Гарри Поттер и Восхождение Лорда Волдеморта

Сесилу Ли было уже за пятьдесят, и каждый прожитый год оставлял свой след на его лице, словно тонкие линии на старинной карте. Он родился в чистокровной семье, чьи взгляды были скорее умеренными, чем радикальными. Хогвартс он окончил, как и подобает истинному слизеринцу, с блеском, но без излишней помпезности. Его путь после выпуска не лежал через мракоборство или громкие подвиги. Вместо этого, юный Сесил выбрал тихую, но важную службу в Министерстве Магии, в секции учета оборотней. И там он работает по сей день, его кабинет, заваленный пергаментами и пыльными фолиантами, стал его вторым домом. Первые годы его службы были относительно спокойными. Мир магии жил своей размеренной жизнью, а оборотни, хоть и вызывали настороженность, оставались в рамках установленных правил и ограничений. Сесил добросовестно выполнял свою работу, вникая в тонкости каждого случая, стараясь быть справедливым и беспристрастным. Он знал, что за каждым именем в его списках стоит живое существо, чья жизнь осложнена проклятием, и относился к этому с должным уважением. А потом... пришла война. Темный Лорд Волдеморт, чье имя шепотом произносили даже самые смелые, начал свою кровавую игру. И в этой игре он не брезговал никакими средствами. Оборотни, озлобленные веками преследований и непонимания, стали легкой добычей для его обещаний свободы и власти. И вместе с ними, к несчастью Сесила, привлек на свою сторону и его младшего брата. Это стало ударом, который Сесил не мог предвидеть. Его брат, всегда более импульсивный и склонный к крайностям, поддался темной харизме Волдеморта. Сесил, будучи человеком принципов, не мог остаться в стороне. Он не был героем в сияющих доспехах, но его долг и верность своим убеждениям были непоколебимы. Он участвовал в сражениях, не раз оказываясь на передовой, где свистели заклинания и раздавались крики боли. Его знание оборотней, их повадок и слабостей, оказалось бесценным. Он был знаком со многими мракоборцами и членами Ордена Феникса, его спокойная компетентность вызывала уважение. Даже с таким эксцентричным персонажем, как Златопуст Локонс, Сесил умудрялся поддерживать рабочие отношения, хотя и с легкой долей иронии. Конец войны принес облегчение, но и горькие последствия. Сесил, используя все свое влияние и знание ситуации, сумел заставить Фенрира, самого опасного из оборотней, залечь на дно, избежав тем самым его полного уничтожения. Но его младший брат, вместе с его женой, не избежал правосудия. Их посадили в тюрьму, и Сесил, несмотря на родственные узы, не мог ничего сделать. Он знал, что они сделали свой выбор, и теперь должны нести за него ответственность. Одиннадцать лет Сесил спокойно работал. Мир, казалось, восстановился, а тени прошлого медленно рассеивались. Он продолжал свою работу, погруженный в рутину и заботы о тех, кто, как и он, носил в себе звериную сущность. Он верил, что даже в самых темных уголках души может найтись искра света, и его работа была направлена на то, чтобы помочь этим людям жить достойно, насколько это возможно в их непростой судьбе. Он стал своего рода тихим стражем, чья бдительность и понимание были направлены на защиту как самих оборотней от предрассудков, так и мира магии от их потенциальной опасности. Но спокойствие оказалось лишь временной передышкой. Волдеморт вернулся. И с его возвращением, как всегда, пришла новая волна страха и хаоса. Сесил почувствовал, как старые раны начинают кровоточить вновь. Оборотни активизировались. А два месяца назад его брат со своей женой сбежали из Азкабана. Ранний март дышал промозглой сыростью, а небо над Хогвартсом было затянуто тяжелыми, свинцовыми тучами, предвещающими очередной снегопад. Сильванус Кеттлберн, сгорбившись под тяжестью своего видавшего виды пальто, шагал по узкой тропинке, ведущей к окраине Запретного леса. Рядом, словно тень, мелькал Клык – огромный, лохматый мастиф, принадлежавший, конечно же, Хагриду. Пес, несмотря на свою внушительность, был на удивление спокоен, лишь изредка поднимая нос, чтобы уловить запахи ночной прохлады. Кеттлберн любил эти вечерние прогулки. Они давали ему возможность отвлечься от суеты школы, от бесконечных бумаг и вопросов студентов. Тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра в голых ветвях деревьев и мерным дыханием Клыка, успокаивала. Сегодняшний вечер, однако, казался каким-то особенно напряженным. Воздух был густым, словно пропитанным ожиданием чего-то неведомого. Внезапно Клык замер. Его шерсть на загривке встала дыбом, а из груди вырвалось низкое, угрожающее рычание. Кеттлберн остановился, напряженно вглядываясь в темноту, где начинались густые заросли Запретного леса. — Что такое, Клык? Что-то учуял? — прошептал он, крепче сжимая в руке свою палочку. Ответа не последовало. Вместо этого из глубины леса донесся странный, леденящий душу вой. Он был не похож ни на один звук, который Кеттлберн слышал раньше. Это был вой, полный древней злобы и голода. И тут они появились. Сначала – лишь мерцающие силуэты, словно сотканные из тумана и лунного света, которого, впрочем, сегодня не было. Затем, по мере приближения, они обрели форму – огромные, призрачные псы, с горящими красными глазами и острыми, как бритва, клыками, которые казались высеченными из самого мрака. Гитраши. Кеттлберн знал о них из старых книг, но никогда не думал, что столкнется с ними лично. — Ох, черт возьми! — выдохнул он, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Гитраши неслись прямо на них, их призрачные лапы не касались земли, а их вой становился все громче и пронзительнее. Клык, несмотря на свой страх, встал между Кеттлберном и нападающими, ощетинившись и рыча во всю мощь своих легких. — Назад, Клык! Уходи! — крикнул Кеттлберн, но пес не слушал. Он был предан Хагриду и готов был защищать своего хозяина до последнего. Кеттлберн поднял палочку. — Флиппендо! — крикнул он, но заклинание прошло сквозь призрачных существ, не причинив им никакого вреда. Гитраши были нематериальны, и обычные заклинания против них были бессильны. Один из псов бросился на Клыка, пытаясь вцепиться в его шею. Клык отскочил, но был явно напуган. Другой Гитраш метнулся к Кеттлберну. Тот успел увернуться, но почувствовал ледяное прикосновение, словно его обдало морозом. — Не могу их остановить! — пробормотал Кеттлберн, отступая. Он знал, что в одиночку ему не справиться. В этот момент, когда надежда почти покинула его, он услышал знакомый, тонкий голосок: — Профессор Кеттлберн! Что происходит? На тропинке, освещенный слабым светом своей палочки, стоял профессор Флитвик. Его крошечная фигурка казалась почти нелепой на фоне грозных призрачных псов, но в его глазах горела решимость. — Филиус! Гитраши! Они напали! —крикнул Кеттлберн, пытаясь удержать Клыка, который метался между ним и нападающими. — Ох, мои бедные волосы! — воскликнул Флитвик, но тут же сосредоточился. — Я знаю, что делать! Они боятся света! Флитвик начал быстро бормотать заклинания, и его палочка засветилась ярким, ослепительным светом. Свет, казалось, причинял Гитрашам боль. Они заскулили, отступая, их призрачные тела начали мерцать еще сильнее. — Продолжайте, Флитвик! Держите их! — крикнул Кеттлберн, и сам принялся поддерживать свет, используя заклинание "Люмос Максима". Два ярких источника света оттесняли призрачных псов обратно в лес. Клык, воспользовавшись замешательством, вырвался из рук Кеттлберна и, поджав хвост, помчался прочь. — Клык! Стой! — крикнул Кеттлберн, но пес уже скрылся в темноте. — Наверняка побежал в огород к Хагриду, — вздохнул он. — Сомниум! Релаксия! — засияло розовым, и пес еще секунду назад бежавший в панике, спокойно лег на землю, и заснул. — Спасибо, профессор Стебль, - кивнул подбежавшей волшебнице Кеттлберн. Флитвик, тяжело дыша, продолжал удерживать свет. — Они... они уходят, — прошептал он, его голос дрожал от напряжения. — Но... они могут вернуться. Постепенно, призрачные псы отступили вглубь Запретного леса, пока не исчезли совсем, растворившись в темноте. Тишина, наступившая после их ухода, казалась оглушительной. Кеттлберн, опираясь на свою палочку, тяжело дышал. — Спасибо, Филиус, Помона. Флитвик, вытирая пот со лба, покачал головой. — Не стоит благодарности, Сильванус. Но нам нужно сообщить об этом Дамблдору. Гитраши не нападают просто так. Что-то их потревожило. Оба профессора, молча, направились обратно к замку, оставив за собой лишь тишину и промозглую мартовскую ночь. Сырой, промозглый воздух Особняка Малфоев, казалось, проникал сквозь каменные стены, неся с собой запах плесени и застарелого страха. Северус Снейп, облаченный в свою привычную черную мантию, стоял в тени массивного камина, где плясали призрачные отблески пламени, освещая его бледное, изможденное лицо. Он ждал. Ожидание в этих стенах всегда было мучительным, наполненным невысказанными угрозами и предвкушением боли. Наконец, тяжелые двери кабинета распахнулись, и в комнату вошел Лорд Волдеморт. Его змеиное лицо, лишенное всяких эмоций, казалось высеченным из черного камня. Глаза, красные угольки, остановились на Снейпе, пронзая его насквозь. — Северус, — прошипел Волдеморт, его голос был подобен шелесту сухих листьев. — Ты принес мне вести? Северус склонил голову, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Да, мой Лорд. Спустя два месяца, заключенные из Азкабана… они выздоровели. Волдеморт издал тихий, довольный звук. — Выздоровели? Отлично. Их пытки не сломили их дух, как я и ожидал. Они готовы к действиям? — Да, мой Лорд. Их тела окрепли, а разум… разум жаждет мести. Они готовы служить вам. На губах Волдеморта появилась тонкая, хищная улыбка. — Прекрасно. Скоро мы восстановим порядок. Он повернулся к Снейпу, его красные глаза сверкнули. — Ты хорошо поработал, Северус. Твоя преданность неоспорима. Передай моей старой гвардии, что их время пришло. Скоро они почувствуют вкус свободы и смогут отомстить своим обидчикам. Северус почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он знал, что означает "время пришло". Это означало хаос, разрушение и новую волну террора. И он, Северус Снейп, был вынужден быть частью этого. — Как прикажете, Милорд, — ответил он, его голос был ровным, но внутри него бушевала буря. И он, как всегда, будет стоять на передовой, скрывая свою истинную сущность за маской верности Темному Лорду. Мартовский ветер злобно завывал за окнами Особняка Малфоев, но внутри царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь треском огня в камине и редкими, нервными покашливаниями. Повсюду, где хватало света, сидели они – слуги Волдеморта, собравшиеся по зову своего Темного Лорда. Воздух был пропитан запахом страха, амбиций и предвкушения. Лорд Волдеморт, восседая на высоком кресле, обводил взглядом своих верных слуг. Его красные глаза горели недобрым огнем, а змеиный рот растянулся в тонкой, хищной усмешке. — Прошло уже полгода, — прошипел он, и его голос, подобно шелесту сухих листьев, заставил всех вздрогнуть. — Полгода с тех пор, как Барти Крауч-старший отправился в небытие. Лето было жарким, а сейчас март. Слишком долго мы не сотрясали Министерство. Слишком долго они чувствуют себя в безопасности. Он кивнул в сторону Эйвери, который стоял в тени, рядом с Ноттом. — Нам нужен новый громкий удар. Кто-то, чье исчезновение вызовет переполох. Кто-то, чье имя на слуху. Предлагайте. Первым осмелился Вейзи. Он нервно поправил очки, его голос дрожал от волнения. — Мой Лорд, я предлагаю Грэма. Главу отдела международного магического сотрудничества. Он… он часто выступает на конференциях, его знают за рубежом. Волдеморт усмехнулся, и в этой усмешке было столько яда, что Вейзи почувствовал, как холодок пробежал по спине. Он прекрасно понимал, что, устранив Грэма, Вейзи сам займет его место. — Грэм, говоришь? — промурлыкал Волдеморт. — Старик Грэм… Амикус Кэрроу, быстро прошептав, что-то на ухо своей сестре Алекто, перебил Вейзи, не дожидаясь разрешения. — Бесполезный старик, мой Лорд. Он уже не тот, что раньше. Его легко будет убрать. Беллатриса Лестрейндж, сидящая между Амикусом и своим супругом, выкрикнула, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу: — Фаджа, мой Лорд! Министра Фаджа! Его смерть вызовет настоящий хаос! Волдеморт повернул голову к Люциусу Малфою, который стоял чуть поодаль, сохраняя свою обычную холодную невозмутимость. — Люциус? Люциус медленно кивнул, его лицо было непроницаемым. — Министра Фаджа убивать пока рано, мой Лорд. Его смерть сейчас принесет нам больше проблем, чем пользы. Министерство будет искать виновных с удвоенной силой, и мы еще не готовы к такому вниманию. Долохов, хмыкнув, выступил вперед. — Амелия Боунс, мой Лорд. Глава отдела магического правопорядка. Ее устранение ослабит контроль над нами. Волдеморт снова обратил свой взгляд, на этот раз к Яксли, который стоял у стены и тихо беседовал с Руквудом. — Яксли? — Если уж убивать кого-то из отдела правопорядка, мой Лорд, то лучше Скримджера. Но и это пока преждевременно. Амелия Боунс… ее устранение сейчас слишком хлопотно. Слишком много охраны, слишком много связей. — Антонин бы справился, — прошипел Волдеморт, глядя на Долохова с едва заметным одобрением. — Но пока Боунс еще нужна. Она… полезна в своей должности. Пока. Внезапно вперед выступил Сириус Блэк, его лицо было бледным, а глаза горели каким-то странным, лихорадочным блеском. — Гавейн Робардс, мой Лорд. Заместитель Скримджера. Он… он амбициозен и жесток. Его смерть посеет раздор в отделе правопорядка. Беллатриса презрительно фыркнула. — Робардс? Слишком недостойная цель, Сириус. Он всего лишь пешка Скримджера. Фенрир Сивый, оскалился, обнажив желтые, острые зубы. — Сесил Ли, мой Лорд. Глава секции оборотней. Он пытается контролировать нас, загонять в резервации. Его смерть станет предупреждением для всех, кто попытается нас сдержать. Сидящий рядом с Фенриром Струпьяр оскалился, Северус, сидящий напротив оборотня, презрительно дёрнул плечом. Волдеморт молчал, обдумывая каждое предложение. В его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. Сесил Ли… да, это было интересно. — Сесил Ли… — прошептал он, словно пробуя имя на вкус. — Да, Фенрир. Ты прав. Его смерть будет… поучительной. И полезной. Секция оборотней… она может стать ценным активом. Он обвел взглядом своих последователей, и в его голосе зазвучала ледяная решимость. — Фенрир, ты займешься этим. Убедись, что его смерть будет… запоминающейся. И пусть это послужит уроком для всех, кто осмелится встать на нашем пути. Утро в секции учета оборотней всегда начиналось с запаха сырой земли и легкого, едва уловимого аромата трав. Сесил Ли, глава секции, уже стоял у окна своего кабинета, вглядываясь в серый рассвет, который казался особенно мрачным в эти дни. Война с Волдемортом не щадила никого, и даже в стенах Министерства Магии, казалось, витало напряжение. Его кабинет, обычно заваленный пергаментами и досье, сегодня был почти стерилен. Сесил предпочитал порядок, особенно когда мир вокруг погружался в хаос. На столе лежала лишь стопка свежих отчетов и старая, потертая фотография его жены, Элеоноры. Ее улыбка была якорем, который удерживал его в реальности, когда мысли начинали блуждать по темным уголкам. Первым делом – проверка. Сесил прошел по коридорам секции, где царила тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом страниц и приглушенными голосами его подчиненных. Оборотни, как и многие другие магические существа, были под пристальным вниманием Министерства. Их лояльность проверялась, их передвижения отслеживались. Это было необходимо, но Сесил знал, что для многих это было унизительно. Он старался сделать все возможное, чтобы смягчить эти меры, чтобы сохранить достоинство тех, кто и так жил на грани. Его помощница, молодая и энергичная Лилиан, уже ждала его с чашкой крепкого чая. — Доброе утро, мистер Ли, — сказала она, протягивая ему кружку. — Новых сообщений от патрулей нет. Все спокойно. — Спокойно, — повторил Сесил, горько усмехнувшись. — Это слово стало слишком редким в нашем лексиконе. Он вернулся в кабинет и принялся за работу. Отчеты о подозрительной активности, запросы на временное убежище, списки новорожденных оборотней – все это требовало его внимания. Каждый документ был частью сложной мозаики, где каждая деталь могла иметь значение. Он знал, что где-то там, в тени, Волдеморт и его приспешники плетут свои коварные планы, и его задача – быть на шаг впереди. Внезапно в кабинет Сесила влетело письмо. Сесил развернул его. — Есть подозрение, что в лесном массиве у Херефорда видели агрессивно-настроенных оборотней. Сердце Сесила сжалось. Он знал, что это значит. — Лилиан! - крикнул Сесил помощнице, — Где МакНейр? — Помогает мистеру Яксли из Отдела Магического Правопорядка, сэр. — Грег? Элси? Клиффорд? — Они в Олдеме, там заметили ведьм. — Придется идти одному — с горечью понял Сесил. Собравшись с духом, он трансгрессировал на окраину Херефорда. Путь до леса был напряженным. Каждый шорох, каждый треск ветки заставлял его насторожиться. Сесил чувствовал, как адреналин разливается по его венам, но он старался держать свои эмоции под контролем. Он был главой секции, он должен был быть примером. Когда он приблизился к месту, где, по данным автора письма, могли скрываться оборотни, лес стал гуще и темнее. Воздух был пропитан запахом страха и чего-то еще… чего-то дикого и первобытного. — Сенсетивитус! Из палочки Сесила вырвалось синее сияние. Теперь он улавливал малейшие изменения в окружающей среде, каждый звук, каждое движение. Внезапно, из-за деревьев выскочила фигура в черной мантии и капюшоне. — Стой! — крикнул Сесил, выхватывая палочку. — Ступефай! Красная молния ударила по магу, тот создал Протего, но от мощи чар, у колдуна слетел капюшон. — Гойл! — узнал мага, Сесил. — Не только он, Ли. — мерзко захохотал волшебник в бронзовой маске. — Амикус и Алекто Кэрроу... — обреченно простонал Сесил, но все также держал свою палочку на готове. Из теней деревьев стали выходить еще люди, все в черных мантиях и капюшонах, на нескольких из них виднелись маски. — Десять против одного? У вас есть хоть что то человеческое? — вскричал Сесил. — Человеческое? — оскалился Фенрир, и начал двигаться в сторону Сесила. Сесил запустил пару красных молний в Фенрира, но тот увернулся. Алекто вдарила по Сесилу белым всполохом, и попала прямо ему в спину. Тот согнулся, закашлявшись кровью. — Ой? Это что, конец? — наигранно обеспокоенно спросил Эйвери. Сесил тут же ударил в подошедшего к нему Эйвери, струёй кипятка. Эйвери став черным дымом, отлетел в сторону дерева. — Сука! Ты вообще охуел? — возмущенно крикнул Монтегю, и направил палочку прямо на Сесила, — Круцио! Сесил ушел перекатом в сторону, послал огненный шар в Монтегю, тут же создал Протего, но почувствовал как его сзади схватили чьи-то мохнатые руки. Обернувшись он увидел, злобное лицо Фенрира Сивого. — Целеритас! — ткнул своей палочкой, Сесил куда то в бок оборотню, тот мгновенно разжав хватку, вырубился. К Фенриру на помощь ринулся Струпьяр, но был тут же связан волшебными веревками. — Идиоты! — вскричал в гневе Эйвери, — Убейте его! — Фулгур! — послал белую молнию в Сесила, Нотт. Сесил ушел в сторону, и скрылся за большим камнем. — Роукин! Пайк! — вновь крикнул Эйвери, — Схватите его! — Ну уж нет! — твердо произнес Сесил, видя наступающих на него магов, — Бомбарда! Чары ударили прямо в растерявшегося на мгновение Пайка... Ударной волной от взрыва приложило и находящихся в близи Гойла, Нотта и Роукина. — Пайк... — не веря в случившееся, протянул Монтегю. Лицо Эйвери как то странно потемнело, и он тихим, абсолютно спокойным холодным тоном произнес: — Флагрум! Стрельнуло чем то зеленым, и рука Сесила оплавилась до кости. А Эйвери тем временем продолжал: — Декапитатио! Сесил скорчившись от боли, не успел отреагировать на очередное проклятие, и ему снесло голову. Амикус подошел к обезглавленному телу Сесила, и сплюнув на землю, произнес, обращаясь к оклемавшемуся Фенриру: — Фенрир, тебе он много доставил неприятностей во время прошлой войны. Оборотень кивнул, а Амикус продолжил: — Давай ты его съешь? Фенрир оскалился, к трупу Сесила тут же подбежали Струпьяр и Роукин. — Приятного аппетита, — захихикала Алекто. Сырой, промозглый воздух Особняка Малфоев казался гуще обычного, пропитанный запахом старого камня и едва уловимым ароматом увядших роз. Эйвери, сгорбившись, стоял перед Волдемортом, чья фигура, окутанная тенью, казалась еще более зловещей в полумраке гостиной. Его пальцы, длинные и бледные, медленно перебирали какой-то древний свиток, лежащий на массивном дубовом столе. — Мой Лорд, — голос Эйвери дрожал, словно осенний лист на ветру. Он старался говорить ровно, но напряжение сковывало его горло. — Докладываю. Сесил Ли… он мертв. Волдеморт не поднял головы. Его взгляд оставался прикованным к иероглифам на пергаменте. Лишь легкое, едва заметное движение его тонких губ нарушило монотонность его позы. — Мертв, — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — И как же ему удалось покинуть этот мир, Эйвери? —Мы… мы его нашли. Как и планировали, Яксли четко сработал, и проклятие подвластия тоже... — Эйвери запнулся, собираясь с духом. — Но… он убил Пайка перед смертью. Наступила тишина, такая плотная, что казалось, ее можно потрогать. Эйвери затаил дыхание, ожидая гнева, ярости, немедленно проклятия. Но ничего не последовало. Волдеморт наконец оторвал взгляд от свитка. Его красные глаза, словно два уголька, скользнули по Эйвери, но в них не было ни любопытства, ни злости. Лишь холодное, абсолютное безразличие. — Жаль, — произнес он, и это слово прозвучало как шелест сухих листьев. — Жаль, что Пайк не справился со своей задачей. И жаль, что Ли оказался столь… проблемным в своем конце. Он снова склонился над свитком, его пальцы продолжили свое медленное, ритмичное движение. Словно смерть главы секции учета оборотней и убийство одного из его последователей были лишь незначительной помехой, пылинкой, которую он мог стряхнуть, не отрываясь от своих великих замыслов. Эйвери почувствовал, как холод пробежал по его спине. — Я могу идти, Господин? Волдеморт вновь поднял на него свой взгляд, — Иди, и позови ко мне МакТавиша, он мне нужен. Эйвери склонился в поклоне, и вышел из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь. Дата: 8 марта 1993 года От: Гавейн Робардс, старший мракоборец Кому: Руфус Скримджер, глава управления мракоборцев Тема: Расследование убийства Сесила Ли, главы секции учета оборотней Уважаемый господин Скримджер, Настоящим докладываю Вам о ходе расследования трагического убийства Сесила Ли, главы секции учета оборотней, произошедшего утром 7 марта. После проведения первичного осмотра места происшествия и сбора улик, мы сосредоточили свои усилия на анализе обстоятельств, предшествовавших смерти мистера Ли. Особое внимание было уделено письму, которое, как выяснилось, послужило ловушкой. Гефсимания Прикл, наш ведущий эксперт по анализу магических следов и почерков, провела тщательное исследование данного письма. Ее выводы однозначны: автором письма, которое привело к гибели мистера Ли, является Дорис Крокфорд. Миссис Крокфорд, как мы установили, является полукровкой и проживает в Лондоне. Ее личность была идентифицирована благодаря уникальным магическим отпечаткам, оставленным на бумаге, а также детальному сравнению почерка с другими документами, находящимися в нашем распоряжении. Однако, дальнейшее расследование показало, что миссис Крокфорд действовала не по своей воле. Гефсимания Прикл с высокой степенью уверенности установила, что на Дорис Крокфорд было наложено заклятие Империус. Это заклятие, как подтверждают наши эксперты, было применено Эйвери. В настоящее время Дорис Крокфорд находится в больнице Святого Мунго, где ей оказывается необходимая медицинская и магическая помощь для снятия действия Империуса. Ее состояние стабильно, и мы ожидаем, что она сможет дать показания, как только полностью восстановится. Мы продолжаем работу по установлению всех деталей причастности Эйвери к этому преступлению и поиску других возможных сообщников. Информация о местонахождении Эйвери в данный момент отсутствует, но мы активно работаем над его обнаружением. Прошу Вас держать в курсе дальнейшего развития событий. С уважением, Гавейн Робардс. — Опять Эйвери, — тяжело вздохнув пробормотал Скримджер.