Гарри Поттер и Восхождение Лорда Волдеморта

Декабрьское солнце Эстонии, скупое и бледное, едва пробивалось сквозь низкие, свинцовые тучи. Холодный ветер трепал голые ветви деревьев, заставляя их скрипеть и стонать, словно предвещая что-то недоброе. Именно в такой промозглой атмосфере Барти Крауч-младший, облаченный в темный, неброский плащ, осторожно пробирался по заснеженным тропам к окраине небольшой деревеньки. Его целью был Игорь Каркаров, бывший директор Дурмстранга, ныне скрывающийся от всех в этой глуши. В этот раз Крауч не испытывал прежнего азарта охотника. Годы, проведенные в Азкабане, оставили свой след, притупив юношескую браваду. Он больше не стремился к славе или к тому, чтобы доказать свою преданность. Сейчас им двигало лишь одно – долг. И долг этот требовал не личной расправы, а привлечения более могущественной силы. Добравшись до покосившейся лачуги, окутанной дымком из трубы, Крауч остановился. Он знал, что Каркаров не будет ждать его с распростертыми объятиями. Но вместо того, чтобы вызывать его на дуэль, Крауч оголил руку, на ней, на предплечье отчетливо виднелся зловещий символ: черная метка. Барти прислонил кончик волшебной палочки к татуировке на руке. Он не стал кричать, лишь тихо, но отчетливо произнес заклинание. В ответ небо над ним начало темнеть, словно кто-то разлил чернила по холсту. Через несколько мгновений, воздух загустел, наполняясь зловещим шепотом. И вот, из клубящегося свинцового неба, начал спускаться черный дым, это был он. Волдеморт. Его силуэт, окутанный тьмой, казался еще более устрашающим в этом унылом пейзаже. Он опустился на землю с тихим шипением, словно змея, готовая к броску. Крауч почувствовал, как его собственное сердце забилось быстрее, но не от страха, а от предвкушения. Волдеморт огляделся, его красные глаза сверкнули в полумраке. Он не произнес ни слова, лишь поднял тонкую, бледную руку. Взмах был легким, почти небрежным, но магическая защита, которую Каркаров, видимо, успел возвести вокруг своей лачуги, треснула и рассыпалась, как хрупкое стекло. В этот момент, изнутри лачуги послышался звук отодвигаемой задвижки. Дверь распахнулась, и на пороге появился Игорь Каркаров. В его руке была палочка, готовая к бою. Он, видимо, ожидал увидеть Крауча, но его взгляд застыл, когда он увидел не только своего преследователя, но и фигуру, от которой веяло абсолютной властью и ужасом. Лицо Каркарова исказилось. Его глаза расширились от паники, а палочка в руке дрогнула. Он не успел произнести ни слова, не успел даже попытаться сопротивляться. Вместо этого, он опустился на колени прямо перед Волдемортом, его лицо выражало смесь ужаса и отчаяния. — Мой Лорд... Прошу... Пощадите! — прохрипел Каркаров, его голос дрожал от страха. Он протянул руки, словно моля о милосердии. — Я был верен... Я служил вам... Я... Волдеморт смотрел на него сверху вниз, его губы скривились в презрительной усмешке. В его глазах не было ни капли сочувствия, лишь холодное, расчетливое злорадство. — Твой Лорд, Игорь?, — прошипел Волдеморт, его голос был тихим, но в нем чувствовалась огромная сила. — Ты предал меня. Ты выдал моих последователей. Ты бежал, как трусливая крыса, когда я пал. Каркаров затрясся еще сильнее. — Я... Я боялся... Я думал, что вы мертвы... — Мертв? — Волдеморт рассмеялся, и этот смех был хуже любого проклятия. — Я никогда не умираю, Каркаров. И ты заплатишь за свою трусость. Он поднял свою палочку, и в этот момент Крауч почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он знал, что сейчас произойдет, но не мог отвести взгляд. — Круцио! — красное сияние ударило по Игорю, и тот повалился в сугроб, вереща от боли. На лице мужчины потекли слезы. — Г-господин, — проскулил он, — Прошу вас, сжальтесь, прошу... — Сжалится? — угрожающе прошипел Волдеморт, и его глаза запылали алым светом. Темный Лорд наслал еще одно Круцио на Каркарова, от чего тот, задергался в судорогах, и захрипел. — И на это, я тратил свое время? — скучающе прошептал Волдеморт, спустя пару минут, когда Игорь мог лишь скулить и кашлять от боли. — Что нибудь скажешь, Игорь? — незаинтересованно протянул Темный Лорд, слегка пиная дрожащее тело, валяющееся в снегу. В ответ раздалось лишь бессвязное мычание. Волдеморт разочарованно вздохнув, произнес: — Дифраудо! Из палочки Темного Лорда вылетела большая коричневая молния, она попала прямо в мычавшего Каркарова, раздался пронзительный крик, после которого все умолкло. Белесый снег тут же окрасился в красный цвет. — Повелитель? — осторожно спросил подошедший к своему хозяину, Барти Крауч. — Да, — спокойно ответил Волдеморт, и Барти подняв свою палочку в небеса, произнес: — Морсмордре! Перед ветхой лачугой, в небе, загорелся громадный зеленый череп, из-за рта которого выползала гадюка. Снег тихо падал за окнами кабинета директора, укрывая Хогвартс пушистым белым одеялом. Альбус Дамблдор, облаченный в свою любимую фиолетовую зимнюю мантию, столь же глубокого оттенка, как ночное небо перед рассветом, и такую же шапку, что мягко облегала его седые волосы, сидел за массивным дубовым столом. В воздухе витал тонкий аромат корицы и чего-то неуловимо волшебного, предвещающего приближение Рождества. Через неделю стены замка должны были наполниться смехом, песнями и запахом праздничных угощений. Но в этом году смех казался приглушенным, а предвкушение праздника омрачалось тенью, нависшей над волшебным миром. Уже шесть месяцев как Темный Лорд вернулся. Шесть месяцев непрекращающейся войны, где каждый день приносил вести о потерях, страхе и разрушениях. Хогвартс, некогда оплот безопасности и знаний, теперь стал последним бастионом надежды, но и он не был застрахован от мрачных реалий. Дамблдор задумчиво смотрел на огонь в камине, где плясали языки пламени, отражаясь в его голубых глазах. Его пальцы, длинные и тонкие, медленно перебирали серебряную ложечку, помешивая остывший чай. В тишине кабинета, нарушаемой лишь потрескиванием дров и тихим шелестом снега, он чувствовал тяжесть ответственности, давящую на его плечи. Внезапно тишину прорезал настойчивый стук в окно. Дамблдор поднял голову, его взгляд остановился на силуэте, мелькнувшем за замерзшим стеклом. Это была сова, большая, с темными перьями, несущая в клюве свиток. Ее стук был не просто просьбой впустить, а скорее требованием, полным срочности. Директор встал, его мантия мягко зашуршала, и подошел к окну. Он осторожно открыл створку, и сова, не теряя ни секунды, влетела в кабинет, оставив за собой вихрь снежинок. Она опустилась на стол, аккуратно положив письмо перед директором, и уставилась на него умными, внимательными глазами. Дамблдор взял свиток. Бумага была плотной, с незнакомым гербом. Он развернул ее, и его лицо, обычно такое спокойное и мудрое, омрачилось. Слова, написанные на пергаменте, были краткими, но несли в себе леденящий душу смысл. "В Эстонии над лачугой висит черная метка. Рядом с домом найдено обезображенное тело бывшего директора Дурмстранга Игоря Каркарова. На его теле полностью отсутствовала кожа, Каркарова явно освежевали, из за чего и наступила смерть." Дамблдор прочел письмо еще раз, затем еще. Черная метка. Это означало, что сторонники Волдеморта были там. И смерть Игоря Каркарова, человека, который когда-то был уважаемой фигурой в мире волшебства, была не просто убийством, а демонстрацией силы, предупреждением. Он закрыл глаза на мгновение, пытаясь осмыслить эту новую, ужасающую информацию. Война распространялась, достигая самых отдаленных уголков. Даже те, кто пытался держаться в стороне, теперь становились мишенями. Сова терпеливо ждала, ее взгляд не отрывался от директора. Дамблдор погладил ее по голове, его пальцы коснулись мягких перьев. — Хорошая птица, — прошептал он, его голос был тихим, но наполненным решимостью. — Ты принесла важные вести. Он встал, его фиолетовая мантия казалась еще более глубокой и насыщенной в тусклом свете кабинета. Тяжесть на его плечах стала еще ощутимее, но вместе с ней появилась и новая волна решимости. Рождество приближалось, но мир, который он пытался защитить, был далек от праздничного спокойствия. — Это не просто убийство, это послание, — пробормотал Дамблдор, обращаясь скорее к себе, чем к сове. — Каркаров был символом. Символом того, что даже те, кто ушел в тень, не могут избежать его взгляда. Он подошел к окну и посмотрел на падающий снег. Белые хлопья, казалось, пытались скрыть следы зла, но их усилия были тщетны. Черная метка в Эстонии, обезображенное тело – это были знаки, которые нельзя было игнорировать. — Волдеморт становится смелее, — констатировал он, его голос звучал ровно, но в нем чувствовалась сталь. — Он хочет показать, что его власть простирается повсюду. И он не остановится ни перед чем, чтобы посеять страх. Дамблдор повернулся к столу, его взгляд упал на перо и чернильницу. Ему нужно было действовать. Нужно было предупредить тех, кто мог быть в опасности, нужно было собрать информацию, нужно было укрепить оборону. — Ты принесла мне не только весть о смерти, но и о новой угрозе, — сказал он сове, которая все еще сидела на столе, внимательно наблюдая за ним. — Спасибо тебе. После дуэли профессора Флитвика с профессором МакГонагалл, которая произвела фурор, желающих записаться на занятия в дуэльном клубе оказалось масса. Занятия проходили в большом зале, на первом этаже замка, раз в неделю большой зал после обеда заполнялся гомонящими школьниками всех возрастов, и они под чутким контролем профессоров тренировали различные сглазы и участвовали в дуэлях. Так было и в этот раз. Локонс, в небольшой темно-зеленой шляпке, с развившимися золотистыми кудрями поднялся на помост. — Как вы помните, — сказал он. — На прошлом занятии, Профессор Снейп обучал вас заклинанию Разоружения, и, как видите, весьма успешно. Снейп хмыкнул, и Локонс скомкано закончил: — Перейдем непосредственно к учебной тренировке. Я сейчас разобью вас на пары. Профессор Снейп, будьте любезны, помогите мне. Против Джастина Финч-Флетчли Локонс поставил Невилла, а Снейп подошел к Гарри с Роном. — Подходящий случай разбить неразлучную парочку. Уизли сражается с Финниганом. Поттер… Гарри, не долго думая, встал против Гермионы. — Э-э, нет! — возразил Снейп с холодной улыбкой. — Мистер Малфой, подойдите сюда. Посмотрим, как знаменитый Гарри Поттер сразится с вами. А вы, мисс Грейнджер, встаньте против мисс Булстроуд. Малфой, высокомерно улыбнувшись, встал, куда сказано. Плотная, с тяжелой челюстью девочка, точь-в-точь как та ведьма из Лютного Переулка, заняла место против Гермионы. Гермиона улыбнулась ей, но та презрительно вздернула нос. — Обменяйтесь приветствиями! — скомандовал с подмостков Локонс. Гарри и Малфой, не сводя друг с друга глаз, кивнули. — Палочки на изготовку! На счет «три» попытайтесь разоружить противника. Только разоружить, никакого насилия. Раз… два… три! Гарри занес палочку, но Малфой опередил его, начав бой на счет «два». — Иммобилюс! Гарри словно кочергой по голове огрели. Он пошатнулся, но устоял на ногах и, направив палочку на Малфоя, крикнул: — Титилландо! Розовая молния поразила Малфоя в живот, он громко икнул и скрючился. — Я сказал, никакого насилия! — испуганно завопил Локонс, увидев поверх голов, как Малфой осел на пол. Гарри наслал на Малфоя щекотку, и того стало корчить от неукротимого смеха. Лежачего не бьют, мелькнуло в голове у Гарри, и он опустил палочку. Малфой, переведя дух, этим воспользовался и направил палочку на ноги Гарри. — Таранталлегра! — воскликнул он. И Гарри пустился в бесконечный пляс. — Прекратить! Сейчас же прекратить! — безуспешно надрывался Локонс. И тут вмешался Снейп — применил соответствующее заклинание. — Фините Инкантатем! — приказал он. И ноги Гарри прекратили выписывать кренделя, а багровый Малфой перестал умирать от смеха. Противники оглядели сцену сражения, окутанную зеленоватой дымкой. Невилл и Джастин лежали на полу, почти бездыханные, вокруг них пол был осыпан красными и фиолетовыми блестками. Бледный как мертвец Симус парил в воздухе, а Рон пытался опустить его обратно на помост, лишь поднимая его выше. Гермиона с Миллисентой все еще сражались, правда врукопашную, побросав палочки на пол. Гарри поспешил на помощь и еле оттащил от Гермионы ее противницу: она была раза в два тяжелее его. — Ох, ох, ох! — бегал от одного дуэлянта к другому Локонс. — Вставайте, МакМиллан! Осторожнее, мисс Фосетт! О, Мерлин мой! Мистер Бут! Унфлоу!… Пожалуй, лучше начать с защиты. — Он растерянно взглянул на Снейпа, но, увидев в его глазах стальной блеск, справился с собой и сказал твердым голосом: — Приглашаю двух добровольцев. Долгопупс, Финч-Флетчли, не хотите ли попробовать? — Неудачная мысль, профессор Локонс, — подошел Снейп, похожий в своей черной мантии на огромную, зловещую летучую мышь. — Долгопупс самым простым заклинанием способен натворить таких бед, что останки Финч-Флетчли придется нести в больницу в спичечном коробке. Розовощекий, круглолицый Невилл залился краской. — Я бы предложил Малфоя и Поттера, — коварно усмехнулся Снейп. — Вот и отлично! — Локоне взмахом руки пригласил Драко и Гарри в центр зала. Толпа расступилась. Снейп что-то шепнул на ухо Малфою, тот с гаденькой улыбкой кивнул. Гарри это заметил и повернулся к Локонсу с мольбой в глазах, но тот лишь ему подмигнул. — А-а, струсил! — прошептал Малфой так, чтобы Локонс не слышал. — Еще чего! — процедил Гарри сквозь зубы. Локонс похлопал Гарри по плечу. — Три… два… один! Малфой мгновенно взмахнул палочкой и крикнул: — Серпенсортия! Раздался звук, похожий на выстрел. На глазах ошеломленного Гарри из палочки Малфоя вылетела длинная черная змея и шлепнулась на пол. Зрители, стоявшие впереди, отпрянули в ужасе. Кто-то истошно закричал. — Стойте смирно, Поттер, — с наигранным добродушием произнес Снейп, наслаждаясь растерянностью Гарри. — Я ее сейчас уберу. — Нет уж, позвольте, я! — раздраженно вмешался Локонс и устремил на змею свою палочку. — Бомбарда! Сверкнула белая вспышка, и змея, взорвалась окропив помост красно-коричневой жижей, толпа школьников ахнула в ужасе, а Локонс хмуро улыбаясь, глядя на профессора Снейпа произнес: — Я не люблю, когда играют нечестно. Сентябрьское солнце уже давно скрылось за серыми тучами, оставив после себя лишь холодный отпечаток на душе Пенни Хейвуд. Косой Переулок, некогда шумный и полный жизни, теперь казался призрачным, словно сам воздух пропитался страхом. Убийство старого мистера Неттла, его добрая улыбка и вечные истории о редких травах – все это было стерто в одно мгновение. А Пенни, выпускница Пуффендуя, чье сердце всегда билось в ритме доброты и спокойствия, чудом избежала той же участи. Оборотни, их дикие глаза и рычание, до сих пор преследовали ее в кошмарах. Чтобы хоть как-то заглушить боль и страх, Пенни нашла утешение в работе. Мистер Малпеппер, владелец небольшой, но уютной аптеки зелий, принял ее без лишних вопросов. Несмотря на свой невысокий рост и несколько суровый вид, старик оказался на удивление добрым и мудрым. Его пальцы, покрытые пятнами от трав и реагентов, ловко смешивали ингредиенты, создавая зелья, способные исцелить любые недуги. Пенни училась у него с усердием, находя в этом занятии не только способ заработка, но и своего рода терапию. Декабрьское утро было морозным, но в аптеке царила теплая, предпраздничная атмосфера. За окном медленно падал снег, а на полках мерцали пузырьки с разноцветными зельями, готовые к Рождественским праздникам. Пенни, укутанная в теплый желтый шарф, протирала витрину, когда раздался звонок в дверь. Мистер Малпеппер, как обычно, был в кладовой, занятый сортировкой редких корешков мандрагоры. — Доброе утро! — звонко произнесла Пенни, выходя из-за прилавка. В аптеку вошел мужчина, чья элегантность и холодная красота были безошибочно узнаваемы. Люциус Малфой. Его улыбка была вежливой, но в глазах читалось что-то хищное. Пенни почувствовала легкое беспокойство, но списала его на свою нервозность. Когда дверь аптеки закрылась за Малфоем, воздух вокруг словно замерцал. Из ниоткуда появились две фигуры, окутанные невидимостью. Эйвери и Квиррелл. Сердце Пенни забилось в бешеном ритме. Слуги Волдеморта. В этот момент весь мир сузился до их присутствия. Она отшатнулась назад, ее ноги подкосились, и она задела витрину. С глухим стуком с полки упал пузырек с зельем от фурункулов, разбившись на мелкие осколки. На шум из кладовой вышел мистер Малпеппер. Его добрые глаза расширились от ужаса при виде незваных гостей. — Авада Кедавра! — прозвучал ледяной голос Эйвери. Сверкнуло зеленым, и Пенни Хейвуд, выпускница Пуффендуя, чья жизнь только начиналась, упала на пол, ее глаза навсегда закрылись. Люциус Малфой, с невозмутимым выражением лица, направил свою палочку на мистера Малпеппера. — Империо! Старик застыл, его тело стало марионеткой в руках темного волшебника. Квиррелл тем временем быстро и методично собирал в сумку самые ценные зелья, его пальцы двигались с пугающей скоростью. — Морсмордре! — воскликнул Эйвери направляя свою палочку в утреннее небо. Закончив, темные маги, ведя за собой безвольного мистера Малпеппера, исчезли так же внезапно, как и появились. Аптека, еще минуту назад наполненная предпраздничным теплом, теперь была окутана холодом смерти и страха. На полу, среди осколков стекла и разлившегося зелья, лежала Пенни Хейвуд, ее невинная жизнь оборвалась в преддверии Рождества, оставив после себя лишь тишину и горечь. Приближалось Рождество. В середине декабря, проснувшись поутру, все обнаружили, что замок укрыт толстым слоем снега, а огромное озеро замерзло. Те немногие совы, которым удалось в то утро пробиться сквозь снежную бурю, чтобы доставить почту в школу, были на грани смерти. И Хагриду пришлось основательно повозиться с ними, прежде чем они снова смогли летать Все школьники с нетерпением ждали каникул и уже не могли думать ни о чем другом. Может быть, потому, что в школе было ужасно холодно и всем хотелось разъехаться по теплым уютным домам — всем, кроме Гарри, разумеется. Нет, в Общей гостиной Гриффиндора, в башнях и в Большом зале было тепло, потому что ревущее в каминах пламя не угасало ни на минуту. Зато продуваемые сквозняками коридоры обледенели, а окна в промерзших аудиториях дрожали и звенели под ударами ветра, грозя вот-вот вылететь. Хуже всего ученикам приходилось на занятиях профессора Снейпа, которые проходили в подземелье. Вырывавшийся изо ртов пар белым облаком повисал в воздухе, а школьники, забыв об ожогах и прочих опасностях, старались находиться как можно ближе к бурлящим котлам, едва не прижимаясь к ним. Занятия Травологии проходившие на улице, с наступлением зимы перенеслись на четвертый этаж замка. Весь первый этаж обставили большими каменными чашами, в которых пылал огонь, и который периодически с помощью Инсендио подновлял профессор Флитвик. Это сделали после того, как Невилл на уроке Трансфигурации, которые проходили на первом этаже, вместо того, чтобы превратить крысу в бокал, в пятый раз из за холода, стуча зубами, и неправильно произнося заклинание, создал дождевого червя. Неделю назад профессор МакГонагалл обошла все курсы, составляя список учеников, которые останутся на каникулы в школе, и Гарри тут же попросил внести его в этот список При этом он совершенно не собирался себя жалеть — совсем наоборот, он не сомневался, что его ждет лучшее Рождество в его жизни. Тем более что Рон с братьями тоже собирались остаться в Хогвартсе — их родители решили, что сейчас в Хогвартсе всяко безопаснее чем за его пределами. Когда по окончании урока второкурсники вышли из подземелья, то обнаружили, что путь им преградила неизвестно откуда взявшаяся в коридоре огромная пихта. Однако показавшиеся из-за ствола две гигантские ступни и громкое пыхтение подсказали им, что пихту принес сюда Хагрид. Гарри, Рон и Гермиона пошли за волочившим пихту Хагридом в Большой зал. Там профессор МакГонагалл и профессор Флитвик развешивали рождественские украшения. — Отлично, Хагрид, это ведь последнее дерево? — произнесла профессор МакГонагалл, увидев пихту. — Пожалуйста, поставьте его в дальний угол, хорошо? Большой зал выглядел потрясающе. В нем стояло не менее дюжины высоченных пихт: одни поблескивали нерастаявшими сосульками, другие сияли сотнями прикрепленных к веткам свечей. На стенах висели традиционные рождественские венки из белой омелы и ветвей остролиста. — Сколько там вам осталось до каникул-то? — поинтересовался Хагрид. — Меньше недели, — ответила Гермиона, с трудом отводя взгляд от профессора Флитвика. Профессор держал в руках волшебную палочку, из которой появлялись золотые шары. Повинуясь Флитвику они всплывали вверх и оседали на ветках только что принесенного Хагридом дерева. Большой Зал гудел, как всегда, в преддверии Рождества. Запах свежей выпечки, хвои и легкого мороза, проникающего сквозь высокие окна, смешивался с оживленными разговорами студентов. Гарри, Рон и Гермиона, как обычно, сидели за столом Гриффиндора, обсуждая предстоящие праздники и последние сплетни. Но их обыденное утро было прервано внезапным шумом. Сотни сов, словно черные стрелы, ворвались в зал, неся в клювах свитки и газеты. Они кружили над головами, издавая пронзительные крики, пока не начали опускаться на столы, разбрасывая корреспонденцию. Одна из сов, крупная сипуха с умными глазами, приземлилась прямо перед Гарри, уронив газету. — "Ежедневный Пророк", — пробормотал Рон, разворачивая свой экземпляр. Гарри и Гермиона, почувствовав неладное, тоже взяли свои газеты. Первые строки заставили их замереть. "19-ти летняя выпускница Пуффендуя, работница Аптеки Малпеппера в Косом Переулке, Пенни Хейвуд была убита непростительным проклятием Авада Кедавра, над аптекой обнаружена черная метка, сам мистер Малпеппер не найден. Новая атака слуг Волдеморта..." Гарри поднял взгляд на учительский стол. Его сердце сжалось. Профессор Стебль, декан Пуффендуя, сжимала газету в руках так сильно, что костяшки пальцев побелели. Ее лицо, обычно такое жизнерадостное и полное заботы, было искажено горем. Из ее глаз текли слезы, которые она, казалось, не пыталась сдержать. Рядом с ней сидела профессор МакГонагалл, ее обычно суровое лицо было омрачено тревогой. Она положила руку на плечо профессора Стебль, пытаясь утешить ее. А с другой стороны, мадам Чарт, преподавательница географии, известная своей добротой и мягкостью, тихо шептала слова поддержки, ее глаза тоже были полны сочувствия. В большом зале воцарилась гнетущая тишина. Наконец наступило Рождество. Невозможно было не отдать должное великолепию рождественского ужина в Хогвартсе. Большой зал выглядел изумительно. Там было не только множество покрытых инеем рождественских елей и пышных гирлянд из омелы и остролиста, но и чудесный волшебный снег — сухой и теплый, — падающий с потолка. Под руководством Дамблдора, одетого в прекрасного вида голубую зимнюю мантию, собравшиеся исполнили его любимые рождественские гимны, громче всех ревел Хагрид, голос его креп после каждого бокала яичного коктейля. Перси не заметил, как Фред заколдовал его значок старосты. Ко всеобщему удовольствию, на нем появилась надпись «Дурачина», и бедняга Перси безуспешно пытался выяснить, над чем это все смеются. Гарри появился на празднике в новом красном джемпере, сидевший за столом слизеринцев Драко Малфой осыпал обновку язвительными насмешками, но Гарри и ухом не повел. Сегодня он был по настоящему счастлив. Конец декабря. Северное море, словно разгневанный титан, билось о скалистые берега Азкабана. Волны, черные и пенные, с ревом разбивались о стены неприступной крепости, а ветер, пронизывающий до костей, завывал в бойницах, словно сотни призраков. Над тюрьмой, окутанной вечной ночью, роились дементоры – сотни бездушных теней, чье присутствие высасывало из мира последние остатки тепла и надежды. Внезапно, воздух над Азкабаном содрогнулся. Громовой раскат, не похожий на раскаты бури, пронесся над островом. Магическая защита, веками оберегавшая тюрьму от внешнего мира, с треском лопнула, словно тонкое стекло. В небе, на огромной черной туче, сотканной из грозовых облаков и мрака, парил он. Лорд Волдеморт. Его красные глаза, горящие злобой, обвели взглядом роящихся дементоров. По его безмолвному приказу, они, словно испуганные стаи птиц, отлетели в сторону, уступая дорогу своему повелителю. Из массивных дверей Азкабана, словно испуганные крысы, выбежала группа мракоборцев. Их лица, бледные и искаженные страхом, застыли в ужасе при виде фигуры, парящей в небе. Волдеморт, не произнеся ни слова, поднял свою палочку. В воздухе сверкнула белая древесина, и из нее вырвались четыре зеленых молнии. Четверо мракоборцев упали замертво, их тела безжизненно обмякли на мокром камне. Остальные, охваченные паникой, бросились искать укрытие, их крики тонули в реве бушующего моря. В этот момент к острову причалила небольшая лодка, ее корпус был черным, как сама ночь. Из нее выскочил мужчина в бронзовой маске, скрывающей его лицо, и двое фигур в черных плащах, чьи капюшоны скрывали их от ветра и глаз. Они послали несколько синих вспышек в сторону мракоборцев, пытавшихся укрыться, но их атака была прервана. Из земли, словно из преисподней, вырвался гигантский василиск. Но это был не обычный василиск. Его тело было полностью создано из пламени, его чешуя переливалась адским огнем, а глаза горели как раскаленные угли. Волдеморт, казалось, дирижировал этой огненной змеей, его руки двигались в такт ее смертоносным движениям. Василиск, повинуясь его воле, ринулся на мракоборцев, его огненное дыхание превращало камни в расплавленную лаву. Пока хаос бушевал снаружи, мужчина в бронзовой маске и его спутники, воспользовавшись суматохой, вбежали внутрь тюрьмы. Их шаги эхом отдавались в пустых коридорах, где еще недавно царили страх и отчаяние. Теперь же, с приходом Волдеморта и его огненного творения, Азкабан готовился к новой, еще более мрачной главе своей истории. Песнь северного ветра смешивалась с ревом огненного змея, предвещая скорое освобождение тех, кто долгие годы томился в стенах этой проклятой крепости. МакНейр, облаченный в свою зловещую бронзовую маску, двигался с холодной решимостью. Его глаза, скрытые за металлом, горели яростью. Рядом с ним, словно тени, шли Боул и Деррек, их лица были напряжены, но в их движениях чувствовалась уверенность. Они были здесь не для разрушения, а для спасения. — Третий этаж, — прошептал МакНейр, его голос, искаженный маской, звучал как скрежет металла. — Там держат тех, кого мы ищем. Наконец, они достигли третьего этажа. Камеры здесь были более укрепленными, но не для них. — Бомбарда! — в унисон вскричали три голоса, и решетка камеры сорвалась с петель. Внутри находилось трое изможденных мужчин. Высокий худой мужчина с темной проседью сальными волосами, поднял голову, не смотря на слабость, в его глазах горел ум. — А, Уолден, пришел спасти нас? — вяло улыбнулся мужчина. — Заткнись Руквуд! — рявкнул МакНейр, — Поторапливайтесь! — МакНейр? Кто то сказал МакНейр? — прохрипел второй узник, мужчина с острым носом и короткими волосами. — Нам надо идти, — покачал головой Боул, — Давайте двигаемся. — Мальсибер совсем плох, он не сможет идти, — грустно покачал головой Руквуд. — Так, — твердо начал МакНейр, — Руквуд, Трэверс идете в центре, Деррек левитируй Мальсибера, Я в начале, Боул в конце, пошли-пошли! Когда группа МакНейра вышла из крепости, огненного василиска уже не было, группа мракоборцев отражала атаки взбунтовавшихся дементоров, мужчина в золотой маске и несколько фигур в черных плащах закидывали убивающими проклятиями обороняющихся мракоборцев, Волдеморт стрелял проклятиями "Ирруптус" и "Торментиус" по старому мракоборцу во фланелевой рубахе, тот отражал их, но пал от проклятия "Путредо", заживо сгнивая. МакНейр, Деррек и Боул успешно трансгрессировали Мальсибера, Руквуда и Трэверса, и теперь сражались с мракоборцами. Мужчина в золотой маске вместе с двумя другими колдунами вывел из Азкабана целых пятерых узников: мужчину, с бледным, длинным, искривленным от боли лицом, худую высокую женщину с победной улыбкой, гордо поднятой головой и тяжелыми веками, худощавого черноволосого мужчину, плотного колдуна с пустыми глазами и крайне радостного волшебника, смеющегося, и громко сетующего, на отсутствие перчаток. Наконец колдун в золотой маске перенес узников в безопасное место, и с раздражением наслал Круцио на мракоборца, тот успел наслать на своего противника волну ветра, золотая маска слетела с лица колдуна, являя миру крайне недовольного Люциуса Малфоя. Нотт с Вейзи ранили мракоборцев и ринулись в тюрьму. Квиррелл, Флинт и Пайк вывели из тюрьмы двух изможденных лысых мужчин, и двинулись в сторону лодки. На метлах прилетели еще семь мракоборцев, но Волдеморт провел рукой, и метлы исчезли, заставляя мракоборцев падать вниз. Двое погибли, но пятеро смогли замедлить падение, тут же спрятавшись за камнем. Деррек с Боулом запустили "Редукто" в камень, от чего тот превратился в пепел. Волдеморт взмахнул палочкой, и множество трупов мракоборцев засияв черным светом, скатились в кучу мертвых тел, куча засияла зеленым, и срослась воедино. Голем Плоти с утробным рыком двинулся на пятерку мракоборцев. МакТавиш, Монтегю и Пьюси вывели из тюрьмы мужчину и женщину с густыми коричневыми волосами, а Нотт с Вейзи вели за собой женщину среднего роста, и крупного сгорбленного мужчину. — Уходим! — прошипел Волдеморт, и маги стали исчезать, оставив после себя лишь гору трупов.