Гарри Поттер и Восхождение Лорда Волдеморта

Зал заседаний Министерства магии был заполнен голосами, воздух густел от напряжения и запаха дорогого парфюма, смешанного с легким ароматом старой бумаги. Корнелиус Фадж, с лицом, напоминающим перезрелый помидор, нервно барабанил пальцами по полированной поверхности стола. Перед ним, в полукруге, сидели самые влиятельные фигуры Министерства, чьи взгляды, казалось, могли прожечь дыру в столешнице. — Дамы и господа, — начал Фадж, его голос дрожал от негодования. — Мы собрались здесь по причине, которая, я надеюсь, не нуждается в долгих объяснениях. Гоблины. Гринготтс. Они… они объявили нам войну! В зале прокатился шепот. Людовик Бэгмэн, с его вечно веселым лицом, слегка нахмурился, а Мадам Эджком, чьи очки всегда сидели на кончике носа, поправила их с явным беспокойством. — Войну? — переспросила Амелия Боунс, ее голос был тверд и спокоен, как всегда. — Корнелиус, что именно произошло? Вы о запрете на обслуживание сотрудников Министерства? — Произошло то, что они, эти… эти существа с острыми ушами и жадными руками, решили, что теперь они на стороне Волдеморта! — Фадж ударил кулаком по столу, заставив чернильницу подпрыгнуть. — Они заявили, что Гринготтс больше не будет обслуживать работников Министерства, пока мы… пока мы не прекратим наше противостояние с Темным Лордом! Долорес Амбридж, сидевшая с невозмутимым видом, хмыкнула. Ее глаза, похожие на бусинки, блестели с каким-то зловещим удовлетворением. — Ну, Корнелиус, — промурлыкала она, ее голос был сладким, как патока, но с отчетливой стальной ноткой. — Возможно, это знак. Знак того, что мы должны пересмотреть нашу позицию. Гоблины – существа прагматичные. Гаррет Гринграсс, из Отдела Тайн, кивнул в знак согласия с Амбридж. — Я согласен с Долорес. Гоблины контролируют значительную часть наших финансов. Если они отвернутся от нас, это будет серьезный удар. А если они на стороне Волдеморта… это может означать, что он действительно набирает силу. Кэмпбелл Грэм, старый волшебник, чье лицо было суровым и решительным, резко возразил: — Это абсурд! Гоблины всегда были нейтральны, их интересовали только деньги. То, что они встали на сторону Волдеморта, означает, что он либо угрожает им напрямую, либо предлагает им что-то, чего мы не можем предложить. Но это не повод менять нашу политику! Гефсимания Прикл, чьи седые волосы были собраны в тугой пучок, а глаза горели праведным гневом, поддержала Грэма. — Именно! Мы не можем идти на поводу у существ, которые ставят свою выгоду выше всего. Гоблины всегда были хищниками, и сейчас они просто ищут, кто сильнее. Это не значит, что мы должны склониться перед Волдемортом! Долорес Амбридж, ласково произнесла: — Корнелиус, я понимаю ваше возмущение. Но мы должны действовать не только эмоциями. Гринготтс – это не просто банк. Это символ. Символ стабильности, символ нашей власти. Если гоблины открыто встали на сторону Волдеморта, это серьезный удар по нашему авторитету. И, как верно заметил мистер Гринграсс, это может иметь серьезные финансовые последствия. Фадж вскочил со стула, его лицо стало еще краснее. — Авторитет? Финансы? Мы говорим о Темном Лорде! О человеке, который хочет уничтожить всех нас! И вы предлагаете мне… мне, Корнелиусу Фадж, министру магии, идти на переговоры с гоблинами, потому что они решили поиграть в союзников Волдеморта? — Я не предлагаю идти на переговоры, Корнелиус, — спокойно ответила Амбридж. — Я предлагаю признать реальность. Реальность такова, что Волдеморт набирает силу. И если даже гоблины, которые всегда были на стороне тех, кто платит больше, видят свое будущее с ним, возможно, нам стоит прислушаться к их прагматизму. Возможно, пришло время для… компромисса. — Компромисса с Волдемортом? — вскрикнул Грэм, его голос был полон отвращения. — Вы с ума сошли, Амбридж! Мы не можем идти на компромисс с тем, кто хочет нас всех убить! — А вы не боитесь, что если мы не пойдем на компромисс, то нас убьют всех? — парировала Амбридж, ее улыбка стала шире. — Гринготтс – это не только деньги. Это информация. Это связи. Если гоблины перестанут нам помогать, мы можем потерять многое. А если они начнут активно помогать Волдеморту… это может стать решающим фактором. Людовик Бэгмэн, который до этого молчал, задумчиво поглаживая подбородок, наконец, произнес: — Знаете, я всегда считал, что гоблины – это как погода. Непредсказуемы, но всегда влияют на нашу жизнь. Если они решили, что сейчас время Волдеморта, то это действительно… тревожный знак. Но я не думаю, что мы должны сразу же менять свою позицию. Возможно, нам стоит попытаться понять, что именно их так привлекло в Темном Лорде. Может быть, у него есть что-то, чего мы не видим. Мадам Эджком, которая до этого молчала, наконец, подала голос. — Я согласна с мистером Бэгмэном. Мы не можем игнорировать этот факт. Но и сдаваться тоже нельзя. Возможно, нам стоит отправить кого-то… неофициально… поговорить с гоблинами. Узнать их истинные мотивы. А пока… пока мы должны усилить нашу оборону и искать альтернативные пути финансирования. И, конечно, продолжать противостоять Волдеморту. Это наш долг. Фадж тяжело вздохнул, его плечи упали под тяжестью ситуации. Он посмотрел на присутствующих, пытаясь найти хоть какую-то поддержку, но видел лишь смесь страха, прагматизма и решимости. — Хорошо, — проговорил он, его голос был уже не таким громким, но все еще звучал устало. — Хорошо. Мы не будем сдаваться. Но… но мы должны быть готовы ко всему. Мистер Грэм, мадам Прикл, вы правы. Мы не можем позволить страху диктовать нам наши действия. Нам нужны те, кто пойдет на переговоры с гоблинами. Но кто возьмется за это? Это опасная миссия. Гаррет Гринграсс, который до этого был на стороне Амбридж, теперь выглядел задумчивым. — Возможно, стоит отправить кого-то, кто имеет… определенный опыт в общении с гоблинами. Кто-то, кто знает их язык, их обычаи. Долорес Амбридж усмехнулась. — И кто же, по-вашему, может обладать такими уникальными навыками, мистер Гринграсс? Неужели вы намекаете на кого-то из… из тех, кто уже имеет дело с гоблинами? В воздухе повисла пауза. Все взгляды обратились к Корнелиусу Фадж, который, казалось, внезапно почувствовал себя еще более одиноким. Запах старой бумаги, полированного дерева и легкий, едва уловимый аромат магии – все это было привычно для кабинета Министра магии. Сегодня, однако, к этой симфонии запахов примешивалась нотка нервозности. Корнелиус Фадж, с его привычно румяными щеками и беспокойно бегающими глазами, сидел за массивным дубовым столом, нервно теребя край своего мантии. Напротив него, с одинаково напряженными лицами, расположились Катберт Мокридж, глава Управления по связям с гоблинами, и Дирк Крессвелл, его заместитель. Тишину нарушало лишь тиканье старинных часов на стене. Ожидание было почти осязаемым. Сегодняшняя встреча была не просто очередной дипломатической формальностью. Сегодня они должны были встретиться с Растигоффом, представителем гоблинской общины. И цель этой встречи была более чем деликатной: убедить гоблинов отказаться от поддержки Темного Лорда. Дверь кабинета тихо скрипнула, и на пороге появился он. Растигофф был воплощением гоблинской гордости и суровости. Его кожа была землистого оттенка, нос – крючковат, а глаза, маленькие и проницательные, казалось, видели насквозь. Он был одет в строгий, темный костюм, подчеркивающий его худощавую, но крепкую фигуру. В его руке был посох, украшенный резными узорами, который он держал с достоинством. — Министр Фадж, — произнес Растигофф низким, хриплым голосом, который, казалось, исходил из самой земли. Его акцент был резким, непривычным для ушей волшебников. — Господа Мокридж и Крессвелл. Я прибыл, как и было условлено. Фадж вскочил со стула, стараясь придать своему лицу выражение радушия, которое, впрочем, не совсем скрывало его внутреннее беспокойство. — Мистер Растигофф! Добро пожаловать в Министерство. Прошу, присаживайтесь. — Он указал на кресло напротив себя. Растигофф, не торопясь, прошел в кабинет и опустился в кресло. Он не проявил ни малейшего желания вести светскую беседу. Его взгляд был прикован к Фаджу, ожидая, когда тот перейдет к сути дела. — Мы собрались здесь сегодня, мистер Растигофф, — начал Фадж, стараясь говорить ровно и убедительно, — По очень важному вопросу. Вопросу, который касается не только нашего мира, но и вашего. — Он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Как вы, несомненно, знаете, в нашем обществе назревает серьезная угроза. Волдеморт снова набирает силу, и его намерения несут разрушение для всех. Мокридж, более прагматичный и прямолинейный, добавил: — Мы получили информацию, мистер Растигофф, что некоторые представители вашей общины оказывают поддержку Волдеморту. Это нас очень беспокоит. Мы считаем, что гоблины, как разумные и независимые существа, не должны быть вовлечены в его темные дела. Крессвелл, более дипломатичный, но не менее настойчивый, продолжил: — Министерство готово пойти на значительные уступки, чтобы обеспечить мир и стабильность. Мы готовы пересмотреть некоторые старые договоренности, возможно, даже предоставить вам новые права и привилегии, если вы откажетесь от всякой поддержки Волдеморта и будете сотрудничать с нами в борьбе с ним. Фадж кивнул, надеясь, что эти слова прозвучат достаточно весомо. — Мы понимаем, что у вас есть свои обиды и свои интересы. Мы готовы выслушать вас и найти компромисс. Но мы не можем допустить, чтобы гоблины стали союзниками Волдеморта. Это было бы катастрофой для всех. Растигофф молчал, его глаза оставались непроницаемыми. Он казался совершенно невозмутимым, словно слова Фаджа и его подчиненных были лишь слабым жужжанием мухи. Наконец, он медленно поднял руку, и тишина в кабинете стала почти оглушительной. — Уступки? — произнес он, и в его голосе послышалось презрение. — Привилегии? Вы предлагаете нам крохи со своего стола, как будто мы – нищие, просящие милостыню? Он усмехнулся, и этот звук был холоднее зимнего ветра. — Вы, волшебники, веками угнетали нас, обманывали, крали наши сокровища и презирали нашу культуру. Вы называете нас разумными существами, но обращаетесь с нами как с рабами. И теперь, когда вам грозит опасность, вы приходите к нам с протянутой рукой, предлагая "уступки" в обмен на нашу лояльность? Растигофф встал, его посох глухо стукнул о пол. — Вы ошибаетесь, если думаете, что мы боимся Волдеморта. Мы не боимся никого. И мы не будем служить ни вам, ни ему. Мы сами будем решать свою судьбу. Он посмотрел на Фаджа с ледяным презрением. — Ваши "уступки" – это оскорбление. Мы не нуждаемся в вашей милости. Мы будем сражаться за то, что принадлежит нам по праву. И если для этого нам придется заключить союз с Темным Лордом, то так тому и быть. Растигофф повернулся к двери. — Не тратьте больше мое время, Министр. У меня есть дела поважнее, чем слушать ваши пустые обещания. Он вышел из кабинета, оставив Фаджа, Мокриджа и Крессвелла в ошеломленной тишине. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком, который, казалось, прозвучал как похоронный звон. Литва, холодная и промозглая, встретила Барти Крауча неласковым ветром, несущим запах сырой земли и хвои. Его черные глаза, горевшие недобрым огнем, скользили по унылому пейзажу, выискивая знакомые приметы. Приказ Темного Лорда был ясен и не терпел отлагательств: найти Игоря Каркарова. И убить. Он нашел Каркарова в маленькой, заброшенной деревне. Старый, обветшалый дом, тусклый свет в окне – все говорило о том, что здесь скрывается тот, кого он искал. Барти подошел бесшумно, как тень, его палочка уже была в руке. Дверь распахнулась с треском, и на пороге появился Игорь Каркаров. Он был старше, чем Барти помнил, его некогда пышные волосы теперь были редки и седы, а лицо испещрено морщинами. Но глаза… глаза остались прежними – хитрыми, цепкими, полными страха. Увидев Барти, Каркаров замер. Его лицо исказилось от неверия, затем от ужаса. — Барти? Это… это невозможно! — прохрипел он, отступая назад. — Ты же… ты же умер в Азкабане! Десять лет назад! Барти усмехнулся, холодная, лишенная всякой теплоты усмешка. — Смерть – это лишь временное неудобство, Игорь. Особенно для тех, кто верен своему господину. Каркаров, казалось, не мог поверить своим глазам. Он метался взглядом по Барти, словно пытаясь найти в нем хоть что-то от того заключенного молодого волшебника, юношу, которого он знал. Но перед ним стоял другой человек – закаленный, опасный, с глазами, в которых отражалась вся тьма Азкабана. — Ты… ты служишь ему? — прошептал Каркаров, его голос дрожал. — Я служу только одному господину, — ответил Барти, и в его голосе прозвучала сталь. — И он приказал мне покончить с тобой. Каркаров, несмотря на шок, не был полностью сломлен. В его глазах мелькнула искра отчаяния, смешанного с яростью. Он тоже достал свою палочку. — Ты думаешь, я позволю тебе это сделать? — прорычал он, и его голос обрел прежнюю силу. Дуэль началась. Это была не просто схватка двух волшебников, это была битва прошлого и настоящего, битва предательства и верности. Лучи заклинаний освещали темный дом, стены дрожали от силы ударов. Барти был быстрее, его движения были отточены годами тренировок и жаждой мести. Он знал, что Каркаров – опытный противник, но его собственная решимость была непоколебима. Барти послал желтую молнию в Каркарова, тот ответил убивающим проклятием. Две молнии - желтая и зеленая - столкнулись в воздухе и рассеялись. Белая вспышка Каркарова была принята на щитовые чары Крауча. — Круцио! — проклятие Крауча по мановению палочки Каркарова замедлилось, и тот увернулся. Игорь сделал сложный взмах палочкой, и прихожая дома, засияв синим, стала сжиматься. Барти тут же пробил приближавшиеся к нему стены дома мощным зеленым лучом. Игорь, переместившись в одну из комнат, стал поливать Барти множеством белых всполохов, тот отбивал их щитовыми чарами. — Авада Кедавра! — крикнул Барти, направляя зеленую молнию прямо в грудь Каркарова. Но Каркаров, несмотря на свой возраст и шок, оказался проворнее, чем ожидал Барти. Он успел отскочить в сторону, и заклинание пролетело мимо, оставив дымящуюся прореху в стене. — Ты не так быстр, как раньше, Игорь! — насмешливо бросил Барти, готовясь к следующему удару. — Диффиндо! Окно в комнате разбилось в дребезги, Крауч взмахнул палочкой, и кусочки стекла на большой скорости полетели в Игоря. Тот попытался их отбить волной ветра, но несколько осколков смогли попасть ему в плечо. — А ты стал еще более безжалостным, Барти! — ответил Каркаров, его лицо исказилось от боли и злости. Он почувствовал жгучую боль в плече, куда попал осколок стекла. Каркаров, прихрамывая, отступил вглубь дома, пытаясь найти укрытие. Барти преследовал его, его шаги были бесшумны, но неумолимы. Он знал, что у него есть преимущество, но Каркаров был хитрым и мог использовать любую возможность для побега. — Ты не сбежишь, Игорь! — крикнул Барти, его голос эхом разносился по пустым комнатам. — Темный Лорд не прощает предательства! Каркаров, спотыкаясь, добрался до задней двери. Он оглянулся на Барти, его глаза горели отчаянием. Он знал, что не сможет победить. Но он мог попытаться выжить. — Фулгур! — белая молния полетела в Каркарова. Тот поднял свою палочку вверх и произнес: — Импертубабелус! Молния Крауча попала в синий барьер Игоря, дом затрясло. — Ты пожалеешь об этом, Крауч! — прохрипел он, и, не дожидаясь ответа, выскочил наружу, в холодную литовскую ночь. Барти бросился за ним, но Каркаров уже растворился в темноте. Барти остановился на пороге, его грудь тяжело вздымалась. Он не смог выполнить приказ Темного Лорда. Впервые за долгие годы, когда он наконец таки мог проявить себя, он потерпел неудачу. Но он знал, что это не конец. Каркаров ранен, он слаб. И Барти Крауч младший найдет его. Он всегда находил тех, кого ему поручали. Он не остановится, пока не исполнит волю своего господина. Комната в полуразрушенном доме была окутана мраком, лишь тусклый свет от сквозного зеркала пробивался сквозь пыль и паутину. Барти Крауч-младший, с лицом, искаженным тревогой и злостью, сжимал в руке холодный металл. Его дыхание было прерывистым, а в глазах метался страх, который он так старательно пытался скрыть. — Мой Лорд, — прохрипел он, когда изображение в зеркале наконец обрело четкость. Перед ним возникло бледное, искаженное злобой лицо Темного Лорда, окруженное клубами черного дыма. Волдеморт поднял бровь, его красные глаза сверкнули в полумраке. — Барти. Ты выглядишь так, будто увидел боггарта. Что случилось? Барти сглотнул, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — Милорд… это… это Каркаров. Лицо Волдеморта стало еще более мрачным. — Каркаров? Что с ним? — Он… он был там, Мой Лорд. Я почти схватил его. Но он… он ранен. Сильно ранен. Но он смог уйти. — Слова вылетали из Барти с трудом, каждое из них было как удар плетью. Он знал, что это провал. Огромный, унизительный провал. Волдеморт молчал, его взгляд был прикован к Барти. Тишина в комнате стала почти осязаемой, наполненной невысказанным гневом. Барти чувствовал, как напряжение нарастает, как будто воздух вокруг него сгущается. — Я… я прошу прощения, Милорд, — наконец выдавил Барти, опуская голову. — Я не смог… я не смог его убить. Он оказался… более живучим, чем я ожидал. Волдеморт медленно, очень медленно, кивнул. Его губы растянулись в тонкую, зловещую улыбку, которая не достигала глаз. — Живучим? Как таракан, который ползет по гнилому трупу? Барти вздрогнул. Он знал, что это сравнение было неслучайным. Каркаров всегда был для них проблемой, вечно ускользающей, вечно предающей. — В следующий раз, Крауч, — прошипел Волдеморт, его голос стал ниже и опаснее. — Когда ты найдешь этого… таракана… ты немедленно вызовешь меня. Ты понял? — Да, господин. Немедленно, — ответил Барти, чувствуя облегчение, смешанное с новым страхом. — Я сам расправлюсь с этим предателем, — продолжил Волдеморт, его глаза горели ненавистью. — Он слишком долго бегает от меня. Слишком долго. И я не потерплю, чтобы кто-то другой лишил меня этого удовольствия. Изображение в зеркале начало мерцать, готовясь исчезнуть. — И помни, Крауч, — последнее, что услышал Барти, прежде чем лицо Волдеморта растворилось в дыму. — Я не люблю, когда мои приказы не выполняются. Особенно когда речь идет о таких… живучих тварях. Комната снова погрузилась в мрак. Барти Крауч-младший стоял один, сжимая в руке холодное зеркало, чувствуя на себе тяжесть невыполненного приказа и гнев своего Лорда. Он знал, что теперь ему придется быть еще более осторожным. Ведь Волдеморт не прощал ошибок. Особенно таких. Утренний воздух Хогвартса, обычно наполненный предвкушением знаний и легким шумом шагов, сегодня был пропитан напряжением. У коридора, ведущего к кабинету Защиты от Темных Искусств, разгоралась стычка. Гриффиндорцы, с их вечной бравадой, и слизеринцы, с их привычной язвительностью, обменивались не только колкостями, но и, к сожалению, магическими ударами. Свист заклинаний, глухие удары и возмущенные крики разносились по замку, предвещая не самое спокойное начало дня. Именно в этот момент, словно сошедший со страниц глянцевого журнала, появился Златопуст Локонс. Его белокурые волосы сияли под тусклым светом коридора, а улыбка была столь же ослепительной, сколь и фальшивой. Он остановился, театрально приложив руку к груди, и с выражением глубочайшего разочарования наблюдал за разворачивающейся сценой. — О, небеса! — воскликнул он, его голос, обычно мелодичный сейас звучал неожиданно твердо. — Неужели мы снова скатываемся к этим примитивным проявлениям агрессии? В такое время! Студенты, застигнутые врасплох его внезапным появлением, замерли. Гриффиндорцы и слизеринцы, еще секунду назад готовые испепелить друг друга, теперь с недоумением уставились на знаменитого волшебника. — Прошу вас, юные волшебники и волшебницы! — продолжил Локонс, подходя ближе, но держась на безопасном расстоянии от эпицентра конфликта. — Урок Защиты от Темных Искусств вот-вот начнется. И я, как ваш преподаватель, не могу позволить подобным распрям омрачить наше драгоценное время. Особенно сейчас, когда уже как четыре месяца идет война, когда Волдеморт, вновь обрел свою силу! В классе ЗОТИ, куда Локонс привел ошеломленных студентов, царила непривычная тишина. В воздухе витало недоумение. Гриффиндорцы переглядывались, их обычная уверенность пошатнулась. Слизеринцы, хоть и старались сохранить невозмутимый вид, тоже выглядели сбитыми с толку. — Вы, наверное, думаете, — начал Локонс, усаживаясь за свой стол и принимая позу оратора, — Что сторонники Волдеморта – это исключительно слизеринцы. Это, мои дорогие, глубоко ошибочное и, осмелюсь сказать, глупое стереотипное мышление. Мир гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд, и история знает немало примеров, когда люди из разных факультетов, с разными взглядами, объединялись ради темных целей. Гриффиндорцы удивленно переглянулись. В его словах звучала какая-то новая, тревожная серьезность. — Возьмем, к примеру, вашего прошлого преподавателя данного предмета, профессора Квиринуса Квиррелла, — продолжил он, и в его голосе прозвучала нотка печали. — Он был из Когтеврана, как и я, как и наш уважаемый профессор Флитвик. И, как вы знаете, он служит Волдеморту. А Амфитрита Весс? Тоже из Когтеврана. Слава Мерлину, она пропала в начале восьмидесятых, но ее имя тоже связано со многими темными делами прошлой войны. — А Гриффиндор? — Локонс поднял бровь, и его взгляд скользнул по студентам, словно ища кого-то конкретного. — Неужели вы думаете, что среди вас не было тех, кто поддался искушению? Сириус Блэк, например. Он из Гриффиндора. И, как вы, вероятно, слышали, сбежал из Азкабана всего две недели назад. Его до сих пор ищут. А Диргах? Злой брат-близнец Хагрида. Тоже из Гриффиндора, и тоже на стороне Волдеморта. Студенты напряженно замерли. — И наоборот, — Локонс сделал паузу, давая своим словам осесть. — На стороне Ордена Феникса, тех, кто боролся против Волдеморта, были не только гриффиндорцы. Я сам, как я уже сказал, Когтевранец. Профессор Флитвик тоже. А Гораций Слизнорт? Он слизеринец, и сейчас активно помогает директору Дамблдору. А Ньют Скамандер? Пуффендуец, чьи знания и действия спасли множество жизней. Он обвел взглядом класс, его улыбка вернулась, но теперь она была более мягкой, более мудрой. — Так что, мои дорогие, все эти ярлыки, все эти предрассудки – это мифы. Война не выбирает факультеты. Добро и зло не имеют гербов. В такое время, когда мир снова погружается во тьму, нам нужно объединяться, а не разделяться. Нам нужно учиться защищать себя и друг друга, а не тратить силы на бессмысленные распри. Забудьте о стереотипах. Думайте сами. И будьте готовы к тому, что враг может оказаться там, где вы меньше всего его ожидаете. А друг – там, где вы его совсем не искали. В классе повисла тишина, но это была уже другая тишина – тишина размышлений. Слова Златопуста Локонса, прозвучали как золотые крупицы истины, посеянные в плодородную почву юных умов. И, возможно, впервые за долгое время, студенты Хогвартса начали понимать, что война – это не только битва заклинаний, но и битва за понимание. Зал заседаний Международной Конфедерации Магов, расположенный в Финляндии, гудел от напряженного ожидания. Тяжелые бархатные шторы скрывали окна, а единственным источником света служили мерцающие магические кристаллы, рассеивающие мягкое, но пронзительное сияние. На массивном столе из черного дерева, украшенном рунами древней силы, лежали свитки и пергаменты, свидетельствующие о важности предстоящего обсуждения. Во главе стола, с присущим ему спокойствием и проницательностью, восседал Альбус Дамблдор, Председатель Конфедерации. Его длинная серебристая борода ниспадала на грудь, а глаза, сверкающие за полукруглыми очками, казалось, видели насквозь каждого присутствующего. Он был одет в красную зимнюю мантию, и такого же цвета шапку, хоть и стоял ноябрь, но в Финляндии было уже достаточно холодно. Рядом с ним, с почтительной сосредоточенностью, сидел его помощник, Бабайди Экинбад, чья экзотическая внешность и глубокие знания древних заклинаний делали его незаменимым советником. Слева от Дамблдора расположились представители европейских держав. Элфиас Дож, представлял интересы Британии. Его взгляд, однако, был прикован к напротив сидящему Эпаису Малларду, представителю Франции. Маллард, с его острым умом и склонностью к риторическим выпадам, уже успел завязать тихий, но явно напряженный спор с Дожем, касающийся, как всегда, распределения магических ресурсов. Господин Обланский, с его добродушным лицом и болгарским акцентом, пытался сгладить углы, но его усилия, казалось, тонули в общем напряжении. Дальше по кругу расположились представители других стран. Мастер Фэнг, с его невозмутимым видом и тонкими чертами лица, излучал ауру древней мудрости Китая. Сеньор Луччини, с его страстными жестами и громким голосом, представлял Италию, его глаза горели решимостью. Норихико Сенджу, с его сдержанной грацией и внимательным взглядом, олицетворял Японию. Мадам Ландеквам, с ее суровым северным выражением лица и пронзительными голубыми глазами, представляла Норвегию. Владислав Замойски, с его решительным подбородком и польским акцентом, излучал уверенность. И, наконец, Семён Большаков, с его хитрым прищуром и русским говором, казалось, наблюдал за всеми с некой отстраненностью. Дамблдор поднял руку, призывая к тишине. Гудение в зале стихло, все взгляды устремились на Председателя. — Уважаемые коллеги, — начал Дамблдор, его голос, несмотря на возраст, звучал мощно и уверенно. — Мы собрались сегодня по причине, вызывающей серьезную обеспокоенность. Последние донесения из наших источников указывают на тревожную активность сторонников Волдеморта в Восточной Европе, в частности, на территории Беларуси и Литвы. В зале пронесся шепот. Даже самые опытные маги не могли скрыть своего удивления и тревоги. — Мы получили подтвержденные сведения о перемещении небольших, но хорошо организованных групп темных магов, — продолжил Дамблдор, его взгляд скользнул по лицам присутствующих. — Это происходит с августа. Их цели пока неясны, но само их присутствие в этих регионах является прямой угрозой для мира и стабильности, которую мы так долго строили. Эпаис Маллард, отложив в сторону свои препирательства с Дожем, подал голос: — Беларусь и Литва? Это неожиданно. Что именно они там ищут? — Не что, а кого. — Обланский усмехнулся, — Им нужен Игорь Каркаров. Элфиас Дож, нервно кашлянув, добавил: — Мы уже усилили наблюдение на наших восточных границах, но эти страны находятся под юрисдикцией других магических сообществ. Мы не можем действовать без их согласия. — Именно поэтому мы здесь, — сказал Дамблдор, подчеркивая каждое слово. — Мы должны выработать единую стратегию, чтобы предотвратить дальнейшее распространение этой угрозы. Наша первоочередная задача – усилить охрану границ других стран, чтобы не допустить проникновения новых сил и пресечь любые попытки дестабилизации. Владислав Замойски, нахмурившись, спросил: — Какие конкретные меры вы предлагаете, господин Председатель? Польша граничит с Беларусью. Мы уже привели наши магические силы в состояние повышенной готовности, но нам нужна координация с другими странами. — Я предлагаю немедленно создать совместную группу быстрого реагирования, состоящую из лучших магов каждой страны, — ответил Дамблдор. — Эта группа будет нести ответственность за патрулирование границ, выявление и нейтрализацию любых угроз. Мы также должны предоставить Беларуси и Литве всю необходимую помощь в укреплении их магической защиты. Семён Большаков, до этого молча наблюдавший за происходящим, наконец, заговорил: — Россия также граничит с Беларусью. Мы готовы оказать содействие, но нам необходимо четкое понимание целей и задач этой группы. Мы не хотим, чтобы это стало поводом для вмешательства во внутренние дела суверенных государств. — Ваши опасения понятны, господин Большаков, — ответил Дамблдор, его голос оставался ровным и спокойным. — Наша цель – исключительно защита от внешней угрозы. Мастер Фэнг, сложив руки в рукавах, произнес: — Китай готов предоставить свою помощь в виде древних защитных заклинаний и опытных магов-защитников. Мы считаем, что укрепление магических барьеров – самый эффективный способ предотвратить проникновение темных сил. Сеньор Луччини, энергично кивнув, добавил: — Италия готова предоставить своих лучших авроров для патрулирования границ. Мы не допустим, чтобы Волдеморт хозяйничал в Европе. Мадам Ландеквам, с ее нордической прямотой, заявила: — Норвегия готова поделиться своими знаниями в области рунной магии. Мы можем помочь в создании мощных защитных амулетов и талисманов. Норихико Сенджу, склонив голову в знак согласия, сказал: — Япония готова предоставить свои знания в области боевых искусств и магии. Эпаис Маллард, немного поколебавшись, произнес: — Франция также готова внести свой вклад. Мы предоставим наших лучших специалистов по контрразведке для выявления и нейтрализации сторонников Волдеморта. Элфиас Дож, облегченно вздохнув, добавил: — Британия полностью поддерживает эту инициативу. Мы предоставим все необходимые ресурсы и экспертов. Господин Обланский, с улыбкой на лице, сказал: — Болгария также готова помочь. Мы предоставим наших лучших целителей для оказания помощи пострадавшим. Дамблдор, удовлетворенно кивнув, произнес: — Прекрасно. Я рад видеть, что мы все едины в стремлении защитить мир от этой угрозы. Бабайди, пожалуйста, подготовьте проект резолюции, в котором будут четко определены задачи и обязанности каждой страны. Мы должны действовать быстро и решительно, чтобы не допустить повторения трагедии. Бабайди Экинбад, склонив голову, принялся за работу, его пальцы быстро забегали по пергаменту, оставляя за собой ровные строки магических символов. В зале заседаний Международной Конфедерации Магов воцарилась атмосфера решимости и готовности к борьбе. Луна висела в небе, словно серебряный осколок, бросая бледный свет на заросшую тропу. Сириус Блэк, изможденный, грязный и едва держащийся на ногах, продирался сквозь колючие кусты. Месяц. Целый месяц он искал. Месяц, наполненный голодом, страхом и отчаянием. Месяц, проведенный в облике пса, чтобы избежать внимания Министерства. Но теперь… теперь он был здесь. Перед ним, возвышаясь над окружающим пейзажем, стоял Особняк Малфоев. Холодный, неприступный, он словно источал ауру власти и тьмы. Сириус замер, вдыхая морозный воздух. Страх, ледяной и колючий, пронзил его, но он отбросил его прочь. Он пришел сюда не бояться. Он пришел сюда… домой. Собрав последние силы, он подошел к массивным воротам и, дрожащей рукой, коснулся их. Металл отозвался холодом, словно предупреждая о том, что его ждет внутри. — Я Сириус Блэк, — прохрипел он, голос сорвался. — Я хочу видеть Темного Лорда. Несколько долгих мгновений ничего не происходило. Затем, с тихим щелчком, ворота медленно отворились, открывая вид на длинную, усыпанную гравием дорогу, ведущую к особняку. Сириус, не веря своему счастью, двинулся вперед. Он шел, спотыкаясь, словно во сне, пока не достиг массивной двери. Она распахнулась, и в проеме появился Люциус Малфой. Его бледное лицо выражало смесь удивления и отвращения. — Блэк? Что ты здесь делаешь? — прошипел он, прищурившись. — Я пришел к Темному Лорду, — повторил Сириус, стараясь говорить твердо. Люциус окинул его презрительным взглядом, словно рассматривая грязную собаку. — Ты в ужасном состоянии. Не думаю, что Лорд захочет тебя видеть. — Он захочет, — возразил Сириус, в его голосе прозвучала отчаянная мольба. — Скажи ему, что я здесь. Скажи ему, что я вернулся. Люциус колебался, затем, с неохотой, кивнул. — Жди здесь. Он исчез в глубине особняка, оставив Сириуса одного в огромном, холодном холле. Время тянулось мучительно медленно. Сириус чувствовал, как его силы покидают его. Он прислонился к стене, закрыв глаза. Он так долго ждал этого момента… Наконец, Люциус вернулся. На его лице больше не было презрения, только… удивление? — Лорд ждет тебя, — сказал он, и в его голосе прозвучало неприкрытое изумление. Сириус выпрямился, чувствуя, как в нем просыпается новая волна энергии. Он последовал за Люциусом по длинным коридорам, украшенным мрачными гобеленами и портретами надменных аристократов. Наконец, они остановились перед массивной дверью, украшенной серебряной змеей. Люциус открыл ее и отступил в сторону, пропуская Сириуса. Сириус вошел. В огромной комнате, освещенной лишь несколькими свечами, стоял он. Темный Лорд Волдеморт. Его бледное лицо, змеиные глаза, и тонкие, злые губы. Он был таким же, каким Сириус помнил его. Волдеморт смотрел на него, не говоря ни слова. Сириус опустился на одно колено, склонив голову. — Мой Лорд, — прошептал он, голос дрожал от волнения. — Я вернулся. Волдеморт медленно обошел его, его красные глаза внимательно изучали изможденное тело, растрепанные волосы и одежду, которая едва держалась на нем. На его губах появилась едва заметная, хищная улыбка. — Сириус Блэк, — прошипел он, его голос был подобен шелесту сухих листьев. — Мой верный, но заблудший пес. Ты действительно вернулся. Сириус поднял голову, его глаза встретились с глазами Волдеморта. В них не было ни жалости, ни упрека, только холодное, расчетливое любопытство. — Я искал вас, милорд, — повторил Сириус, его голос обретал силу. — Я знал, что вы здесь. Я чувствовал вашу силу, даже из Азкабана. Волдеморт остановился перед ним, его взгляд задержался на лице Сириуса. — Азкабан… да. Долгое было твое пребывание в этой дыре. Но ты выжил. Это достойно похвалы. И ты пришел ко мне. Это еще более достойно. Он протянул руку, и Сириус, не колеблясь, взял ее. Рука Волдеморта была холодной, но в ее прикосновении чувствовалась необъяснимая сила. — Ты голоден, Сириус? — спросил Волдеморт, его улыбка стала шире. — Ты выглядишь так, будто не ел целую вечность. Люциус, позаботься о нашем госте. Принеси ему еды и воды. И пусть его вымоют и оденут в достойные одежды. Он должен выглядеть как Блэк, а не как бродяга. Люциус, стоявший у двери, кивнул с выражением, которое Сириус не мог расшифровать. Возможно, это было облегчение, возможно, страх. — Да, мой Лорд, — проговорил Люциус, и в его голосе прозвучала нотка поспешности. Волдеморт повернулся к Сириусу, его глаза сверкнули в полумраке. — А затем, Сириус, мы поговорим. О твоем месяце скитаний. О том, как ты выжил. И о том, что ты можешь предложить мне теперь. Ты всегда был одним из моих самых преданных слуг. Я надеюсь, что твоя преданность не ослабла в стенах Азкабана. Сириус почувствовал, как по его телу разливается тепло. Он был здесь. Он был рядом с Темным Лордом. Его господином. Его спасителем. — Моя преданность вечна, господин, — сказал Сириус, и на этот раз в его голосе не было ни тени сомнения. — Я готов служить вам. Всегда. Волдеморт кивнул, его взгляд был полон удовлетворения. — Хорошо, Сириус. Очень хорошо. Добро пожаловать домой. Он повернулся и направился к креслу, где его уже ждал Люциус с кувшином и кубком. Сириус смотрел ему вслед, чувствуя, как тяжесть месяцев заключения начинает медленно отступать. Он был свободен. Он был там, где должен быть. И он был готов к тому, что принесет будущее. Возвращение блудного пса было завершено. Теперь начиналась новая глава. Глава, написанная кровью и магией.