Гарри Поттер и Восхождение Лорда Волдеморта

Лорд Волдеморт, чье лицо было скрыто в тени, излучал ауру холодной силы. Его голос, подобный шелесту сухих листьев, прозвучал в тишине: — Квиринус. Ты принес мне вести? Квиррелл, нервно сглотнув, ответил: — Да, мой Лорд. Вести… поистине великие. — Он сделал паузу, собираясь с духом. — Мы добились успеха. Наша дипломатия… она увенчалась успехом. Волдеморт молчал, но Квиррелл чувствовал, как его внимание усиливается, словно невидимая нить натягивается между ними, сквозь зеркало. — Великаны, — прошептал Квиррелл, и это слово прозвучало как раскат грома в его ушах. — Они… они присоединились к нам. В комнате повисла напряженная тишина. Даже тени, казалось, замерли, ожидая реакции. Волдеморт медленно повернул голову, и в тусклом свете мелькнул блеск его красных глаз. — Я лично вел переговоры. Голгомаф увидел в нас силу, которая сможет изменить мир. Он устал от презрения и страха, которые испытывают к ним люди. Он жаждет… справедливости. — Справедливости, — усмехнулся Волдеморт. — И он нашел ее в нас. Интересно. И когда же эти… гиганты… посетят наши берега? Квиррелл снова сглотнул. — К лету, мой Лорд. Они обещают прибыть к лету. Их силы… они огромны. С их помощью мы сможем… мы сможем сокрушить всех наших врагов. Волдеморт медленно поднял руку, и в воздухе закружились пылинки, освещенные слабым светом. — К лету, — повторил он, и на этот раз в его голосе звучала явная удовлетворенность. — Лето… время перемен. Время, когда мы будем действовать более решительно. — Доброй ночи, — холодным тоном произнес Волдеморт, оглядывая собравшихся. Стоявшие ближе всего к Темному Лорду, Амикус и Алекто Кэрроу склонили голову в поклоне. — Дорогой Квиринус смог уговорить великанов присоединится к нашим рядам, — продолжил Волдеморт, — они прибудут к лету. Собравшиеся радостно зашептались, Яксли кивнул ухмыляющемуся МакНейру. — Но нам не стоит останавливаться на достигнутом, — Лорд Волдеморт сделал паузу, — Мы привлечём в свои ряды акромантулов. Нотт скривился, и посмотрел на хмыкнувшего Флинта. — Ответственный за это задание, — Темный Лорд внимательно посмотрел на своих сторонников, — будет Крауч, помогать ему будет МакНейр. — Далее, Хогвартс. Эта школа, этот рассадник глупости и сопротивления, должен быть сломлен. Но как нам проникнуть внутрь? Наши прошлые попытки были… не совсем успешными. Он сделал паузу, давая своим словам осесть. Затем его взгляд вновь устремился на Снейпа. — Северус, — произнес он, и в этом простом обращении звучала угроза и ожидание. — Ты, кто провел столько лет в стенах этой крепости, кто знает ее изнутри, как никто другой. Скажи нам. Как мы можем проникнуть в Хогвартс?" Снейп медленно вышел из тени, его черная мантия скользнула по полу. Он подошел к центру зала, остановившись на почтительном расстоянии от Волдеморта. Его лицо оставалось спокойным, но в его глазах мелькнула тень размышления. — Мой Лорд, — начал он, его голос был ровным и низким, лишенным всяких эмоций. — Проникнуть в Хогвартс изнутри, как вы знаете, крайне сложно. Защитные чары, постоянное наблюдение, сама структура замка – все это делает внутреннее проникновение практически невозможным для значительных сил. — Однако, — вздохнул Волдеморт, — Есть другие пути. Пути, которые не требуют прямого штурма стен. — Мы можем действовать извне, — он продолжил, — Два основных направления представляются мне наиболее перспективными. Первое – Запретный Лес. Он граничит с территорией Хогвартса. Оттуда можно организовать внезапные нападения на менее защищенные части замка, или же использовать его для скрытного проникновения небольших групп. — Второе направление – Хогсмид. Деревня, расположенная неподалеку от Хогвартса. Там есть свои тайные ходы, свои лазейки. Мы можем использовать местных жителей, тех, кто уже склоняется на нашу сторону, чтобы создать опорные пункты. Оттуда можно будет проникнуть на территорию школы. Собравшиеся зашептались. — Это лишь наброски, — Темный Лорд скривился, — но я хочу чтобы вы предоставили мне четкий план по нападению на Хогвартс, в ближайшее время. Мадам Максим, несмотря на свою внушительность, чувствовала, как по спине пробегает холодок. Рядом с ней, словно скала, стоял Хагрид, его огромные руки сжимали рукоять своего верного зонта, который в этот момент казался скорее оружием, чем защитой от дождя. Перед ними возвышались грубые, каменные жилища, словно выросшие из самой земли. И вот, из темноты пещер, начали появляться они. Великаны. Их тени скользили по земле, их шаги сотрясали почву. Они были огромны, их тела покрыты грубой шкурой, а в глазах горел дикий, неразумный огонь. Голгомаф вышел вперед. Он был самым крупным из них, его лицо, испещренное шрамами, выражало лишь презрение и угрозу. Он издал низкий, утробный рык, который, казалось, проникал в самые кости. — Мы пришли с миром, — начала Мадам Максим, ее голос, обычно мелодичный, сейчас звучал напряженно. Она говорила на древнем языке великанов, который выучила с таким трудом. — Мы хотим договориться... Но ее слова утонули в новом, еще более яростном рыке. Голгомаф не слушал. Он поднял свою огромную дубину, украшенную костями и черепами, и с диким криком бросился вперед. — Они не разговаривают, мадам! — крикнул Хагрид, его голос был полон отчаяния. — Они только рычат! Битва началась внезапно и жестоко. Великаны, словно обезумевшие, набросились на непрошеных гостей. Мадам Максим, несмотря на ранения, сражалась с невероятной силой, ее магические способности, усиленные ее ростом, обрушивались на нападавших. Хагрид, с его невероятной силой и знанием боевых приемов, отбивался от нескольких великанов одновременно, его зонт мелькал, как молния. Но их было слишком много. И в самый разгар схватки, когда Хагрид оттолкнул одного из нападавших, его взгляд упал на лицо другого великана. Лицо, которое он видел только в своих самых глубоких, самых болезненных воспоминаниях. Фридвульфа. Его мать. Она была здесь. Среди них. И в ее глазах, таких же диких и неразумных, как у остальных, он увидел лишь ненависть. Ненависть к нему. — Мама? — прошептал Хагрид, его голос дрогнул. Фридвульфа не ответила. Она издала пронзительный, звериный крик и с новой силой бросилась на него. В ее руке был огромный, заостренный камень, которым она размахивала с ужасающей яростью. Хагрид отшатнулся, его сердце сжалось от боли. Он видел, как его мать, существо, которое он так долго искал, которое он так отчаянно хотел понять, теперь стремится его убить. — Хагрид! — крикнула Мадам Максим, заметив его замешательство. Но было поздно. Фридвульфа, не давая сыну опомниться, нанесла удар. Камень с силой врезался в плечо Хагрида, прорывая его грубую одежду и оставляя глубокую, кровоточащую рану. Боль была острой, но она меркла по сравнению с душевной агонией. Он видел, как его мать, чье лицо он помнил лишь смутно, теперь смотрела на него с такой же дикой яростью, как и остальные. В ее глазах не было ни проблеска узнавания, ни тени материнской любви. Только первобытная, неукротимая ненависть. — Уходи, Хагрид! — прорычала Мадам Максим, отбрасывая очередного великана. Она видела, что Хагрид ранен, и понимала, что дальнейшее сопротивление здесь бессмысленно. Великаны были неуправляемы, их ярость не знала границ. Переговоры были обречены с самого начала. Хагрид, превозмогая боль, кивнул. Он бросил последний, полный отчаяния взгляд на свою мать, которая продолжала рычать и угрожающе размахивать камнем. Это было зрелище, которое навсегда отпечаталось в его памяти. Он понял, что никогда не сможет найти понимания у своего народа, если даже его собственная мать готова его убить. — Бежим, мадам! — его голос был хриплым от боли и разочарования. Мадам Максим, несмотря на свои раны, поддержала его. Вместе, прикрывая друг друга, они начали отступать. Великаны преследовали их, их громоподобные шаги сотрясали землю, их рычание эхом разносилось по долине. Но Хагрид и Мадам Максим были быстрее, чем казались. Они знали, что каждый шаг назад – это шаг к спасению. Они бежали, не оглядываясь, пока густой туман долины не скрыл их от глаз преследователей. Только когда они оказались достаточно далеко, чтобы услышать лишь отдаленный, затихающий рев великанов, они позволили себе остановиться. Хагрид тяжело дышал, его плечо кровоточило, а сердце было разбито. Мадам Максим, несмотря на свою усталость, смотрела на него с сочувствием. — Это было ужасно, — прошептала она, ее голос дрожал. Хагрид лишь кивнул, не в силах произнести ни слова. Он знал, что эта встреча оставила на нем неизгладимый след. Пепел и кровь – вот что осталось от его надежды на примирение. И образ его матери, ставшей его врагом, навсегда поселился в его душе, как напоминание о дикой, неукротимой природе, которая не знала ни жалости, ни прощения. Ночь окутала Запретный Лес плотным, чернильным покрывалом, лишь редкие звезды пробивались сквозь густую крону деревьев. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом сырой земли, гниющей листвы и чего-то более древнего, первобытного. Именно в эту ночь пятеро теней, облаченных в темные мантии, осторожно ступали по извилистой тропе, ведущей в самое сердце леса. Их цель была необычной, даже для слуг Темного Лорда. Они шли на переговоры. С теми, кто обитал в глубинах Запретного Леса, с существами, чья сила и древность внушали трепет даже самым отъявленным темным магам. Они шли к акромантулам. — Ты уверен, что это хорошая идея, МакНейр? — прошептал МакТавиш, его голос дрожал. — Говорят, эти пауки… они не любят гостей. — Лорд Волдеморт желает заключить союз, — буркнул МакНейр, не оборачиваясь. — И мы, его верные слуги, исполним его волю. А эти твари, как и все остальные, подчиняются силе. А у нас ее достаточно. Крауч усмехнулся: — Сила – это лишь один аспект, МакНейр. Иногда нужно проявить… дипломатию. Или, по крайней мере, сделать вид, что ты её проявляешь. — Его взгляд скользнул по темным силуэтам деревьев, словно он видел нечто, недоступное остальным. Они шли уже довольно долго, когда лес стал еще гуще, а звуки ночи – более тревожными. Шорохи, треск веток, далекое уханье совы – все это казалось зловещим предзнаменованием. Внезапно, МакНейр остановился, подняв руку. — Тихо, — прошипел он. Впереди, в просвете между деревьями, показались силуэты. Не паучьи. Более высокие, стройные, с лошадиными телами и человеческими торсами. Кентавры. Их было несколько, их глаза светились в темноте, как угольки. Они стояли неподвижно, словно стражи, преграждая путь. — Мерлин...? — пробормотал Монтегю, его лицо стало еще бледнее — Кентавры? Здесь? — прошептал Пьюси, его голос был едва слышен. — Они не должны быть здесь, — прошипел МакНейр, его рука сжала палочку крепче. — Мы шли к паукам, а не к этим… тварям. — Они не охраняют, они нападают! — крикнул МакТавиш, когда стрела просвистела совсем рядом с его головой, вонзившись в ствол дерева. — Всем приготовиться! — рявкнул МакНейр, поднимая свою палочку. — Авада Кедавра! Зеленая молния вылетевшая из палочки колдуна, вонзилась в одного из кентавров, мгновенно его погубив. Кентавры, несмотря на свою кажущуюся дикость, были искусными лучниками и ловкими бойцами. Стрелы сыпались градом, а их копыта сотрясали землю, когда они бросались в атаку. МакТавиш вскинул палочку, и оттуда вылетело несколько огненных залпов. Ближайшие кусты терновника запылали, кентавры с криком попятились назад, продолжая осыпать вторгшихся магов стрелами. Монтегю послал в ближайшего кентавра желтую вспышку, того откинуло в дерево, и тело лежащего без сознания кентавра загорелось... Они шли долго, продираясь сквозь заросли, перепрыгивая через поваленные деревья. Лес становился все более густым, все более зловещим. Вскоре они услышали его – низкое, утробное жужжание, которое, казалось, исходило из самой земли. А затем они увидели их. Огромные, черные, покрытые волосами тела акромантулов. Их многочисленные глаза, сверкающие в темноте, были направлены на незваных гостей. Воздух наполнился запахом яда и страха. МакНейр поднял руку, призывая к тишине. Он сделал шаг вперед, его голос, несмотря на дрожь, звучал уверенно. — Мы пришли с миром, — произнес он, его слова эхом разнеслись по лесу. — Мы – слуги Темного Лорда, Волдеморта. Он желает заключить союз с вами. Из тени, словно из самой земли, выплыла фигура, превосходящая размерами всех остальных. Это был Арагог, вождь акромантулов. Его тело было огромным, его клыки – острыми, как кинжалы. Его глаза, многочисленные и бездонные, смотрели на людей с холодным презрением. — Союз? — прошипел Арагог, его голос был подобен скрежету камней. — Что может предложить ваш Темный Лорд нам, детям ночи? — Он предлагает власть, — ответил МакНейр, стараясь не смотреть на гигантского паука. — Он предлагает господство над теми, кто нас боится. Он обещает, что мир будет принадлежать нам. Арагог медленно наклонил голову, его усики затрепетали. — Власть? Господство? Мы уже имеем это. Мы живем здесь, в наших лесах, и никто не смеет нас тревожить. Мы охотимся, когда хотим, и никто не может нам помешать. — Но вы можете стать сильнее, — настаивал МакНейр, чувствуя, как пот стекает по его вискам. — Волдеморт может дать вам больше, чем просто господство. Он может дать вам возможность расширить свои владения, уничтожить тех, кто осмеливается вам противостоять. Арагог издал низкий, булькающий звук, который мог быть смехом. — Уничтожить? Мы уже уничтожаем. Мы – вершина пищевой цепи в этом лесу. А те, кто осмеливается нам противостоять, становятся нашей пищей. — Он медленно повернул свою огромную голову, его взгляд скользнул по каждому из слуг Волдеморта. — Ваш Лорд хочет использовать нас. Он хочет направить нашу силу в своих целях. Но мы – свободны. Мы не служим никому, кроме себя. Барти Крауч-младший, который до этого момента стоял в тени, сделал шаг вперед. — Но подумайте о мести! О тех, кто причинил вам вред, кто пытался вас уничтожить. Волдеморт может помочь вам отомстить. Арагог снова зашипел, на этот раз с явным раздражением. — Месть? Мы не нуждаемся в помощи для мести. Мы сами себе закон. И если кто-то осмелился нам навредить, он уже давно стал частью нашей паутины. — Он приблизился к МакНейру, его огромные глаза сверкали в темноте. — Ваш Лорд – амбициозен. Но его амбиции не совпадают с нашими. Мы не хотим быть пешками в его игре. Мы – короли в своем королевстве. Тарквин МакТавиш, почувствовав, как напряжение нарастает, попытался вмешаться. — Но если вы присоединитесь к нам, вы получите защиту. Вы станете частью чего-то большего. — Защиту? — пророкотал Арагог. — От кого? От тех, кто боится нас до дрожи? Мы не нуждаемся в защите. Мы – сама угроза. — Он сделал паузу, его взгляд стал еще более пронзительным. — Ваш Лорд предлагает нам то, чего мы не хотим. Он предлагает нам цепи. А мы предпочитаем свободу и охоту. — Теперь убирайтесь. И передайте своему Лорду, что акромантулы не присоединятся к его грязным играм. Мы предпочитаем оставаться в тени, охотясь на тех, кто осмеливается нарушить наш покой. И мы точно не будем помогать врагам Хагрида и Альбуса Дамблдора. Кабинет Пия Тикнесса, как всегда, был безупречно чист и стерилен. Тяжелые дубовые двери, обитые кожей, казалось, поглощали любые звуки извне, создавая атмосферу абсолютной конфиденциальности. Пий, глава отдела расследований, сидел за массивным столом, его лицо было напряжено, а взгляд прикован к стопке пергаментов. Он ждал. Тихий стук в дверь нарушил тишину. — Войдите, — произнес Пий, его голос был ровным, но в нем чувствовалась усталость. Дверь отворилась, и на пороге появился Корбан Яксли. Его лицо, обычно выражавшее смесь цинизма и пренебрежения, сейчас было непроницаемо. Он вошел, не дожидаясь приглашения, и остановился у края стола, сложив руки на груди. — Яксли, — кивнул Пий, не поднимая глаз. — Садитесь. Яксли послушно опустился на предложенный стул, но его поза оставалась напряженной, словно он был готов в любой момент вскочить. — Итак, — начал Пий, наконец, подняв взгляд. Его глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас горели тревогой. — Докладывайте. Как продвигается расследование исчезновения маглов в Бристоле? Яксли усмехнулся, но усмешка не коснулась его глаз. — Мистер Тикнесс, как вы знаете, это дело… деликатное. Мы работаем в тени, чтобы не вызвать паники среди маглов. — Я знаю, Яксли. Но мне нужны факты. Сколько их пропало? Есть ли какие-то зацепки? Кто-то видел что-то подозрительное? — Пий говорил быстро, его пальцы нервно барабанили по столу. Яксли наклонился вперед, его голос стал тише, почти шепотом. — Пропало… больше, чем мы ожидали, мистер Тикнесс. И зацепки… они ускользают, как дым. Мы находим лишь следы, которые ведут в никуда. Маглы исчезают без следа, словно их никогда и не было. Пий откинулся на спинку кресла, его лицо стало бледнее. — Без следа? Это невозможно. Должен быть какой-то способ. Какая-то магия, которая оставляет отпечаток. — Мы ищем, мистер Тикнесс. Мы ищем везде. Но… есть ощущение, что мы имеем дело с чем-то… новым. Чем-то, что не подчиняется нашим обычным методам. — Яксли сделал паузу, его взгляд скользнул по кабинету, словно оценивая его. — Возможно, нам стоит пересмотреть наши приоритеты. Возможно, это не просто исчезновения. Пий нахмурился. — Что вы имеете в виду, Яксли? — Я имею в виду, мистер Тикнесс, — произнес Яксли, его голос стал более уверенным. — Что иногда, чтобы понять врага, нужно думать как враг. Иногда, чтобы контролировать ситуацию, нужно взять ее под полный контроль. Пий почувствовал легкое головокружение. Слова Яксли звучали странно, но в то же время… убедительно. — Контроль… — прошептал Пий, его взгляд стал рассеянным. Яксли наклонился еще ближе, его глаза сверкнули в полумраке кабинета. Он поднял свою палочку, скрытую в рукаве мантии, и тихо произнес: — Империо! Слова, произнесенные Яксли, словно удар молнии, пронзили сознание Пия Тикнесса. Мир вокруг него исказился, звуки стали приглушенными, а мысли – чужими. Он почувствовал, как его собственная воля ускользает, словно песок сквозь пальцы, уступая место чужой, холодной силе...