Гарри Поттер и Восхождение Лорда Волдеморта

Холод пронизывал огромный прямоугольный зал Крепости Мракс, словно ледяные пальцы, проникая сквозь толстые каменные стены. В полумраке, освещенном лишь несколькими тусклыми факелами, на полу лежали тени – изломанные, скрюченные, словно отражения кошмаров. Это были беглецы из Азкабана. Беллатриса Лестрейндж, с исхудалым лицом и безумным блеском в глазах, дергалась во сне, бормоча бессвязные слова. Рядом с ней, Родольфус, ее муж, лежал неподвижно, словно мертвый, его лицо было серым и запавшим. Пиритс, Руквуд, Трэверс, Джагсон, Долохов – все они были в ужасном состоянии, изможденные, сломленные, их тела и души несли на себе печать Азкабана. Супруги Снайд и Ли лежали, прижавшись друг к другу, словно ища утешения в близости. Гринграсс и Мальсибер, с бледными лицами и запавшими глазами, казались самыми слабыми из всех. В этот адский вертеп, по приказу Темного Лорда, были брошены три фигуры, словно ангелы во тьме: Северус Снейп, Нарцисса Малфой и Малпеппер. Снейп, с непроницаемым выражением лица, осматривал своих подопечных, его черные глаза сканировали каждую деталь, выискивая признаки жизни. Нарцисса, несмотря на бледность и усталость, сохраняла аристократическую осанку, ее руки двигались быстро и уверенно, когда она готовила зелья. Малпеппер, с пустым взглядом и механическими движениями, выполнял приказы Люциуса Малфоя, находясь под заклятием Империо. Середина января. До весны оставалось немного времени, а состояние беглецов было ужасным. Волдеморт был непреклонен: к весне они должны быть здоровы и готовы служить ему. Задача казалась невыполнимой. Снейп начал с диагностики. Он использовал сложные заклинания, чтобы определить степень повреждения их разума и тела. Азкабан оставил глубокие шрамы, и не только физические. Дементоры выпили их радость, их надежду, их волю к жизни. Нарцисса, с помощью Малпеппера, готовила зелья. Укрепляющие, восстанавливающие, успокаивающие. Она знала, что одними зельями не обойтись, но это был первый шаг. Она варила их с особой тщательностью, добавляя редкие ингредиенты, добытые Люциусом. Снейп, в свою очередь, применял более радикальные методы. Он использовал заклинания, чтобы укрепить их ментальные щиты, чтобы защитить их от остаточного воздействия дементоров. Он пытался вытащить их из пучины отчаяния, используя редкие и опасные заклинания из области менталистики, которые могли как исцелить, так и сломать их окончательно. Малпеппер, под Империо, был лишь инструментом. Его движения были точными, но лишенными всякой эмоции. Он подавал зелья, приносил ингредиенты, выполнял приказы Снейпа и Нарциссы без колебаний. Его собственное состояние было неважным, главное – чтобы он служил цели. Время шло. Дни сменялись ночами, а холодный воздух Крепости Мракс наполнялся запахом трав и заклинаний. Снейп и Нарцисса работали без устали, их лица были бледны от усталости, но в их глазах горел огонь решимости. Они знали, что это лишь начало долгого и трудного пути. Исцеление от Азкабана – это не просто восстановление тела, это возвращение к жизни, к себе. И они были полны решимости выполнить приказ Темного Лорда, чего бы это им ни стоило. Ведь на кону стояло не только их собственное благополучие, но и будущее их мира. В кабинете директора Хогвартса, где даже солнечные лучи, казалось, приглушались тяжестью вековой мудрости, Альбус Дамблдор, с его мерцающими голубыми глазами, смотрел на свою гостью. Олимпия Максим, директор Шармбатона, стояла перед ним, воплощение элегантности и скрытой силы, ее лицо, обычно украшенное легкой улыбкой, сейчас было серьезным. — Мадам Максим, — начал Дамблдор, его голос был мягким, но в нем звучала сталь, — я пригласил вас не для светской беседы, хотя я всегда рад вашему обществу. У меня есть просьба, которая требует вашей уникальной проницательности и, смею надеяться, вашего доверия. Олимпия кивнула, ее взгляд был прикован к лицу директора. Она знала, что Дамблдор редко обращался с подобными просьбами, и это предвещало нечто важное. — Как вы, несомненно, знаете, — продолжил Дамблдор, медленно помешивая чай в своей чашке, — мир магии не всегда спокоен. Существуют тени, которые мы стараемся держать под контролем, силы, которые могут быть как благословением, так и проклятием. Он сделал паузу, давая своим словам осесть. — В последнее время мои источники сообщают о некоторой... активности среди вампирских сообществ во Франции. Не той обычной, что мы привыкли наблюдать – тихие, скрытные существа, живущие по своим древним законам. Нет, это что-то иное. Более организованное. Более... амбициозное. Олимпия слегка нахмурилась. Вампиры во Франции были известны своей скрытностью и древними родами, но их вмешательство в дела магического сообщества было крайне редким. — Амбициозное, директор? В каком смысле? — В смысле, который может нарушить хрупкий баланс, который мы так долго поддерживали," ответил Дамблдор, его глаза стали более сосредоточенными. "Вампиры присоединились к Волдеморту. Он поднял взгляд на Олимпию. — Вы, мадам Максим, как директор Шармбатона, имеете доступ к информации и связям, которые мне, находясь здесь, в Шотландии, получить гораздо сложнее. Вы знаете французское магическое общество изнутри, вы понимаете его нюансы, его скрытые течения. — Вы хотите, чтобы я... шпионила за вампирами? — спросила Олимпия, ее голос был ровным, но в нем проскользнула нотка удивления. — Не шпионили, мадам Максим, — поправил Дамблдор с легкой улыбкой. — Скорее, наблюдали. Я прошу вас пойти в разведку. Вы – идеальный кандидат для этой деликатной миссии. Ваша репутация безупречна, ваша дипломатичность известна, и, я уверен, вы сможете найти способ получить доступ к нужным сведениям, не вызывая подозрений. Он поставил чашку на стол. — Я не прошу вас вступать в конфликт. Только сообщить, если они двинутся в Британию. Олимпия задумалась. Это была не та задача, которую она ожидала от директора Хогвартса. Но она знала Дамблдора достаточно хорошо, чтобы понимать, что он не стал бы просить об этом без серьезной причины. Идея о том, что вампиры могут представлять угрозу для магического мира, была тревожной. — Я понимаю, директор, — сказала Олимпия, ее голос был твердым. — Я согласна. Я буду наблюдать за вампирами во Франции и сообщу вам о любых подозрительных действиях. Дамблдор улыбнулся, и в его глазах снова заиграли искорки. — Я знал, что могу на вас рассчитывать, мадам Максим. Я уверен, что вы справитесь с этой задачей блестяще. Он встал и подошел к своему столу, доставая из ящика небольшой, искусно вырезанный деревянный ящик. — Это, – сказал он, протягивая его Олимпии, – может вам пригодиться. Это зачарованный компас. Он всегда будет указывать на ближайшее место, где происходит значительная вампирская активность. Он не идеален, но может быть полезным инструментом. Олимпия взяла ящик и открыла его. Внутри лежал небольшой компас с серебряной стрелкой, которая, казалось, дрожала от нетерпения. — Благодарю вас, директор, — сказала она, закрывая ящик. — Я отправлюсь во Францию как можно скорее. — Будьте осторожны, мадам Максим, — сказал Дамблдор, его голос был серьезным. — Вампиры – существа древние и могущественные. Не недооценивайте их. Олимпия кивнула. — Я буду помнить об этом, директор. Она попрощалась с Дамблдором и вышла из его кабинета. Холодный январский воздух щипал щеки Олимпии Максим, но она не обращала на это внимания. Уже неделю она пробиралась сквозь заснеженные французские леса, выполняя поручение Альбуса Дамблдора. Задача была деликатной: наблюдать за вампирской общиной, обосновавшейся в этих глухих краях, и докладывать о любых подозрительных перемещениях. Ночь была безлунной, лишь звезды пронзали черное бархатное небо. Олимпия, закутанная в темный плащ, двигалась бесшумно, словно тень. Она остановилась у края поляны, где, по ее данным, находилась главная резиденция вампиров – старинный, полуразрушенный замок, окутанный зловещей тишиной. Вдруг, из-за неосторожного движения, ее сапог соскользнул по обледенелой ветке, издав тихий, но отчетливый треск. Сердце Олимпии замерло. Она замерла, прислушиваясь. Тишина, казалось, стала еще более напряженной. И тут, из тени замковых стен, вынырнула фигура. Высокая, стройная, с острыми чертами лица и глазами, горящими в темноте красным огнем. Это был Жерар Ле Крок, глава местной вампирской общины, о котором она слышала немало. — Кто там? — прозвучал его голос, низкий и бархатистый, но с отчетливой угрозой. Олимпия поняла, что ее заметили. Медлить было нельзя. Она выхватила свою палочку, чувствуя, как адреналин разливается по венам. — Незваный гость, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Ле Крок усмехнулся, и эта усмешка была полна презрения. — Незваный гость, который осмеливается нарушать наш покой. Ты заблудилась, мадам? — Я здесь по делу, которое тебя не касается, — парировала Олимпия, готовясь к атаке. В тот же миг из теней замка начали появляться другие фигуры – вампиры, их движения были грациозны и смертоносны. Их глаза сверкали в темноте, предвкушая охоту. — Дело, которое касается нас всех, — прошипел Ле Крок, и его тело начало стремительно двигаться к ней. Битва началась. Олимпия не была новичком в схватках с темными существами. Она была мастером магии, и ее арсенал был богат. — Инсендио! — крикнула она, направляя поток огня в сторону приближающихся вампиров. Пламя охватило их, но они лишь шипели, отступая на мгновение, их кожа казалась устойчивой к жару. — Тщетно, мадам! — прокричал Ле Крок, уклоняясь от огненного шара. — Нас не так просто сжечь. Олимпия не сдавалась. Она переключилась на другие заклинания. — Конфринго! — мощный взрыв сотряс землю, отбрасывая нескольких вампиров назад. Она чувствовала их скорость, их силу. Они были быстры, как ветер, и их клыки могли разорвать плоть в мгновение ока. Но Олимпия была готова. Олимпия взмахнула палочкой и вампиры замедлились, Но вампиры, хоть и замедлились, не остановились. Их глаза горели еще ярче, а их жажда крови, казалось, только усиливалась. — Ты храбрая, мадам, — прорычал Ле Крок, его голос стал глубже, наполняясь первобытной яростью. — Но храбрость не спасет тебя от вечной ночи. Он бросился на нее с невероятной скоростью, его руки превратились в острые когти. Олимпия едва успела отскочить, когда его когти рассекли воздух там, где только что была ее голова. — Протего! — она возвела перед собой магический щит, который с треском принял удар. Щит выдержал, но Олимпия почувствовала, как сила удара отдается в ее руке. Она знала, что прямое столкновение с Ле Кроком – это самоубийство. Ей нужно было выиграть время, найти слабое место. Она направила его на землю перед вампирами, и из нее начали расти острые, шипастые лозы, обвивая их ноги и тела. Вампиры зашипели от боли, их кожа, казалось, была чувствительна к этой живой, агрессивной магии. — Проклятые растения! — прорычал один из вампиров, пытаясь разорвать лозы. Олимпия воспользовалась моментом. Она знала, что трансфигурация – ее козырь. Спустя мгновение, на месте колдуньи стоял белый аист. Птица тут же взмыла в воздух и полетела прочь из мрачного леса. Январский ветер злобно завывал за окнами Особняка Малфоев, но внутри царила напряженная тишина, нарушаемая лишь приглушенным шепотом и шорохом мантий. В огромном зале, освещенном лишь тусклым светом магических факелов, за длинным черным лакированным столом собрались тридцать пять фигур в черных плащах. Их лица, скрытые в тени, излучали смесь предвкушения и мрачной решимости. В центре этого зловещего собрания, возвышаясь над всеми, стоял Лорд Волдеморт. Его голос, подобно змеиному шипению, пронзил тишину, наполняя зал ледяным холодом. — Сегодня, мы собрались здесь для того, чтобы обсудить наши с вами ближайшие планы. Темный Лорд принялся ходить вокруг стола. Крэбб с Гойлом, мимо которых прошел Волдеморт, вздрогнули. — Как вы должно быть знаете, — выплюнул Волдеморт, и Амикус и Алекто Кэрроу в страхе склонили головы, — Я смог убедить Жерара Ле Крока выступить на нашей стороне... — Это превосходно, Милорд! — возбужденно зашептал МакНейр переглянувшись с Яксли. Темный Лорд метнул недовольный взгляд в сторону колдуна, и тот заткнулся. — Сейчас нам необходима поддержка местных вампиров, — продолжил раздраженно Волдеморт, — Поэтому на переговоры к Бладвину Бладу, главе вампиров Уэльса, отправятся Оливия Хиггинботтом и ты, МакНейр. МакНейр закивал в ответ как балванчик, а Хиггинботтом быстро склонила голову, от чего сидевший рядом с ней Дауден поперхнулся. Диргах постучал Даудена по спине, и тот неуклюже выпрямился. — Далее, — вновь заговорил Волдеморт, проходя мимо Нотта и Эйвери, — Надо наконец обратится к великанам, вновь призвать их на службу... Сириус Блэк что то шепнул сидящему рядом с ним Барти Краучу, тот с непроницаемым лицом посмотрел в сторону Люциуса Малфоя и Северуса Снейпа сидящих напротив. — На переговоры с великанами отправятся Квиринус Квиррелл и Диргах, — заявил Темный Лорд. — Конечно, Повелитель, обязательно, повелитель, — начал заверять своего господина Квиррелл. Струпьяр и Нарцисса Малфой сидящие рядом с ним отвернулись. Диргах громко положил свои руки на стол, от чего сидящий рядом с ним Роукин вздрогнул. — Я хочу напомнить, — угрожающе прошипел Темный Лорд, — Что любая оплошность, будет крайне сурово караться. Паркинсон и Монтегю, мимо которых проходил в этот момент Волдеморт, вжались в спинки кресел. — Еще, я бы хотел обсудить, лечение моих преданных сторонников, вызволенных из Азкабана... Бэддок и Харпер медленно закрыли глаза. — Они должны быть здоровы к началу весны, я ясно сказал, Северус, Нарцисса? — Да, Мой Лорд, — заверили они своего господина. Малпеппер, с лицом, искаженным отвращением, стоял у края стола, заваленного склянками с зельями. Его пальцы, длинные и бледные, нервно перебирали пузырьки. Он должен был принести лечебное зелье для тех, кто сбежал из Азкабана, тех, кого ему приказали лечить. Но в его голове зрела другая, куда более темная мысль. Империо, наложенное на него Люциусом Малфоем, все еще пульсировало в висках, вызывая тошноту и жгучее желание отомстить. Он незаметно, под прикрытием суматохи, сменил одну склянку на другую. Вместо целебного отвара, в его руке теперь покоился флакон с темной, вязкой жидкостью – яд. Снейп метнул быстрый взгляд на Малпеппера, в его глазах на секунду промелькнуло удивление, которое тут же сменилось безразличием. Взгляд Малпеппера упал на Долохова, который, опираясь на стену, выглядел изможденным, но в глазах его горел дикий огонь. Малпеппер сделал шаг вперед, протягивая склянку. — Вот, возьмите, — прошептал он, его голос был хриплым от напряжения. Но в этот момент что-то привлекло внимание Нотта. Он, как и Крэбб и Гойл, стоял чуть поодаль, наблюдая за происходящим с привычной скукой. Но в глазах Малпеппера мелькнуло что-то слишком уж зловещее, что-то, что не вязалось с ролью целителя. Нотт переглянулся с Крэббом, и тот кивнул. Внезапно, из тени, где прятался Барти Крауч, раздался тихий щелчок. Одновременно с ним, из другого угла зала, где, казалось, царила полная тишина, вырвались убивающие проклятия. Нотт, Крэбб, Гойл, Барти Крауч и Сириус Блэк, каждый выпустил по убивающему проклятию в незадачливого аптекаря. Авада Кедавра угодила прямо в грудь Малпепперу. Он вскрикнул, но крик оборвался. Склянка с ядом выпала из его ослабевших пальцев и разбилась о каменный пол, разбрызгивая темную жидкость. Малпеппер рухнул на землю, его глаза широко распахнулись в немом ужасе, а затем потухли. Смерть пришла к нему быстро и безжалостно. В зале повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием сбежавших заключенных. Внезапно, воздух загустел, наполняясь ледяным холодом. Двери зала распахнулись с грохотом, и в проеме появился он – Темный Лорд. Его красные глаза горели яростью, а лицо исказилось от гнева. Он увидел разбитую склянку, мертвое тело Малпеппера и тех, кто стоял вокруг. Волдеморт не произнес ни слова. Он просто поднял свою палочку, и его взгляд остановился на Люциусе Малфое, который, бледный как полотно, пытался слиться со стеной. Стоявшая в другом конце зала, его жена Нарцисса, предпочла не двигаться. — Ты... — прошипел Волдеморт, и его голос был полон невыносимой боли и предательства. — Ты! Ты не смог наложить элементарное проклятие! Люциус вздрогнул, его глаза расширились от ужаса. Он знал, что его ждет. — Круцио! — прокричал Волдеморт, и его палочка направилась прямо на Люциуса. Люциус Малфой закричал, его тело выгнулось в невыносимой агонии. Крики его разносились по залу, смешиваясь с тихим шепотом ветра, который, казалось, оплакивал его участь. Волдеморт стоял, наблюдая за мучениями своего верного слуги, его лицо было маской холодного, безжалостного удовлетворения. Крэбб и Гойл, хоть и были частью этой мрачной картины, теперь чувствовали себя неловко. Они скрючились в углу зала, и боязливо выглядывали оттуда. Теперь, когда Темный Лорд обрушил свой гнев на Люциуса, они понимали, что их собственное положение стало еще более шатким. Сириус Блэк, напротив, стоял с прямой спиной, его взгляд был прикован к Люциусу, в нем читалось нечто похожее на мрачное удовлетворение. Он ненавидел Малфоев, и видеть страдания Люциуса было для него своего рода возмездием. Крики Люциуса постепенно стихали, переходя в хриплые стоны. Волдеморт опустил палочку, его дыхание было прерывистым. Он повернулся к остальным, его взгляд скользил по их лицам, оценивая их реакцию. Волдеморт хмыкнул, и с тихим хлопком исчез, заставляя всех присутствующих с облегчением выдохнуть.