом. — Зато ни один игрок нашей сборной не покупал себе место в команде, — отчеканила Гермиона. — Все они попали туда благодаря таланту. Самодовольное лицо Малфоя исказила гримаса ненависти. — А твоего мнения, грязнокровка, никто не спрашивает! — выпалил он. Гарри понял: Малфой сказал что-то ужасное, потому что не успел он закрыть рта, как поднялся невообразимый шум. Флинт метнулся прикрыть собой Малфоя от кулаков Фреда и Джорджа. Алисия кричала: «Да как ты смел такое сказать!», а Рон с воплем: «Ты заплатишь за это, Малфой!» — выхватил из кармана волшебную палочку и, просунув ее под руку Флинта, направил прямо в лицо Малфою. Из его палочки вылетел зеленый луч, но один из старшекурсников Слизерина взмахнул палочкой, и луч Рона ударил в живот его самого. Рон упал и покатился по траве. — Рон, с тобой все хорошо? — бросилась к нему Гермиона. Рон хотел ответить ей, открыл рот и… оглушительно рыгнул. К ужасу гриффиндорцев, из его рта посыпались слизняки. А слизеринцы зашлись от смеха. Флинт согнулся пополам и рухнул бы на траву, если бы не метла. Малфой не устоял на ногах и хохотал на четвереньках, колотя кулаком по земле. Гриффиндорцы окружили Рона, извергавшего больших блестящих слизней. Зрелище было столь неприятно, что никто не решался помочь ему. — Отведем его к Хагриду это недалеко, — обратился Гарри к Гермионе. Та храбро кивнула, друзья подхватили Рона под мышки и поставили на ноги. — Что случилось, Гарри? Что случилось? Он заболел? Но ты ведь сможешь его вылечить, правда? — тараторил Колин, который сбежал с трибуны и сейчас приплясывал вокруг Гарри и Гермионы. Рона в очередной раз вывернуло наизнанку, у него изо рта посыпалась новая порция слизняков. — Ого! — восторженно воскликнул Колин и поднес камеру к глазам. — Гарри! Подержи его секундочку! — Уйди с дороги, Колин! — рассердился Гарри. Поддерживая Рона, они повели его со стадиона в сторону Запретного леса. — Мы уже почти пришли, Рон, — подбодрила его Гермиона, заметив между деревьями домик лесничего. — Через пару минут будем на месте… тебе сразу станет легче… Гарри и Гермиона втащили Рона в единственную комнату Хагрида, которая служила и спальней, и гостиной, и столовой. У одной стены стояла огромная кровать, в камине весело потрескивал огонь. Усадив Рона в кресло, Гарри принялся торопливо рассказывать Хагриду, что случилось с их другом, но великана эта история со слизняками, похоже, не обеспокоила. — Лучше пусть лезут наружу, чем сидят внутри, — жизнерадостно заявил он, поставив перед Роном большой медный таз. — Давай, Рон, не стесняйся. Рон склонился над тазом. — Нам, наверное, остается только ждать, когда это прекратится само собой? — озабоченно спросила Гермиона. — Это заклятие вообще непросто снять, а уж если сломана палочка… Хагрид суетился вокруг, накрывая стол к чаю. Волкодав Клык подошел к Гарри, положил голову ему на колени и тут же обслюнявил всю мантию. Ладно, лучше скажите, — спросил Хагрид, кивнув в сторону Рона, — кого это он пытался заколдовать? — Малфоя. Он обозвал Гермиону. Как-то очень грубо, потому что все просто рассвирепели. — Гнусно обозвал, — прохрипел Рон, подняв голову от таза. На его побледневшем лице проступили капли пота. — Назвал ее грязнокровкой… Почувствовав очередной приступ рвоты, Рон снова склонился над тазом. Хагрид побагровел от ярости. — Ишь, гад! — проревел он, повернувшись к Гермионе. — Я не знаю, что это значит, — тихо проговорила она. — Конечно, я понимаю, это ужасно грубо… — Это самое подлое оскорбление. — Голова Рона снова высунулась над столом. — Грязнокровками называют тех, кто родился в семье маглов. У кого родители не волшебники. Среди волшебников есть такие, кто считает себя лучше всех. Например, Малфои. Они хвалятся, что у них в жилах течет самая чистая кровь. — Рон странно всхлипнул и плюнул в подставленную руку маленького слизняка. Бросил его в таз и продолжал: — Вообще-то почти для всех волшебников это ничего не значит. Какая разница — маг ты или магл! Взять хотя бы Невилла Долгопупса: уж куда чище кровь, а даже котел не может ровно установить. — А наша Гермиона может все! Она знает… кучу, нет… все заклинания! — гордо воскликнул Хагрид. Гермиона от такой похвалы зарделась, как маков цвет. — Бессовестно так называть людей, — сказал Рон, дрожащей рукой отирая со лба капельки пота. — Грязная кровь! Это про кровь-то! Да сейчас большинство волшебников полукровки. Если бы мы не женились на маглах, мы бы давно все вымерли. Тут он рыгнул и снова скрылся под столом. — Ты не виноват… эта… что хотел заколдовать его, Рон, — крикнул Хагрид, стараясь перекрыть глухой стук, с каким слизняки падали в таз. — Даже лучше, что палочка не сработала. Поди заколдуй Драко, Люциус Малфой тут же… явится в школу. И тут уж жди беды! Гарри хотел сказать, что худшей беды, чем слизни, не может быть. Но не смог открыть рот: челюсти были намертво склеены ириской Хагрида. — Идемте посмотрим, что у меня растет, — позвал Хагрид, когда Гарри и Гермиона допили чай. На маленьком участке за домом теснились огромные тыквы. Каждая была величиной с хороший валун. — Знатные тыквы, да? — воскликнул Хагрид. — Это к Хэллоуину. Они… э-э… к тому времени еще раздуются… — А чем ты их подкармливаешь? — спросил Гарри. — Ну, сам понимаешь… э-э… я, да… помог им… — промямлил Хагрид, убедившись, что они за домом одни. У стены Гарри заметил розовый зонт Хагрида. Очевидно, это не совсем простой зонт. Он был уверен, внутри безобидного на вид предмета скрыт обломок школьной волшебной палочки Хагрида. Хагрид не имел права прибегать к магии. Его исключили из Хогвартса на третьем курсе, но Гарри пока не удалось выяснить за что. Стоило заговорить об этом, Хагрид начинал кашлять с отсутствующим видом, как будто оглох, пока Гарри не менял тему. — Заклинание Раздувания, да? — В голосе Гермионы звучали укор и восхищение. — Ты отлично поработал над ними. — Твоей сестренке тоже понравилось, — кивнул Хагрид в сторону Рона. — Видел ее вчера. — Хагрид покосился на Гарри и улыбнулся в бороду. — Она сказала, что… э-э… любуется окрестностями, а мне сдается, она… гм-гм… ожидала встретить кое-кого у меня. — И Хагрид подмигнул Гарри. Рон прыснул, и на грядку посыпались слизняки. — Осторожнее! — рыкнул Хагрид и немедленно отволок Рона подальше от драгоценных тыкв. Зал Особняка Малфоев, обычно наполненный приглушенным шепотом и напряженным ожиданием, сегодня гудел от невысказанного напряжения. Волдеморт, облаченный в свою привычную черную мантию, возвышался на троне, его красные глаза пронзали собравшихся. Люциус Малфой, с его всегда безупречной осанкой, стоял впереди, рядом с ним – Эйвери, чье лицо было скрыто тенью, Барти Крауч, с безумной улыбкой, Квиринус Квиррелл, с задумчивым лицом, Тарквин МакТавиш, чья грубая сила была очевидна, и Корбан Яксли, с грубым лицом. Волдеморт обвел их взглядом, наслаждаясь их тревогой. Он знал, что каждый из них жаждал власти, каждый стремился угодить ему, но лишь немногие действительно понимали глубину его планов. — Мои верные слуги, — прозвучал его змеиный голос, эхом отражаясь от стен, украшенных фамильным гербом Малфоев. — Сегодня я собрал вас здесь не для того, чтобы обсуждать наши обычные дела. Сегодня я открою вам одну из моих самых ценных тайн. Тайну, которая была со мной с тех пор, как я был еще юным учеником Хогвартса. В зале воцарилась абсолютная тишина. Даже Люциус, обычно такой уверенный в себе, напрягся. Кто мог быть настолько близок к Темному Лорду, чтобы считаться его давней тайной? — Вы все знаете, что у меня есть шпион, — продолжил Волдеморт, его голос стал тише, но от этого еще более зловещим. — Шпион, чья преданность не знает границ. Шпион, который действует в самом сердце тьмы, там, где даже самые смелые из вас боятся ступить. Он сделал паузу, позволяя словам осесть. Затем, с медленным, театральным жестом, он поднял руку. В его ладони появилось небольшое, тускло мерцающее зеркало. Оно не было похоже ни на одно из тех, что они видели раньше. Его поверхность была не гладкой, а скорее рябью, словно отражая невидимые волны. — Это зеркало, — произнес Волдеморт, его глаза загорелись зловещим огнем. — Это не просто предмет. Это канал связи. Канал связи с моим самым ценным активом. Он направил зеркало на одного из присутствующих, но не на кого-то из них. Вместо этого, изображение на зеркале начало меняться, показывая густые, темные деревья, переплетенные ветви и туман, окутывающий землю. Это был Запретный Лес. Слуги переглянулись, их лица выражали недоумение и растущее беспокойство. Запретный Лес был местом, которое они избегали, местом, где обитали существа, которых они боялись. — Мой шпион, — прошептал Волдеморт, его голос был полон гордости. — Находится там. И он ждет моего приказа. Затем, с легким движением пальца, он коснулся поверхности зеркала. Изображение на мгновение исказилось, а затем на нем появилось лицо. Лицо, которое было знакомо всем присутствующим, но которое они никогда не ассоциировали с верностью Темному Лорду. Джинни Уизли шла по узкой, едва заметной тропинке, ведущей в Запретный Лес. Лунный свет пробивался сквозь густые кроны деревьев, отбрасывая причудливые тени, которые казались живыми. Каждый шаг отдавался эхом в тишине, нарушаемой лишь шелестом листьев и далеким уханьем совы. На ее лице не было ни тени страха, лишь холодная решимость, навязанная ей чужой волей. "Иди в запретный лес" - прозвучал в её голове мужской голос, - "Иди туда и возьми то, что тебе передадут" Тропинка привела её к небольшой поляне, где воздух был густым и тяжелым. За деревьями мелькнул силуэт огромного мужчины. В центре поляны, словно из самой тьмы, выскользнула огромная змея. Ее чешуя отливала черным, а глаза горели зловещим зеленым огнем. Джинни почувствовала, как по ее спине пробежал холодок, но Империо подавляло любые проявления эмоций. Нагайна медленно обвилась вокруг ее ног, ее тело было холодным и гладким. Джинни замерла, чувствуя, как змея исследует ее, словно проверяя, подчиняется ли она. Затем, к ее удивлению, Нагайна начала медленно ползти вверх, к ее сумке, которую она держала в руке. Словно по команде, Джинни открыла свою кожаную сумку. Нагайна, извиваясь, вползла внутрь, ее огромное тело с легкостью поместилось в сумке, словно она была создана для этого. Джинни почувствовала тяжесть и движение внутри, но не могла ничего поделать. Империо не позволяло ей сопротивляться. Нагайна затихла, спрятавшись в сумке Джинни. Джинни закрыла ее, чувствуя, как ее сердце колотится в груди, несмотря на подавляющее заклинание. Она знала, что несет в своей сумке нечто ужасное, нечто, что может изменить ход войны. С последним взглядом на поляну, где еще недавно была Нагайна, Джинни повернулась и пошла обратно по тропинке, ведущей из Запретного Леса. Ее шаги были уверенными, но внутри нее бушевала буря. Она была пленницей, но в то же время несла в себе оружие врага. "Иди" Джинни подчинилась. Ее ноги, словно чужие, понесли ее по коридорам Хогвартса. Она знала, куда идет, но не понимала, зачем. Ее разум был наблюдателем, беспомощным свидетелем того, как ее тело совершает ужасные вещи. Она остановилась перед стеной в женском туалете на втором этаже. Привидение Плакса Миртл, как всегда, рыдала в своей кабинке, не обращая внимания на происходящее. Из ее сумки выползла Нагайна. Змея, живая и смертоносная, обвилась вокруг ее запястья, ее чешуя холодила кожу. Джинни почувствовала отвращение, но не могла отдернуть руку. Нагайна была продолжением воли, которая ее контролировала, продолжением змеиной сущности, проникающей в ее разум. Джинни попыталась сопротивляться, но это было бесполезно. "Откройся," – прошипела змея, и стена перед ней задрожала. Камень сдвинулся, открывая темный, зияющий проход. Запах сырости и смерти ударил в лицо. Джинни почувствовала, как ее тошнит, но ее ноги уже двигались вперед, вглубь Тайной Комнаты. Она шла по длинному, темному коридору, освещенному лишь слабым светом, исходящим от нагайны. Змея, словно компас, вела ее к своей цели. Джинни чувствовала, как ее собственная воля слабеет с каждым шагом, как ее личность растворяется в чужой. Наконец, они достигли огромного зала. В центре возвышалась статуя Салазара Слизерина, ее каменные глаза, казалось, следили за каждым ее движением. "Здесь," – прозвучал приказ. Джинни остановилась перед статуей. Нагайна обвилась вокруг ее руки, словно готовясь к броску. Она чувствовала, как змея пульсирует энергией, темной и зловещей. "Призови его," – прозвучал последний приказ. Гарри первым заметил скопление учеников у стены второго этажа. Их лица выражали смесь ужаса и любопытства. Он толкнул Рона локтем, и тот, проследив за его взглядом, побледнел. Гермиона, как всегда, последней поняла, что происходит, но когда увидела, ее глаза расширились от шока. На стене, под тусклым светом факелов, висела миссис Норрис. Ее серый мех был слипшимся от крови, а стеклянные глаза смотрели в пустоту. Под телом кошки, багровыми буквами, выведенными, казалось, самой кровью, красовалась надпись: "Враги Темного Лорда трепещите! Тайная Комната снова открыта!" Шум в зале стих. Все взгляды были прикованы к жуткому зрелищу. Шепот ужаса прокатился по рядам учеников. Постепенно, к месту происшествия начали стекаться учителя. Профессор МакГонагалл, обычно невозмутимая, выглядела потрясенной. Профессор Флитвик, маленький и обычно веселый, казался еще меньше и бледнее обычного. Профессор Снейп, как всегда, сохранял непроницаемое выражение лица, но Гарри заметил, как его губы слегка скривились в презрительной усмешке. Наконец, появился Дамблдор. Он шел неторопливо, в своей неизменной манере, но сегодня его обычная эксцентричность казалась неуместной. На нем была красная мантия в черную клетку, которая, в свете происходящего, казалась почти зловещей. Он внимательно осмотрел надпись и тело миссис Норрис, его голубые глаза, казалось, проникали в самую суть произошедшего. Несколько долгих мгновений он молчал, а затем, тихо, но отчетливо произнес: — Значит, Том добрался и до школы. В этих словах звучала не только печаль, но и какая-то усталая обреченность. Гарри почувствовал, как его сердце сжалось от страха. Если Дамблдор, самый могущественный волшебник в мире, говорит так, то ситуация действительно серьезная. В этот момент раздался душераздирающий вопль. Филч, завхоз, пробился сквозь толпу учеников, его лицо было искажено горем и яростью. Он упал на колени рядом с телом миссис Норрис, обнимая ее безжизненное тело. — Моя девочка! Моя милая девочка! — рыдал он, его голос дрожал от отчаяния. — Кто это сделал? Кто посмел?! Филч поднял взгляд, его глаза, обычно полные злобы и подозрительности, сейчас были полны лишь боли и жажды мести. Он обвел взглядом учеников, его лицо выражало такую ненависть, что Гарри невольно отшатнулся. — Успокойтесь, Аргус. — произнес Дамблдор. Важно прошагав мимо троих друзей, он осторожно снял Миссис Норрис со скобы для факела. — Идемте со мной, Аргус. Вы тоже, мистер Поттер, мистер Уизли и мисс Грейнджер. — Директор, пойдемте за мной, — проскрипел профессор Биннс, преподаватель истории магии, — Мой кабинет ближе всего! — Благодарю вас, Катберт, — ответил Дамблдор. Собравшиеся молча раздвинулись. Локонс, в сиреневой мантии, поспешил за Дамблдором и Биннсом, следом за ним двинулись профессора МакГонагалл и Снейп. Они зашли в кабинет, и директор Дамблдор осторожно водрузил кошку на учительский стол. Дамблдор легонько ощупывал Миссис Норрис, почти касаясь ее шкурки кончиком крючковатого носа, на котором сидели очки-половинки. Профессора МакГонагалл и Локонс тоже склонились над кошкой, сощурившись, как Дамблдор. Снейп отошел в тень, губы его кривила едва заметная усмешка. — Не могу понять, — пробормотал Локонс, — Похоже на смесь проклятий "Вилленто Стоу Норт" и "Трансмогрифианс". Филч сидел в кресле рядом со столом, беспомощно прижав руки к лицу и всхлипывая после каждого слова Локонса; взглянуть на Миссис Норрис у него не хватало решимости. А Дамблдор все шептал, постукивая миссис Норрис волшебной палочкой, но тщетно, кошка не подавала признаков жизни, точно искусно сделанное чучело. Наконец Дамблдор выпрямился и задумчиво произнес: — Это либо какое-то крайне изощрённое темное проклятие, которое мне неизвестно, либо это воздействие крайне опасного магического существа. Внутри Особняка Малфоев, в огромном, тускло освещенном зале, воздух был густым от напряжения и предвкушения. Двадцать пять фигур, облаченных в черное, склонились перед фигурой, окутанной еще более глубокой тьмой. Лорд Волдеморт, его змеиное лицо искажено торжеством, окинул взглядом своих верных последователей. Это было не просто собрание, это был сбор авангарда, половина его армии, готовая обрушить гнев на самое сердце волшебного мира. — Мои верные слуги, — прошипел Волдеморт, его голос, словно шелест сухих листьев, разнесся по залу. — Сегодня мы собрались не для пустых разговоров. Сегодня мы планируем удар, который сотрясет основы этого жалкого, прогнившего общества. Он сделал паузу, позволяя своим словам осесть в сознании каждого. Глаза, горящие красным огнем, скользнули по лицам, скрытым под капюшонами. Здесь были те, кто жаждал власти, те, кто ненавидел порядок, и те, кто просто искал свое место в мире, который, как им казалось, отверг их. — Косой Переулок, — произнес он, и это имя прозвучало как приговор. — Сердце нашего врага. Место, где они чувствуют себя в безопасности, где они торгуют своими никчемными товарами и плетут свои интриги. Мы покажем им, что их безопасность – это иллюзия. На переднем плане, чуть ближе к трону Волдеморта, стояли три фигуры, чьи имена уже внушали страх. Профессор Квиррелл, с его вечно дрожащим телом и глазами, в которых таилась древняя, темная сила, стоял с невозмутимым видом. Рядом с ним, с грубым, обветренным лицом и шрамами, пересекающими его щеки, возвышался Фенрир Сивый, его волчья натура едва сдерживалась. Третьим был Тарквин МакТавиш, известный своей жестокостью и безжалостностью, его взгляд был острым и расчетливым. — Квиринус, — обратился Волдеморт к своему бывшему учителю. — Ты, с твоим знанием темных искусств, возглавишь первую волну. Твоя задача – посеять хаос, разрушить их торговые точки, вызвать панику. Не щади никого. Квиррелл слегка кивнул, его губы изогнулись в едва заметной улыбке. — Будет сделано, мой Лорд. — Фенрир, — продолжил Волдеморт, обращаясь к оборотню. — Твоя задача – использовать силу и страх. Ты и твои оборотни будете действовать как ударная сила. Никто не должен уйти живым, если они окажут сопротивление. Фенрир Сивый издал низкий, утробный рык, который, казалось, заставил стены дрогнуть. — Мы готовы, мой Лорд. Кровь будет литься. — МакТавиш, — Волдеморт повернулся к последнему из командиров. — Ты будешь координировать действия. Твоя задача – обеспечить, чтобы наш отход был чистым, чтобы никто из наших не был захвачен. МакТавиш, скрестив руки на груди, кивнул. Его взгляд был прикован к Волдеморту, в нем читалось полное подчинение и готовность выполнить любое, даже самое жестокое, поручение. — Как прикажете, мой Лорд. Косой Переулок будет нашим. Волдеморт медленно обвел взглядом собравшихся. — Половина моей армии. Этого достаточно, чтобы сломить их дух. Мы ударим внезапно, когда они будут наименее готовы. Когда солнце начнет клониться к закату, и большинство из них будут заняты своими повседневными делами. Мы покажем им, что даже в их самом священном месте они не в безопасности. Он поднял свою палочку, и в воздухе заплясали зловещие тени. — Завтрашний день станет днем, который они никогда не забудут. Днем, когда Тень Косого Переулка поглотит их свет. Идите и готовьтесь. Пусть ваши сердца будут полны решимости, а ваши руки – жажды мести.