Гарри Поттер и Восхождение Лорда Волдеморта

Черный дым, клубящийся и извивающийся, несся над холодными водами Ла-Манша. Он не был похож на обычный дым от костра или трубы. Этот дым был живым, пульсирующим, наполненным зловещей энергией. Внутри него, невидимые для мира, находились два существа, чьи цели были столь же темны, как и их нынешняя форма. Профессор Квиррелл, чье лицо было скрыто под капюшоном, чувствовал, как ветер треплет его тонкие волосы. Его сердце билось в унисон с пульсацией дыма, отражая волнение и предвкушение. Рядом с ним, словно тень тени, двигался Диргах, брат-близнец Хагрида, чья злоба была столь же необузданной, как и его внешность. Его грубый, низкий голос прозвучал в сознании Квиррелла, словно скрежет камней. — Скоро будем во Франции, Квиррелл. Эти гиганты не любят ждать. И уж точно не любят, когда их беспокоят без веской причины. Квиррелл кивнул, хотя Диргах, будучи в форме дыма, не мог этого увидеть. — Лорд Волдеморт не терпит неповиновения. И он ясно дал понять, что нам нужно их согласие. Или, по крайней мере, их нейтралитет. Они летели уже несколько часов. Холодный морской воздух проникал сквозь их дымчатую оболочку, но ни один из них не чувствовал дискомфорта. Их сила, дарованная Темным Лордом, позволяла им преодолевать любые физические преграды. — Великаны… они же не такие, как мы, Квиррелл, — прорычал Диргах. — Они грубые, дикие. Не понимают тонкостей. Как ты собираешься с ними договариваться? — Лорд Волдеморт позаботился об этом, — ответил Квиррелл, его голос был спокоен, но в нем звучала стальная решимость. — Он дал мне слова, которые они поймут. Слова силы. Слова страха. И, если понадобится, слова обещаний, которые они не смогут проигнорировать. Внизу, сквозь клубы дыма, начали проступать очертания скалистых берегов. Это была Франция. Февральское солнце, бледное и нерешительное, едва пробивалось сквозь серые тучи, когда Гарри, Рон и Гермиона, кутаясь в шарфы, свернули с тропинки к хижине Хагрида. Снег хрустел под ногами, а дыхание вырывалось белыми облачками пара. — Интересно, чем он сегодня занимается? — спросил Рон, потирая покрасневшие от холода уши. — Надеюсь, не кормит Клыка чем-нибудь особенно отвратительным. Клык был огромным черным трусливым псом Хагрида. Гермиона закатила глаза. — Рон, будь серьезнее. Мы же договорились помочь ему с уходом за тыквами. Они, наверное, уже совсем замерзли. Гарри молча кивнул, чувствуя легкое беспокойство. Хагрид всегда был дома, всегда рад их видеть. Даже если он был занят, дверь его хижины всегда была открыта, а в очаге потрескивал огонь. Но сегодня все было иначе. Они подошли к хижине. Дверь была плотно закрыта. Ни дымка из трубы, ни лая Клыка. Тишина. Гарри постучал. Тишина. Он постучал громче. Снова тишина. — Хагрид? — позвал он, прикладывая руку козырьком ко лбу, чтобы лучше видеть в полумраке. Рон попытался заглянуть в окно, но оно было замерзшим и грязным. — Ничего не видно, — пробормотал он. Гермиона, нахмурившись, достала палочку. — Алохомора! — прошептала она. Замок щелкнул, и дверь медленно отворилась. Внутри было темно и холодно. Клык не выбежал навстречу, радостно виляя хвостом. В очаге не было огня. — Хагрид? — снова позвал Гарри, входя в хижину. Они осмотрели все комнаты. Пусто. На столе осталась недоеденная тарелка с тушеным мясом, а на полу валялась раскрытая книга о драконах. Все выглядело так, будто Хагрид просто вышел на минутку. Но минутка затянулась. — Что-то случилось, — прошептала Гермиона, ее голос дрожал. — Он бы никогда не оставил Клыка одного в такой холод. Рон кивнул, его лицо было серьезным. — Надо сообщить профессору МакГонагалл. Они выбежали из хижины и, не теряя времени, побежали обратно в Хогвартс. Сердце Гарри бешено колотилось. Что могло случиться с Хагридом? Они ворвались в кабинет профессора МакГонагалл, запыхавшиеся и взволнованные. — Профессор! Хагрида нет! — выпалил Гарри. — Мы были у него в хижине, но его там нет! И Клыка тоже нет! МакГонагалл, сидевшая за своим столом, подняла на них строгий взгляд. — Успокойтесь, Поттер, Уизли, Грейнджер. Что случилось? Они наперебой рассказали ей о пустой хижине, о недоеденной еде и о пропавшем Хагриде. МакГонагалл слушала внимательно, ее лицо оставалось непроницаемым. Когда они закончили, она сделала глубокий вздох. — Я рада, что вы обратились ко мне, — сказала она, ее голос был спокоен, но в нем чувствовалась нотка усталости. — Но боюсь, вам придется смириться с его отсутствием некоторое время. Гарри, Рон и Гермиона переглянулись, их тревога только усилилась. — Что вы имеете в виду, профессор? — спросила Гермиона, ее голос был напряжен. — Рубеус отправился в дальнюю поездку, — ответила МакГонагалл, ее взгляд стал более задумчивым. — Очень дальнюю. Он получил очень важное задание от Ордена Феникса. — Задание? — переспросил Рон, его брови взлетели вверх. — Какое задание? МакГонагалл покачала головой. — К сожалению, я не могу раскрыть вам всех деталей. Это секретная миссия, и ее успех зависит от полной конфиденциальности. Но могу вас заверить, что это очень важно для безопасности всех нас. — Но... когда он вернется? — спросил Гарри, чувствуя, как надежда ускользает. — Очень не скоро, — ответила МакГонагалл, ее взгляд был полон сочувствия. — Рубеус будет отсутствовать очень долго. Возможно, несколько месяцев. Орден нуждается в его уникальных навыках и знаниях в той стране, куда он отправился. Гермиона прижала руку к губам. — Несколько месяцев? Но как же Клык? — Клык остался под присмотром, — успокоила их, МакГонагалл. — Не волнуйтесь о нем. Он в надежных руках. Трио друзей стояло, ошеломленное. Хагрид, их добрый, огромный друг, отправился на секретное задание Ордена Феникса, и его не будет очень долго. Мир казался немного более пустым и холодным без его присутствия. — Мы... мы можем чем-нибудь помочь? — спросил Гарри, чувствуя себя беспомощным. МакГонагалл слабо улыбнулась. — Ваша забота трогательна, Гарри. Но сейчас лучшее, что вы можете сделать, это сосредоточиться на учебе и на том, что происходит здесь, в Хогвартсе. Рубеус справится. Он всегда справляется. Она встала и подошла к окну, глядя на заснеженный двор. — А теперь идите. У вас есть уроки. Альбус Дамблдор сидел в своем кабинете, окруженный привычным хаосом книг, приборов и портретов бывших директоров. За окном бушевала зимняя буря, хлестая по стеклам градом вперемешку со снегом. Он потягивал горячий чай с лимоном, пытаясь согреться и сосредоточиться на кипе бумаг, требующих его внимания. Внезапно, в каминной сети вспыхнуло изумрудное пламя, и из него вылетело скомканное пергаментное письмо, обгоревшее по краям. Дамблдор мгновенно насторожился. Он узнал почерк. Он развернул письмо дрожащими руками и начал читать, его брови все больше сдвигались к переносице с каждой строчкой. Альбус, Пишу тебе в величайшей спешке и с тяжелым сердцем. То, чего мы так долго боялись, кажется, начинает сбываться. Несколько дней назад, я получила неопровержимые доказательства того, что большая группа вампиров, возглавляемая Жераром ле Кроком, покинула Францию. Их цель – Британия. Их приказ – сеять хаос, запугивать, вербовать и, самое главное, ослабить сопротивление Волдеморту. Я пыталась их остановить, Альбус, но они слишком сильны. Их магия древняя и темная, и они не боятся света. Я боюсь, что они уже пересекли Ла-Манш. Будь осторожен, Альбус. Предупреди своих людей. Укрепи Хогвартс. Эта война будет не только между волшебниками. С глубочайшим уважением и тревогой, Олимпия Максим. Дамблдор отложил письмо, его лицо было бледным, как полотно. Вампиры. Он встал и подошел к окну. Буря не утихала, а казалась еще более яростной. Он чувствовал, как холод проникает в его кости, холод, который был не только от погоды. Это был холод страха. Он знал, что должен действовать быстро. Предупредить Министерство, собрать Орден Феникса, укрепить защиту Хогвартса. Но он также понимал, что это будет война, которую они никогда раньше не вели. Война против существ, живущих в тени, существ, чья сила исходит из тьмы и чья жажда крови ненасытна. Он вздохнул и повернулся к своему столу. Он должен был написать ответ Олимпии, поблагодарить ее за предупреждение и заверить ее, что он сделает все возможное, чтобы защитить Британию. Но в глубине души он знал, что этого может быть недостаточно. Он взял перо и начал писать, его рука дрожала. Но в его глазах горел огонь решимости. Он не позволит Волдеморту и его союзникам погрузить мир во тьму. Он будет бороться до последнего вздоха. Потому что он знал, что на кону стоит не только Британия, но и надежда. И он не позволит этой надежде угаснуть. Он закончил письмо, сложил его и бросил в камин. Изумрудное пламя вспыхнуло, и письмо исчезло, унося с собой его слова предупреждения и надежды. Дамблдор снова посмотрел в окно. Буря продолжалась. Но теперь он знал, что это была лишь прелюдия к гораздо большей буре, которая надвигалась на них. И он должен был быть готов к ней. Ветер, пропитанный запахом вереска и сырой земли, завывал вокруг древних стен поместья, что раскинулось на холмах Уэльса, словно забытый призрак. Внутри, в зале, освещенном лишь тусклым светом камина и мерцанием свечей, воздух был густым от напряжения и невысказанных угроз. Уолден МакНейр, с его грубым, обветренным лицом и глазами, в которых плясали отблески пламени, сидел напротив своего собеседника. Рядом с ним, словно изящная, но смертоносная тень, расположилась Оливия Хиггинботтом. Ее бледная кожа и острые черты лица выдавали в ней нечто большее, чем просто последовательницу Темного Лорда. Перед ними, в кресле, которое казалось слишком маленьким для его внушительной фигуры, восседал Бладвин Блад. Старый вампир, чья кожа была тонка и прозрачна, как пергамент, а залысины блестели в полумраке, словно отполированные камни. Его глаза, глубоко запавшие, горели древним, усталым огнем, но в них читалась и хитрость, и несомненная сила. — Мы пришли с предложением, лорд Блад, — начал МакНейр, его голос был низким и хриплым, как шелест сухих листьев. — Предложением, которое может изменить ход истории. Бладвин Блад медленно кивнул, его губы, тонкие и бледные, едва заметно изогнулись в подобии улыбки. — Я слышал о вашем Темном Лорде. О его амбициях. И о его... методах. Оливия Хиггинботтом, чьи пальцы были украшены кольцами с темными камнями, подалась вперед. — Лорд Волдеморт стремится к порядку. К миру, где истинные силы правят безраздельно. Миру, где такие, как мы, не будут скрываться в тенях. — Скрываться? — пророкотал Бладвин, его голос был подобен скрипу старых петель. — Мы не скрываемся, мисс Хиггинботтом. Мы живем. Мы наблюдаем. И мы ждем. — И ваше время пришло, лорд Блад, — вмешался МакНейр. — Лорд Волдеморт предлагает вам не просто союз. Он предлагает вам власть. Власть над теми, кто осмелится противиться. Власть над этим миром. Бладвин Блад прищурился, его взгляд скользнул по лицам МакНейра и Оливии. Он видел в них не только преданность, но и холодную решимость, которая была ему знакома. Он видел в них отражение собственной древней жажды власти. — И что же взамен? — спросил он, его голос стал тише, но от этого не менее угрожающим. — Что ваш Лорд ожидает от древней крови Уэльса? — Верность, — ответила Оливия, ее голос был мелодичен, но в нем звучала сталь. — И помощь в достижении его великой цели. Мы не просим вас сражаться в первых рядах, лорд Блад. Мы просим вас открыть двери. Просить ваших сородичей присоединиться к нам. Ваше слово имеет вес среди вашего народа. Бладвин Блад задумался. Он видел, как мир меняется. Видел, как люди, слабые и глупые, захватывают власть, забывая о древних законах. Он чувствовал, как его собственная сила, хоть и велика, постепенно угасает под натиском времени и новых порядков. Предложение Волдеморта было заманчивым. Это был шанс вернуть утраченное величие. Шанс вновь почувствовать вкус настоящей власти. Он медленно поднялся, его старые кости скрипнули. Он подошел к окну, за которым простиралась темная, беззвездная ночь. Ветер трепал его редкие волосы. — Я стар, господа, — произнес он, его голос был полон меланхолии, но в нем уже звучала новая решимость. — Мои дни сочтены. Но кровь, текущая в моих жилах, помнит времена, когда мы правили безраздельно. Я видел, как мир меняется. И я вижу, что ваш Лорд может вернуть нам то, что мы потеряли. Он повернулся к МакНейру и Оливии, его глаза горели ярче, чем прежде. — Я согласен. Я присоединюсь к вашему Темному Лорду. И я приведу с собой тех, кто еще помнит вкус настоящей власти. На лицах МакНейра и Оливии появилась тень удовлетворения. Они знали, что это был лишь первый шаг. Но это был важный шаг. Шаг, который открывал двери в древние, темные уголки Уэльса, где кровь и тьма были вечными спутниками. — Тех, кто готов вновь пролить кровь ради величия, которое было у нас когда-то... МакНейр с Оливией переглянулись, это был шаг. Шаг, который приближал их Лорда к его великой цели. — Ваша верность будет вознаграждена, лорд Блад, — проговорила Оливия, ее голос был мелодичен, но в нем звучала сталь. — Лорд Волдеморт ценит тех, кто понимает истинную природу власти. МакНейр кивнул, его грубое лицо выражало холодную решимость. — Мы уведомим нашего Лорда о вашем согласии. Скоро вы получите дальнейшие инструкции. Бладвин Блад лишь медленно кивнул в ответ. Он знал, что его выбор был необратим. Он вновь почувствовал, как в его венах пробуждается древняя сила, дремавшая долгие столетия. Сила, которая теперь будет направлена на служение новому, более могущественному хозяину. Когда МакНейр и Оливия покинули поместье, оставив Бладвина Блада наедине с его мыслями и тенями, старый вампир подошел к столу, на котором стоял кубок с темной, густой жидкостью. Он взял его, поднес к губам и сделал долгий, медленный глоток. Вкус крови, такой знакомый и такой желанный, напомнил ему о том, кем он был и кем он снова станет. В Уэльсе, под покровом ночи, древнее зло вновь обретало силу, а старинное поместье стало свидетелем рождения нового, темного союза. Бладвин Блад, глава уэльских вампиров, с залысинами, блестевшими в тусклом свете, и глазами, полными вековой мудрости и новой жажды власти, сделал свой выбор. Он согласился присоединиться к Волдеморту, и это означало, что тени Уэльса станут еще гуще, а кровь будет литься рекой. МакНейр и Оливия, довольные исходом переговоров, покинули поместье, оставив Бладвина наедине с его мыслями. Старый вампир, ощущая пробуждение древней силы в своих венах, знал, что его выбор был необратим. Он вновь почувствовал вкус настоящей власти, вкус, который он так долго искал. И теперь эта власть будет направлена на служение новому, более могущественному хозяину. Ночь в Уэльсе была темной и беззвездной, но в ней таилась новая надежда для тех, кто жаждал власти и порядка. Союз между Волдемортом и уэльскими вампирами был лишь началом. Началом новой эры, эры крови и тьмы, где истинные силы будут править безраздельно. И Бладвин Блад, старый вампир с залысинами, был готов вновь пролить кровь ради величия, которое было у них когда-то. Тренировка по квиддичу накануне затянулась до глубокой ночи, и Гарри прибежал в Большой зал, немного опоздав на завтрак. В первую минуту ему показалось, что он ошибся дверью. Стены зала были сплошь увиты пышными, ядовито-розовыми цветами, с бледно-голубого потолка сыпались конфетти в форме сердечек. Гарри подошел к своему столу — Рон сидел с таким видом, как будто его вот-вот стошнит, что до Гермионы, она то и дело хихикала. — Что тут происходит? — спросил Гарри, сел за стол и начал сковыривать с жареного бекона сердечки. Рон молча указал на преподавательский стол — не мог говорить из-за переполнявшего его отвращения. Локонс, в омерзительной розовой мантии в тон цветам, жестом требовал тишины. Альбус Дамблдор в белой мантии с красными сердечками подмигнул Локонсу. Преподаватели по обе стороны от них сидели с каменными лицами. Гарри со своего места видел, как дергается щека у профессора МакГонагалл. Снейп выглядел так, словно его только что заставили выпить полный стакан «Костероста». — С Днем святого Валентина! — одновременно вскричали Дамблдор с Локонсом. — Для начала позвольте поблагодарить всех - а их сорок шесть человек, - кто прислал мне к этому дню поздравительные открытки! Я взял на себя смелость устроить для вас этот маленький сюрприз. Но это еще не все! - продолжил Локонс. Локонс хлопнул в ладони, и в зал вошла процессия мрачного вида дварфов. Правда, это были не обычные дварфы: у каждого в руке была арфа, а за спиной — золотые крылышки. — Представляю вам моих любезных купидончиков, валентинских письмоносцев! — лучезарно улыбался Локонс. — Сегодня они будут ходить по школе и разносить валентинки. Веселье только начинается! Я уверен, и мои коллеги захотят внести лепту в наш праздник! Давайте попросим профессора Снейпа, пусть он покажет нам, как сварить Любовный напиток! А профессор Флитвик в этот праздник пламенеющих сердец мог бы рассказать кое-что о Приворотных средствах. Он знает о них, старый проказник, больше любого чародея! Профессор Флитвик спрятал лицо в ладонях. Взгляд Снейпа говорил, что он силой вольет стакан яда в глотку первого, кто обратится к нему за Любовным напитком. — Гермиона, скажи, ведь тебя нет среди этих сорока шести? — взмолился Рон по дороге на первый урок, но Гермиона вдруг увлеклась поисками расписания в своем портфеле и ничего не ответила. На протяжении всего дня дварфы с валентинками бесцеремонно сновали из класса в класс, к вящему раздражению преподавателей. После обеда у дверей кабинета заклинаний один из них, особенно уродливый, поймал Гарри. — Эй, ты, Гайи Поттей! — проскрипел он, расталкивая учеников. Гарри бросило в жар. Еще этого не хватало, получить валентинку в присутствии мелюзги, среди которой была и Джинни. Он попытался улизнуть — не тут-то было. Дварф метнулся ему наперерез, колотя по ногам кого ни попадя, настиг его и крепко схватил за сумку. — Тебе музыкальное послание, Гайи Поттей, самолично, — объявил дварф, неумолимо забренчав арфой. — Только не здесь! — вырвался Гарри. — Стой смийно! — хрюкнул дварф, дернув его к себе. — Отпусти меня! — разозлился Гарри, рванул сумку, раздался хлопок, похожий на выстрел, сумка лопнула, из нее посыпались книги, волшебная палочка, перо и пергамент, последним упал пузырек с чернилами и, конечно, разбился. Гарри бросился подбирать рассыпанные вещи. Скорее, пока дварф не начал петь! — Что здесь происходит? — насмешливо проговорил Малфой, манерно растягивая слова. Гарри стал лихорадочно заталкивать вещи в разодранную сумку. Только бы Малфой не услышал невесть откуда свалившуюся на него валентинку. — Из-за чего шум? — раздался еще один знакомый голос — это подоспел Перси Уизли. Еще напасть! И Гарри решил бросить все и дать деру, но гном обхватил руками его колени и повалил на пол. — Ну вот, — сказал он, усевшись ему на лодыжки. — Теперь слушай: Его глаза хоть видят слабо, Но зеленей, чем чародея жаба, А волосы его черней тоски, Чернее классной грифельной доски. О, Божество, хочу, чтоб сердце мне отдал, Герой, что с Темным Лордом совладал! Гарри был готов отдать все золото «Гринготтса», лишь бы провалиться сквозь землю. Самое лучшее теперь — посмеяться вместе со всеми. Пытаясь улыбаться, он поднялся на ноги, которые совсем онемели под тяжестью гнома. Некоторые первокурсники рыдали от смеха, а Перси принялся наводить порядок. — Расходитесь, расходитесь, звонок был пять минут назад, — произнес он, подталкивая собравшихся к выходу из коридора.