Гарри Поттер и Восхождение Лорда Волдеморта

Скрип двери, шелест мантий и приглушенный гул голосов – обычная картина для класса Защиты от Темных Искусств. Первокурсники Гриффиндора, как всегда, заняли свои места, предвкушая очередной урок с их блистательным преподавателем – Златопустом Локонсом. Джинни Уизли, с копной рыжих волос, спадающей на плечи, сидела в третьем ряду, с любопытством разглядывая своего кумира. Локонс, в своем обычном ослепительном наряде желтого цвета, уже стоял у доски, готовый поразить их своими рассказами о собственных подвигах. — Ах, мои дорогие юные волшебники! — пропел он, его голос, словно бархат, разливался по классу. — Сегодня мы продолжим наше захватывающее путешествие в мир защиты от самых коварных существ и заклинаний! Джинни слушала, но ее взгляд был каким-то отстраненным, словно она смотрела сквозь стены класса. Ее обычно живые глаза, обычно полные искорок, сейчас казались тусклыми. Локонс, привыкший к вниманию, заметил это. Его острый взгляд, привыкший выискивать детали в любой ситуации, зацепился за нее. Он начал рассказывать о борьбе с садовыми гномами, жестикулируя и демонстрируя свои знаменитые улыбки. Но его мысли были заняты Джинни. Он видел, как ее пальцы слегка подрагивают, как она неосознанно сжимает край мантии. Это было не просто волнение первокурсницы. Это было что-то более глубокое, более тревожное. Внезапно, его взгляд остановился на ее лице. И в этот момент его осенило. Он видел это раньше, во время первой войны. Это был взгляд человека, чья воля была подчинена чужой. Это был взгляд под проклятием подвластия. Сердце Локонса екнуло. Он знал, что это такое. Он сделал паузу, его улыбка слегка померкла. Первокурсники, привыкшие к его театральным паузам, затихли в ожидании. — Мои дорогие, — произнес он, его голос стал тише, но в нем появилась стальная нотка, которой раньше не было. — Иногда, даже в стенах Хогвартса, мы можем столкнуться с неожиданными опасностями. И иногда, эти опасности могут быть… скрытыми. Он перевел взгляд на Джинни. Она не реагировала, ее взгляд оставался пустым. — Мисс Уизли, — позвал он, его голос был ровным, но в нем звучала решимость. — Не могли бы вы продемонстрировать нам, как вы справляетесь с… легкой сонливостью? Джинни не ответила. Она просто сидела, как статуя. Локонс, не теряя ни секунды, поднял свою палочку. Его движения были быстрыми и точными. Рой розовых блесток укутал Джинни. Ее веки медленно опустились, и она плавно склонила голову на грудь, погружаясь в глубокий сон. Ее тело обмякло, но она осталась сидеть прямо, словно ее поддерживала невидимая сила. Теперь Локонс действовал с удвоенной скоростью. Он знал, что время имеет решающее значение. Если Джинни находится под Империо, то тот, кто наложил заклятие, может попытаться использовать ее. Ему нужно было предупредить других, и сделать это так, чтобы не вызвать панику среди первокурсников. — Ах, какая неожиданная усталость! — воскликнул он, его голос снова обрел театральность, но теперь в нем звучала тревога. — Похоже, даже самые юные волшебники иногда нуждаются в коротком отдыхе. Но мы не можем позволить себе расслабляться! Он сделал шаг назад, его взгляд метался по классу, оценивая каждого ученика. Затем, с решительным выражением лица, он поднял свою палочку. — Экспекто Патронум Триа! Из кончика его палочки вырвался яркий серебристый свет. Он сгустился, обретая форму. Это было три величественных павлина, с распущенными хвостами, сверкающими голубым светом. Павлины издали мелодичный крик и, словно стрела, вылетели из класса, направляясь вглубь замка. В больничном крыле царила тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием камина и мерным дыханием Джинни Уизли, лежащей на койке под белыми простынями. Ее рыжие волосы раскинулись по подушке, а лицо, обычно живое и озорное, сейчас было бледным и измученным. Вокруг ее кровати стояла группа людей, чьи лица выражали смесь тревоги, беспокойства и, в случае одного человека, ярости. Аластор Грюм, с его ногой-протезом и вращающимся магическим глазом, буравил взглядом остальных. Его голос, хриплый и резкий, прорезал тишину: — Пять недель! Пять долгих недель! И никто из вас, имп возьми, не заметил, что девчонка под Империо?! Вы, блин, волшебники или кучка слепых кротов?! Минерва МакГонагалл, обычно невозмутимая и собранная, нахмурилась. — Аластор, сейчас не время для обвинений. Мы все допустили ошибку. — Ошибку?! — взревел Грюм. — Это не ошибка, Минерва! Это халатность! Девчонка чуть не погибла! Альбус Дамблдор, с его длинной серебряной бородой и очками-полумесяцами, вздохнул. Его глаза, обычно полные мудрости и доброты, сейчас были омрачены печалью. — Аластор прав, конечно. Мы должны были это заметить. Но, к сожалению, Империо – очень коварное заклинание, особенно когда его накладывает… кто-то с большим опытом. Он замолчал, и в комнате повисла тяжелая тишина. — Волдеморт, — прошептала Поппи Помфри, школьный целитель, сжимая руки в молитвенном жесте. — Это дело рук Волдеморта. Дамблдор кивнул. — Вероятность этого очень высока. К сожалению, определить, кто именно наложил проклятие, сейчас невозможно. След магии слишком размыт. Златопуст Локонс, стоявший в стороне и старательно избегавший взгляда Грюма, попытался вставить слово: — Жаль, что я заметил это только сейчас… Грюм прервал его одним свирепым взглядом, заставив Локонса замолчать и съежиться. Поппи Помфри подошла ближе к кровати Джинни и проверила ее пульс. — Ей нужно больше, чем я могу ей дать здесь, — сказала она, глядя на Дамблдора. — Я думаю, нам нужно перевести ее в Святого Мунго. Там есть специалисты по проклятиям и ментальным атакам. Дамблдор кивнул. — Я согласен, Поппи. Это будет лучшее для нее. Он снова вздохнул и потер переносицу. — Я должен был предвидеть это. Я должен был быть более бдительным. — Альбус, — сказала МакГонагалл, кладя руку ему на плечо. — Не вини себя. Мы все сделали, что могли. Дамблдор покачал головой. — Боюсь, Минерва, что мы еще не знаем всей глубины проблемы. Он снова посмотрел на Джинни, и в его глазах мелькнула тревога. — Я использовал Легилименцию, чтобы просмотреть ее воспоминания. То, что я увидел, меня очень обеспокоило. Она была под контролем, но не только. Самое страшное – я видел, как она, под чужим влиянием, открывала двери, которые не должна была открывать. Двери, ведущие в самые темные уголки замка. В комнате снова повисла гнетущая тишина. Все взгляды обратились к Дамблдору, ожидая продолжения. — Я видел… — начал он, его голос стал тише, почти шепотом. — Я видел, как она, сама того не осознавая, была проводником. Проводником для чего-то древнего и ужасного. Грюм сжал кулаки. — Что именно, Альбус? Говори прямо! — Я видел змею Тома - Нагайну, — ответил Дамблдор, и его слова прозвучали как приговор. — Она ползала по замку, и Джинни, под Империо, вела ее. А затем… затем я увидел еще кое-что. Нечто, что заставило мое сердце сжаться от ужаса. Он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Я видел, как она, под чужой волей, открыла клетку. Клетку, в которой находился… Василиск. Комната погрузилась в абсолютную тишину. Даже потрескивание камина казалось оглушительным. Лица присутствующих исказились от шока и ужаса. — Василиск? — прошептала МакГонагалл, ее обычно стальные нервы дрогнули. — Но… это невозможно. Они были убиты еще двести лет назад! — Мертвы, но не уничтожены полностью, — ответил Дамблдор, его взгляд был прикован к лицу спящей Джинни. — Том всегда был мастером сохранения древностей. И теперь, похоже, он решил использовать их снова. Нагайна и Василиск. Они где-то здесь, в замке. И Джинни, сама того не ведая, помогла им освободиться. Грюм выругался сквозь зубы. — Значит, она не просто под Империо, она еще и открыла ящик Пандоры! Где они, черт возьми?! — Это самое тревожное, Аластор, — ответил Дамблдор. — Я не смог точно определить их местоположение. Они двигаются. Поппи Помфри, бледная как полотно, подошла к Дамблдору. — Альбус, если они здесь, в замке… это значит, что они могут быть где угодно. И они опасны. — Именно, Поппи, — подтвердил Дамблдор. — Поэтому перевод Джинни в Мунго – это лишь первый шаг. Нам нужно найти их. И сделать это нужно как можно скорее. Пока они не причинили непоправимого вреда. Он снова посмотрел на Джинни, и в его глазах мелькнула решимость, смешанная с глубокой тревогой. — Мы должны действовать. И действовать быстро. Том Реддл снова играет в свои игры, и на этот раз ставки, боюсь, выше, чем когда-либо. Сердца колотились в унисон, заглушая даже шелест мантий. Гарри, Рон и Гермиона неслись по коридорам Хогвартса, каждый шаг отдавался эхом в их напряженном молчании. Они только что, с помощью библиотеки поняли, "Монстр Тайной Комнаты - это Василиск!" Двери кабинета директора распахнулись сами, словно предчувствуя их прибытие. Лестница казалась бесконечной, каждый шаг вверх – преодолением невидимой преграды. Они застыли перед массивной дверью, прислушиваясь. Изнутри доносились голоса. Один – глубокий, спокойный, безошибочно принадлежавший Дамблдору. Другой – незнакомый, с нотками усталости и мольбы. — …хорошо, Гораций, я предоставлю тебе убежище… — прозвучал голос Дамблдора. — …но ты должен присоединиться к Ордену Феникса. Последовала пауза, наполненная напряженным ожиданием. Затем, с едва уловимой заминкой, незнакомец ответил: — Я… я согласен. Гарри, Рон и Гермиона переглянулись. Орден Феникса? Убежище? Кто этот Гораций? Но времени на размышления не было. Они толкнули дверь и вошли. Кабинет, как всегда, был полон странных артефактов и книг, но сейчас все внимание было приковано к двум фигурам. Дамблдор, с его привычной лукавой улыбкой, стоял рядом с толстым пожилым мужчиной с пышными седыми усами и добрыми, но немного испуганными глазами. — Ах, Гарри, Рон, Гермиона! — воскликнул Дамблдор, его глаза сверкнули. — Вы как раз вовремя. Позвольте представить вам моего старинного друга, мистера Горация Слизнорта. Мистер Слизнорт повернулся, и его лицо озарилось искренней радостью при виде Гарри. — Гарри Поттер! Невероятно! Я слышал о тебе, конечно, но видеть тебя… это просто… — Он замялся, явно переполненный эмоциями. Гарри, все еще пытаясь осмыслить происходящее, кивнул. — Мистер Слизнорт. Мы… мы пришли сообщить директору кое-что важное. — Ох, — Слизнорт тяжело вздохнул, — Конечно-конечно, я.. эм... пойду прогуляюсь по Хогвартсу. Слизнорт неторопливой походкой вышел из кабинета. Гермиона, всегда собранная, взяла слово. — Директор, мы знаем. Мы знаем, что монстр Тайной Комнаты – это Василиск. Дамблдор лишь слегка приподнял бровь. — Я знаю, – спокойно ответил он. — И я рад, что вы смогли раскрыть эту тайну. Но, как вы видите, у нас есть и другие заботы. Ребята ошеломленно замерли, чуть ли не открыв рты. Рон, чье лицо было бледнее обычного, не мог сдержать своего беспокойства. — А Джинни? Как же Джинни? — спросил он, его голос дрожал. Дамблдор посмотрел на него с сочувствием. — Мисс Уизли в Мунго, мистер Уизли. Она в безопасности. Ей оказывают всю необходимую помощь. Директор наклонился над своим столом, и вытащил оттуда небольшую хрустальную вазочку, полную спелыми ягодами. — Хотите клубничку? — спросил он, ласково смотря на детей. — Нет, директор, спасибо — хором ответили друзья, — Мы пожалуй пойдем. — Ну как хотите, — Дамблдор вздохнул, — А у меня еще где то была вишня... Альбус Дамблдор поднял голову из наполненной до краев серо-голубой жидкостью широкой каменной чаши. Жидкость, казалось, пульсировала слабым светом, отражая в себе не звезды, а воспоминания, смутные и ускользающие. Чаша была исписана непонятными символами, древними рунами, которые, казалось, шептали на языке, забытом задолго до основания Хогвартса. Несмотря на то, что Дамблдор погружал голову в эту странную субстанцию, его волосы оставались сухими, а очки – безупречно чистыми. Он чувствовал легкое покалывание на коже, словно тысячи крошечных иголочек касались его лица. Это было не больно, скорее… познавательно. Жидкость в чаше успокоилась, вернувшись к своему мерцающему спокойствию. Он потер виски, пытаясь собрать воедино обрывки увиденного. Тайная Комната. Теперь, после стольких лет, после стольких безуспешных поисков, Дамблдор знал, где искать. Он закрыл глаза, позволяя обрывкам воспоминаний слиться воедино. Змея… страх… вода… плач… Плач! Внезапно все стало кристально ясно. Он открыл глаза, и в них горел решительный огонь. — Плакса Миртл, — прошептал он, его голос эхом разнесся по пустой комнате. — Туалет Плаксы Миртл на втором этаже. Он вспомнил рассказы учеников, жалобы на призрака, обитающего в заброшенном туалете. Он всегда считал это не более чем детскими страшилками. Но теперь… теперь он понимал. Миртл была свидетелем. Она видела, как открылась Тайная Комната. Она видела чудовище. Дамблдор встал, его движения были полны новой энергии. Второй этаж Хогвартса, обычно наполненный гулом шагов студентов и шелестом пергамента, сегодня был окутан напряженным молчанием. По его коридорам, словно призраки из другого измерения, двигалась необычная процессия. Во главе, величественно и неожиданно ярко, шел Альбус Дамблдор. Его традиционная мантия была заменена на нечто совершенно экстравагантное – длинное, струящееся одеяние нежно-розового цвета, усыпанное серебристыми блестками, которые ловили тусклый свет коридора, создавая мерцающий ореол. За ним, с привычной хмуростью и настороженностью, шагал Аластор Грюм, его магический глаз нервно вращался, сканируя каждый уголок. Следом за ним, крошечный, но решительный Филиус Флитвик, его палочка была поднята, готовая к действию. Минерва МакГонагалл, с ее обычно строгим лицом, сейчас выражала смесь тревоги и стальной решимости, ее палочка тоже была наготове. И замыкал шествие, с его фирменной самодовольной улыбкой, которая, однако, не могла скрыть легкого напряжения в глазах, Златопуст Локонс. Их цель была столь же необычна, сколь и их внешний вид: туалет Плаксы Миртл. И не для того, чтобы утешить очередную расстроенную ученицу, а для того, чтобы встретиться лицом к лицу с древним ужасом – Василиском. Двери туалета распахнулись с тихим скрипом, впуская необычную группу в полумрак, наполненный запахом сырости и застарелых слез. Плакса Миртл, как всегда, витала где-то в углу, ее призрачное присутствие ощущалось, но ее никто не видел. Дамблдор, не теряя ни секунды, опустился на колени перед одним из старых, обшарпанных умывальников. Его пальцы, тонкие и ловкие, коснулись холодного фаянса. Затем, к удивлению даже опытных мракоборцев, из его горла вырвалось шипение – чистое, змеиное, древнее. Слова, которые могли бы вызвать дрожь у любого, кто не понимал языка змей, теперь звучали как ключ к забытой двери. — Саяэфхиашсаясасашшла! Умывальник, словно подчиняясь невидимой силе, медленно, со скрипом, начал отодвигаться в сторону. За ним открывался темный, зияющий проход, ведущий вниз, в глубины Хогвартса. Тайная Комната. Дамблдор поднялся, его розовая мантия развевалась, как знамя. — Я отправлюсь за мракоборцами, — произнес он, его голос был спокоен, но в нем звучала сталь. — Вы готовы? Грюм кивнул, его магический глаз сверкнул. Флитвик сжал палочку крепче. МакГонагалл кивнула с решимостью, которая не оставляла сомнений. Локонс выглядел более сосредоточенным, чем когда-либо. — Мы готовы, Альбус, — ответила МакГонагалл. Дамблдор бросил на них последний взгляд, полный доверия и легкой улыбки, которая, казалось, могла растопить даже лед. Затем он повернулся и, оставив позади своих коллег, исчез в коридоре. Остальные, с палочками наизготовку, шагнули в зияющую темноту. Спуск был крутым и скользким, воздух становился все более затхлым, пропитанным запахом древности и чего-то неуловимо зловещего. Мерцание серебристых блесток на мантии Дамблдора осталось позади, оставив их в почти полной темноте, освещаемой лишь слабым светом их палочек. — Держитесь вместе, — прохрипел Грюм, его голос эхом отразился от каменных стен. — Этот гад может быть где угодно. Они осторожно продвигались вперед, каждый шорох, каждый скрип казался усиленным в этой гнетущей тишине. МакГонагалл шла впереди, ее взгляд был прикован к полу, ища любые признаки движения. Флитвик, несмотря на свой рост, двигался с удивительной ловкостью, его палочка освещала путь, выхватывая из темноты фрагменты древних, покрытых пылью стен. Локонс, обычно такой болтливый, сейчас шел молча, его лицо было напряжено, а глаза внимательно осматривали каждый темный угол. Внезапно, из глубины пещеры, донесся низкий, утробный звук. Это было не просто шипение, а нечто более глубокое, резонирующее, заставляющее дрожать стены и воздух вокруг. Звук, который мог вызвать первобытный ужас даже у самых храбрых. — Василиск, — прошептал Флитвик, его голос дрожал от смеси страха и предвкушения. МакГонагалл подняла палочку выше. — Приготовиться! Они остановились, прислушиваясь. Звук приближался, становясь все громче и отчетливее. Затем, из темноты, показались два огромных, светящихся глаза. Они горели желтым огнем, излучая холодную, смертоносную энергию. — Не смотрите ему в глаза! — крикнул Грюм, его голос был напряжен до предела. Василиск, огромный, чешуйчатый, с головой, напоминающей змеиную, но с чертами, которые вызывали отвращение и ужас, медленно выползал из темноты. Его тело было настолько длинным, что казалось, оно простирается до самого конца пещеры. МакГонагалл послала белый всполох в василиска. Но тот лишь дернулся, его чешуя, казалось, отразила часть заклинания. Змея издала пронзительный шипящий звук, который заставил их всех вздрогнуть. Грюм начал стрелять в змея желтыми и оранжевыми вспышками, от чего тот пятился назад. Они сражались с яростью, их заклинания сталкивались с чешуйчатой броней и ядовитым дыханием. МакГонагалл, с ее невероятной ловкостью, уворачивалась от ударов хвоста, а Грюм, с его опытом, пытался найти уязвимое место. Флитвик, несмотря на свой рост, был удивительно эффективен, его заклинания, хоть и не наносили прямого урона, отвлекали и замедляли чудовище. Но василиск был слишком силен, слишком быстр. В один момент, когда они были отвлечены очередным залпом яда, он резко развернулся и устремился к одной из стен. К удивлению всех, стена не была непроницаемой. С оглушительным грохотом, словно камень расступался перед ним, василиск проломил проход и исчез в темноте. — Блять! — выругался Грюм, его черный глаз горел яростью. — Он сбежал! — Но куда? — спросила МакГонагалл, ее лицо было бледным. — Я чувствую, что он движется в сторону Запретного Леса, — сказал Грюм, смотря своим волшебным глазом сквозь стены. — Там он может скрыться навсегда. Без колебаний, они бросились за ним. Проход, который пробил василиск, был узким и извилистым, и им приходилось пробираться сквозь обломки камня и пыли. Наконец, проход вывел их на поверхность. Они оказались на опушке Запретного Леса, в месте, где вековые деревья сплетались своими ветвями, образуя непроницаемую завесу. Солнце едва пробивалось сквозь листву, и в лесу царил полумрак, полный таинственных шорохов и шепотов. — Он здесь, — прошептал Грюм, его глаз вращался, сканируя окружающую местность. — Я чувствую. — Он оставил следы, — прошептал Грюм, указывая на раздавленные листья и сломанные ветки. — Следы огромные. Он не мог уйти далеко. Внезапно из зарослей раздался низкий, угрожающий рык. Это был не просто звук, это было эхо древней силы, пробудившейся в лесу. Деревья вокруг них зашевелились, словно живые, их ветви сплетались, создавая еще более плотный покров. — Он где-то здесь, — проговорила МакГонагалл, ее голос был напряжен. — Мы должны быть готовы ко всему. Они продвигались дальше, пробираясь сквозь густые заросли. Воздух становился все более тяжелым, пропитанным запахом гнили и чего-то еще, чего-то неописуемо древнего и опасного. Внезапно, перед ними открылась небольшая поляна, освещенная тусклым светом, пробивающимся сквозь кроны деревьев. И там, посреди поляны, они увидели его. Из-под густой листвы показалась огромная, чешуйчатая голова. Глаза василиска, желтые и злобные, уставились на волшебников. — Обскуро! — прокричал Флитвик и глаза змея закрылись плотной темной повязкой, василиск завертел громадной головой пытаясь избавиться от надоедливой помехи. В далеке, в глубине леса послышался цокот копыт, яростные крики, шипение и шум. Василиск крушил деревья, его ядовитые клыки щелкали в воздухе. Внезапно, из леса выскочили кентавры. Они с помощью луков отстреливались от стаи ядовитых черепов. — Черепа! — прорычал Грюм, его магический глаз сверкнул. Не теряя ни секунды, он обрушил на них шквал разрушительных заклинаний. Синие молнии разрывали воздух, превращая летающие останки в пыль и пепел. В василиска полетел град стрел, выпущенных кентаврами, но стрелы лишь отскакивали от толстой чешуи древнего змея, не причиняя ему никакой боли. Из глубины леса, словно выныривая из кошмара, показались новые противники. Оборотни, с горящими глазами и острыми клыками, рычали, их тела были покрыты клочьями шерсти. Рядом с ними, скрюченные и уродливые, двигались бородавчатые горбатые ведьмы. А затем, из тени, вышли и другие, знакомые лица, но искаженные злобой. Мистер и миссис Крибб, мистер Фиджен все они держали палочки в руках. И среди них, словно королева кошмаров, скользила Нагайна, ее чешуя переливалась в тусклом свете, а глаза горели холодным огнем. А рядом с ней, возвышаясь над всеми, стоял огромный человек в черном плаще, его лицо скрывала тень, но в его руке была гигантская, внушительная волшебная палочка, от которой исходила аура темной магии. При виде мужчины, лицо профессора МакГонагалл стало мрачным, она хлестнула палочкой и множество серебристых веревок устремились к гигантскому мужчине. Тот создал волну огня, которую профессор МакГонагалл заморозила на подлете. МакГонагалл взмахнула палочкой, и из кончика палочки вылетела стая небольших ярко-голубых птиц. Они спикировали на мужчину, но тот сделал кругообразное движение рукой, и птицы, засияв желтым цветом, упали наземь, будучи полностью окаменевшими. Мужчина отбил белым щитом красную молнию МакГонагалл и стрельнул огненной вспышкой. Минерва в мгновение ока став кошкой в запрыгнула на ближайшее дерево, вспышка ударила мимо. Увернувшись от нескольких желтых молний, кошка спрыгнув вновь стала МакГонагалл. МакГонагалл отбила зеленым щитом большой фиолетовый луч и ушла в перекате от белой молнии. Кентавры отбивались от оборотней и ведьм. Нагайна убив кентавра, двигалась дальше, вглубь поля битвы. Грюм, притянув к себе оборотня, со всей силы бросил его в сторону Криббов. Тех снесло из поляны в лес. Грюм резко отпрыгнул в сторону от удара василиска и послал на змея красное сияние. Тот зашипев, снес хвостом двух кентавров, отбивавшихся от группы ведьм. Локонс поразил парализующим проклятием Фиджена, и тот неловко повалился на землю. Флитвик, обстреливая василиска синими вспышками, медленно теснил его в сторону замка. Грюм увернулся от броска Нагайны. Флитвик, отлетев от удара хвоста василиска, вместе с Локонсом дуэлировал с ведьмами. В этот момент, когда внимание всех было приковано к хаосу на поляне, василиск, воспользовавшись суматохой, медленно, но верно начал отступать вглубь леса. Нагайна, с хищной улыбкой, последовала за ним, ее тело извивалось, словно змея, готовая к прыжку. Огромный человек в черном плаще, не произнеся ни слова, повернулся и последовал за ними, его гигантская палочка оставалась наготове. — Не дайте им уйти! — прорычал Грюм, но его слова тонули в реве оборотней и шепоте ведьм. МакГонагалл, превратившись в кошку, ловко уворачивалась от ударов, ее когти оставляли глубокие царапины на шкуре оборотней. Флитвик белыми вспышками отбрасывал врагов в лес. Наконец остатки врагов обратились в бегство. — Они ушли, — прорычал вожак кентавров, опуская лук. — Но они вернутся. Эти чудовища не сдаются легко. Волшебники, измотанные, но живые, собрались вместе. Грюм тяжело дышал, его магический глаз сканировал лес. Флитвик потирал ушибленное плечо. МакГонагалл, несмотря на усталость, выглядела решительной. Локонс, бледный как полотно, пытался привести в порядок свою прическу. В этот момент, появились новые фигуры. Первым шел Альбус Дамблдор, его длинная серебристая борода развевалась на ветру, а глаза светились мудростью. За ним, в строгом черном костюме, шел Руфус Скримджер, его лицо было напряженным. Рядом с ним, с решительным выражением лица, шла Амелия Боунс. За ними следовали Эван Уорд, Долиш и Бруствер, их лица выражали смесь тревоги и готовности. — Что здесь произошло? — спросил Дамблдор, его голос был спокоен, но в нем чувствовалась сила. — Вы в порядке? Глубоко в сердце Запретного Леса, где даже солнечный свет боялся проникать сквозь густые кроны вековых деревьев, царила особая, пропитанная древней магией тишина. Здесь, среди переплетенных корней и мшистых камней, находились те, кто предпочитал оставаться в тени – гоблины. Богрод, Рагнок, Кровняк и Крюкохват, они стояли у входа в тщательно скрытый подземный туннель. Воздух был тяжелым, пахнущим сырой землей и чем-то острым, металлическим. Гоблины, с их грубыми чертами лица и горящими в полумраке глазами, нервно переминались с ноги на ногу. Они знали, кто должен пройти через их владения, и это знание вызывало смесь страха и трепета. Внезапно, из зарослей показалась она. Нагайна. Ее чешуйчатое тело, отливающее темным изумрудом, извивалось с завораживающей грацией. Глаза, словно два раскаленных угля, внимательно осматривали окрестности. За ней, словно тень, двигался он. Огромный змей с ярко-желтыми глазами скользил по влажной земле, уже на расстоянии чувствовалась его внушительная сила и аура власти. Гоблины открыв туннель, закрыли глаза, спустя пару минут шуршание по земле затихло, и Богрод открыв глаза, ухмыляясь захлопнул вход в подземный туннель. Корнелиус Фадж, министр Магии, сидел в своем просторном кабинете, освещенном мягким светом магических светильников. На его столе, среди стопок бумаг и пергаментов, лежал конверт, отличающийся от прочих. Он был сделан из грубой, темной бумаги, а печать на нем – золотая, с изображением свирепого гоблина, держащего в лапе топор. Фадж, привыкший к официальным посланиям от различных ведомств, почувствовал легкое беспокойство. Гринготтс редко присылал письма, тем более с такой необычной печатью. С легким вздохом, он вскрыл конверт. Внутри лежал один лист пергамента, исписанный угловатым, резким почерком. Фадж начал читать, и его лицо постепенно менялось от легкого недоумения к шоку, а затем к откровенной панике. "В связи с тем, что гоблины банка Гринготтс присоединились в текущей войне к Темному Лорду Волдеморту, мы считаем нецелесообразным обслуживать сотрудников Министерства Магии, пока они противостоят Темному Лорду. Все операции с банковскими сейфами сотрудников Министерства Магии приостановлены, вход в банк Гринготтс ограничен. С уважением, директор Банка Гринготтс Бодраг Третий." Фадж отбросил пергамент на стол, словно тот обжег ему пальцы. Его глаза расширились, а дыхание стало прерывистым. Гоблины? Присоединились к Волдеморту? Это было немыслимо! Гоблины всегда были нейтральны, их единственной заботой были деньги и безопасность своих сокровищ. Они никогда не вмешивались в политические распри волшебного мира. — Невозможно… это какая-то ошибка… провокация! — пробормотал он, хватаясь за голову. Он тут же бросился к окну, чтобы позвать кого-нибудь из своих подчиненных, но остановился. Кого он мог позвать? Все, кто был в Министерстве, так или иначе противостояли Волдеморту. И теперь, согласно этому письму, они были лишены доступа к своим средствам. Фадж представил себе картину: сотни сотрудников Министерства, пытающихся снять деньги, получить доступ к своим сейфам, и сталкивающихся с закрытыми дверями Гринготтса, с гоблинами, которые, вероятно, будут смотреть на них с презрением или даже враждебностью. Это был бы полный хаос. "Но как? Почему?" – его мысли метались в панике. Он знал, что Волдеморт был коварен, но чтобы переманить на свою сторону гоблинов… Это требовало чего-то экстраординарного. Возможно, обещаний, которые он не мог выполнить, или угроз, которые он мог воплотить. Фадж снова взял пергамент, его пальцы дрожали. "Все операции… приостановлены… вход ограничен…" Это означало, что он сам, как министр, не мог получить доступ к своим деньгам. А ведь у него были там не только личные сбережения, но и средства, которые могли понадобиться для экстренных нужд Министерства. Он попытался успокоиться, глубоко вдохнув. Нужно было действовать. Но как? Обратиться к Дамблдору? Дамблдор, конечно, был могущественным, но даже он мог столкнуться с трудностями, если гоблины действительно встали на сторону Волдеморта. Фадж почувствовал, как холодный пот стекает по его спине. Это было не просто письмо. Это был удар. Удар по финансовой стабильности Министерства, удар по моральному духу сотрудников, и, возможно, самый главный удар – это означало, что Волдеморт стал еще сильнее, чем он предполагал. Он посмотрел на золотую печать на столе. Свирепый гоблин. Теперь в этом изображении Фадж видел не просто символ банка, а символ новой угрозы, которая надвигалась на волшебный мир. Угрозы, которая была не только магической, но и финансовой, и, что самое страшное, неожиданной. — Нужно собрать экстренное совещание, — прошептал Фадж, его голос звучал хрипло. Но кого он мог собрать? Все, кто мог бы помочь, теперь были под ударом. Он представил себе лица своих ближайших советников, когда они получат такое же письмо. Паника охватит Министерство. Сырой, промозглый ветер завывал за окнами штаб-квартиры Ордена Феникса, но внутри, в тесной гостиной "Норы", царила атмосфера напряженного ожидания. Мерцающий свет свечей отбрасывал причудливые тени на лица собравшихся, каждый из которых нес на себе отпечаток усталости и тревоги. Сегодняшнее собрание было не просто очередным обсуждением тактики; оно было пропитано запахом паники, распространяющейся по магическому сообществу, как пожар. — Итак, — начал Альбус Дамблдор, его голос, обычно спокойный и мелодичный, звучал немного глуше обычного. "Как вы знаете, ситуация в Министерстве Магии становится все более... хаотичной. То что гоблины присоединились к силам Волдеморта стало известно всем. В комнате прокатился вздох. Гоблины, с их вековой независимостью и недоверием к волшебникам, были последними, кого ожидали увидеть в рядах Темного Лорда. — Это означает, — продолжил Дамблдор, обводя взглядом присутствующих, — что доверие к магическим банкам, к Гринготтсу, подорвано до основания. Люди, и даже некоторые наши коллеги, в панике. Они боятся, что их сбережения могут быть конфискованы или использованы против них. В результате, многие предпочитают хранить все свои ценности дома. Это создает... определенные проблемы с безопасностью. Молли Уизли, чье лицо всегда выражало заботу, теперь было омрачено тревогой. — Дома? Это же безумие! Представьте, сколько золота и драгоценностей теперь находится в обычных домах. Это же просто приглашение для сторонников Того-Кого-Нельзя-Называть! — Именно, Молли, — подтвердил Дамблдор. — Мы должны быть готовы к тому, что нападения на дома станут более частыми. Наша задача – защитить не только наших близких, но и тех, кто не может защитить себя сам. В этот момент в разговор вмешался Грозный Глаз Грюм, его единственный глаз сверкал в полумраке. — Кстати, о передвижениях. У меня есть информация, которая может быть... интересной. Игоря Каркарова видели. В Беларуси. В комнате повисла тишина. — Беларусь? — переспросил Дедалус Дингл, его голос звучал с ноткой недоверия. — Что он там делал? — Похоже, он пытался скрыться, — прорычал Грюм. — Но, как оказалось, не очень успешно. Его выследили слуги Волдеморта. По нашим данным, он чудом смог спастись. Говорят, он использовал какие-то древние практики, чтобы запутать преследователей. Но он ранен. И, скорее всего, очень напуган. — Это может быть полезно, — задумчиво произнес Дамблдор. — Если Каркаров жив и ранен, он может быть более склонен к сотрудничеству. Или, по крайней мере, к тому, чтобы поделиться информацией о планах Волдеморта. В собрании участвовали и те, кто недавно присоединился к Ордену, их присутствие придавало собранию новую динамику. Кингсли Бруствер, с его спокойной уверенностью и проницательным взглядом, внимательно слушал, его пальцы нервно постукивали по подлокотнику кресла. — То что гоблины выступили на стороне Волдеморта, — сказал Кингсли, его голос был ровным и уверенным, — это меняет правила игры. Их знание подземных ходов, их навыки в обращении с металлом... Это серьезное подкрепление для Сами-Знаете-Кого. Рядом с ним сидела, недавно присоединившееся к Ордену, Гестия Джонс, ее лицо было решительным, а глаза горели огнем. Она была одной из тех, кто не боялся высказывать свое мнение прямо. — И это не просто подкрепление, Кингсли, — добавила Гестия, ее голос был звонким и полным решимости. — Это удар по самому сердцу нашей финансовой системы. Если люди перестанут доверять банкам, это вызовет хаос. А хаос – это то, что Сами-Знаете-Кто любит больше всего. — Именно поэтому мы должны действовать быстро, — сказал Дамблдор, его взгляд стал более острым. — Нам нужно разработать план по защите домов, которые теперь превратились в потенциальную угрозу. Мы должны усилить патрулирование, использовать защитные чары, и, возможно, даже организовать временные убежища для тех, кто наиболее уязвим. — Я могу помочь с организацией, — предложил Кингсли. — У меня есть контакты в Министерстве, которые еще не полностью поддались панике. Мы можем попытаться распространить информацию о мерах предосторожности, не вызывая при этом еще большей истерии. — Отличная идея, Кингсли, — одобрил Дамблдор. Локонс, который до этого молча слушал, наконец подал голос. — А что насчет Каркарова? Если он жив, он может быть ценным источником информации. Может, стоит отправить кого-то, чтобы попытаться его найти? — Это рискованно, Златопуст, — возразил Дамблдор. — Но я согласен, информация от него может быть бесценной. Мы должны подумать над этим. Возможно, кто-то из нас, кто хорошо владеет навыками скрытности и маскировки, мог бы отправиться на поиски. Взгляды присутствующих скользнули по комнате, останавливаясь на тех, кто обладал нужными качествами. — Паника – это оружие Волдеморта, — заключил Дамблдор, его голос снова обрел свою обычную силу. — И сейчас он использует его с невиданной жестокостью. Но мы – Орден Феникса. Мы пережили многое, и мы переживем это. Мы должны оставаться сильными, действовать сообща и не позволить страху овладеть нами. Наша борьба продолжается. Ночь окутала Особняк Малфоев плотным, бархатным покрывалом. Луна, словно бледный глаз, проглядывала сквозь редкие облака, освещая мрачные очертания поместья. В воздухе витал едва уловимый запах сырой земли и чего-то древнего, первобытного. Внутри поместья царила напряженная тишина. Лорд Волдеморт, облаченный в свои привычные черные одежды, стоял у огромного окна гостиной, его красные глаза внимательно вглядывались в темноту сада. Его змеиная сущность, всегда жаждущая власти и контроля, ощущала приближение чего-то значительного. Нечто, что он сам призвал из самых темных глубин земли. Внезапно, земля под поместьем дрогнула. Не сильное землетрясение, а скорее глубокий, утробный гул, который, казалось, исходил из самых недр планеты. Камни в камине затрещали, а хрустальные бокалы на столе зазвенели. Волдеморт усмехнулся. Это было оно. Из земли, прямо посреди ухоженного газона перед поместьем, начали подниматься две гигантские, змееподобные фигуры. Сначала показались массивные, покрытые чешуей головы, затем – тела, извивающиеся и мощные, словно живые горы. Первой появилась Нагайна. Ее изумрудная чешуя отливала в лунном свете, а глаза, желтые и бездонные, горели нечеловеческой мудростью и древней злобой. За ней, словно вырвавшись из самой преисподней, показался Василиск. Его огромная, чешуйчатая голова сверкала в лунном свете, а глаза – два сверкающих, смертоносных изумруда – излучали холодный, парализующий взгляд. Его тело, толщиной с древнее дерево, медленно, но неумолимо разворачивалось, сотрясая землю. Они двигались с грацией хищников, несмотря на свои колоссальные размеры. Земля вокруг них трескалась и осыпалась, словно не выдерживая их мощи. Воздух наполнился шипением Нагайны и низким, утробным рыком Василиска. Волдеморт вышел из поместья, неся в руке свою палочку, но не для защиты, а скорее как символ власти. Он шел навстречу своим созданиям, его лицо было освещено торжеством. — Мои верные, — прошипел он, его голос, усиленный магией, разнесся по ночной тишине. — Вы пришли. Нагайна, приблизившись, склонила свою огромную голову к Волдеморту. Ее глаза, полные преданности, встретились с его красными. Она издала низкое, утробное шипение, словно приветствуя своего хозяина. Василиск, величественный и устрашающий, остановился чуть поодаль, его взгляд, способный убить одним прикосновением, был направлен на Волдеморта. Но в нем не было угрозы, лишь ожидание. — Вы принесли с собой силу, которую я жаждал, — продолжил Волдеморт, его голос звучал как шепот ветра в могиле. — Силу, которая поможет мне окончательно уничтожить моих врагов. Он провел рукой по чешуе Нагайны, ощущая ее мощь и тепло. Затем его взгляд обратился к Василиску. — Ты, мой древний друг, — сказал он, его голос стал мягче, но не менее опасным. — Твой взгляд – это оружие, которое не знает себе равных. Вместе мы станем непобедимы. Нагайна издала одобрительное шипение, а Василиск медленно моргнул своими смертоносными глазами, словно соглашаясь. Волдеморт обернулся к поместью, его силуэт на фоне луны казался еще более зловещим. — Добро пожаловать домой, — прошептал он. — Эта земля принадлежит нам. И весь мир скоро последует ее примеру. Гарри, Рон и Гермиона выбежали из гостиной Гриффиндора, все еще потрясенные недавними событиями. Профессор Синистра наконец разрешила им покинуть помещение, когда ей доложили, что угроза миновала. Но в голове у них крутились мысли о том, что произошло. Джинни, находившаяся под контролем Империо, выпустила василиска, и теперь они понимали, что за этим стоял кто-то еще. — Это не могло быть просто так, — произнесла Гермиона, поправляя свои волосы. — У Джинни должен был быть помощник. — Но кто? — спросил Рон, его лицо выражало недоумение. — Она не могла сделать это одна. Гермиона вдруг сказала: — Хагрид. Он был с ней когда она уходила в запретный лес, я лично видела. Но он всегда прятался когда были убийства. — Но Хагрид не может быть на стороне Волдеморта! — возразил Гарри, хотя в его голосе уже слышалась нотка сомнения. — Я видел его в Лютном Переулке, и он всегда молчит, когда его спрашивают за что его исключили из Хогвартса... — Это действительно подозрительно, — закусив губу, произнесла Гермиона. — Мы не можем точно этого знать, — сказал Рон, его глаза горели решимостью. — Нам нужно выяснить правду. Пойдем к нему в хижину, и спросим его лично! Троица поспешила к хижине Хагрида, их сердца колотились от волнения и страха. Они знали, что если Хагрид действительно служит Волдеморту, это изменит все.