Гарри Поттер и Восхождение Лорда Волдеморта

В субботу утром Гарри проснулся рано и полчаса думал о предстоящем матче: у слизеринцев были самые быстрые метлы в мире. Вот капитан разозлится, если гриффиндорцы проиграют! Ох уж эти ненавистные слизеринцы! Гарри встал с недобрым предчувствием, оделся и пошел завтракать. В Большом зале за длинным столом уже сидела вся команда, притихшая и как на иголках. День выдался пасмурный и тяжелый, вот-вот разразится гроза. К полудню вся школа потянулась на стадион. Рон с Гермионой подбежали к раздевалке пожелать Гарри удачи. Игроки переоделись в алые мантии Гриффиндора, и Вуд, по обыкновению, произнес речь для поддержания боевого духа команды. — У слизеринцев лучшие метлы, — говорил он, — зато у нас лучшие игроки. Мы больше тренировались, летали в любую погоду. (- С самого сентября мокрые до нитки, — буркнул Джордж.) Пусть проклинают день, когда недоносок Малфой купил себе место в их команде. — Войдя в раж, Вуд повернулся к Гарри: — А ты, Гарри, покажи им: ловцу нужен не богатый папаша, а талант. Расшибись в лепешку, а поймай снитч первый, раньше Малфоя. Победа сегодня наша! — Если что, Гарри, мы рядом, — подмигнул Фред. Зрители встретили гриффиндорцев восторженными криками: за них болели не только свои, но и Когтевран и Пуффендуй. Впрочем, и слизеринцы не сидели молча: встретили противника свистом и улюлюканьем. Дамблдор одетый в синюю мантию с летающей по ней золотым снитчем, поправив на голове свой фиолетовый колпак с красными сердечками, дал сигнал. Судья мадам Трюк пригласила Флинта и Вуда обменяться рукопожатием, они обменялись — чересчур крепко и метнув друг в друга грозные взгляды. — По свистку! — крикнула мадам Трюк. — Три… два… один… Подгоняемые ревом толпы, четырнадцать игроков взмыли в свинцовое небо. Гарри мчался впереди всех, прищурившись и пытаясь разглядеть в небе снитч. — Эй, со шрамом! — крикнул Малфой и хвастливо пронесся под Гарри на новой метле. Гарри не ответил: на него летел большой черный мяч, он еле-еле увернулся, даже волосы на голове взъерошились. — Едва не попал, — крикнул Джордж, пронесся мимо Гарри и сильным ударом биты послал бладжер в Эдриана Пьюси, но на полпути мяч повернул и снова устремился к Гарри. Тот резко сбросил скорость, а Джордж с силой отправил бладжер в Малфоя, но мяч развернулся, как бумеранг, и ударил Гарри по голове, к счастью не сильно. Прибавив скорости, Гарри помчался на другой конец поля, мяч со свистом за ним. Что происходит? По правилам, бладжеры не гоняются за кем-то одним, а выбивают как можно больше игроков. На том конце поля мяч принял Фред Уизли. Гарри пригнулся, Фред изо всей силы ударил по мячу, и Гарри опять от него ушел. — Ура! — издал победный крик Фред. Не тут-то было: неугомонный бладжер опять ринулся на Гарри, итому снова пришлось удирать. Пошел дождь. Капли шлепались на лицо и застилали стекла очков. Кто вел в игре, Гарри было неясно, пока школьный комментатор Ли Джордан не крикнул: — Шестьдесят — ноль, ведет Слизерин. Ничего удивительного, метлы-то у них быстрее, да еще этот мяч гоняется за ним как безумный. Правда, его опекают близнецы, но от этого тоже мало толку: мечутся вокруг, машут битами, так что и снитча не увидишь. — Кто-то… заколдовал… этот… мяч… — тяжело дыша, крикнул Фред, очередной раз отправляя бладжер подальше от Гарри. — Берем тайм-аут, — предложил Джордж, пытаясь одновременно подать сигнал Буду и отбить мяч, летевший Гарри прямо в лицо. Вуд согласно кивнул, раздался свисток судьи, и Гарри с близнецами, уворачиваясь от спятившего бладжера, устремились к земле под оглушительный свист болельщиков Слизерина. Вуд собрал вокруг себя всю команду. — Что происходит? Так и проиграть недолго! Фред, Джордж, почему не помогли Анджелине? У нее была такая возможность набрать очки! Где вы были? — Мы были метров на пятнадцать выше ее, Оливер! — вскипел Джордж. — Спасали Гарри от бладжера, который хочет его прикончить. Этот мяч заколдован. Не отстает от Гарри, другие игроки для него не существуют. Наверняка работа слизеринцев! — Чушь! — не поверил Вуд. — На тренировке все было в порядке, потом все мячи заперли… По полю к команде спешила мадам Трюк. У нее за спиной игроки Слизерина кривлялись, хохотали, показывали на Гарри пальцами. — Закругляемся! — нервничая, воскликнул Гарри. — Если вы двое будете мельтешить перед носом, мне никогда не поймать снитч, разве что он мне сам в рукав залетит. Защищайте других, а с этим чокнутым мячом я сам как-нибудь разберусь. — Глупо, — возразил Фред, — он тебе голову снесет. Вуд поглядел на Гарри, на братьев Уизли. — Оливер, что ты его слушаешь? — рассердилась Алисия Спиннет. — Разве можно оставить его один на один с таким мячом?! Надо обязательно провести расследование… — И потеряем очко. Не хватало из-за какого-то мяча проиграть матч. Оливер, скажи им: пусть от меня отстанут. — Это ты виноват, — упрекнул Вуда Джордж. — "Расшибись в лепешку, а поймай снитч". Умнее ничего не придумал! Подошла мадам Трюк. — Готовы? Вуд глянул на Гарри и прочитал у него в лице решимость победить чего бы это ни стоило. — Фред, Джордж, оставьте Гарри в покое, пусть сам разбирается с бладжером. Дождь усилился. По свистку судьи Гарри взмыл в небо и тут же услышал, как бладжер со свистом рассекает воздух у него за спиной. Гарри поднимался все выше и выше, камнем кидался вниз, петлял, входил в штопор, взлетал зигзагом, описывал обороты. Даже голова закружилась, но ему все равно приходилось смотреть в оба! Капли дождя застилали очки, заливались в нос, когда он делал на метле очередное сальто. Зрители на трибунах смеялись, хлопали — высший пилотаж! В этом было для Гарри единственное спасение, мяч явно уступал в маневреннфсти. Гарри носился над полем, как на «Американских горках», и следил краешком глаза за Эдрианом Пьюси. Тот хотел обойти Вуда и достать одно из колец Гриффиндора. Теперь просвистело над ухом, но мяч снова промазал. Гарри помчался назад, мяч не отставал, Гарри завертелся волчком. — Учишься балету, Поттер? — крикнул Малфой. Гарри понесся прочь, на лету обернулся, с омерзением глянул на Малфоя и в нескольких сантиметрах над его левым ухом увидел золотой снитч. Малфой помирал со смеху и снитча не видел. Гарри застыл на месте: вдруг тот поднимет голову и первый схватит вожделенный приз! Вдруг — ХРЯСЬ! Мяч настиг-таки его и сломал правую руку. Рука бессильно повисла. От жгучей боли у Гарри потемнело в глазах. Он едва не соскользнул с мокрой метлы. Злокозненный мяч развернулся и нацелился Гарри в голову. Гарри увильнул, в мозгу тупо стучало: "Снитч, снитч…" Сквозь муть дождя и боли Гарри стрелой понесся к Малфою. Ухмылка у того на лице сменилась испугом: ему показалось, что Гарри пошел на таран. — Ты что! — заорал Малфой и отлетел в сторону. Гарри выпустил метлу и, потянувшись здоровой рукой, схватил мокрый, холодный снитч. Сжимая метлу только коленями, он начал стремительно падать, стараясь не потерять сознание. Зрители испуганно ахнули. Гарри шмякнулся в грязь, сломанная рука неестественно изогнулась, метла откатилась в сторону. На трибунах свистели, орали, от острой боли ему казалось, что болельщики где-то далеко-далеко. И тут до Гарри дошло: в руке у него снитч. — Выиграли, — простонал он и потерял сознание. Очнулся он тут же, на поле. Дождь лил в лицо, кто-то склонился над ним, обеспокоенно заговорил. Мадам Трюк стоящая в стороне, улыбаясь качнулась. Локонс набегу направил на нее свою палочку: — Саплента! — прокричал он, и мадам Трюк упала на землю. Подбежавшая вслед за Локонсом МакГонагалл, тут-же сковала мадам Трюк прочной цепью. — Директор Дамблдор! Она под Империо! — крикнул директору Златопуст, не отрывая свой взгляд от брыкающейся в цепях Трюк. Выпив в больничном крыле мерзкое зелье под названием "Костерост", Гарри уснул. Проснулся он уже ночью, в кромешной темноте: руку словно начинили острыми черепками. Но разбудила его не только боль, а чьи-то голоса раздававшиеся неподалеку. — Я нашел, — произнес Дамблдор тихим, но твердым голосом. — Это было наложено в октябре. Проклятие Империо. И наложил его Диргах. Дамблдор поднял свой взгляд от лежащей на больничной койке мадам Трюк. Слова Дамблдора прозвучали как удар грома в этой тихой комнате. МакГонагалл и Флитвик грустно выдохнули, их плечи поникли. Они знали, что это означает. Диргах, один из самых опасных и неуловимых темных волшебников, чье имя шепотом произносили даже самые смелые. Локонс же не смог сдержать своего гнева. С диким криком он сжал кулак и с силой ударил им в ближайшую стену. Раздался глухой стук, и на штукатурке появилась трещина. Он тяжело дышал, его лицо покраснело от ярости. — Диргах! — прорычал он, его голос дрожал от негодования. — Этот подлый тупой наглец! Он не смеет трогать наших людей! Дамблдор спокойно наблюдал за вспышкой гнева Локонса, его взгляд был полон понимания. Он знал, как тяжело это для всех, особенно для тех, кто был близок к мадам Трюк. Затем, словно ничего не произошло, Дамблдор развернулся. Его белый шерстяной халат мягко колыхался, а фиолетовые остроконечные бархатные туфли с блестками тихо шуршали по каменному полу. Он не стал ждать дальнейших реакций, не стал утешать или призывать к спокойствию. Его работа здесь была закончена. Теперь предстояло действовать. — Я должен сообщить Министерству, — произнес он, не оборачиваясь. — И начать поиски Диргаха. Это не может остаться безнаказанным. С этими словами, Дамблдор, словно призрак, растворился в коридоре, оставив МакГонагалл, Флитвика и Локонса наедине с их тревогой и гневом. Кабинет министра магии, обычно наполненный приглушенным гулом важных дел и шелестом пергаментов, сегодня был пропитан атмосферой напряженного недовольства. Корнелиус Фадж, с лицом, напоминающим перезрелый помидор, нервно барабанил пальцами по полированной поверхности стола. Напротив него, с невозмутимым видом, сидела Амелия Боунс, глава Отдела магического правопорядка, и Руфус Скримджер, глава Управления Мракоборцев, чье суровое лицо казалось высеченным из камня. — Это просто невыносимо! — воскликнул Фадж, его голос дрожал от возмущения. — Просто невыносимо! Я не знаю, как долго еще смогу это терпеть! Амелия Боунс подняла бровь, ее взгляд был спокоен, но в нем читалось ожидание. — Корнелиус, вы могли бы быть более конкретны? — Конкретны? Конкретны?! — Фадж вскочил, едва не опрокинув чернильницу. — Маглы! Они пропадают! Исчезают без следа! Один за другим! И это не единичные случаи, Амелия, это целая серия! Скримджер, который до этого молча наблюдал за разыгравшейся сценой, наконец подал голос. Его низкий, рокочущий голос, как всегда, звучал веско. — Мы знаем о пропавших. Отдел магического правопорядка работает над этим. — Работает?! — Фадж махнул рукой в сторону окна, за которым виднелся серый лондонский пейзаж. — А премьер-министр маглов знает, что вы "работаете"? Я навещал его сегодня утром, Руфус! Он в панике! Говорит, что его правительство на грани коллапса из-за этих необъяснимых исчезновений. Он требует ответов, а я что ему скажу? Что у нас тут, видите ли, "небольшие магические неурядицы"? Фадж снова опустился на стул, тяжело вздыхая. — И это еще не все. Этот… этот Блэк! Сириус Блэк! Он до сих пор на свободе! Каждый день я жду новостей о том, что он снова где-то наследил. А ведь он опасен! Очень опасен! Амелия Боунс кивнула. — Мы усилили поиски. Но, как вы знаете, он умеет скрываться. — Умеет скрываться? Он просто неуловим! — Фадж схватился за голову. — А дементоры? Вы видели, как они себя ведут? Они стали… нервными. Неуправляемыми. — Дементоры реагируют на общее состояние страха и отчаяния в мире, Корнелиус, — спокойно пояснила Амелия. — Возвращение Волдеморта, конечно, не способствует их умиротворению. — Умиротворению? — Фадж вскочил снова. — А оборотни? Вы думаете, они сидят сложа руки? Я получил донесение из Йоркшира. Несколько магловских деревень были атакованы. Оборотни! Они нападают на людей, как дикие звери! Руфус Скримджер наконец встал, его фигура казалась еще более внушительной в полумраке кабинета. — Корнелиус, мы понимаем ваше беспокойство. И беспокойство премьер-министра маглов. Но мы делаем все, что в наших силах. — Все, что в ваших силах? — Фадж посмотрел на него с отчаянием. — А что, если "все, что в ваших силах" недостаточно? Что, если мы теряем контроль? Что, если этот кошмар только начинается? — Мы не теряем контроль, — твердо сказал Скримджер. — Мы сталкиваемся с серьезными вызовами, но мы их преодолеем. Пропавшие маглы – это, скорее всего, дело рук последователей Волдеморта, которые пытаются посеять панику и хаос. Мы работаем над их идентификацией и поимкой. — А Сириус Блэк? — не унимался Фадж. — Мы не оставим его без внимания, — ответил Скримджер. — Но, Корнелиус, вы должны понимать, что сейчас не время для паники. Нам нужна ваша поддержка, а не ваши обвинения. Фадж сжал кулаки. — Поддержка? Я требую действий! Я требую, чтобы вы остановили это безумие, пока оно не поглотило нас всех! Амелия Боунс встала, ее голос стал более твердым. — Корнелиус, мы не сидим сложа руки. Отдел магического правопорядка работает круглосуточно. Мы собираем информацию, анализируем ее, разрабатываем стратегии. Но мы не можем действовать вслепую. Нам нужны факты, а не домыслы и страхи. — Факты? Факты в том, что люди пропадают, а мир погружается в хаос! — Фадж снова повысил голос. — И я, как министр магии, несу за это ответственность! Я не могу просто сидеть и ждать, пока все само собой рассосется! — Никто не просит вас сидеть и ждать, — спокойно возразил Скримджер. — Но вы должны доверять нам. Мы – профессионалы. Мы знаем, что делаем. И мы не позволим Волдеморту и его приспешникам одержать верх. Фадж тяжело вздохнул, его плечи поникли. Он знал, что спорить с Амелией и Руфусом бесполезно, когда они принимают такое решение. Но тревога не отпускала его. Он видел, как тени сгущаются над их миром, и чувствовал, как хрупкое равновесие начинает рушиться. — Хорошо, — пробормотал он, опускаясь в кресло. — Я… я буду ждать ваших докладов. Но знайте, если что-то пойдет не так… если мы потеряем еще хоть одного человека… я не буду стоять в стороне. Амелия Боунс кивнула. — Мы понимаем, Корнелиус. И мы сделаем все возможное, чтобы этого не произошло. Скримджер добавил: — Мы будем держать вас в курсе. А пока, прошу вас, постарайтесь сохранять спокойствие. Ваша паника только усугубит ситуацию. Фадж лишь молча кивнул, глядя в окно на серый, тревожный Лондон. Он чувствовал, как над городом сгущаются тени, и знал, что это только начало. Возвращение Волдеморта принесло с собой не только страх, но и хаос, который, казалось, проникал во все уголки их мира, заставляя даже самых спокойных и могущественных существ нервничать и терять контроль. И он, министр магии, чувствовал себя бессильным перед лицом этой надвигающейся бури. Кабинет Дамблдора, как всегда, сиял мягким золотистым светом, исходящим от многочисленных волшебных приборов и портретов бывших директоров Хогвартса. Гораций Слизнорт, плотный и довольный жизнью, сидел в кресле, обитом изумрудным бархатом, и потягивал из хрустального бокала густой медовый ликер. Дамблдор, как всегда, казался воплощением мудрости и спокойствия, хотя в его голубых глазах читалась тревога, которую он тщательно скрывал. — Гораций, мой дорогой друг, — начал Дамблдор, его голос был мягким, но в нем чувствовалась стальная нотка, – я слышал, что у тебя есть… интересные знакомства. Слизнорт расплылся в довольной улыбке. — О, Альбус, ты всегда был проницателен! Да, у меня есть несколько… ценных контактов. Например, Элдред Уорпл. Ты, конечно, слышал о нем? Знаменитый исследователь вампиров, автор бестселлера "Кровь и Клыки: Мои Приключения в Мире Ночи". — Действительно, слышал, – кивнул Дамблдор. – И, кажется, я слышал, что он даже… приручил одного из них? Слизнорт самодовольно хмыкнул. — Приручил – это, возможно, слишком сильное слово. Скорее, установил… взаимовыгодные отношения. Сангвини – весьма интересный экземпляр. Умный, образованный, с изысканными манерами. Элдред держит его в своем поместье, обеспечивает кровью… ну, ты понимаешь. В обмен на… консультации и помощь в исследованиях. Дамблдор на мгновение прикрыл глаза. — Гораций, мне нужна твоя помощь. Орден Феникса… мы нуждаемся в союзниках. Улыбка Слизнорта слегка померкла. — Альбус, ты же знаешь, я предпочитаю оставаться в стороне от… активных действий. Я всегда считал, что лучше всего влиять на события, находясь в тени. — Я понимаю, Гораций, — терпеливо ответил Дамблдор. — Но времена изменились. Волдеморт набирает силу. На его стороне оборотни, ведьмы, банши… Мы должны противостоять ему всеми возможными способами. — И ты хочешь… чтобы я связался с Уорплом? — Слизнорт нахмурился, его лицо выражало явное беспокойство. — Альбус, это… рискованно. Вампиры – не самые надежные союзники. Они коварны, эгоистичны… и, в конце концов, они питаются кровью! — Я знаю, Гораций, — Дамблдор поднялся и подошел к окну, глядя на темнеющее небо. — Но мы должны попытаться. Нам нужно предложить им что-то, что перевесит их опасения и предрассудки. Возможно, гарантии безопасности, защиту от преследований со стороны Министерства… или даже… информацию о новых источниках крови. Слизнорт поморщился. — Альбус, ты просишь меня о многом. Я не уверен, что Уорпл согласится. Он дорожит своей репутацией, и участие в войне… это может ее запятнать. — Мы не просим его участвовать в войне напрямую, Гораций, — мягко возразил Дамблдор. — Мы просим его организовать переговоры. От Ордена Феникса. Мы хотим предложить вампирам союз. Мы хотим убедить их, что вместе мы сможем противостоять Волдеморту. Слизнорт долго молчал, перебирая в руках бокал с ликером. Наконец, он вздохнул. — Альбус… ты всегда умел убеждать. Ладно. Я свяжусь с Уорплом. Но я не даю никаких гарантий. И если что-то пойдет не так… я не хочу, чтобы меня в этом винили. Дамблдор улыбнулся, и в его глазах снова засиял огонек надежды. — Спасибо, Гораций. Я знаю, что это нелегко. Но я верю, что ты сможешь это сделать. Ты всегда был мастером дипломатии. Слизнорт поднялся с кресла, его лицо все еще выражало сомнение. — Я сделаю все, что в моих силах, Альбус. Но я все равно считаю, что это безумие. Вампиры – это существа, которые думают только о себе. И Сангвини, каким бы "образованным" он ни был, все равно остается вампиром. Дамблдор кивнул, его взгляд стал более серьезным. — Я понимаю твои опасения, Гораций. Но именно поэтому нам нужен кто-то, кто сможет говорить с ними на их языке. Кто-то, кто понимает их природу и может найти подход. Элдред Уорпл – именно такой человек. А ты, Гораций, – тот, кто может его убедить. Твои связи, твоя репутация… они имеют вес даже в самых темных кругах. Слизнорт вздохнул, его плечи опустились. Он знал, что Дамблдор прав. В этой войне не было места для нейтралитета. И если Ордену нужна была поддержка, даже такая сомнительная, как вампирская, то он, Гораций Слизнорт, должен был сделать все, что в его силах. — Хорошо, Альбус, — произнес он, его голос звучал устало, но решительно. — Я напишу Элдреду. Попробую объяснить ему ситуацию. Но, как я уже сказал, никаких гарантий. И если он откажется, или если что-то пойдет не так… я не хочу иметь к этому никакого отношения. — Я ценю твою готовность, Гораций, — сказал Дамблдор, его голос снова стал мягким и успокаивающим. — И я верю, что ты справишься. Ты всегда был человеком, способным находить выход из самых сложных ситуаций. А теперь, если ты не возражаешь, я бы хотел обсудить с тобой некоторые детали того, что мы можем предложить вампирам в качестве компенсации за их помощь. Дверь кабинета директора тихонько отворилась, и на пороге появился гость. Это был Элдред Уорпл. Худой, с копной длинных, слегка растрепанных волос, обрамляющих лицо с выразительными, немного печальными глазами. Его тонкие губы были украшены аккуратной щеточкой усов, придававшей ему вид ученого-затворника. Он держал в руках увесистый том, в кожаном переплете, который, казалось, был его постоянным спутником. — Элдред, дорогой друг, — приветствовал его Гораций Слизнорт, — Рад, что вы смогли прийти так быстро. Уорпл кивнул, его взгляд скользнул по лицам присутствующих, остановившись на Дамблдоре с легким вопросом. — Директор, профессор Слизнорт. Что-то случилось? — Случилось, Элдред, и многое, — ответил Слизнорт, его голос звучал более напряженно, чем обычно. — Мы обсуждали возможность… привлечения вампиров на нашу сторону. Уорпл замер, его глаза расширились. Он медленно опустил книгу на стол, его пальцы нервно сжали край обложки. — Вампиров? Вы хотите, чтобы я… говорил с ними? — Именно так, Элдред, — подтвердил Дамблдор, его взгляд был полон надежды. — Вы – лучший знаток вампирского мира, которого я знаю. Ваши труды о их истории, культуре и психологии бесценны. Мы верим, что только вы сможете найти к ним подход. Уорпл откинулся на спинку стула, его длинные волосы упали ему на плечи. Он выглядел растерянным, но в его глазах мелькнул искорка любопытства, смешанного с опасением. — Но… зачем? Что мы можем им предложить? И что они могут нам дать? — Они могут дать нам силу, Элдред, — сказал Дамблдор. — Силу, которая может переломить ход войны. А мы можем предложить им… безопасность. И возможность сохранить свой мир от тьмы, которая грозит поглотить всех, включая их. Слизнорт добавил, его голос стал более убедительным: — Представьте, Элдред, если бы вампиры объединились с нами. Их ночная активность, их скрытность, их… уникальные способности. Они могли бы стать грозным оружием против приспешников Сами-Знаете-Кого. А мы, в свою очередь, можем гарантировать им, что их существование не будет поставлено под угрозу. Что их древние земли и их тайны останутся нетронутыми, если они встанут на сторону света. Уорпл задумчиво провел пальцами по своим усам. Он был человеком, который проводил большую часть своей жизни в библиотеках и архивах, изучая мифы и легенды. Но даже для него идея переговоров с настоящими вампирами была чем-то из области фантастики, хотя и весьма опасной. — Я понимаю вашу логику, профессора, — произнес он наконец, его голос был тихим, но отчетливым. — Но вампиры – это не просто существа из книг. Они древние, гордые, и их интересы часто расходятся с нашими. Они живут по своим законам, своим правилам. И их отношение к людям… оно, мягко говоря, неоднозначно. — Именно поэтому мы обращаемся к вам, Элдред, — настаивал Дамблдор. — Вы знаете их слабости, их страхи, их амбиции. Вы можете понять, что движет ими. Вы можете найти ту нить, которая свяжет их с нашей борьбой. Мы не просим вас сражаться с ними, а просим вас говорить с ними. Убедить их, что Волдеморт – это угроза для всех, независимо от того, пьют они кровь или нет. Слизнорт наклонился вперед, его глаза умоляюще смотрели на Уорпла. — Подумайте, Элдред. Это шанс не только помочь Ордену, но и, возможно, изменить представление о вампирах в нашем мире. Если они присоединятся к нам, если они покажут, что могут быть союзниками, а не только монстрами из сказок… это будет великое достижение. Уорпл вздохнул, его взгляд устремился куда-то вдаль, словно он видел перед собой древние замки и тенистые леса, где обитали те, с кем ему предстояло говорить. Он был ученым, а не воином, но он понимал, что иногда знания – это самое мощное оружие. — Я… я не могу обещать вам успех, — сказал он, его голос был полон сомнений. — Вампиры – это непредсказуемая стихия. Но я понимаю важность момента. И если вы считаете, что я единственный, кто может попытаться… я готов. Но мне нужна ваша поддержка. И мне нужны гарантии безопасности, насколько это возможно, когда имеешь дело с такими существами. Дамблдор улыбнулся, его глаза засияли. — Конечно, Элдред. Мы предоставим вам все необходимое. Но я верю в вас. Я верю, что ваш ум и ваше понимание смогут пробить броню их вековой изоляции. Слизнорт облегченно выдохнул. — Это великолепно, Элдред! Просто великолепно! Я уже предвкушаю, как мы будем праздновать нашу победу, и как вы будете рассказывать нам о своих переговорах! Уорпл лишь кивнул, его лицо было серьезным. Утро понедельника в Большом зале Хогвартса всегда было особенным. Запах свежеиспеченного хлеба, шипящие сосиски и гул голосов студентов, обсуждающих прошедшие выходные и предстоящие уроки, создавали неповторимую атмосферу. Но сегодня, когда двери зала распахнулись, привычный шум затих, уступив место нарастающему шепоту. В проеме стояла Джинни Уизли. Прошел месяц с тех пор, как она покинула стены Хогвартса, отправляясь в больницу Святого Мунго. Месяц, наполненный болью, страхом и долгим, изнурительным лечением от последствий проклятия Империо. Проклятия, которое наложил на нее тот, кого она когда-то считала другом. Ее волосы, обычно такие яркие и непослушные, казались немного тусклее, а в глазах, обычно полных озорства и жизни, читалась усталость. Первым ее заметил Рон, сидевший за столом Гриффиндора. Его глаза расширились от удивления, а затем наполнились безмерной радостью. Он вскочил, опрокинув кружку с тыквенным соком, но даже это не смогло омрачить его счастья. — Джинни! — выкрикнул он, его голос дрожал от волнения. Затем ее увидели другие. Сначала робкие взгляды, потом более уверенные. Шепот перерос в гул, который, казалось, охватил весь зал. Студенты с разных факультетов, профессора, даже строгий профессор МакГонагалл, подняли головы от своих тарелок. Джинни сделала шаг вперед, ее взгляд скользнул по лицам, которые она так долго не видела. Она увидела облегчение, радость, и, что самое главное, понимание. Никто не смотрел на нее с жалостью, только с уважением. И тогда это началось. Сначала один хлопок, потом другой. Они слились в единый, мощный звук, который прокатился по залу, словно раскаты грома. Аплодисменты. Не робкие, не вежливые, а искренние, полные восхищения и облегчения. Джинни остановилась, чувствуя, как тепло разливается по ее груди. Она никогда не искала славы, но в этот момент, стоя посреди Большого зала, окруженная звуками одобрения, она почувствовала себя сильнее, чем когда-либо. Она улыбнулась. Это была не та озорная, лукавая улыбка, которую она дарила раньше, а более глубокая, зрелая улыбка, в которой читалась мудрость, обретенная через испытания. Рон, не в силах сдержаться, бросился к ней, обняв так крепко, что она едва могла дышать. За ним последовали другие Уизли, а затем и ее близкие друзья. Профессор МакГонагалл, с легкой улыбкой на губах, подошла к ней. — Добро пожаловать домой, мисс Уизли, — сказала она, ее голос был полон тепла. — Мы очень рады видеть вас снова. Джинни кивнула, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Она была дома. И хотя шрамы от Империо, возможно, никогда не исчезнут полностью, она знала, что теперь она сильнее, чем когда-либо. Она вернулась, чтобы жить, чтобы бороться, чтобы быть собой. И Хогвартс встретил ее с распростертыми объятиями. Сырой, промозглый воздух пронизывал кости, несмотря на толстую мантию. Барти Крауч-младший стоял, склонив голову, в полумраке комнаты, освещенной лишь тусклым пламенем свечей. Перед ним, восседая на троне из костей и черепов, возвышался Лорд Волдеморт. Его алые глаза, словно два раскаленных угля, прожигали насквозь. — Каркаров… — прошипел Волдеморт, и это имя, словно ядовитая змея, скользнуло по комнате. — Он бежал. Предал меня. Он думал, что сможет спрятаться, затеряться в толпе. Он ошибался. Бледные, костлявые пальцы Волдеморта сжали подлокотник трона. — Он должен быть мертв. До начала января. Понятно? В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечей. Барти почувствовал, как сердце бешено заколотилось в груди. Он ждал этого момента. Ждал возможности доказать свою преданность, свою ценность. Он жаждал искупить свою вину, смыть позор Азкабана. — Да, мой Лорд, — прошептал Барти, его голос дрожал от волнения. — Я сделаю это. Я лично позабочусь о том, чтобы Игорь Каркаров заплатил за свое предательство. Волдеморт медленно повернул голову в его сторону. — Ты? Барти Крауч-младший? Ты уверен в своих силах? В словах Лорда звучало сомнение, и это словно ледяной кинжал вонзилось в сердце Барти. Он должен доказать, что достоин. Он должен показать, что он больше, чем просто тень своего отца. — Я не подведу вас, мой Лорд, — твердо произнес Барти, поднимая голову. — Я посвятил свою жизнь вам. Я отдам все, чтобы служить вам. Каркаров будет мертв. Я клянусь. Волдеморт молчал, пристально глядя на него. Наконец, на его тонких губах появилась зловещая улыбка. — Хорошо. Я дам тебе эту возможность. Но помни, Барти. Провал не будет прощен. Ты понимаешь? — Да, мой Лорд, — ответил Барти, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Он понимал. Цена провала была слишком высока. После аудиенции, Барти вышел из комнаты, чувствуя, как адреналин бурлит в его венах. Он улыбнулся. Настоящей, безумной улыбкой. Он получил шанс. Шанс доказать свою преданность. Шанс проявить себя. Он уже представлял себе, как будет охотиться на Каркарова. Как будет выслеживать его, словно дикого зверя. Он продумает каждую деталь, каждый шаг. Он будет терпелив, методичен и безжалостен. Каркаров думал, что сможет спрятаться? Он ошибался. Барти Крауч-младший найдет его. И он заставит его заплатить за предательство.