Гарри Поттер и Восхождение Лорда Волдеморта

Сырой, промозглый ветер пронизывал даже плотные стены Особняка Малфоев, но для Сириуса Блэка, запертого в этом золоченом, но холодном плену, холод был лишь отголоском того, что он пережил за долгие годы в Азкабане. Он стоял посреди огромной гостиной, освещенной тусклым светом камина, и чувствовал себя чужим, как никогда прежде. Его взгляд скользил по фамильным портретам, по тяжелой мебели, по каждому уголку, который кричал о чистоте крови и превосходстве. Внезапно, из тени, выступила фигура, настолько массивная, что казалось, она могла бы проломить стену. Сириус замер, его сердце забилось быстрее. Он не видел этого человека одиннадцать лет. Одиннадцать лет, наполненных страхом, предательством и отчаянной борьбой. — Диргах? — выдохнул Сириус, его голос был хриплым от долгого молчания и неверия. Перед ним стоял Диргах, брат-близнец Хагрида, но в отличие от своего добродушного брата, Диргах был воплощением дикой, необузданной силы и мрачной решимости. Его лицо, покрытое шрамами, было обрамлено спутанной гривой темных волос, а глаза горели тем же диким огнем, что и у Сириуса в самые темные времена. Диргах издал низкий, гортанный звук, который мог бы быть рычанием или приветствием. Затем, к полному изумлению Сириуса, он шагнул вперед и заключил его в свои огромные объятия. Объятия были грубыми, но в них не было злобы. Была лишь долгая, невысказанная тоска и признание. — Сириус, — пророкотал Диргах, его голос был подобен грому. — Ты жив. Я думал, ты сгинул. Сириус ответил, обнимая своего старого товарища. — Я тоже думал, что ты исчез. Мы были хорошими шпионами, Диргах. Никто не ожидал, что мы выживем. Они стояли так, два изгнанника, два бывших слуги Темного Лорда, чьи пути разошлись после падения Волдеморта. Они были вместе в тени, плечом к плечу, когда мир волшебников боялся и трепетал. И теперь, в самом сердце вражеской территории, они нашли друг друга. Их воссоединение было прервано тихим, но властным голосом: — Сириус? Что ты здесь делаешь? Сириус отпустил Диргах и обернулся. На пороге гостиной стояла Нарцисса Малфой, его кузина. Ее лицо было бледным, как всегда, но в глазах читалось холодное любопытство и легкое недовольство. Она была одета в элегантное черное платье, и ее присутствие добавляло еще больше мрачной роскоши в эту сцену. — Нарцисса, — произнес Сириус, пытаясь придать своему голосу спокойствие. — Я здесь по приглашению. И, как видишь, встретил старого друга. Нарцисса окинула Диргаха оценивающим взглядом, в котором не было ни тени теплоты. — Я не знала, что у тебя есть друзья такого… рода. — Диргах – мой друг, — твердо сказал Сириус. — И он был со мной в те времена, когда ты, вероятно, наслаждалась комфортом этого дома. — Несомненно, — холодно протянула Нарцисса, выходя из комнаты. Воздух в кабинете Министра Магии был густым от напряжения. Корнелиус Фадж, с его привычно раскрасневшимся лицом, которое сейчас приобрело болезненный оттенок, нервно барабанил пальцами по полированной поверхности стола. Перед ним, с непроницаемым выражением лица, стоял Руфус Скримджер, его седые волосы были аккуратно зачесаны, а взгляд острых глаз пронизывал. — Руфус, — начал Фадж, его голос был чуть более высоким, чем обычно, — Вы понимаете всю серьезность ситуации? Скримджер кивнул, его движения были скупыми и точными. — Я понимаю, Министр. Побег заключенного из Азкабана – это беспрецедентное событие. И не просто заключенного, а Сириуса Блэка. — Именно! — Фадж вскочил со стула, его мантии зашуршали. Он прошелся по кабинету, его шаги были быстрыми и беспокойными. — Этот человек – угроза. Угроза для каждого волшебника, для всего нашего общества! Он был осужден за чудовищные преступления, и теперь он на свободе. На свободе, Руфус! Он остановился у окна, глядя на серый лондонский пейзаж, но его взгляд был направлен куда-то дальше, в пустоту. — Мы не можем позволить ему скрыться. Мы должны найти его. Немедленно. Скримджер оставался неподвижным, его руки были сложены за спиной. — Я уже отдал распоряжение о повышенной бдительности в магических районах и на основных транспортных узлах. Но, Министр, Блэк – опытный волшебник. Он может быть где угодно. — Опытный? Он – убийца! Он – приспешник Волдеморта! — Фадж резко обернулся, его глаза горели гневом. — Мы не можем просто ждать, пока он проявит себя. Мы должны действовать. Масштабно. Он подошел к столу и с силой ударил по нему кулаком. — Я хочу, чтобы вы начали полномасштабные поиски, Руфус. Не просто патрулирование, а настоящую охоту. Я хочу, чтобы каждый мракоборец был задействован. Скримджер поднял бровь, но его голос оставался ровным. — Масштабные поиски, Министр? Это потребует значительных ресурсов и может вызвать панику среди населения. — Паника? — Фадж рассмеялся, но в этом смехе не было веселья. — Паника будет, когда этот монстр снова начнет убивать! Мы должны предотвратить это. Я хочу, чтобы вы разослали ориентировки по всей Британии. Я хочу, чтобы мы прочесывали каждый уголок, каждую подозрительную тень. Я хочу, чтобы мы использовали все наши информаторы, все наши связи. Он наклонился над столом, его лицо было всего в нескольких дюймах от Скримджера. — Я хочу, чтобы вы дали понять всем – Сириус Блэк – враг народа. И мы его найдем. Любой ценой. Скримджер наконец-то сделал шаг вперед, его взгляд стал более сосредоточенным. — Я понимаю, Министр. Я понимаю, что вы хотите. Я мобилизую все силы. Мы начнем с самого утра. Мы будем искать его везде. И мы его найдем. Фадж кивнул, его дыхание стало чуть более ровным. — Хорошо. Очень хорошо, Руфус. Я рассчитываю на вас. Не подведите меня. Не подведите Министерство. Он отступил от стола, чувствуя, как тяжесть ответственности немного ослабла, но лишь для того, чтобы смениться новой, более острой тревогой. Побег Сириуса Блэка был не просто нарушением закона. Это был предвестник чего-то гораздо более зловещего. Холодный, промозглый ветер трепал плащи Амикуса и Алекто Кэрроу, когда они с мрачным удовлетворением оглядывали тихую улицу Бата. Рядом с ними, словно тени, сгущались фигуры Струпьяра, Фенрира Сивого, Сириуса Блэка, Диргаха и Эйвери. В их глазах горел огонь предвкушения, смешанный с жаждой разрушения. — Сегодня мы покажем этим магловским ничтожествам, кто здесь хозяин, — прошипел Амикус, его голос был подобен скрежету ржавого железа. Алекто, с ее вечно злобным выражением лица, кивнула. — Пусть знают, что даже в их жалких городах нет места для тех, кто не принадлежит к нашей крови. Струпьяр, с его вечно грязными руками и мерзкой ухмылкой, уже предвкушал боль и страх. Фенрир Сивый, с его диким взглядом и звериной силой, рычал от нетерпения. Сириус Блэк, чья внешность была обманчиво благородной, но в глазах таилась холодная ярость, стоял чуть в стороне, наблюдая за магловскими домами, словно хищник, выслеживающий добычу. Диргах, огромный и злобный, с лицом, искаженным вечной гримасой, уже готовился к разрушению. А Эйвери, с его утонченной жестокостью, казалось, наслаждался самой атмосферой предстоящего хаоса. Внезапно, тишину ночи разорвал хлопок. Из тени вышли фигуры в плащах. Мракоборцы. Во главе с Эваном Уордом, чье лицо было непроницаемой маской решимости, шли Кингсли Бруствер, Долиш, Уильямсон и Уингер. — Вы арестованы за нападение на маглов! — голос Уорда был тверд и не допускал возражений. Амикус усмехнулся. — Мракоборцы? Как предсказуемо. Думаете, вы сможете остановить нас? — Не ожидал, что ты, Блэк, так быстро придешь в себя после одиннадцати лет Азкабана. — с подозрением произнес Кингсли. — О, право слово, немного магии крови, и я вновь в строю. — Сириус, ухмыльнувшись, издевательски поклонился. Эйвери, заметив Уингера, его глаза сверкнули зловещим огнем. Он сделал шаг вперед, его голос был полон издевки. — Ах, Уингер. Как поживаешь? Не ожидал тебя здесь увидеть. Помнишь Ирландию, месяц назад? Когда я чуть не отправил тебя к праотцам? Уингер напрягся, но его лицо осталось невозмутимым. — Твои угрозы мне безразличны, Эйвери. Сегодня ты ответишь за свои преступления. С этими словами битва началась. Темные маги, охваченные безумием и жаждой власти, обрушили на мракоборцев шквал заклинаний. Амикус и Алекто, словно единое целое, послали в Уорда убивающие проклятия. Мракоборец создал каменную стену, в которую и угодили проклятия. Струпьяр пытался поджечь струями огня Уильямсона, но тот успешно отбивал их, укрывшись щитом, и периодически отвечая белыми лучами в сторону Струпьяра. Фенрир Сивый, став оборотнем, бросился на Долиша. Сириус Блэк послал синюю вспышку в Кингсли, тот, закрывшись зеленым щитом, пытался связать Блэка с помощью веревок, но Блэк быстро передвигался и умело орудовал палочкой, веревки опадали на асфальт, сгорая. Диргах отбросил Долиша в стену здания. Кингсли Бруствер послал в Блэка парализующее проклятие, белая вспышка столкнулась в воздухе с проклятием Авада Кедавра и рассеялась. Блэк послал несколько Круцио в Бруствера, и тому пришлось создать стаю летучих мышей, принявших на себя удар. Блэк взмахом палочки заставил летучих мышей исчезнуть и, увернувшись от оранжевой вспышки, послал в Кингсли расчленяющее проклятие. — Даркшиелд! — выкрикнул Кингсли, создавая бело-черный щит. Красная молния попала в щит, и тот, затрясшись, рухнул. Кингсли тут же увернулся от пролетевшего в паре сантиметров от его лица проклятия "Лацеро". Кингсли выбил палочкой куски асфальта и отправил их в Блэка. Сириус сделал быстрый выпад, и летящие в него глыбы асфальта с грохотом упали на землю. — Гену Версо! — выкрикнул Бруствер, посылая в Блэка заклинание. — А, хочешь вывернуть мне ноги? — осклабился Сириус, и заклятье Кингсли угодило в стену льда. Уингер, несмотря на личную вражду с Эйвери, сосредоточился на своей задаче, сражаясь с ним с яростью загнанного зверя. Эйвери, наслаждаясь каждым моментом этой схватки, обменивался с Уингером яростными заклинаниями. Его смех, полный злобы, разносился по улице, смешиваясь с треском магических разрядов. — Ты думал, что сможешь меня остановить тогда, Уингер? Ты был так близок, но все равно потерпел неудачу. Сегодня я покажу тебе, что такое настоящая сила! Уингер, стиснув зубы, уклонялся от очередного проклятия "Авада Кедавра", которое Эйвери выпустил с пугающей легкостью. — Ты всего лишь трус, Эйвери! Прячешься за спинами других, пока сам не способен на настоящую битву! Амикус и Алекто Кэрроу, действуя слаженно, обрушивали на мракоборцев град убивающих проклятий. Их целью были не только физические ранения, но и психологическое давление. Они знали, как сломить дух противника. Эван Уорд, наблюдал за битвой с холодным спокойствием. Он видел, как его команда сражается с отчаянной храбростью, но и понимал, что силы неравны. Он знал, что им нужна помощь. — Кингсли! — крикнул Уорд, его голос прорезал шум битвы. — Нужна подмога! Они слишком сильны! Кингсли, отражая проклятие вскипающей крови посланное Сириусом, кивнул. — Я знаю! Орден Феникса... В Кингсли попала красная молния выпущенная Диргахом, и тот повалился на асфальт. Уорд послал несколько языков алого пламени в Амикуса и Сириуса, те с помощью голубых щитов их отбили. Диргах одновременно дрался с Долишем и Уильямсоном, вот Диргах вскидывает свою гигантскую волшебную палочку, больше напоминающую дубину, из нее вылетает две синих вспышки, которые разматывают двух мракоборцев по тротуару. Эван держа щитовые чары быстро обернулся, и осознав, что остался один, стиснув зубы взмахнул палочкой, воздух замерцал белым светом, и раненые товарищи исчезли с поля боя, последним растворился в воздухе сам Уорд. Когда Гарри возвращался в гостиную Гриффиндора после отработки в кабинете зельеварения, он почувствовал странное покалывание в воздухе. Коридор погрузился в неестественную тишину, а затем из тени, словно сотканная из мрака, появилась уродливая, скрюченная фигура. Это был странный карлик с большими острыми ушами. Его кожа была старой и морщинистой, глаза – огромными и выпученными, а одежда – грязной и рваной. — Гарри Поттер, — прошипел карлик голосом, похожим на скрежет камней. — Хозяин приказал мне… Гарри не успел ничего понять, как карлик бросился на него с невероятной скоростью. Он был вооружен чем-то острым, что сверкнуло в тусклом свете коридора. Гарри отшатнулся, пытаясь увернуться, но карлик был слишком быстр. Он почувствовал резкую боль в руке, когда острый предмет полоснул по его коже. — Кто ты? — выкрикнул Гарри, пытаясь оттолкнуть нападавшего. — Ты... ты служишь Волдеморту!? Нападающий лишь злобно рассмеялся, его глаза горели недобрым огнем. Он снова замахнулся, целясь в грудь Гарри. В этот момент, словно из ниоткуда, появилась профессор МакГонагалл. Ее лицо было искажено гневом, а в руке она держала палочку. — Не сметь! — крикнула она, направляя палочку на карлика. — Экспеллиармус! Красная вспышка ударила в руку карлика, выбив из нее оружие. Тот взвизгнул от боли и удивления, а затем, словно призрак, начал растворяться в воздухе. — Ты в порядке, Гарри? — спросила МакГонагалл, подбегая к нему. Гарри кивнул, прижимая руку к ране. Кровь просачивалась сквозь его мантию. — Что это было? — спросил он, все еще дрожа от пережитого. — Это был Кикимер, — ответила МакГонагалл, ее голос был полон решимости. — Домовой эльф семьи Блэков. Он действовал по приказу Сириуса Блэка. Профессор МакГонагалл направила свою палочку на кровоточащую руку мальчика и твердо произнесла: — Унфлоу! Ферула! Кровь из раны на руке тут же перестала течь, обернувшись в плотный бинт. — Так то лучше, — поджав губы произнесла профессор, — А теперь, нам надо сообщить об этом директору Дамблдору. Профессор МакГонагалл повела испуганного мальчика наверх замка, в кабинет директора. Минуя горгулью охраняющую кабинет директора, они оказались у подножия длинной винтовой лестницы. Когда они поднялись и постучали в дверь, прошло несколько долгих секунд, прежде чем она открылась. На пороге стоял Альбус Дамблдор, одетый в красный шелковый халат и розовые тапочки. Гарри невольно моргнул. Он ожидал увидеть Дамблдора в его обычном величественном облачении, но этот образ был... неожиданным. — Минерва, Гарри, что привело вас ко мне в столь поздний час? — спросил Дамблдор, его глаза, как всегда, искрились. Он жестом пригласил их войти. Кабинет Дамблдора был, как всегда, полон странных и интересных вещей. Серебряные инструменты кружились и жужжали на столах, портреты бывших директоров мирно дремали в рамках, а Фоукс, феникс Дамблдора, клевал какие-то блестящие камешки на жердочке. МакГонагалл вкратце рассказала Дамблдору о случившемся с Кикимером, домовым эльфом Сириуса Блэка. Дамблдор внимательно слушал, его лицо становилось все более серьезным. — Кикимер, значит, — пробормотал Дамблдор, когда МакГонагалл закончила. — Ясно. Гарри, расскажи мне, что именно произошло. Мальчик поведал директору историю про то, как он поздно вечером возвращаясь с отработки в кабинете зельеварения, наткнулся на домового эльфа в коридоре на втором этаже. Дамблдор кивнул. — Домовые эльфы - существа сложные, Гарри. Они связаны магией со своими хозяевами и глубоко укоренены в традициях. Какой хозяин, такой и домовик. Стоит Блэку лишь приказать, и Кикимер тут же ринется выполнить приказ, чего бы ему это не стоило. Дамблдор принялся расхаживать по своему кабинету. — Мы с профессором Флитвиком в ближайшее время усилим защиту от домовых эльфов на территории школы. Он снова взглянул на Гарри, его глаза излучали тепло. — А теперь, мой дорогой Гарри, я думаю, тебе стоит отдохнуть. Ты пережил немало за этот вечер. Минерва, я надеюсь, ты сможешь проводить Гарри в его спальню. А я... я, пожалуй, ещё немного подумаю о домовых эльфах и их непростой судьбе. МакГонагалл кивнула, её лицо смягчилось. — Конечно, Альбус. Мистер Поттер, идемте. Гарри, все еще немного ошеломленный, но уже чувствующий себя спокойнее, последовал за профессором МакГонагалл. Но образ Дамблдора в красном халате и розовых тапочках, и его слова о домовых эльфах, еще долго оставались в его мыслях, освещая темные уголки волшебного мира, которые он только начинал постигать. Раннее декабрьское утро окутало Хогвартс плотным, серебристым туманом. Солнце, еще не решившееся пробиться сквозь облака, лишь намекало на свое присутствие бледным, рассеянным светом. В этот час, когда большинство обитателей замка еще дремало, Альбус Дамблдор уже бодрствовал. Он стоял на одной из башен, облаченный в свою любимую золотую накидку, расшитую мельчайшими блестками, которые тускло мерцали в утреннем полумраке, словно пойманные звезды. Его взгляд, обычно полный мудрости и легкой иронии, сейчас был сосредоточен на темной, зловещей стене Запретного леса. Внизу, у самой границы леса, виднелись силуэты мракоборцев. Их яркие плащи контрастировали с белизной снега, который начал покрывать землю. Они двигались слаженно, их фонари прорезали туман, освещая заросли и стволы деревьев. Дамблдор наблюдал за ними с тихим удовлетворением. Порядок, даже в таких диких местах, был важен. Внезапно, рядом с ним появился Кингсли Бруствер. Его лицо, обычно непроницаемое, выражало легкое облегчение. — Доброе утро, директор, — произнес Кингсли, его голос был низким и спокойным. — Я только что вернулся с границы. Проверка прошла без происшествий. Дамблдор повернулся к нему, его голубые глаза блеснули. — Без происшествий, Кингсли? Это хорошая новость, особенно после недавнего инцидента с Диргахом. — Именно так, директор, — подтвердил Кингсли. — С тех пор, как тот негодяй сбежал, мы не обнаружили никакой подозрительной активности. Лес кажется… спокойным. — Спокойным, — повторил Дамблдор, задумчиво глядя на лес. — Но Запретный лес редко бывает по-настоящему спокойным, не так ли? Всегда есть те, кто ищет уединения или, наоборот, укрытия. — В этот раз, похоже, все остались на своих местах, — заверил Кингсли. — И, должен признаться, нам помогли наши лесные соседи. Дамблдор слегка приподнял бровь. — Соседи? Вы имеете в виду…? — Кентавры, — кивнул Кингсли. — Они были очень полезны. Когда мы обнаружили следы кровососущих багбаров, приближающихся к границе, кентавры без колебаний отогнали их глубже в лес. То же самое произошло и с парой лесных троллей, которые, видимо, решили прогуляться слишком близко к нашим владениям. Дамблдор улыбнулся, его улыбка была теплой и искренней. — Прекрасно. Я всегда знал, что кентавры – благородные существа, несмотря на их некоторую… отстраненность. Их помощь неоценима. Он снова взглянул на Запретный лес. Туман начал рассеиваться, открывая более четкие очертания деревьев. Где-то там, в глубине, скрывались существа, которые могли быть как опасными, так и полезными. И сегодня, благодаря бдительности мракоборцев и неожиданной помощи кентавров, граница оставалась спокойной. — Значит, мы можем быть относительно уверены в безопасности периметра, — заключил Дамблдор. — Но бдительность никогда не бывает лишней, Кингсли. Никогда. — Я понимаю, директор, — ответил Кингсли, отдавая честь. — Мы будем продолжать патрулирование. И, если что-то изменится, вы будете первым, кто узнает. Кингсли удалился, оставив Дамблдора одного на вершине башни. Золотая накидка блестела, отражая первые лучи солнца, пробившиеся сквозь облака. Альбус Дамблдор стоял, словно страж, наблюдая за границей между миром людей и дикой, таинственной природой Запретного леса. Воздух в кабинете Министра Магии был густым от напряжения, словно перед грозой. Корнелиус Фадж, обычно такой самоуверенный и полный решимости, сидел за своим массивным дубовым столом, его лицо было бледным, а руки нервно теребили край мантии. Перед ним стояли двое, чьи взгляды были острыми, как лезвия: Амелия Боунс, глава Отдела Магического Правопорядка, и Руфус Скримджер, глава Управления Мракоборцев. — Корнелиус, — начала Амелия, ее голос был ровным, но в нем звучала сталь. — Мы не можем больше игнорировать очевидное. У нас есть неопровержимые доказательства того, что некоторые семьи, которые в прошлом были связаны с Темным Лордом, продолжают оставаться лояльными его идеям. Скримджер кивнул, его суровое лицо не выражало никаких эмоций, но его присутствие само по себе было весомым аргументом. — Мы располагаем информацией, которая вызывает серьезные опасения. Мы не можем позволить себе повторения прошлого, когда такие люди действовали безнаказанно. Фадж вздохнул, его плечи опустились. Он знал, что они правы. Годы отрицания, попытки сохранить видимость спокойствия, когда мир вокруг трещал по швам, – все это привело его к этому моменту. Он видел, как страх снова начал расползаться по магическому сообществу, атаки Волдеморта становятся все громче. И он, Корнелиус Фадж, не мог больше притворяться, что все в порядке. — Я… я понимаю, — пробормотал он, его голос был едва слышен. — Я понимаю ваши опасения. И я… я больше не могу отрицать реальность. Он поднял голову, его взгляд встретился с взглядом Амелии. В нем читалось смирение, но и решимость. — Мы должны действовать. Мы должны показать, что Министерство не будет стоять в стороне, пока тени прошлого снова сгущаются. Он сделал глубокий вдох, собираясь с силами. — Я объявляю… я объявляю полную проверку всех домов семейств, которые во время прошлой войны были замечены в связях с Тем-Кого-Нельзя-Называть. Это будет тщательная, всесторонняя проверка. Мы будем искать любые признаки поддержки, любые скрытые артефакты, любые намеки на их причастность к текущим событиям. Амелия и Руфус обменялись взглядами. В их глазах читалось облегчение, смешанное с пониманием того, какая огромная работа им предстоит. — Это будет непросто, Корнелиус, — сказала Амелия. — Некоторые из этих семей очень влиятельны. — Я знаю, — ответил Фадж, его голос стал тверже. — Но мы должны это сделать. Ради безопасности всех нас. Ради будущего нашего мира. Он встал, его фигура казалась менее внушительной, чем обычно, но в его словах появилась новая сила. — Я готов сотрудничать с вами в полной мере. Отдел Магического Правопорядка получит все необходимые полномочия. Я переговорю с Дамблдором, и к нам на время проверок присоединится Орден Феникса. Мы не будем щадить никого, кто окажется на стороне зла. Скримджер кивнул. — Мы готовы, Министр. Мы проведем эту проверку с максимальной эффективностью и беспристрастностью. Амелия добавила: — Мы будем действовать осторожно, но решительно. Наша цель – безопасность, а не месть. Но мы не допустим, чтобы те, кто когда-то служил Тому-Кого-Нельзя-Называть, снова получили возможность навредить нам. Фадж посмотрел на них, чувствуя, как с его плеч спадает тяжесть. Он сделал шаг назад, уступая им дорогу к выходу. — Я верю в вас. И я верю в то, что мы сможем защитить наш мир. Когда Амелия и Руфус покинули кабинет, оставив за собой лишь легкий ветерок от их мантий, Корнелиус Фадж снова опустился в кресло. Он чувствовал усталость, но и странное облегчение. Он наконец-то признал правду, пусть и под давлением. Он сделал шаг, который, возможно, был запоздалым, но необходимым. В его голове уже проносились имена: Малфои, Блэки (хотя многие из них уже были либо мертвы, либо в Азкабане, но оставались те, кто мог быть связан), Паркинсоны, Крэббы, Гойлы, Нотты… Список был длинным и мрачным. Он знал, что эта проверка вызовет бурю негодования, обвинения в предвзятости, возможно, даже угрозы. Но он также знал, что это единственный путь вперед. Он посмотрел на окно, за которым начинал сгущаться вечер. Тени становились длиннее, и в них чудились знакомые, пугающие очертания. Но теперь, благодаря решимости Амелии Боунс и Руфуса Скримджера, и его собственному, пусть и запоздалому, признанию, у магического мира появился шанс. Шанс противостоять надвигающейся тьме, не закрывая глаза на тех, кто мог стать ее проводником. Сырой, промозглый ветер завывал за окнами Особняка Малфоев, вторя тревожному настроению, царившему внутри. В просторной гостиной, освещенной лишь тусклым светом камина, царила напряженная тишина. Лорд Волдеморт, облаченный в свои привычные черные одежды, сидел в высоком кресле, его красные глаза внимательно следили за Корбаном Яксли, который стоял перед ним, бледный и взволнованный. — Говори, Яксли, — прошипел Волдеморт, его голос был подобен шелесту сухих листьев. — Что привело тебя сюда в столь поздний час? Корбан сглотнул, чувствуя, как пот стекает по его вискам. Он знал, что любая новость, которая не понравится Темному Лорду, может иметь для него самые плачевные последствия. — Мой Лорд, — начал он, его голос дрожал. — Я… я получил информацию. Из надежного источника. Волдеморт слегка наклонил голову, его взгляд стал еще более пронзительным. — Надежного? И что же этот твой "надежный источник" поведал тебе? — Мракоборцы, — произнес Яксли, собирая все свое мужество. — Они… они готовят серию обысков. В домах чистокровных семейств. В ближайшее время. На лице Волдеморта не отразилось ни малейшего изменения, но в воздухе повисло ощущение надвигающейся бури. — Обыски? И зачем им это? — Они ищут… ищут сторонников вас, мой Лорд. Ищут улики. И, как мне стало известно, они планируют начать с самых влиятельных семей. С тех, кто, по их мнению, оказывает вам наибольшую поддержку. Яксли замолчал, ожидая реакции. Волдеморт медленно провел пальцем по подлокотнику кресла. — И кто же входит в этот список "влиятельных семей", Яксли? — спросил он, его голос стал еще тише, что было куда более пугающим, чем крик. Корбан почувствовал, как его сердце заколотилось в груди. Он знал, что это самое главное. — В... — Яксли сглотнул, — В список, мой Лорд, включает в себя и Особняк Малфоев. Слово "Малфоев" повисло в воздухе, словно ядовитый туман. Волдеморт поднялся с кресла, его фигура казалась еще более внушительной в полумраке. Он медленно подошел к окну, глядя на темный, беззвездный небосклон. — Малфои, — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Люциус всегда был осторожен. Но, видимо, его осторожности оказалось недостаточно. — Они не просто планируют обыски, мой Лорд, — добавил Яксли, чувствуя, что должен предоставить больше деталей. — Они действуют совместно с Орденом Феникса. Это будет скоординированная операция. Они хотят застать нас врасплох. Волдеморт повернулся, его глаза горели холодным огнем. — Орден Феникса… Они всегда были назойливыми мухами. Но теперь они решили превратиться в рой. Он прошелся по комнате, его мантия развевалась за ним. — Обыски в домах чистокровных семейств… Это не просто поиск улик, Яксли. Это демонстрация силы. Это попытка посеять страх и недоверие среди наших сторонников. Они хотят показать, что никто не находится в безопасности. — И что нам делать, мой Лорд? — спросил Корбан, его голос был почти шепотом. Волдеморт остановился, его взгляд остановился на Яксли. Он усмехнулся, и эта усмешка была лишена всякой радости. — Они думают, что могут запугать нас обысками? Они ошибаются. Они лишь разбудили спящего зверя. Волдеморт подошел к столу, на котором лежала старинная карта Британии. Он провел пальцем по ней, его взгляд был полон решимости. — Иди, тебе не о чем переживать, всю нужную информацию я сообщу позже.