Гарри Поттер и Восхождение Лорда Волдеморта

Холодный, влажный воздух подземелий Особняка Малфоев обволакивал Волдеморта, словно саван. Каждый его шаг по бесконечной каменной лестнице отдавался гулким эхом в тишине, нарушаемой лишь его собственным дыханием. Стены, сложенные из грубого, истертого временем камня, казались живыми, хранящими в себе отголоски веков. На середине спуска, в полумраке, где единственным источником света служил тусклый отблеск от его палочки, он заметил фигуру. Сгорбленная, закутанная в лохмотья, она сидела на низком каменном выступе, словно выросшая из самой земли. Одноглазая старуха, чье лицо было изрезано морщинами, как старая кора дерева, и чья единственная, мутная глазница, казалось, проникала в самую душу. Это была Аннис. Волдеморт остановился, его алые глаза сверкнули в полумраке. Он не любил неожиданных встреч, особенно в таких уединенных местах. — Аннис, — прошипел он, его голос был подобен шелесту сухих листьев. — Ты здесь? Старуха медленно подняла голову, ее единственный глаз сфокусировался на нем. В нем не было ни страха, ни удивления, лишь доля любопытства. — Я здесь, милорд, — проскрипела она, поклонившись, ее голос был хриплым, как трение камня о камень. Волдеморт сделал шаг вперед, его мантия развевалась за ним, словно тень. — Маглы, — произнес он, его голос стал еще тише, но в нем появилась стальная нотка. — Они на месте? Аннис кивнула, ее голова дернулась, словно у птицы. — Да, мой лорд. Внизу. В вашем подземном зале. Они ждут. В ее словах не было ни осуждения, ни сочувствия, лишь констатация факта. Волдеморт почувствовал легкое удовлетворение. Его план шел по намеченному пути. — Хорошо, — произнес он, его взгляд скользнул по старухе, оценивая ее. — Мне не нужна помеха. Не мешай мне, Аннис. Он не ждал ответа. Он знал, что Аннис его услышала. Волдеморт продолжил свой спуск, но теперь его шаги были более уверенными. Он подошел к стене, которая казалась такой же древней и неприступной, как и все вокруг. Он поднял руку, его пальцы, длинные и бледные, коснулись холодного камня. И тут произошло нечто удивительное. Камень под его прикосновением начал светиться. Сначала тусклым, затем все более ярким белым светом, который разливался по поверхности, словно жидкое серебро. Свет пульсировал, и в его сиянии контуры стены начали меняться. Грубые камни сглаживались, трещины исчезали, и перед Волдемортом, там, где еще мгновение назад была сплошная каменная кладка, теперь зиял проем – дверь, сияющая мягким, призрачным светом. Волдеморт не колебался. Он сделал шаг вперед, его фигура растворилась в сиянии. Дверь, словно живая, медленно закрылась за ним. В центре зала, на грубо отесанном полу, был начертан широкий белый круг. Его края были испещрены волнистыми, незнакомыми магловскому глазу письменами, пульсирующими едва уловимым светом. По четырем углам зала, словно стражи тьмы, горели толстые, черные свечи, их пламя отбрасывало причудливые тени на стены. Внутри белого круга, беспомощно привязанные, лежали пять маглов. Их лица были бледны от ужаса, глаза широко распахнуты, отражая мерцание свечей и зловещую фигуру, стоявшую над ними. Лорд Волдеморт, облаченный в свои привычные черные мантии, казался воплощением самой тьмы. Его лицо, лишенное носа, было искажено торжествующей гримасой, а красные глаза горели нечестивым огнем. Он поднял тонкий, костлявый палец, и в воздухе, словно по его воле, начали появляться цифры. Сначала появилась цифра "ноль", затем "один", за ней "четыре" и, наконец, "восемь". Каждая цифра, появившись, вспыхивала ярким, изумрудным светом, словно вырванная из самой души земли. Они парили в воздухе, образуя зловещую последовательность, эхом отзываясь в тишине зала. Волдеморт склонился ниже, его голос, шипящий и полный древней силы, заполнил пространство. — Дунами! Дунами! Магиа! Эла се мена! Паре та! Пенте! Доса моу дунами тенса форсе! Мегалоутери аполекси! Апо ти докреси! Ахфикси тин! Се эпикаломау! Маглы внутри круга забились в агонии. Их тела начали дрожать, кожа покрылась испариной. Белый круг под ними засиял ярче, письмена на нем запульсировали с бешеной скоростью. Воздух вокруг Волдеморта стал плотнее, словно сгущался от невидимой энергии. Заклинание достигло своего апогея. С оглушительным треском, который, казалось, разорвал саму ткань реальности, маглы внутри круга исчезли. Не было ни криков, ни стонов, только внезапное, полное отсутствие. На их месте остались лишь клубы серого пепла, медленно оседающие на пол. Волдеморт выпрямился, его грудь вздымалась от глубокого, удовлетворенного вдоха. Он почувствовал это – прилив силы, который растекался по его венам, наполняя его новой, неизмеримой мощью. Цифры в воздухе погасли, оставив после себя лишь легкое мерцание. Он провел рукой по воздуху, ощущая, как его собственная магия отзывается на этот ритуал. Пепел маглов, казалось, впитывался в пол, в стены, в саму сущность этого места, питая его. Волдеморт улыбнулся, его красные глаза сверкнули в полумраке. Ритуал сработал. Он стал сильнее. И это было только начало. Впереди его ждал мир, который он собирался подчинить своей воле, мир, который дрожал бы перед его вновь обретенной силой. Середина декабря. Морозный воздух щипал кожу, а снег, еще не успевший покрыть землю плотным одеялом, хрустел под невидимыми шагами. Волдеморт, преисполненный силой, которую он черпал из глубин самого себя, покинул мрачные подземелья Особняка Малфоев. Тяжесть его присутствия, казалось, давила на стены, заставляя их стонать. Но теперь он был свободен. Черным дымом, стремительным и неумолимым, он вырвался из сада, пронзая ночную мглу. Скорость его была поразительной, ветер свистел в ушах, когда он несся на север, прочь от суеты и предательства, прочь от тех, кто осмелился противостоять ему. Его разум был ясен, как зимнее небо, и полон холодной решимости. Приземлившись в густом, заснеженном лесу, где деревья стояли, словно молчаливые стражи, Волдеморт ощутил прилив удовлетворения. Здесь, вдали от любопытных глаз и вездесущих заклинаний, он мог действовать. Он поднял свою палочку, изящную и смертоносную, и направил ее в землю. Земля под его ногами задрожала. Сначала робко, затем все сильнее и сильнее. Из глубины, словно пробуждаясь от долгого сна, стали подниматься огромные каменные блоки. Они двигались медленно, но с неоспоримой мощью, формируя стены, которые росли вверх, этаж за этажом. Четыре этажа, прочные и неприступные, воздвигались из самой земли, словно высеченные из сердца горы. Ни окон, ни дверей пока не было видно, лишь гладкие, темные стены, обещающие абсолютную изоляцию. Волдеморт наблюдал за этим процессом с холодным триумфом. Его мысли текли плавно, как ледяная река. — Они будут искать, — прошептал он, его голос был низким и резонирующим, словно эхо в пустом зале. — Министерство, этот жалкий Орден Феникса... они будут рыскать по особнякам чистокровных семейств, выискивая моих сторонников, пытаясь найти следы моего возвращения. Они будут допрашивать, угрожать, применять свои жалкие заклинания поиска. Он усмехнулся, звук был сухим и безрадостным. — Но как они найдут их здесь? В этом месте, которое еще вчера не существовало? В этом доме, который я только что создал из ничего, посреди этого забытого богом леса? Они не знают о нем. Они не могут его найти. Это моя крепость, моя тень, мое убежище. Он провел рукой по холодной стене, ощущая ее прочность. — Они будут искать в знакомых местах, в старых гнездах. Они будут искать там, где ожидают найти. Но я не там, где они меня ищут. Я там, где они никогда не подумают искать. И мои сторонники... они тоже будут здесь. В безопасности. В тени. Волдеморт почувствовал, как его сила пульсирует в стенах этого нового дома. Это было не просто убежище, это было заявление. Заявление о его возвращении, о его неуязвимости. Он был Тот-Кого-Нельзя-Называть, и теперь он был не просто призраком, а силой, способной создавать и разрушать по своему желанию. — Пусть они ищут, — прошептал он, глядя на темнеющее небо. — Пусть они бьются вслепую. А я буду здесь. Набираться сил. Готовиться. И когда придет время, я выйду из этой тени, и мир узнает, кто такой истинный властелин. И они не найдут меня. Никогда. С этими мыслями, Волдеморт вошел в свой новый дом, оставив за собой лишь тишину заснеженного леса и холодное обещание грядущего. Воздух в Гринготтсе был густым и пропитанным запахом старого металла и чего-то неуловимо древнего. Людовик Бэгмен, сжимая в руке свой потертый портфель, чувствовал, как холод проникает сквозь его желтую мантию. Он был здесь по делу, которое могло изменить ход истории, но сердце его колотилось в груди с тревогой, предвещающей недоброе. Вздохнув, он еще раз промокнул тряпочкой вспотевший от волнения лоб, и двинулся дальше. Его провели по лабиринтам коридоров, освещенных тусклым светом магических факелов, мимо суетливых гоблинов, чьи острые взгляды скользили по нему с нескрываемым любопытством. Наконец, перед ним распахнулись массивные двери, ведущие в зал собраний. Зал был внушительным. Высокие своды терялись в полумраке, а в центре, на возвышении, располагался длинный, массивный стол из черного камня. За ним, в строгом порядке, сидели семь гоблинов. Их лица, покрытые морщинами, казались высеченными из гранита, а глаза горели холодным, расчетливым огнем. Во главе стола, с более внушительной осанкой и золотой цепью на шее, восседал Бодраг Третий, глава Гринготтса. Людовик глубоко вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. Он знал, что гоблины – существа прагматичные, движимые исключительно выгодой. Его задача была непростой: убедить их, что сотрудничество с Министерством Магии будет для них куда более прибыльным, чем поддержка темного лорда. — Приветствую вас, уважаемые представители Гринготтса, — начал Людовик, стараясь придать своему голосу уверенности. — Я прибыл к вам с предложением, которое, я уверен, будет взаимовыгодным. Он начал говорить о стабильности, о долгосрочных инвестициях, о гарантиях безопасности, которые может предоставить Министерство. Он рисовал картину процветающего мира, где торговля и финансы будут развиваться под надежной защитой закона. Он говорил о том, что Волдеморт, со своей жаждой власти и разрушения, несет лишь хаос и разорение, что в конечном итоге ударит и по богатствам Гринготтса. Гоблины слушали молча, их лица оставались непроницаемыми. Лишь изредка их глаза останавливались на Людовике, словно оценивая его слова, его слабости, его страхи. Бодраг Третий, казалось, не проявлял никакого интереса, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, сквозь стены банка. Людовик продолжал, его голос становился все более настойчивым. Он говорил о том, что Министерство готово предложить Гринготтсу особые привилегии, выгодные контракты, и даже долю в будущих проектах. Он пытался апеллировать к их жадности, к их стремлению к власти и влиянию. Но чем больше он говорил, тем более холодным становился воздух в зале. Казалось, что даже камни стен впитывают в себя эту ледяную атмосферу. Наконец, Людовик закончил свою речь, затаив дыхание. Он ждал ответа, надеясь на хоть малейший признак понимания. Бодраг Третий медленно повернул голову. Его глаза, обычно полные хитрости, теперь горели чистой, неприкрытой злобой. Он посмотрел на Людовика так, словно тот был не человеком, а надоедливым насекомым. — Ты говоришь о выгоде, человек, — проскрежетал Бодраг, его голос был подобен скрежету металла. — Ты говоришь о стабильности. Но ты не понимаешь истинной выгоды. Ты не понимаешь истинной силы. Он сделал паузу, обводя взглядом своих соратников. Те кивнули в унисон, их лица исказились в предвкушении. — Волдеморт предлагает нам нечто большее, чем просто стабильность. Он предлагает нам власть. Власть над теми, кто считает себя выше нас. Власть над теми, кто веками смотрел на нас свысока. Он обещает нам мир, где гоблины будут править, а не служить. Бодраг Третий усмехнулся, и эта усмешка была подобна трещине в скале. — Ты пришел сюда с пустыми обещаниями, Бэгмен. Ты пришел сюда, чтобы предложить нам крохи, когда мы можем получить все. Ты пришел сюда, чтобы просить нас отказаться от нашего будущего ради вашего жалкого настоящего. Людовик почувствовал, как холодный пот стекает по его спине. Он понял, что его слова не достигли цели. Он недооценил амбиции гоблинов, их давнюю обиду на мир волшебников. — Но... но Волдеморт несет разрушение! — попытался возразить Людовик, его голос дрожал. — Он уничтожит все, что вы цените! — Разрушение – это лишь ступень к новому порядку, — прошипел один из гоблинов, сидящий слева от Бодрага. — И мы будем стоять на вершине этого нового порядка. — Ты ошибся, Бэгмен, — произнес Бодраг Третий, его голос стал тише, но от этого еще более зловещим. — Ты пришел сюда не с предложением. Ты пришел сюда как враг. И врагов Гринготтс не прощает. Он поднял руку, и в тот же миг семь гоблинов, сидевших за столом, вскочили на ноги. В их руках блеснули секиры, их лезвия были отполированы до зеркального блеска. Людовик отшатнулся, его портфель выпал из ослабевших пальцев. Он попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Он увидел, как гоблины движутся к нему, их движения были быстрыми и точными, как у хищников. Последнее, что увидел Людовик Бэгмен, был блеск стали, приближающийся к его шее. Затем – резкая боль, темнота и тишина, нарушаемая лишь глухим стуком чего-то тяжелого, упавшего на каменный пол. В зале собраний Гринготтса воцарилась тишина. Семь гоблинов стояли над обезглавленным телом Людовика Бэгмена, их секиры были испачканы кровью. Бодраг Третий, качая головой, произнес: — Так заканчивается последний шанс Людовика Бэгмена. И так начинается наше время. Гоблины кивнули, их глаза горели предвкушением. Переговоры закончились. Решение было принято. И оно было окончательным. Декабрьский воздух щипал щеки, проникая сквозь тонкую ткань мантии Люциуса Малфоя. Обычно в это время года особняк Малфоев утопал в предпраздничной суете, даже несмотря на присутствие Темного Лорда. Но в этом году декабрь был другим. Холодным, тревожным, и, что самое странное, пустым. Волдеморт, как правило, не покидал стен Особняка Малфоев с августа, когда особняк стал его штаб-квартирой. Его присутствие ощущалось повсюду, как невидимая, но давящая сила. Но сегодня, когда Люциус, как обычно, готовился к вечернему докладу, его вызвали. Не в личные покои Лорда, не в главный зал, а куда-то… на север. Странность этого вызова не давала Люциусу покоя. Он чувствовал, как по спине пробегает холодок, не связанный с погодой. Он трансгрессировал, следуя за неясным зовом, который пульсировал в его сознании, как приказ, от которого невозможно отказаться. Земля под ногами была твердой, покрытой тонким слоем снега. Вокруг простирался густой, темный лес, деревья которого были укутаны инеем, словно седыми бородами. Тишина была почти осязаемой, нарушаемая лишь скрипом ветвей под порывами ветра. Люциус огляделся, пытаясь понять, куда его занесло. И тут он увидел его. Посреди этой дикой, заснеженной чащи возвышалось здание. Большое, четырехэтажное, сложенное из грубого, темного камня. Его архитектура была спартанской, лишенной каких-либо украшений или излишеств. Ни окон, ни дверей, лишь монолитная, неприступная стена, казалось, выросла из самой земли. Оно выглядело чужеродным, как будто его не строили, а высекли из скалы. Прежде чем Люциус успел осмыслить увиденное, воздух рядом с ним замерцал, и перед ним появился Волдеморт. Его красные глаза сверкнули в полумраке, а змеиное лицо было непроницаемым. Люциус, не колеблясь, склонил голову в глубоком поклоне, чувствуя, как его сердце колотится в груди. — Мой Лорд, — произнес он, его голос звучал глухо в лесной тишине. — Я прибыл по вашему зову. Но… что это за место? Волдеморт медленно обвел взглядом каменное здание, затем перевел взгляд на Люциуса. В его глазах мелькнуло что-то, что Люциус не мог расшифровать – смесь гордости и чего-то еще, более зловещего. — Мы в Глостершире, Люциус, — прошипел Волдеморт, его голос был низким и рокочущим. — А этот дом… этот дом я создал сам. Люциус замер. Его разум отказывался принимать услышанное. "Создал сам? С помощью магии?" — Вчера, — добавил Волдеморт, словно читая его мысли. — С помощью магии, которая превосходит все, что ты когда-либо видел. Шок пронзил Люциуса, как ледяной клинок. Он знал, что Волдеморт могущественен. Он знал, что его Лорд способен на многое. Но создать такое здание, такое монументальное сооружение, буквально за одну ночь, в глуши, где не ступала нога человека… Это было за гранью его понимания. Это было не просто могущество, это было… божественное вмешательство. Он поднял взгляд на здание, и теперь оно казалось ему еще более устрашающим. Оно было воплощением воли Волдеморта, его неограниченной власти, его безграничного честолюбия. И Люциус, стоя перед ним, чувствовал себя ничтожным, песчинкой в буре, готовой быть сметена в любой момент. — Мой Лорд, — прошептал он, его голос дрожал. — Это… это невероятно. Но зачем… зачем вы создали это место? Волдеморт повернулся к нему лицом, и в его глазах вспыхнул холодный огонь. — Это, Люциус, — произнес он, его голос был полон зловещей торжественности, — Мой новый дом. Моя крепость. Место, где я буду ковать будущее этого мира. Он сделал шаг к зданию, и Люциус последовал за ним, словно привязанный невидимой нитью. Он не знал, что ждет его внутри, но он знал одно: его жизнь, и жизнь всего магического мира, только что изменилась навсегда. Ледяной ветер пронизывал его насквозь, но холод, исходивший от Волдеморта, был гораздо сильнее. Это был холод страха, холод подчинения, холод осознания того, что он находится в присутствии силы, которую он никогда не сможет понять. Волдеморт остановился перед каменной стеной и протянул руку. Его пальцы коснулись холодной поверхности, и в этот момент, словно по мановению волшебной палочки, в стене появилась дверь. Она была сделана из того же темного камня, что и все здание, и казалась частью самой стены, пока Волдеморт не открыл ее. Внутри царила кромешная тьма. — Идем, Люциус, — прошипел Волдеморт, и его голос эхом отразился от каменных стен. — Я покажу тебе, что я приготовил. Люциус сделал глубокий вдох и последовал за своим Лордом в темноту. Он не знал, что его ждет впереди, но он знал, что это будет нечто ужасное. И он, как верный слуга, должен был быть готов ко всему. Дверь за ними захлопнулась, оставив снаружи лишь заснеженный лес и молчаливое, неприступное каменное здание, которое отныне будет известно как… Крепость Мракс. На второй неделе декабря профессор МакГонагалл составила список желающих остаться в школе на Рождество. Среди них были Гарри, Рон и Гермиона. Малфой, они слышали, тоже решил остаться. Это было довольно подозрительно, учитывая то, что весь ноябрь он хвастался тем, какой пышный пир устроят его родители в честь Рождества. Войдя через неделю в Большой зал, трое друзей увидели у доски объявлений кучку учеников, читающих очередной пергамент. Симус Финниган и Дин Томас замахали руками, подзывая их к доске. — Открывается Дуэльный клуб! Гениально! — восклицал Симус. — Сегодня первое собрание. Как раз кстати! — Хочешь вызвать на дуэль Того-Кого-Нельзя-Называть? — кисло пошутил Рон. Впрочем, новый клуб его тоже заинтересовал. — Идея неплохая, — сказал он Гарри и Гермионе по пути в столовую. Друзья с ним согласились. В восемь часов все трое вошли в Большой зал. Обеденные столы были убраны, под бархатно-черным потолком горели свечи, вдоль одной стены возведены золотые подмостки. Собралась чуть ли не вся школа — в руках волшебные палочки, лица взволнованны. — Интересно, кто будет тренером? — сказала Гермиона, продираясь сквозь галдящую толпу поближе к подмосткам. — Может, Флитвик? Говорят, в молодости он был чемпионом по дуэлям на волшебных палочках. — Да, было бы… — начал Гарри и осекся, огорченно махнув рукой: на подмостки вышел Златопуст Локонс в великолепной лиловой мантии, сопровождаемый Снейпом в черном будничном одеянии. Следом за ними на подиум поднялись профессор МакГонагалл в блестящем зеленом плаще, и маленький профессор Флитвик, который, вместо привычной мантии, почему то предпочел простую белую рубашку. Локонс взмахнул рукой, требуя тишины. — Подойдите поближе! Еще! Меня всем видно? Всем слышно? Прекрасно! Профессор Дамблдор одобрил мое предложение создать в школе Дуэльный клуб. Посещая клуб, вы научитесь защищать себя, если вдруг потребуют обстоятельства. А мой жизненный опыт подсказывает — такие обстоятельства не редкость. Ассистировать мне будут профессора Снейп, Флитвик и МакГонагалл, — белозубо улыбнувшись, вещал Локонс. — Сейчас мы вам продемонстрируем, как дуэлянты дерутся на волшебных палочках. Профессор МакГонагалл, профессор Флитвик, прошу! Локонс со Снейпом спустились с подиума, МакГонагалл с Флитвиком наоборот достали свои палочки. Снейп глянул на Локонса, криво усмехнувшись. А Локонс продолжал улыбаться. Они одновременно вскинули свои палочки, и направили их вверх на подиум: — Окто Епи Треис! Перед подиумом возник огромный сине-фиолетовый щит, разделивший подиум и слушателей. «Я бы на край света убежал, — подумал Гарри, — взгляни Снейп на меня с такой усмешкой». Флитвик и МакГонагалл повернулись друг к другу, изобразили приветствие: Флитвик сделал реверанс, МакГонагалл повторила. На манер шпаг подняли волшебные палочки. — Обратите внимание, как держат палочки в такой позиции, — объяснял Локонс притихшим ученикам. — На счет «три» произносятся заклинания. Смертоубийства, разумеется, не будет. — Минерва, прошу вас, вы первая, — по джентельменски склонил голову Флитвик, обращаясь к профессору МакГонагалл. — Раз, два, три… Палочки взметнулись, и МакГонагалл воскликнула: — Авифорс! Блеснула ослепительно яркая голубая молния, Флитвик отскочил в сторону и запустил в нее белое сияние. — Это чары Аларте Аскендаре, — тихо прошептала на ухо Гарри, Гермиона наблюдавшая за Флитвиком. МакГонагалл, увернувшись, крикнула: — Бомбарда! Флитвик послал в ответ желтую молнию, чары встретились, и раздался взрыв. — Конфринго! - произнесла МакГонагалл. — Редукто! - быстро ответил Флитвик. Проклятия, столкнувшись, создали ударную волну, которую поглотил созданный Локонсом и Снейпом щит. МакГонагалл создала множество веревок из кончика своей волшебной палочки, Флитвик взорвал их с помощью Конфринго. Профессор Заклинаний взмахнул палочкой, и стоявшие в углу помоста колонны поднялись со своего места и полетели прямо в профессора МакГонагалл. Та, создав порыв ветра, отбросила их в стену и послала очередное Конфринго в сторону профессора Флитвика. Тот сотворил перед собой стену изо льда, в которую и попало проклятие МакГонагалл. Стена тут же рассыпалась на мелкие кусочки льда. МакГонагалл послала желтую вспышку в своего оппонента. Флитвик, сделав изящное движение своей волшебной палочкой, четко произнес: — Ступефай! Красная молния, вырвавшаяся из палочки профессора Флитвика, полетела на встречу сглазу Макгонагалл. Встретившись, они рассеялись. А в профессора Флитвика тем временем уже летел Петрификус Тоталус. Он быстро приняв его на Протего, послал в МакГонагалл Иммобилюс, та, ответив Ступефаем, вовремя отпрыгнула от стены, в которую уже летели каменные колонны. — Сагитта! - воскликнула профессор Трансфигурации, и в Флитвика полетел град стрел. — Импертубабелус! - четко произнес он, создавая отталкивающий барьер. Стрелы попадали на пол. Флитвик попытался наслать на МакГонагалл усыпляющие чары, но та увернулась и послала в ответ мощный зеленый луч, от которого Флитвик смог с трудом увернуться. МакГонагалл послала залп огня, который быстро погас под натиском появившейся метели. Минерва взмахнула палочкой, и внезапно появившаяся метель исчезла. Флитвик попытался заключить профессора Трансфигурации в большой мыльный пузырь, но та разорвала его фиолетовым лучом. — Ваултингум! - послала МакГонагалл залп красных блесток в профессора Заклинаний. Тот, приняв чары Минервы на Протего, отскочил в сторону, так как спустя мгновение на том месте, где он стоял, горел огонь. — Скутум! - воскликнул Флитвик, создав большой белый щит. В щит ударился черный луч, не причинивший чарам Флитвика никакого вреда, как и последующее за черным лучом фиолетовое сияние. — Иктус! - выкрикнула профессор МакГонагалл, и большая оранжевая вспышка полетела в щит Флитвика. Щит рухнул, но вспышка полетела дальше, на самого профессора. Флитвик резко вскинул палочку и произнес: — Вето! Сверкнуло зеленым, и вспышка с тихим хлопком растворилась в воздухе. — Фриз! - выстрелил голубым лучом Флитвик. МакГонагалл с нечеловеческой грацией отпрыгнула с траектории полета луча и ударила по преподавателю Заклинаний огненной вспышкой. Тот увернувшись, послал в профессора Эверте Статум. МакГонагалл, отбив чары Флитвика, наслала на него рой кинжалов, которые были поглощены созданным профессором Заклинаний белым барьером. — Целеритас! - воскликнул Флитвик, посылая синее сияние в Минерву, та приняла сглаз на белый всполох, и послала в Флитвика обыкновенное Флиппендо. Тот ответил Таранталлегрой, заклинания столкнулись, и осыпались разноцветными блестками. — Экспеллиармус! - выкрикнула профессор МакГонагалл. Флитвик, приняв обезоруживающие чары на Протего, вновь сотворил Скутум. МакГонагалл тут же пробила щит Флитвика белым сиянием, профессор увернулся, и сглаз ударился в стену. — Протего Обицимус! - вскричал Флитвик, и Гарри, наблюдавший за дуэлью, заметил, как перед профессором Флитвиком возникает тот же самый шестиугольный барьер, который сотворил Дамблдор в июле на кладбище, когда воскрес Волдеморт... МакГонагалл в удивлении вскинула бровь и, сделав сложный пасс волшебной палочкой, твердо произнесла: — Мигрантус Авибус! Из ее палочки стали вылетать множество мелких птичек, в их лапках находились переливающиеся светом разноцветные шары. Птички врезались в барьер Флитвика, стены большого зала затряслись, сине-фиолетовый щит вспыхнул, и барьер Флитвика рухнул. МакГонагалл резко хлестнула палочкой, и огромный столб ярко-оранжевого пламени ударил по Флитвику, но тот взмахнул палочкой, и гигантская волна воды поглотила пламя МакГонагалл. Пламя погасло, но Флитвик продолжал держать свою палочку, воды на помосте становилось все больше и больше. Наконец волна воды полетела прямо на МакГонагалл. Та пятясь назад, подняв свою палочку вверх, произнесла: — Мурусум Максима! От пола и до потолка теперь стояла большая каменная стена, вода, проломив ее, исчезла. Гарри заметил, как длинные волосы Гермионы вздыбились от силы творимого колдовства, а Рон стоял, открыв в изумлении рот. Ранним декабрьским утром, когда первые лучи солнца едва пробивались сквозь густые облака, окрашивая заснеженные поля вокруг Особняка Малфоев в бледно-серые тона, входную дверь поместья раздался настойчивый, но не слишком громкий стук. Этот звук, непривычный для столь раннего часа, заставил застыть в воздухе даже призрачный холод, обычно царивший в этих стенах. Внутри, в просторной гостиной, освещенной тусклым светом камина, собралась небольшая, но весьма значимая группа. Кингсли Бруствер, с его неизменным спокойствием и проницательным взглядом, стоял во главе. Рядом с ним – Стерджис Подмор, чье лицо выражало смесь настороженности и решимости. Артур Уизли, с его добрыми, но сейчас обеспокоенными глазами, нервно перебирал пальцами. Уильямсон и Долиш, два опытных мракоборца, стояли чуть поодаль, их руки инстинктивно лежали на рукоятях волшебных палочек. — Мы должны быть предельно осторожны, — проговорил Кингсли, его голос был низким и ровным, но в нем чувствовалась сталь. — Несмотря на то, что мы получили информацию о возможном присутствии здесь сторонников Волдеморта, нельзя исключать и его самого. Это может быть ловушка, или же он решил использовать это место как временное убежище. Артур кивнул, его лицо стало еще более серьезным. — Я слышал слухи, что некоторые из самых преданных последователей Волдеморта нашли здесь приют. Если это так, то мы можем столкнуться с серьезным сопротивлением. Нужно быть начеку, каждый шаг должен быть выверен. Стерджис Подмор сжал кулаки. — Мы готовы. Мы не позволим им уйти незамеченными. Если там есть темные маги, мы их выведем. Если там Волдеморт… что ж, тогда это будет совсем другая история. В этот момент, словно по волшебству, в дальнем конце коридора послышались шаги. Они приближались, и вскоре в дверном проеме гостиной появились Люциус и Нарцисса Малфой. Их лица, обычно выражающие холодное высокомерие, сейчас сияли неестественно радостными улыбками. Нарцисса, в своем безупречном шелковом платье, выглядела как всегда элегантно, а Люциус, в своем черном костюме, казался воплощением аристократической сдержанности. — Доброе утро, господа, — произнес Люциус, его голос был мелодичным, но в нем звучала едва уловимая насмешка. — Какая неожиданная честь – видеть вас всех так рано. Надеюсь, у вас есть веская причина нарушать наш покой. Нарцисса, с легким поклоном, добавила: — Мы всегда рады гостям, но, признаться, ваш визит в столь ранний час вызывает некоторое удивление. Чем можем быть полезны? Мракоборцы и члены Ордена Феникса переглянулись. Эта радушная встреча, эта показная безмятежность, казалась им подозрительной. Но приказ есть приказ. — Мы пришли с обыском, господин Малфой, — ответил Кингсли, его взгляд не отрывался от их лиц, пытаясь уловить хоть малейший признак лжи. — Согласно полученной нами информации, в вашем поместье могут находиться лица, связанные с Тем-Кого-Нельзя-Называть. Мы вынуждены провести тщательную проверку. Люциус театрально вздохнул, приложив руку к груди. — Тот-Кого-Нельзя-Называть? Вы серьезно? Мы, семья Малфоев, давно отошли от этих… сомнительных дел. Мы лояльные граждане Министерства, как вы прекрасно знаете. Нарцисса кивнула, ее улыбка стала еще шире, почти хищной. — Мы всегда были на стороне закона, господа. И мы готовы продемонстрировать вам это. Проходите, пожалуйста. Осмотрите все, что пожелаете. Мы уверены, что вы ничего не найдете, кроме безупречного порядка и верности Министерству. С этими словами, Люциус и Нарцисса, словно радушные хозяева, жестом пригласили мракоборцев и членов Ордена Феникса пройти вглубь поместья. Они шли впереди, их шаги были легкими и уверенными, а их улыбки не сходили с лиц. Мракоборцы, во главе с Кингсли, следовали за ними, их глаза внимательно осматривали каждый уголок, каждый предмет интерьера. Они проходили через роскошные залы, украшенные старинными гобеленами и фамильными портретами, через тихие библиотеки, где воздух был пропитан запахом старой бумаги, и через просторные спальни, где царила атмосфера утонченной роскоши. Каждый шаг сопровождался напряженным ожиданием. Они были готовы к любой неожиданности: к внезапному нападению, к появлению скрытых комнат, к обнаружению темных артефактов. Но ничего. Абсолютно ничего. Поместье Малфоев было безупречно чистым. Ни следов темных магов, ни намека на присутствие Волдеморта. Все было так, как и должно быть в обычном, пусть и очень богатом, доме. После долгих часов тщательного обыска, когда каждый сантиметр поместья был исследован, мракоборцы собрались в главном холле. Их лица выражали разочарование и некоторую растерянность. — Мы ничего не нашли, — констатировал Кингсли, его голос звучал устало. — Никаких признаков присутствия темных магов. Никаких улик. Артур Уизли вздохнул. — Похоже, информация была ложной. Или же они успели уйти до нашего прибытия. Люциус, стоявший рядом с Нарциссой, позволил себе легкую, едва заметную усмешку. — Я же говорил вам, господа. Семья Малфоев всегда была честной и законопослушной. Мы не имеем ничего общего с теми, кто сеет хаос и разрушение. Нарцисса, с той же неестественной улыбкой, добавила: — Мы надеемся, что теперь вы убедились в нашей невиновности. И что в следующий раз, если у вас возникнут сомнения, вы сначала пришлете письмо, а не будете вторгаться в наш дом на рассвете. Мракоборцы и члены Ордена Феникса, чувствуя себя неловко и побежденными, начали собираться к выходу. Они знали, что должны уйти, так как не имели никаких оснований оставаться. — Мы благодарим вас за сотрудничество, господин и госпожа Малфой, — произнес Кингсли, его тон был формальным. — Но мы будем продолжать следить за ситуацией. Люциус и Нарцисса проводили их до самой двери, их улыбки не покидали их лиц до последнего момента. Когда дверь за мракоборцами и членами Ордена Феникса захлопнулась, их улыбки мгновенно исчезли. На их лицах появилось выражение холодного торжества. Сырой, промозглый воздух Глостершира проникал сквозь щели в стенах, казалось, даже сквозь плотную ткань темных плащей. Четырехэтажное здание, возведенное самим Темным Лордом, стояло посреди густого, векового леса, словно выросшее из самой земли, мрачное и неприветливое. Ни единый луч солнца не смел пробиться сквозь плотный полог деревьев, окутывая строение вечной тенью. Внутри, в скудно обставленной зале, где единственным источником света служили тусклые, мерцающие факелы, собрались двенадцать фигур. Их лица скрывались в глубине капюшонов, но аура власти и опасности, исходящая от них, была ощутима. В центре, во главе длинного, грубо сколоченного деревянного стола, восседал сам Лорд Волдеморт. Его змеиное лицо, лишенное всяких человеческих черт, освещалось зловещим красным отблеском глаз. Тишина, повисшая в зале, была напряженной, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. — У нас есть две недели, — прошипел Волдеморт, его голос, подобно шелесту сухих листьев, пронесся по залу, заставляя присутствующих вздрогнуть. — Две недели, чтобы освободить наших самых преданных сторонников из Азкабана. Он сделал паузу, позволяя словам осесть в сознании каждого. Взгляды, направленные на него, были полны ожидания и нетерпения. — Яксли сегодня нет, — продолжил Темный Лорд, его тон стал чуть более резким. — Но он смог предоставить нам план Азкабана. Детальный, насколько это возможно для такого проклятого места. Он поднял руку, и перед ним на столе материализовался свиток пергамента, испускающий слабое, призрачное свечение. — Мы разделимся на четыре группы, — объявил Волдеморт, его взгляд скользнул по присутствующим. — Каждая группа будет иметь своего лидера. МакНейр, Малфой, Квиррелл и МакТавиш. Имена прозвучали как приговор, как обещание грядущих событий. МакНейр, с его грубым, обветренным лицом, кивнул с мрачной решимостью. Люциус, чья бледность казалась еще более выразительной в полумраке, едва заметно склонил голову, в его глазах мелькнул отблеск амбиций. Квиррелл, чья фигура всегда казалась несколько неуклюжей, нервно поправил свою черную мантию. МакТавиш, грузный лысый мужчина с рыжей бородой, оставался неподвижным, словно статуя. — Я сам буду участвовать в штурме Азкабана, — произнес Волдеморт, и в его голосе прозвучала нотка предвкушения. — Я хочу лично увидеть, как стены этой тюрьмы падут перед моей мощью. Я хочу лично освободить тех, кто служил мне верой и правдой. Он обвел взглядом собравшихся, его красные глаза остановились на каждом из них. — Каждый из вас знает свою роль. Каждый из вас понимает, что поставлено на карту. Неудача недопустима. Азкабан должен быть опустошен. Наши братья и сестры должны быть на свободе. В зале снова повисла тишина, но теперь она была наполнена не только напряжением, но и решимостью. Шепот леса, казалось, вторил словам Темного Лорда, предвещая бурю, которая вот-вот обрушится на мир волшебников. Две недели. Две недели до того, как Азкабан содрогнется от натиска тех, кто жаждет мести и свободы. И в сердце этого мрачного сборища, в сердце леса Глостершира, зарождался план, который изменит ход истории.