Гарри Поттер и Восхождение Лорда Волдеморта

Сентябрьское солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо над Киевом в оттенки багрянца и золота, когда пятеро мрачных фигур, облаченных в темные мантии, бесшумно скользнули в уютный, пропахший хмелем и дымком украинский паб. Игорь Каркаров, бывший директор Дурмстранга, сидел за дальним столиком, потягивая густую наливку и что-то оживленно обсуждая с двумя крепкими мужчинами, чьи лица были скрыты в тени. Нотт, Крэбб, Гойл, Хиггинботтом, Деррек и Боул заняли места у барной стойки, стараясь не привлекать к себе внимания. Каркаров, однако, обладал острым чутьем и многолетним опытом выживания в опасных кругах. Его глаза, привыкшие к теням и предательству, скользнули по залу и остановились на незваных гостях. В его взгляде мелькнула искра узнавания, а затем – холодная решимость. Он что-то быстро сказал своим спутникам, и те, кивнув, встали. В тот же миг, когда слуги Волдеморта начали медленно двигаться в сторону Каркарова, двери паба распахнулись, и в помещение ворвались еще несколько человек. Но это были не те, кого ожидали увидеть Нотт и его команда. Это были украинские мракоборцы, их палочки уже были наготове. Каркаров, воспользовавшись суматохой, ловко выскользнул из-за стола и, подхватив одного из своих спутников, бросился к запасному выходу. Битва началась внезапно и яростно. Стены паба задрожали от заклинаний. Столы и стулья разлетались в щепки от белых и синих вспышек. Крэбб и Гойл, несмотря на свою грубую силу, оказались в меньшинстве и под натиском более опытных и подготовленных противников. Боул, Деррек, Хиггинботтом и Нотт пытались прикрыть отступление, но и они несли потери. Заклинания сплетались в смертельном танце. Паб вспыхнул огнем, который запустил Деррек. Мракоборцы ринулись тушить паб, но тут Боул крикнул: — Каркаров сбежал! Это стало последней каплей. Понимая, что их миссия провалилась, и дальнейшее пребывание тут бессмысленно, слуги Тёмного Лорда исчезли. Третья неделя учебного года в Хогвартсе началась под тяжелым, давящим покрывалом. Воздух, обычно наполненный смехом и шелестом пергамента, теперь казался пропитанным тревогой. Убийство Колина Криви, юного и жизнерадостного фотографа, стало шоком, который пронзил стены замка, как ледяной стрелой. Никто не мог понять, как такое могло произойти, и, что еще хуже, кто мог быть виновен. Альбус Дамблдор, чьи глаза обычно светились мудростью и добротой, теперь были омрачены глубокой печалью и решимостью. Он чувствовал ответственность за каждого ученика, за каждый уголок этого древнего замка. И он был готов пойти на любые меры, чтобы найти убийцу и вернуть спокойствие в Хогвартс. В своем кабинете, освещенном лишь мягким светом камина, Дамблдор сидел, сжимая в руке старинную серебряную фляжку наполненную грогом. Его красная бархатная мантия, украшенная золотыми кленовыми листьями, казалась тусклой в этом мрачном настроении. Он знал, что ему нужна помощь. Помощь того, кто не боится теней, кто видит сквозь обман и кто готов сражаться с любым злом. Он протянул руку к камину, и в пламени появилось лицо. Лицо, которое не нуждалось в представлении. Аластор Грюм, известный как Грозный Глаз, смотрел на него с привычной настороженностью, его магический глаз вращался, сканируя кабинет. — Альбус, — прохрипел Грюм, его голос был грубым, как наждачная бумага. — Что заставляет тебя беспокоить меня в столь ранний час? Дамблдор слабо улыбнулся, но улыбка не достигла его глаз. — Аластор, я бы не стал тебя тревожить, если бы не чрезвычайная ситуация. В Хогвартсе произошло ужасное событие. Грюм наклонил голову, его магический глаз остановился на лице Дамблдора. — Что именно? — Колин Криви был убит, — произнес Дамблдор, и каждое слово казалось тяжелым камнем. — Неизвестным. В стенах замка. Лицо Грюма стало еще более суровым. Он знал, что такое убийство в Хогвартсе означает. Это не просто преступление, это нарушение священного пространства, угроза самому существованию мира волшебников. — Зацепки? — спросил Грюм, его голос стал еще более напряженным. — Их мы пока не знаем. Это произошло ночью. Никаких свидетелей, никаких следов. Поэтому я и обратился к тебе, Аластор. Мне нужна твоя помощь. Мне нужен твой опыт, твоя интуиция, твоя способность видеть то, что скрыто от других. Грюм молчал некоторое время, его магический глаз продолжал вращаться, словно пытаясь уловить невидимые нити происходящего. Затем он кивнул. — Я понимаю, Альбус. Это серьезно. Я прибуду в Хогвартс. Но мне нужно время, чтобы подготовиться. Я не могу просто так бросить все. Дай мне неделю. Через неделю я буду у тебя. Дамблдор почувствовал, как в груди разливается легкое тепло надежды. — Неделя. Хорошо, Аластор. Я буду ждать тебя. И спасибо тебе. Ты не представляешь, как ты помогаешь нам всем. Грюм кивнул: — Когда он вновь вернулся, мы все должны действовать сообща, помни, постоянная бдительность! Солнце едва пробивалось сквозь густые кроны деревьев, окружавших скромный, но укрепленный до зубов дом Аластора Грюма. Бывший мракоборец, а ныне отставной параноик, уже был на ногах. Скромный завтрак – кружка крепкого кофе и кусок черствого хлеба – ждал его на столе. Но прежде чем утолить голод, следовало проверить почту. Грюм вышел на лужайку, его протезированная нога глухо стучала по влажной траве. Совы, как он и предполагал, не смогли пробиться сквозь его многочисленные защитные чары. — Постоянная бдительность! — проворчал он себе под нос, осматривая окрестности своим магическим глазом. Помимо нескольких счетов и рекламных листовок, на земле лежала небольшая посылка, обернутая в грубую коричневую бумагу. Грюм нахмурился. Он не ждал ничего. Осторожно, словно обезвреживая бомбу, он направил на посылку несколько диагностических заклинаний. Никаких признаков темной магии, никаких проклятий, никаких взрывчатых веществ. Все чисто. С подозрением, но все же с облегчением, Грюм поднял посылку и вернулся в дом. Он поставил ее на небольшой столик в гостиной, подальше от завтрака. Еще раз проверил, на этот раз более тщательно, используя более сложные и древние чары. Результат оставался прежним: посылка казалась безобидной. — Что ж, посмотрим, что тут у нас, — пробормотал Грюм, доставая свой верный нож. Он аккуратно разрезал веревку и развернул бумагу. Внутри оказалась небольшая деревянная коробка. Грюм приподнял крышку… В следующее мгновение все произошло молниеносно. Из коробки, словно пружина, выстрелила змея. Не обычная змея, а ядовитая гадюка, ее чешуя отливала зловещим изумрудным цветом, а клыки были отчетливо видны, из них сочился яд. Грюм, несмотря на свой возраст и протезированную ногу, среагировал мгновенно. Его рука, словно клешня, перехватила змею в полете, не дав ей вонзиться в его лицо. Змея извивалась и шипела, пытаясь вырваться, ее ядовитые клыки щелкали в опасной близости от его кожи. Грюм, с трудом удерживая змею, оттягивал ее от себя. Его лицо покраснело от напряжения. Он знал, что если змея укусит, даже через перчатку, последствия будут серьезными. Не теряя ни секунды, он направил палочку на змею и произнес: — Диффиндо! Луч зеленого света рассек змею пополам. Обе части упали на пол, извиваясь в предсмертной агонии. Грюм, тяжело дыша, отбросил остатки змеи в камин. Он стоял, неподвижно, несколько секунд, оценивая ситуацию. Его магический глаз вращался, сканируя комнату на предмет других угроз. — Постоянная бдительность, — снова пробормотал он, на этот раз с большей горечью. Завтрак, остывший и забытый, ждал его на столе. Но Грюм больше не чувствовал голода. Он знал, что это было не случайностью. Кто-то хотел его смерти. Огонь в камине кабинета директора Хогвартса завихрился, приобретая знакомые очертания. На этот раз это был не просто зеленый огонь, а лицо, искаженное тревогой и гневом. Аластор Грюм, известный как Грозный Глаз, смотрел прямо на Альбуса Дамблдора, его единственный глаз сверкал в пламени. — Альбус! — голос Грюма был хриплым, словно пропущенным через гравий. — У нас неприятности. Серьезные неприятности. Дамблдор, чье лицо обычно излучало спокойствие, слегка нахмурился. Он только вчера вечером, убедил Грюма взяться за расследование загадочного убийства, произошедшего в стенах Хогвартса. Обещание старого мракоборца было для него ценным, как никогда. — Аластор, — ответил Дамблдор, его голос был ровным, но в нем чувствовалась нотка настороженности. — Что случилось? Ты выглядишь так, будто сам только что вышел из схватки. — И вышел бы, если бы не моя собственная предусмотрительность, — прорычал Грюм. — На меня было совершено покушение. Сегодня утром. Дамблдор прикрыл глаза на мгновение, обдумывая услышанное. Покушение на Аластора Грюма, одного из самых опытных и опасных мракоборцев, было тревожным сигналом. Это означало, что те, кто стоял за убийством в Хогвартсе, не собирались останавливаться. — Ты ранен? — спросил Дамблдор, его голос стал более напряженным. — Царапины, не более, — отмахнулся Грюм. — Но это не главное. Главное, что они знают, что я здесь, и что я расследую. И они пытаются меня остановить. Это значит, что они боятся, что я найду что-то, что им не выгодно. Дамблдор кивнул. Он уже подозревал, что убийство в Хогвартсе не было случайным. Теперь же, когда на Грюма совершено покушение, его подозрения только усилились. — Ты думаешь, это связано с тем делом, которое я попросил тебя расследовать? — спросил Дамблдор. — А ты думаешь, это совпадение? — парировал Грюм. — Убийство в школе, а потом покушение на того, кто начинает копать. Это слишком очевидно, Альбус. Они хотят, чтобы ты думал, что это просто случайные нападения, но это не так. Это часть более крупной игры. Дамблдор задумчиво погладил свою длинную бороду. Он знал, что Грюм не склонен к панике, и его слова имели вес. — Ты прав, Аластор, — сказал Дамблдор. — Это не может быть совпадением. Если Том пытается остановить тебя, значит, ты на верном пути. Грюм ответил: — Но я чувствую, что кто-то изнутри Хогвартса может быть замешан. Кто-то, кто имеет доступ к информации и может направлять нападающих. Дамблдор поднял бровь. — Изнутри? — Да, — подтвердил Грюм. — Кто-то, кто знает о твоих планах, Альбус. Кто-то, кто знает, что я здесь. И кто-то, кто достаточно влиятелен, чтобы организовать такое покушение. Дамблдор молчал, обдумывая слова Грюма. В его голове проносились имена всех преподавателей и сотрудников Хогвартса. Он доверял большинству из них, но знал, что даже среди самых верных могут скрываться темные секреты. — Есть кто-то, кого ты подозреваешь? — спросил Дамблдор, стараясь, чтобы его голос звучал нейтрально. Грюм прищурил свой единственный глаз. — Есть один человек, который всегда вызывает у меня подозрения. Северус Снейп. Дамблдор вздохнул. Он ожидал этого. Недоверие Грюма к Снейпу было хорошо известно. — Снейп? — переспросил Дамблдор. — Аластор, ты знаешь, что он работает на нас. Он предан Ордену Феникса. — Предан? — усмехнулся Грюм. — Он предан только себе, Альбус. Он скользкий, как змея, и я никогда ему не доверял. Он сторонник Волдеморта, не забывай об этом. Дамблдор знал, что Грюм не отступит. Он всегда был упрямым и подозрительным, особенно когда дело касалось Снейпа. — Я понимаю твои опасения, Аластор, — сказал Дамблдор. — Но я не могу просто обвинить Северуса без доказательств. Я должен быть осторожным. Если я ошибусь, это может иметь катастрофические последствия. — Тогда будь осторожен, — ответил Грюм. — Но не будь слеп. Снейп – опасный человек, и он может быть причастен к этому больше, чем ты думаешь. Дамблдор кивнул. — Я приму это к сведению. Я поговорю с Северусом. Постараюсь выяснить, что он знает. — Будь осторожен, Альбус, — повторил Грюм. — И не забывай, что я всегда на твоей стороне. — Я знаю, Аластор, — ответил Дамблдор. — Спасибо. И будь осторожен сам. Том не остановится не перед чем. Лицо Грюма в камине начало меркнуть. — Я буду готов, — прорычал он. — Они пожалеют, что связались со мной. Пламя в камине погасло, оставив Дамблдора в тишине своего кабинета. Дверь в кабинет Дамблдора открылась с тихим скрипом, и Северус Снейп, с непроницаемым выражением лица, вошел внутрь. Он ожидал увидеть обычный беспорядок, царящий в кабинете директора, но то, что предстало его взору, заставило его на мгновение замереть. Альбус Дамблдор, облаченный в коричневый плащ, щедро усыпанный блестками, сидел за своим столом, склонившись над раскрытой старинной книгой. В его длинной, белоснежной бороде позвякивали бронзовые бубенчики, при каждом его движении издавая тихий, мелодичный звон. — Северус, дорогой мой, проходи, проходи, — проговорил Дамблдор, не поднимая глаз от книги. — Я как раз изучаю один весьма интересный рецепт. Засахаренные лимонные дольки! Представляешь, сколько радости они могут принести? Снейп проигнорировал его слова, его черные глаза сверлили директора. — Вы вызвали меня, директор? Дамблдор наконец поднял взгляд, и в его голубых глазах мелькнуло что-то, что Снейп не мог сразу определить. — Да, Северус. Есть кое-что, что меня беспокоит. Он отложил книгу, и Снейп заметил, что она написана на латыни, с множеством замысловатых иллюстраций. — Я должен спросить тебя, Северус, прямо и откровенно. Ты… ты смог избавиться от Непреложных Обетов? Снейп вскинул брови, его лицо исказила гримаса отвращения. — Что за абсурд, Альбус? Как можно избавиться от Непреложных Обетов? Это невозможно! Дамблдор спокойно улыбнулся, но в его глазах не было тепла. — Невозможно? Я бы не был так категоричен, Северус. Я, например, могу прикинуть сходу один ритуал, требующий… жертвоприношения, который, насколько я знаю, может разорвать связь Непреложного Обета. Снейп почувствовал, как его гнев закипает. — Вы подозреваете меня в предательстве? После всего, что я сделал? — Я лишь задаю вопросы, Северус. Ты должен понимать, что в нынешней ситуации я обязан быть осторожным. Том Реддл – искусный черный колдун, и я уверен, что он владеет ритуалистикой, о которой мы даже не подозреваем. Снейп сжал кулаки, пытаясь сдержать ярость. — Вы действительно думаете, что я способен на такое? Что я предам Лили? Предам вас? Дамблдор молчал, его взгляд был пронзительным и изучающим. Затем он перевел взгляд на серебряный параллелепипед, лежащий на столе рядом с книгой. Дамблдор долго смотрел на него, затем снова посмотрел на Снейпа. В его глазах больше не было подозрения, только усталость и… облегчение? — Я верю тебе, Северус, — тихо сказал Дамблдор. — Я должен был убедиться, но я верю тебе. Снейп почувствовал, как напряжение покидает его тело. Он все еще был зол, но облегчение было сильнее. — Тогда, если это все, директор, я пойду, — проговорил он, поворачиваясь к двери. — Северус, подожди, — сказал Дамблдор, его голос стал мягче. — Прежде чем ты уйдешь, я хотел бы обсудить кое-что ещё. Он снова взглянул на старинный рецепт. — Эти лимонные дольки… они требуют особого вида сахара, который, как я слышал, можно получить только из редкого вида лунного цветка. И этот цветок, как говорят, растет только в местах, где когда-то произошло сильное магическое жертвоприношение. Забавная связь, не правда ли? Снейп молчал, его взгляд был прикован к серебряному параллелепипеду. Он знал, что Дамблдор не просто так говорил о жертвоприношениях. Он знал, что директор пытался намекнуть на что-то, что касалось его самого, его прошлого. — Я не знаю, о чем вы говорите, директор, — наконец произнес Снейп, его голос был ровным, но в нем чувствовалась сталь. Дамблдор снова улыбнулся, но на этот раз в его глазах мелькнула тень грусти. — Я понимаю, Северус. Я понимаю. Просто… иногда я чувствую, что мы все связаны невидимыми нитями, которые мы не можем разорвать. Даже если очень хотим. Он поднялся со стула, его блестящий плащ зашуршал. — Спасибо, что пришел, Северус. Я ценю твою честность. И твою… стойкость. Снейп коротко кивнул. — Если на этом всё, директор. Он повернулся и направился к двери. На этот раз Дамблдор не остановил его. Дверь кабинета закрылась за Снейпом с тем же тихим скрипом, оставляя директора одного с его старинными рецептами, блестящим плащом и тихим звоном бубенчиков в бороде. И с серебряным параллелепипедом, который молчал, но, казалось, хранил в себе множество невысказанных истин. Гарри не знал, куда его несут ноги. Он опять не смог выполнить чары "Глациус", которые он тренировал на дополнительном занятии с профессором Локонсом. Ничего не видя перед собой, он врезался в кого-то очень большого, отлетел назад и упал навзничь. Поднял голову и сейчас же узнал полувеликана. Это был Хагрид. Кто еще мог загородить коридор от стены до стены! Он был в кротовой шубе, а в огромных ручищах он нес мертвого петуха. — Привет, Хагрид! — Чой-то ты не на уроке? — Хагрид тряхнул гривой косматых волос. — Отменили. — Гарри поднялся с пола. — А ты что тут делаешь? — Второй петух за две недели! Не то… ну… лиса безобразит, не то кровососущий багбар. Иду к Дамблдору, пусть дозволит заколдовать курятник. А у тебя все в порядке? — Хагрид взглянул на Гарри из-под лохматых бровей. — Чой-то ты такой красный? — Да, так. Ну, я пойду. У нас сейчас трансфигурация, надо взять учебник. И он побежал дальше. Гарри поднялся по лестнице на второй этаж, свернул в темный коридор: порывом ветра распахнуло окно и задуло факелы. Он несся по коридору сломя голову и вдруг обо что-то споткнулся. Нагнувшись, он, к своему ужасу, увидел, что на полу лежит без движения Джастин Финч-Флетчли, пуффендуец и одногодка Гарри, устремив в потолок остекленевшие от ужаса глаза. А рядом — как странно! — Почти-Безголовый-Ник, привидение Гриффиндора, но не туманно-прозрачный, как все духи, а словно измазанный сажей. Гарри, часто-часто дыша, выпрямился, сердце было готово выпрыгнуть из грудной клетки. Он очумело повертел головой: в коридоре пусто, только от тел бежит прочь длинная вереница пауков, а из-за закрытых дверей глухо доносятся голоса учителей. "Немедленно беги отсюда, Гарри! Чтобы никто не узнал, что ты был здесь, увидел их первым. Но разве можно их так оставить? Нужно позвать на помощь. Но кто поверит, что это не его рук дело!" У Гарри ноги приросли к полу. Одна из дверей с треском распахнулась, и в коридор вылетел полтергейст Пивз. — А, потный Поттер! — пролетая мимо, он задел очки Гарри, и они съехали у него с носа. — Что это он тут делает? От кого прячется? Полтергейст подпрыгнул, сделал кувырок и повис вниз головой. Взгляд его упал на поверженных — Джастина и Почти Безголового Ника. Пивз перевернулся, поглубже вдохнул и, не успел Гарри вымолвить слова, заорал что есть мочи: — Убийство! Опять убийство! Спасайтесь, люди и духи! Спасайтесь, кто может! Бах! Бах! Бах! Одна за другой распахнулись двери. В коридор высыпали ученики. Джастина чуть не раздавили, Гарри прижали к стене, а по Нику ступали как по пустому месту. Наконец учителям удалось угомонить возбужденных ребят. Прибежала профессор МакГонагалл со своим классом (у одного из учеников волосы на голове были все еще в черно-белую полоску, как у зебры). Громким хлопком из волшебной палочки она заставила всех замолчать и приказала разойтись по кабинетам. В этот миг в притихшую толпу ворвался тот самый Эрни МакМиллан, друг Джастина без кровинки в лице. — Попался! — Он ткнул пальцем в Гарри. — Сейчас же замолчите, МакМиллан, — призвала его к порядку профессор трансфигурации. Паривший под потолком Пивз широко улыбался, обозревая происходящее. Он любил переполох и вообще всякую свару. Учителя наклонились над распростертыми телами. Пивз тут же сочинил песенку: Гарри Поттер, ты злодей, Убивец духов и людей! — Прекрати, Пивз, — прикрикнула на полтергейста профессор. Пивз отлетел подальше и показал Гарри язык. Профессор Флитвик и профессор Синистра осторожно подняли и понесли Джастина в больничное крыло. А вот с Почти-Безголовым-Ником вышла заминка: как понесешь привидение? Задачу решила профессор МакГонагалл — наколдовала из воздуха большущий веер, дала его Эрни и объяснила, как им действовать. Гордый Эрни замахал веером, и черный призрак, как воздушный корабль, поплыл наверх к месту своего обитания. В коридоре остались только Гарри и профессор МакГонагалл. — Пойдемте, Поттер, — сказала она. — Профессор, это не я. — Не мне это решать. Они молча поднялись на самый верх замка, и остановились у стены с гаргульей. — Лимонный шербет! — произнесла МакГонагалл волшебный пароль. Стена с гаргульей раздвинулась, открывая проход. У Гарри все внутри дрожало от страха. Но увиденное так поразило его, что дрожь прекратилась. Перед ним бежала вверх винтовая лестница. Вдвоем они шагнули на ступеньку, и стена сзади сомкнулась. Лестница довольно быстро двигалась по спирали, и у Гарри немного закружилась голова. Скоро они очутились перед тяжелой дверью, рядом с которой висел латунный молоток в виде грифона. Гарри сразу понял — здесь живет Дамблдор. Профессор МакГонагалл негромко постучала в дверь. Та беззвучно отворилась, они вошли. Профессор МакГонагалл велела Гарри ждать и оставила его одного. Гарри огляделся. Из всех кабинетов — а он так много повидал их в этот год — кабинет Дамблдора был самый интересный. Если бы он не боялся так исключения, он был бы сейчас наверху блаженства. Это была круглая, просторная комната, полная еле слышных странных звуков. Множество таинственных серебряных приборов стояло на вращающихся столах — они жужжали, выпуская небольшие клубы дыма. Стены увешаны портретами прежних директоров и директрис, которые мирно дремали в красивых рамах. В центре громадный письменный стол на когтистых лапах, а за ним на полке — потертая, латаная-перелатаная Волшебная шляпа. Гарри вдруг осенило: а что, если он еще раз наденет Шляпу и послушает, что она скажет? Он с опаской взглянул на спящих по стенам колдуний и чародеев. Не натворит ли он бед, если попытает счастья еще раз? Просто чтобы не сомневаться, на правильный ли факультет он попал. Он тихонько обошел стол, снял Распределяющую Шляпу с полки и медленно водрузил на голову. Она была ему велика и съезжала на глаза — точно так же, как в прошлый раз. Гарри в ожидании замер, как вдруг тихий голос шепнул ему в ухо: — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Гарри Поттер? — Д-да, — пробормотал Гарри. — Простите за беспокойство, я хотел спросить… — …на тот ли факультет я тебя отправила, — опередила его Шляпа. — Да… С твоим распределением было не так просто. Но я и сейчас держусь того, что сказала раньше. — Сердце у Гарри подпрыгнуло. — Ты бы прекрасно учился в Слизерине… Пол поплыл у него из-под ног. Он взял Шляпу за тулью и стащил с головы. Она мягко повисла в руке — выцветшая и грязная. Гарри положил ее обратно на полку, чувствуя, как внутри у него все протестует. — Ты не права, — сказал он вслух тихой, неподвижной Шляпе. Та не шелохнулась. Гарри попятился, все еще глядя на нее, но тут за спиной послышался странный шорох, и он обернулся. Дверь кабинета открылась, и вошел Дамблдор, с виду не то мрачный, не то сердитый. — Профессор, — Гарри едва переводил дух от волнения. Дамблдор сел в кресло с высокой спинкой и устремил на мальчика проницательные голубые глаза. Не успел, однако, директор произнести слово, дверь комнаты с грохотом отлетела в сторону и ворвался Хагрид — взгляд дикий, черные космы всклокочены, а в руке все еще болтается мертвый петух. — Это не Гарри, профессор Дамблдор! — пылко проговорил он. — Я с ним… значит… разговаривал… за секунду перед тем… ну… как нашли этого цыпленка! У него, сэр, не было времени… Дамблдор попытался что-то вставить, но словоизвержение Хагрида было неудержимо, в запале он потрясал петухом так, что перья летели во все стороны. — Не мог он такое вытворить! Ну это, как его… Присягну — хоть перед Министерством магии… — Хагрид, я… — Вы… не того сцапали, сэр! Я знаю… Гарри никогда… — Хагрид! — рявкнул Дамблдор. — Я уверен, что это не Гарри напал на тех двоих. — Уф! — выдохнул Хагрид, и петух у него в руке печально обвис. — Хорошо. Я тогда… э-э… подожду снаружи, директор. И, тяжело топая, он в смущении вышел. — Вы действительно думаете, что это не я? — с надеждой спросил Гарри, наблюдая, как Дамблдор сметает со стола петушиные перья. — Да, Гарри, не ты, — подтвердил Дамблдор, хотя лицо его вновь помрачнело. — И все же мне бы хотелось поговорить с тобой. Гарри с робостью ожидал, пока Дамблдор собирался с мыслями, соединив перед собой кончики длинных пальцев. — Я должен спросить тебя, Гарри, — произнес он мягко, — не хочешь ли ты мне что-нибудь сказать. Вообще что-нибудь. — Мне нечего вам сказать, профессор, — потупившись, произнес Гарри. Тёмный зал был окутан густым, удушливым мраком, лишь тусклый свет от факелов выхватывал из темноты искаженные страхом лица. В центре, на возвышении, восседал Лорд Волдеморт, его красные глаза горели нетерпением и злобой. Перед ним, сгорбившись и дрожа, стояла группа его сторонников, но, как оказалось, не самых успешных слуг. Нотт, Крэбб, Гойл, Оливия Хиггинботтом, Боул и Деррек – их имена звучали как приговор, но сегодня они принесли лишь разочарование. — Мы… мы не смогли, мой Лорд, — прохрипел Нотт, его голос дрожал от страха. — Каркаров… он… он ускользнул. Волдеморт медленно поднялся. Его змеиное лицо исказилось в гримасе отвращения. Он не произнес ни слова, но воздух вокруг него загустел, наполняясь ощущением неминуемой кары. — Ускользнул? — прошипел он, и его голос, подобно шелесту змеиной чешуи, пронесся по залу. — Вы, жалкие ничтожества, не смогли справиться с одним старым волком? Он взмахнул рукой, и из ниоткуда появился огненный кнут. Пламя, казалось, было живым, извиваясь и шипя, словно голодное существо. Волдеморт с усталой, но безжалостной силой стегнул им воздух. Звук был резким, болезненным, заставляя всех присутствующих вздрогнуть. Волдеморт сделал еще один взмах, и огненный кнут прошелся по плечу Нотта, оставив на его мантии тлеющий след. Нотт вскрикнул, но тут же зажал рот рукой, боясь выдать свой страх. — Вы опозорили меня, — прошипел Волдеморт, его голос был полон ледяной ярости. — Вы, которые должны были быть моими самыми верными орудиями, оказались неспособны выполнить простейшее задание. Он оглядел их с презрением. В его глазах не было ни капли сочувствия, лишь холодное, расчетливое разочарование. — Убирайтесь, — произнес он, и каждое слово было подобно удару. — Убирайтесь прочь из моих глаз. И не смейте возвращаться, пока не выполните то, что вам было поручено. Или же… Он не закончил, но угроза повисла в воздухе, тяжелая и неоспоримая. Огненный кнут погас так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь запах серы и страха. Нотт, Крэбб, Гойл, Хиггинботтом, Боул и Деррек, не смея поднять глаз, попятились назад, их шаги были неуверенными и торопливыми. Они знали, что их ждет. И знали, что в следующий раз, если они снова потерпят неудачу, наказание будет куда более суровым. Кабинет директора Хогвартса, как всегда, был наполнен тихим шелестом пергамента и приглушенным мерцанием магических артефактов. Альбус Дамблдор, с привычной задумчивостью, сидел за своим массивным столом, его длинные пальцы перебирали серебряную прядь бороды. За окном сгущались сумерки, окрашивая небо в оттенки фиолетового и оранжевого, но мысли директора были далеки от живописных видов. Они были сосредоточены на одном человеке, чье присутствие в Ордене Феникса стало для него настоящим подарком судьбы. — Кингсли, — прошептал Дамблдор, и в этом простом имени звучала глубокая признательность. — Нам невероятно повезло с тобой, мой дорогой Кингсли. Он вспомнил тот день, когда Бруствер впервые появился в его кабинете, еще не будучи членом Ордена, но уже с той невозмутимой решимостью, которая так отличала его. Тогда, в разгар растущей тени Волдеморта, каждый новый союзник был на вес золота. Но Кингсли Бруствер был не просто союзником. Он был мракоборцем. Дамблдор закрыл глаза, представляя себе напряженные схватки, которые не раз приходилось вести Ордену Феникса в прошлом и сейчас. Безжалостные атаки слуг Волдеморта, внезапные нападения, необходимость защищать невинных – все это требовало не только магической мощи, но и отточенных навыков, хладнокровия и глубокого понимания врага. И именно это принес с собой Кингсли. Его опыт в Министерстве Магии, его знания о методах и тактике мракоборцев, его способность действовать под прикрытием, его неуловимость – все это было бесценно. Дамблдор знал, что в борьбе с Волдемортом, где каждый просчет мог стоить жизни, наличие такого опытного и надежного бойца, как Кингсли, было не просто преимуществом, а жизненно важным фактором. Дамблдор знал, что война с Волдемортом будет долгой и кровопролитной. Он знал, что будут потери, будут моменты отчаяния. Но каждый раз, когда он думал о Кингсли Бруствере, его сердце наполнялось тихой уверенностью. Серый, промозглый сентябрьский день тянулся бесконечно, отражая унылое настроение троицы, бредущей по коридорам Хогвартса. Гарри, Рон и Гермиона, как обычно, шли на урок зельеварения, и это было, пожалуй, единственное, что могло омрачить даже самый солнечный день. Сам факт предстоящего занятия с профессором Снейпом навевал тоску, а сегодня, казалось, даже погода решила поддержать их меланхолию. — Я не понимаю, почему мы вообще должны варить эти дурацкие зелья, — проворчал Рон, пиная камешек, который с глухим стуком отскочил от каменной стены. — Всё равно ничего не получается, а потом ещё и Снейп будет нас унижать. Гермиона, как всегда, попыталась внести рациональное зерно в его нытье. — Рон, это важный предмет. И если ты будешь внимательнее слушать, а не мечтать о квиддиче, то, возможно, у тебя что-то получится. Гарри молча кивнул, его взгляд был устремлен куда-то вдаль. Он тоже не испытывал особого энтузиазма по поводу зельеварения. Каждый раз, когда он оказывался в этой мрачной подземельной лаборатории, его охватывало чувство тревоги, усиленное присутствием профессора Снейпа. Они подошли к массивной дубовой двери кабинета зельеварения. Прозвенел звонок, его резкий звук эхом разнесся по коридору, но дверь осталась неподвижной. Ни привычного скрипа, ни громогласного "Войдите!" от профессора Снейпа. — Странно, — пробормотала Гермиона, нахмурившись. — Он всегда здесь за минуту до звонка. Рон, уже готовый постучать, остановился. — Может, он просто опаздывает? — Профессор Снейп опаздывает? — Гарри поднял бровь. Это было бы событием, достойным занесения в историю Хогвартса. Гермиона, не дожидаясь дальнейших рассуждений, осторожно постучала. Тишина. Она постучала снова, на этот раз чуть громче. Ответа не последовало. Стоящие позади троицы студенты обеспокоенно зашептались. — Ну, это уже совсем, — сказал Рон, его голос звучал с ноткой удивления, смешанного с облегчением. — Может, он заболел? Гермиона, всегда следуя правилам, решила проверить. Она осторожно потянула за массивную ручку. Дверь поддалась с тихим скрипом, открывая вид на знакомый, но сегодня пугающе тихий кабинет. Студенты столпились у порога, заглядывая внутрь. Столы были аккуратно расставлены, котлы стояли на своих местах, но нигде не было видно фигуры профессора Снейпа. Обычно этот кабинет наполнялся запахом трав и зелий, а также громогласными выкриками профессора. Сегодня же царила непривычная, почти зловещая тишина. — Где же он? — прошептал Гарри, оглядываясь по сторонам. Рон, забыв о своем обычном страхе, шагнул вперед. — Может, он в своём кабинете? Гермиона, всё ещё настороженная, последовала за ним. — Но почему он не предупредил? И почему дверь была заперта? Они прошли в центр кабинета, их шаги отдавались эхом в пустом пространстве. На учительском столе, где обычно лежали стопки пергаментов и чернильницы, не было ничего, кроме идеально чистого, отполированного до блеска дерева. Ни единого следа профессора. — Это просто невероятно, — пробормотала Гермиона, её голос звучал непривычно тихо. — Профессор Снейп не находится на уроке. Впервые за всё время своего преподавания.