Гарри Поттер и Восхождение Лорда Волдеморта

Виктор Кетсуэки. Двадцатилетний когтевранец, чья юность была отмечена не только блестящим умом, но и необычайной смелостью. Он был пресс-секретарем общества толерантности к вампирам, голосом, который осмеливался говорить о сосуществовании в мире, где страх перед ними был глубоко укоренен. Его идеалы, его вера в возможность мира, казались им, древним и циничным, наивными и опасными. Виктор не знал, что его ждет. Он находился в своей парижской квартире, погруженный в работу над очередным манифестом, призывающим к пониманию и принятию. Его мысли были далеки от древних замков и кровавых ритуалов. Он верил в силу слова, в способность изменить сердца людей. Но слова не могли остановить тень. Вампиры двигались бесшумно, как призраки. Жерар ле Крок, с его вековой мудростью и безжалостностью, вел их. Они проникли в квартиру Виктора, словно ветер, не оставив следов. Виктор поднял голову, почувствовав легкое дуновение, нарушившее привычную тишину. Его когтевранская проницательность подсказала ему, что что-то не так. Он встал, его сердце забилось быстрее. В этот момент он увидел их. Глаза Жерара, холодные и оценивающие. Улыбка Сангвини, обнажающая острые клыки. И тени, окружающие их, полные скрытой угрозы. — Виктор Кетсуэки, — прозвучал голос Жерара, низкий и рокочущий, как далекий гром. — Ты слишком много говорил. Ты слишком много верил. Виктор не дрогнул. В его глазах, несмотря на страх, горел огонь решимости. — Я верю в то, что мир возможен, — ответил он, его голос был тверд, хотя и немного дрожал. — Я верю, что даже вы можете измениться. Сангвини рассмеялся, звук был похож на звон разбитого стекла. — Измениться? Мы – это то, что мы есть. И ты, юный идеалист, стоишь на пути нашей вечности. — Флиппендо Максима! — воскликнул Виктор направляя свою палочку на Сангвини. Полыхнуло оранжевым светом, раздался грохот, Сангвини увернулся, Виктор с помощью Ваддивази послал письменный стол в вампиров, кинулся в другую комнату, и упал замертво. Из его спины торчал огромный коготь ле Крока. Жерар рассмеялся: — Наивный глупец! Как же ты жалок... Отряд, возглавляемый опытным мракоборцем Элиасом Вейлом, осторожно ступил на порог ветхого, покосившегося особняка. Дом МакТавиша, известного своей преданностью Темному Лорду, наконец то был найден. — Тихо, как в склепе, — прошептал Вейл, его рука сжимала палочку. — Никаких признаков жизни. Но будьте начеку. МакТавиш не из тех, кто оставляет свой дом без присмотра. Они двигались по пыльным коридорам, освещая путь тусклым светом палочек. Воздух был затхлым, пропитанным запахом старого дерева и чего-то неуловимо сладковатого, почти приторного. Ни единого звука, кроме их собственных шагов и учащенного дыхания. Это было странно. Слишком тихо. Первым почувствовал неладное молодой мракоборец, Финн. Он остановился у массивной дубовой двери, ведущей, судя по всему, в гостиную. — Что-то не так, — пробормотал он, его глаза расширились. — Я... я чувствую себя странно. Как будто... как будто я забываю что-то важное. Вейл подошел к нему. — Что ты имеешь в виду, Финн? — Я не знаю, — ответил Финн, его голос звучал растерянно. — Просто... как будто что-то ускользает. Как будто я должен что-то сделать, но не могу вспомнить что. В этот момент остальные мракоборцы начали испытывать то же самое. Легкое головокружение, ощущение дезориентации. Чувство, будто их мысли стали вязкими, а воспоминания – туманными. — Это не нападение, — произнесла мракоборец Лилиан, ее голос был напряжен. — Это... что-то другое. Они осторожно вошли в гостиную. Комната была обставлена старомодной мебелью, покрытой пылью. На стенах висели портреты угрюмых предков МакТавиша. В центре комнаты стоял большой, богато украшенный стол, на котором лежала единственная книга. Книга была старинной, в кожаном переплете, без названия. От нее исходил тот самый сладковатый запах, который они почувствовали в коридоре. — Не трогайте ничего, — предупредил Вейл, но было уже поздно. Финн, словно загипнотизированный, подошел к столу и протянул руку к книге. Как только его пальцы коснулись обложки, он замер. Его глаза стали пустыми, взгляд устремился куда-то вдаль. — Финн! — крикнул Вейл, но тот не реагировал. Затем это произошло со всеми. Один за другим, мракоборцы, коснувшись чего-либо в комнате – дверной ручки, кресла, даже пылинки на столе – замирали, их лица становились безмятежными, а глаза – пустыми. Они не падали, не кричали. Они просто... останавливались. Вейл, последний, кто сохранял хоть какое-то подобие контроля, почувствовал, как его ноги становятся тяжелыми, а мысли – медленными. Он видел, как его товарищи превращаются в живые статуи, их лица выражали странное, блаженное спокойствие. Он попытался поднять палочку, но рука не слушалась. Его разум был затуманен, как будто кто-то медленно стирал его воспоминания, его личность. Он чувствовал, как его воля угасает, как его страх сменяется безразличием. Последнее, что он увидел, прежде чем его сознание погрузилось в туман, было лицо МакТавиша, появившееся в дверном проеме. Он не выглядел злорадным. На его лице была лишь легкая, почти печальная улыбка. — Добро пожаловать в мой дом, — прошептал смеясь МакТавиш, его голос на удивление, был мягким, как шелк. — Здесь вы найдете покой. Покой от битв, покой от страха. Покой от самой жизни. Господин как раз просил магов для ритуалов... Пламя, яркое, как рассвет, но холодное, как лед, окутало Элдреда Уорпла. Секунду назад он прятался во Французском лесу, а теперь он стоял посреди роскошного кабинета директора, ослепленный внезапным светом и оглушенный тишиной, которая казалась еще более зловещей, чем хаос, из которого он вырвался. Его одежда, обычно безупречно аккуратная, была порвана и испачкана сажей. Волосы, всегда тщательно уложенные, теперь торчали во все стороны, словно он прошел через ураган. Глаза, обычно полные ученого любопытства, сейчас были широко распахнуты от ужаса, отражая в себе отблески пламени, которое, казалось, еще не погасло в его памяти. Перед ним, за массивным дубовым столом, сидели три фигуры, каждая из которых излучала ауру власти и опыта. Альбус Дамблдор, с его длинной серебристой бородой и проницательными голубыми глазами, смотрел на Элдреда с нескрываемым беспокойством. Рядом с ним, с его характерным пухлым лицом и блестящими глазами, сидел Гораций Слизнорт, его пальцы нервно перебирали край лиловой мантии. А напротив них, стоял Аластор Грюм, его рука инстинктивно лежала на рукояти волшебной палочки, спрятанной под серым плащом. — Они… они предложили ему свою помощь. Их сила… их бессмертие… они считают, что это ключ к его победе. — быстро произнес Элдред. Слизнорт ахнул, его лицо стало еще бледнее. — Но… но это же безумие! Вампиры всегда были нейтральны, они не вмешивались в наши дела! —Они больше не нейтральны, профессор, — Элдред покачал головой, его взгляд блуждал по комнате, словно он все еще видел призраков. — Я видел их. Их глаза… они горели жаждой. Жаждой власти, жаждой крови. Они больше не те, кого мы знали. Они стали… чем-то худшим. Грюм сплюнул на пол. — Трусливые твари. Всегда искали, кому бы продаться. Но вампиры… это новый уровень подлости. Дамблдор задумчиво погладил бороду. — Их решение присоединиться к Волдеморту – это серьезное изменение в балансе сил. Их ночная активность, их способность к регенерации, их… влияние на умы. Это делает их чрезвычайно опасными противниками. Элдред посмотрел на Дамблдора, его глаза наполнились мольбой. — Профессор Дамблдор… я… я больше не могу оставаться один. Я знаю слишком много. Они будут охотиться за мной. Мне нужно… мне нужно убежище. Дамблдор кивнул, его взгляд смягчился. — Конечно, Элдред. Ты в безопасности здесь. Орден Феникса предоставит тебе убежище. Мы позаботимся о тебе. Он встал и подошел к Элдреду, положив ему руку на плечо. — Ты совершил подвиг, Элдред, сумев выбраться оттуда и принести нам эту ужасную весть. Теперь ты часть нашей борьбы. Мы будем защищать тебя, как и ты защищал свои знания от них. Слизнорт, немного успокоившись, добавил: — Да, да, мой дорогой Элдред. Мы найдем тебе безопасное место. И, возможно, сможем придумать что-нибудь, чтобы противостоять этой новой угрозе. У меня есть пара идей насчет… особых зелий. Грюм, хоть и оставался настороженным, кивнул. — Хорошо. Но я буду держать ухо востро. Вампиры – это не шутки. И если они решили играть по правилам Волдеморта, значит, они готовы на все. Элдред почувствовал, как напряжение, сковавшее его тело, начало медленно отступать. Он был измотан, напуган, но в то же время почувствовал проблеск надежды. Он был не один. Он был среди тех, кто готов сражаться. И, возможно, даже среди тех, кто сможет найти способ противостоять этой новой, темной силе, которая теперь угрожала всему их миру. Он посмотрел на Фоукса, который тихо сидел на краю стола, его перья мерцали в свете лампы, словно напоминая о том, что даже в самой кромешной тьме может возродиться надежда. Январский ветер завывал за окнами Норы, принося с собой холод и тревогу. Внутри, в тесной, но уютной гостиной, царила атмосфера напряженного ожидания. Камин потрескивал, отбрасывая призрачные тени на лица собравшихся. Это было не обычное собрание Ордена Феникса; это было собрание в час крайней нужды. Альбус Дамблдор, с его обычным спокойствием, но с едва заметной тревогой в глазах, стоял у камина, держа в руках свиток. Его седые волосы и длинная борода казались еще более величественными в мерцающем свете. — Друзья мои, — начал он, его голос звучал ровно, но с оттенком серьезности, — Я собрал вас сегодня по очень тревожным новостям. Информация, полученная от наших источников во Франции, вызывает серьезное беспокойство. Он развернул свиток, и его пальцы, длинные и тонкие, скользнули по пергаменту. — Как вы знаете, последние несколько месяцев мы наблюдали усиление активности темных сил не только в Британии, но и за ее пределами. Однако, последние донесения указывают на новую, крайне опасную тенденцию. Дамблдор сделал паузу, обводя взгляды присутствующих. Каждый из них был опытным бойцом, закаленным в битвах с Волдемортом, но слова, которые он собирался произнести, казалось, несли в себе новую, леденящую кровь угрозу. — Вампиры, — произнес он, и это слово повисло в воздухе, словно холодный туман. — Не те, что мы знали раньше, не одинокие существа, скрывающиеся в тенях. Эти – организованные, жестокие, и, что самое страшное, они присоединились к Волдеморту. Они устраивают настоящий погром во Франции. Города опустошены, население либо обращено, либо уничтожено. Их методы отличаются особой жестокостью, и, судя по всему, они обладают силой, превосходящей наши обычные представления о вампирских способностях. Римус Люпин, с его вечной бледностью, которая сейчас казалась еще более выразительной, кивнул. — Я слышал слухи, Альбус. Говорили о странных нападениях, о людях, которые исчезали без следа, а потом находили их обескровленными. Но я не думал, что это связано с вампирами. — К сожалению, это так, — ответил Дамблдор. — И самое тревожное – есть все шансы, что они двинутся дальше. Британия – следующая цель. Волдеморт, получив такую мощную поддержку, не упустит возможности расширить свою власть. Римус задумчиво потер подбородок. — Вампиры – существа древние и могущественные. Их сила в их скорости, выносливости и способности к регенерации. Но они уязвимы к серебру, чесноку и огню. Также, как и оборотни, они могут быть ослаблены определенными травами. Но эти, которые присоединились к Волдеморту, вероятно, обладают усиленными способностями, и, возможно, нашли способы преодолеть некоторые из этих слабостей. — Значит, нам придется искать новые методы, — заключил Дамблдор. — Нам нужно будет разработать заклинания, которые смогут противостоять их регенерации, и найти способы нейтрализовать их скорость. Аластор, ты и твои люди – вы будете на передовой. Нам нужно будет создать сеть наблюдателей вдоль побережья, чтобы первыми заметить их приближение. Грюм кивнул, его магический глаз сверкал решимостью. — Мы готовы, Дамблдор. Мы не дадим этим тварям ступить на британскую землю. — Гестия, Стерджис, — обратился Дамблдор к ним. — Ваша задача – укрепить оборону Лондона и других крупных городов. Мы не знаем, где они ударят первыми, поэтому нужно быть готовыми везде. Гестия и Стерджис обменялись понимающими взглядами и кивнули. — Дедалус, — продолжил Дамблдор, — Нам нужны твои изобретения. Возможно, ты сможешь создать что-то, что поможет нам в борьбе с вампирами. Что-то, что сможет их замедлить или ослабить. Дингл, уже погруженный в свои мысли, начал бормотать: — Да, да, возможно, какие-то новые алхимические смеси, или модифицированные заклинания... нужно подумать... Дамблдор обвел всех взглядом. — Это будет долгая и трудная битва. Волдеморт стал сильнее, чем когда-либо. Но мы – Орден Феникса. Мы сражались с ним раньше, и мы сразимся снова. Мы не позволим страху и тьме поглотить наш мир. Мы будем бороться за каждую жизнь, за каждую душу. Сейчас главное – действовать быстро и слаженно. — Нам нужно будет собрать все доступные ресурсы, обменяться информацией и быть готовыми к любым неожиданностям, — продолжил Дамблдор, его голос звучал уверенно, несмотря на серьезность ситуации. — Я поручу профессору МакГонагалл подготовить Хогвартс к возможной эвакуации, если ситуация ухудшится. Мы должны обеспечить безопасность наших учеников любой ценой. Он посмотрел на Римуса. — Римус, твои знания о темных существах бесценны. Я хочу, чтобы ты возглавил исследовательскую группу. Нам нужно понять природу этих вампиров, их сильные и слабые стороны, и, самое главное, как Волдеморт смог их подчинить. Возможно, есть какие-то древние ритуалы или артефакты, которые он использует. Римус кивнул, его взгляд стал сосредоточенным. — Я займусь этим, Альбус. Я свяжусь с некоторыми старыми знакомыми, которые могут обладать нужными знаниями. — Артур, Молли, — обратился Дамблдор к супругам Уизли. — Ваша семья – это символ нашей борьбы. Ваша стойкость и мужество вдохновляют нас всех. Я прошу вас, будьте предельно осторожны. И, если потребуется, вы знаете, что можете рассчитывать на нашу помощь. Молли, сжав руку Артура, ответила: — Мы всегда готовы, Альбус. Мы не оставим вас в беде. Сырой, промозглый воздух Крепости Мракс проникал даже сквозь толстые стены, словно напоминая о вечной борьбе и неустанной бдительности. В своем кабинете, где единственным источником света служило тусклое мерцание магических свечей, Лорд Волдеморт сидел, погруженный в свои мысли. Его взгляд, острый и пронзительный, скользил по древним фолиантам, но разум его был далеко. Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошел Яксли, его лицо было непроницаемым, как всегда, но в глазах мелькнуло что-то, что Волдеморт мгновенно уловил. Это было нечто большее, чем просто очередная сводка. — Мой Лорд, — произнес Яксли низким, ровным голосом, склонив голову. — Докладываю. Обыски мракоборцев в домах чистокровных магов… прекратились. Волдеморт медленно поднял голову. Его губы изогнулись в едва заметной, хищной улыбке. Он не произнес ни слова, но в этой тишине было больше, чем в любом крике. Он знал, что это значит. Это было не поражение мракоборцев, нет. Это было их признание. Признание того, что их усилия тщетны, что их власть ослабевает, а его влияние растет. Это было признание того, что они больше не могут безнаказанно вторгаться в дома тех, кто верен ему. — Прекратились, говоришь? — наконец произнес Волдеморт, его голос был тихим, но наполненным скрытой силой. — Интересно. И почему же это произошло, Яксли? Неужели они вдруг осознали всю тщетность своих действий? Яксли оставался спокоен. — Не думаю, мой Лорд. Скорее, это результат нашей… активной деятельности. Несколько хорошо спланированных инцидентов, несколько… показательных выступлений. Они поняли, что цена таких вторжений стала слишком высока. Волдеморт кивнул, его глаза блеснули. Он знал, что Яксли не стал бы вдаваться в детали, если бы это не было необходимо. Он ценил эффективность и скрытность. Они хорошо поработали: Пропажа группы мракоборцев в доме МакТавиша, дьявольские силки в доме Монтегю, "случайный пожар" в доме Дерреков, душильный газ из за "неожиданно испортившегося зелья" в доме Гойлов, рой "неисправных" взрывных хлопушек подготовленных к Рождеству в Особняке Паркинсонов... — Хорошо. Это… обнадеживает. Значит, наша стратегия работает. Они начинают чувствовать страх, который мы сеем. Он встал, его черный плащ развевался за ним, словно тень. Воздух в комнате, казалось, стал плотнее, насыщеннее его присутствием. — Я думаю, пришло время сменить обстановку. Крепость Мракс – это хорошо для планирования, но не для демонстрации силы. Нам нужно быть там, где нас видят. Где наша власть ощущается в полной мере. Яксли ждал, его взгляд был прикован к своему Лорду. — Я возвращаюсь в Особняк Малфоев, — объявил Волдеморт. — Пусть знают, что их Лорд не прячется в тени. Пусть знают, что мы готовы к следующему этапу. Он направился к двери, его шаги были легкими, но уверенными. Яксли последовал за ним, его лицо по-прежнему оставалось непроницаемым, но в его движениях чувствовалось предвкушение. Когда они вышли из кабинета, холодный воздух Крепости Мракс казался еще более пронизывающим. Волдеморт не оглядывался. Он уже видел перед собой величественные стены Особняка Малфоев, символ старой, чистокровной власти, которая теперь принадлежала ему. Январь в Хогвартсе всегда был особенным. Снег, укрывший замковые шпили и окрестные леса, придавал ему величественности, а уютные камины и аромат пряников создавали атмосферу тепла и спокойствия. Но в этом году, посреди бушующей войны с вернувшимся Волдемортом, даже привычная зимняя сказка казалась хрупкой и ненадежной. Альбус Дамблдор, чьи глаза, обычно полные озорного блеска, сейчас несли отпечаток глубокой усталости, сидел в своем кабинете. За окном кружились снежинки, но мысли директора были далеко от этой мирной картины. Шесть месяцев непрекращающейся борьбы, потери, страх, проникающий в самые потаенные уголки мира волшебников – все это давило на него с невыносимой тяжестью. Ему нужен был союзник, человек, чья мудрость и опыт могли бы стать опорой в эти темные времена. И он знал, к кому обратиться. Тихий стук в дверь прервал его размышления. — Войдите, — произнес Дамблдор, его голос звучал чуть глуше обычного. Дверь открылась, и на пороге появился силуэт, знакомый ему до мельчайших деталей. Несмотря на годы, прошедшие с их последней встречи, Ньют Скамандер оставался узнаваемым. Его пальто, видавшее виды, было покрыто легким налетом инея, а в руках он держал свой верный чемоданчик. Морщины, глубоко пролегшие у глаз и рта, свидетельствовали о прожитых десятилетиях, но взгляд его оставался таким же добрым и проницательным, каким его помнил Альбус. — Альбус, — прозвучал тихий, но уверенный голос Ньюта. — Ты звал? Дамблдор поднялся, его лицо озарилось искренней радостью. — Ньют, мой дорогой друг! Как же я рад тебя видеть! — Он подошел и крепко обнял Ньюта. — Проходи, проходи. Я приготовил тебе чай, и, надеюсь, у тебя найдется время для старого друга. Ньют улыбнулся, его глаза блеснули. — Всегда найдется время для тебя, Альбус. Особенно когда ты так настойчиво приглашаешь. — Он огляделся по сторонам, его взгляд задержался на портретах директоров, которые, казалось, с любопытством наблюдали за ним. — Хогвартс… он все такой же величественный. — Но времена изменились, Ньют, — сказал Дамблдор, когда они сели у камина. — Ты, наверное, слышал новости." Ньют кивнул, его улыбка померкла. — Я слышал. Волдеморт вернулся. Это… это очень тревожно. Дамблдор вздохнул, его взгляд устремился в огонь. — Тревожно – это мягко сказано, Ньют. Это война. Шесть месяцев мы сражаемся, и с каждым днем становится все труднее. Он набирает силу, его последователи множатся. Мы теряем людей, Ньют. Хороших людей. Ньют молчал, его пальцы машинально поглаживали потертую кожу чемоданчика. Он знал, что Дамблдор не стал бы звать его просто так. В его голосе звучала мольба, которую он не мог игнорировать. — Я знаю, что ты не воин в привычном смысле этого слова, Ньют, — продолжил Дамблдор, глядя на друга. — Но ты обладаешь уникальными знаниями, мудростью, которую не найти ни в одной книге. Ты видел мир, ты понимаешь его так, как мало кто может. Нам нужна твоя помощь. Нам нужен твой опыт, твоя способность видеть то, чего не видят другие. Присоединяйся к нам, Ньют. Помоги нам в этой борьбе. Ньют поднял голову. Его взгляд был полон размышлений. Он думал о своей жене, Порпентине, о своем сыне, Ральфе, который, несмотря на все трудности, нашел свое место в этом мире. Он думал о тех существах, которых он так любил и защищал, о хрупком равновесии, которое Волдеморт так безжалостно нарушал. — Альбус, — начал он, его голос был тихим, но твердым. — Я уже не молод. Мне скоро сто лет. Мои дни прошли в изучении и защите магических существ, а не в битвах с темными волшебниками. Но… я не могу остаться в стороне, когда мир, который я люблю, находится под угрозой. Он посмотрел на Дамблдора, и в его глазах читалась решимость, которая могла соперничать с юношеским пылом. — Моя семья… Порпентина, Ральф… они тоже часть этого мира. Я не могу позволить, чтобы их будущее было омрачено тенью Волдеморта. Если мои знания, мой опыт, даже моя старость могут быть полезны в этой борьбе, то я готов служить. Дамблдор почувствовал, как тяжесть на его плечах немного ослабла. Он знал, что Ньют не бросается словами. Его согласие было искренним и глубоким. — Спасибо, Ньют, — прошептал Дамблдор, его голос дрожал от облегчения. — Я знал, что могу на тебя рассчитывать. Твоя мудрость, твоя способность видеть красоту и ценность в самых неожиданных местах – это именно то, что нам сейчас нужно. Ты сможешь помочь нам понять Волдеморта, его мотивы, его слабости, так, как никто другой. Ньют кивнул, его взгляд снова устремился к огню. — Я сделаю все, что в моих силах, Альбус. Я готов. Расскажи мне, что нужно делать. В этот момент, посреди январского Хогвартса, где снег продолжал тихо падать, а в камине потрескивал огонь, старые друзья нашли новую цель. Борьба с Волдемортом стала их общей миссией, и даже в свои сто лет, Ньют Скамандер был готов встать на защиту мира, который он так любил.