Гарри Поттер и Восхождение Лорда Волдеморта

Ночь опустилась на Хогвартс, окутав замок своим бархатным плащом. В кабинете директора, освещенном лишь мягким светом камина и мерцанием серебряных приборов, Альбус Дамблдор сидел за своим столом, погруженный в размышления. Его взгляд был прикован к портретам директоров, которые мирно дремали, не подозревая о надвигающейся буре. Внезапно, пламя в камине вспыхнуло ярче, и из него, словно призрак, возник Северус Снейп. Его лицо, обычно непроницаемое, сейчас было бледным и напряженным. Глаза, обычно полные едкой иронии, были пусты и полны какой-то жуткой усталости. Дамблдор, не поднимая головы, лишь слегка кивнул, приглашая Снейпа сесть. Он знал, что Северус не пришел бы в такое время без крайней необходимости. — Северус, — произнес Дамблдор, его голос был спокойным, но в нем чувствовалась скрытая тревога. — Что привело тебя ко мне в столь поздний час во время летних каникул? Снейп подошел к столу, его черная мантия бесшумно скользнула по полу. Он не сел, а остался стоять, скрестив руки на груди, словно пытаясь сдержать внутреннюю дрожь. — Тёмный Лорд… он… он получил то, что хотел, — начал Снейп, его голос был хриплым, почти шепотом. Дамблдор медленно поднял голову, его голубые глаза, обычно искрящиеся озорством, теперь были полны глубокой печали. — И что же это, Северус? Снейп сделал глубокий вдох, словно собираясь с силами, чтобы произнести самые страшные слова. — Министр Магии, Корнелиус Фадж… он мертв. В кабинете воцарилась гробовая тишина. Портрет Финеаса Найджелуса Блэка, на стене, казалось, замер, прислушиваясь. — Мертв? — переспросил Дамблдор, его голос был едва слышен. — Как? — Его пытали, — ответил Снейп, и в его голосе прозвучала неприкрытая горечь. — Долго, всю ночь. Жестоко. Волдеморт хотел узнать… хотел узнать о местонахождении Ордена Феникса. О наших планах. О Гарри Поттере. Дамблдор закрыл глаза, его лицо исказилось от боли. Он знал, что Фадж, несмотря на все свои недостатки, был человеком, который верил в систему, в закон. Он был не готов к такой жестокости. — И что же Том узнал? – спросил Дамблдор, открывая глаза. В них горел холодный огонь решимости. Снейп покачал головой. — Ничего. Фадж… он не сломался. Он не выдал ни слова. Волдеморт… он был в ярости. Фаджа больше нет. Вы сами понимаете, сейчас начнутся шевеления в Министерстве. Дамблдор откинулся на спинку кресла, его взгляд устремился в пустоту. Он представлял себе эту сцену: Корнелиус Фадж, возможно, напуганный, но все же держащийся, отказывающийся предать тех, кто, по его мнению, был на стороне добра. И Волдеморт, в своей безграничной жестокости, доводящий его до предела. — Значит, Фадж умер героем, — произнес Дамблдор, и в его голосе прозвучало уважение, которое он редко испытывал к живому министру. — Несмотря на все свои ошибки, он проявил мужество, которого многие не ожидали, от выпускника Слизерина. Портрет Финеаса Блэка тихо хмыкнул. Снейп кивнул, его губы были плотно сжаты. — Да. Он умер, не выдав ни одной крупицы информации. Волдеморт в бешенстве. Он не получил ничего, кроме удовлетворения от чужих страданий. Дамблдор медленно поднялся, подошел к окну и посмотрел на запретный лес, раскинувшийся за стенами замка. — Это меняет все, Северус. Смерть Фаджа, его стойкость… это сигнал. Волдеморт не остановится ни перед чем. И он будет искать новые пути, чтобы получить то, что ему нужно. — Он уже ищет, — подтвердил Снейп. — Он собрал своих сторонников, тех кто в Министерстве. И послал на поиски оборотней. "Нора" конечно под Фиделиусом, но тем не менее... Дамблдор повернулся к Снейпу, его глаза горели новым, холодным огнем. — Ты проделал огромную работу, Северус. Ты принес нам бесценную информацию. Но теперь твоя роль становится еще более опасной. Волдеморт будет еще более подозрительным, еще более безжалостным. — Я знаю, — ответил Снейп, его голос был ровным, но в нем чувствовалась стальная решимость. — Я готов. Я сделаю все, что потребуется. — Я верю тебе, Северус, — сказал Дамблдор, и в его голосе прозвучала искренняя благодарность. — Но помни, что ты не один. Орден будет поддерживать тебя, насколько это возможно. И мы будем искать новые способы противостоять Волдеморту. Смерть Фаджа не будет напрасной. Она станет еще одним кирпичиком в фундаменте нашей борьбы. Дамблдор вернулся к своему столу, его взгляд упал на серебряные приборы, которые теперь казались еще более тусклыми. — Нам нужно сообщить об этом Ордену. И нам нужно разработать новый план. План, который учтет эту новую, ужасающую реальность. Снейп кивнул. — Я вернусь к нему. Он будет ждать моего отчета. — Хорошо, Северус, — произнес Дамблдор. — Будь осторожен. И помни, что каждый твой шаг, каждое твое слово сейчас имеет решающее значение. Снейп кивнул в последний раз, его фигура растворилась в пламени камина так же бесшумно, как и появилась. Дамблдор остался один, в тишине своего кабинета, с тяжелым грузом на сердце. Смерть Корнелиуса Фаджа, его мужество, его молчание перед лицом невыносимых пыток – все это было мрачным предзнаменованием. Война только начиналась, и она обещала быть еще более жестокой и беспощадной, чем кто-либо мог себе представить. Тень Волдеморта сгущалась над миром, и теперь она была окрашена кровью министра магии. Холодный летний вечер опустился на поместье Малфоев, окутывая его мрачной, предчувствующей беду тишиной. В роскошной, но ныне лишенной всякого тепла гостиной, где когда-то царил смех и звон бокалов, теперь витала атмосфера леденящего ужаса. В центре комнаты, за длинным столом из темного дерева, восседал сам Лорд Волдеморт. Его змеиное лицо, лишенное носа, было искажено привычной гримасой презрения, а красные глаза горели недобрым огнем, скользя по лицам собравшихся слуг. Люциус Малфой, бледный и напряженный, стоял чуть поодаль, тихо переговариваясь с Северусом Снейпом . Нарцисса, слабо улыбаясь, общалась с миссис Ли и миссис Снайд. Среди полусотни собравшихся, большинство было одеты в чёрные мантии и плащи, и лишь несколько из них отличались. Одной из таких была, Долорес Амбридж, облаченная в свой неизменный розовый кардиган, она сидела прямо, скрестив пухлые руки на груди. Ее приторная улыбка, обычно призванная скрывать ее истинную натуру, сегодня казалась особенно фальшивой, неспособной скрыть нервное напряжение, проступающее на ее лице. Волдеморт медленно обвел взглядом присутствующих, и каждый, на кого падал его взгляд, невольно вздрагивал. Наконец, он остановился на Амбридж. — Долорес, — прошипел он, его голос был низким и опасным, — Я слышал кое-что, что меня заинтересовало. Слухи, которые дошли до меня, говорят, что после смерти Фаджа, министром магии стал Руфус Скримджер, глава мракоборцев. Это так? Амбридж, несмотря на внутреннюю дрожь, постаралась сохранить свою обычную манеру. Она слегка кивнула, ее улыбка стала еще более натянутой. — Да, мой Лорд, — проговорила она своим приторно-сладким голосом, — Это так. После… трагических событий, приведших к кончине Корнелиуса Фаджа, Министерство, в своей… поспешности, назначило Руфуса Скримджера на пост Министра Магии. Волдеморт издал низкий, гортанный звук, который мог быть истолкован как смех, но от которого у всех присутствующих по спине пробежал холодок. Пиритс весело улыбаясь, переглянулся с Трэверсом. — Скримджер, значит, — повторил он, словно пробуя фамилию на вкус. — Что ж, это не меняет наших планов. Напротив, это лишь подтверждает необходимость действовать решительнее. Мы продолжим проникать в Министерство. Нам нужны новые сторонники. Яксли, Вейзи, Долорес и Люциус, займитесь этим. Мне нужны люди, которые готовы служить мне, которые понимают истинную силу и порядок, который я принесу в этот мир. Он снова обвел взглядом собравшихся, и на этот раз его взгляд задержался на Фаулере, который вздрогнул и поднял глаза. — Наши ближайшие планы ясны, — продолжил Волдеморт, его голос становился все более властным. — Мы будем вербовать новых сторонников. Не только среди тех, кто уже разделяет наши идеалы, но и среди тех, кто разочарован нынешним положением дел, кто жаждет перемен. Мы будем использовать все доступные нам средства – убеждение, запугивание, подкуп. Никто не должен остаться в стороне. Он сделал паузу, позволяя своим словам проникнуть в сознание каждого. Бладвин Блад сидевший в тени, поморщился. Волдеморт поднялся, его высокая, худая фигура отбрасывала длинную тень на стены. — Помните, — прошипел он, его красные глаза горели особенно ярко, — Время не ждет. Каждый из вас должен внести свой вклад. Каждый из вас должен доказать свою преданность. И тогда, очень скоро, этот мир склонится передо мной. А теперь, идите. И приступайте к работе. Приближалась полночь. Премьер-министр сидел у себя в кабинете в полном одиночестве и читал длинный меморандум. Строчки мелькали перед глазами, не задевая сознания. Премьер-министр ожидал звонка от президента одной далекой страны. Он раздумывал, когда же наконец позвонит этот злосчастный тип, и одновременно пытался отделаться от неприятных воспоминаний о необычайно долгой и утомительной неделе; ни на что другое в голове у него просто не оставалось места. Чем больше он старался сосредоточиться на печатной странице, которая лежала перед ним на столе, тем отчетливее видел перед собой злорадное лицо одного из своих политических противников. Не далее как сегодня противник этот, выступая в программе новостей, не только перечислил все ужасные происшествия минувшей недели (как будто кому-то требовалось об этом напоминать), но еще и подробно объяснил, почему в каждом из них виновато правительство. У премьер-министра зачастил пульс от одной мысли об этих подлых и несправедливых обвинениях. Интересно, каким это образом правительство могло помешать серии автомобильных аварий в Лондоне? Когда автомобили будто натыкались на что то невидимое. И как только наглости хватило заявить, что причина взрывов в Эксетере, широко освещавшихся в средствах массовой информации, — нехватка полицейских? И что правительство обязано было каким-то образом предвидеть внезапный ураган, пронесшийся по Ковентри, причинивший огромный ущерб и сопровождавшийся человеческими жертвами? "Граждан охватило уныние", — закончил свою речь представитель оппозиции, почти не скрывая широкой довольной улыбки. Увы, тут он сказал чистую правду. Премьер-министр и сам это почувствовал: люди выглядели непривычно подавленными. Даже погода стояла безрадостная. Промозглый туман в середине июля, холодные летние вечера, заледеневшие травинки... Неправильно это. Ненормально. Он перевернул страницу меморандума, увидел, как много еще осталось, и бросил безнадежные попытки вникнуть в содержание документа. Потянулся, закинув руки за голову, обвел тоскливым взором кабинет. Это была красивая комната с мраморным камином и высокими подъемными окнами напротив камина — сейчас они были плотно закрыты из-за не вовремя наступившего похолодания. Слегка вздрогнув, премьер-министр поднялся и подошел к окну, уставился на редкий туман, липнущий к стеклам. И тут он услышал, как кто-то негромко кашлянул у него за спиной. Премьер-министр застыл, нос к носу со своим испуганным отражением в темном стекле. Звук был ему знаком. Он уже слышал раньше этот кашель. Очень медленно он повернулся лицом к пустой комнате. — В чем дело? — спросил он, стараясь говорить с твердостью, которой на самом деле не ощущал. На какое-то краткое мгновение премьер-министр позволил себе немыслимую надежду, что никто ему не ответит. Однако тут же послышался голос — бодрый, деловитый голос, который звучал так, словно зачитывал готовый текст по бумажке. Этот голос — как и ожидал премьер-министр с той минуты, когда раздался кашель, — принадлежал похожему на лягушку человечку в длинном серебристом парике, что был изображен на маленькой грязной картине маслом, висевшей в дальнем углу комнаты. — Премьер-министру маглов. Срочно необходимо встретиться. Будьте добры ответить немедленно. С уважением, Руфус Скримджер. — Человечек на картине вопросительно посмотрел на премьер-министра. — Э-э… — произнес премьер-министр. — Послушайте, сейчас не самое удачное время… Видите ли, я жду телефонного звонка… От президента… — Звонок можно перенести, — сразу же отозвался портрет. У премьер-министра упало сердце. Этого он и боялся. — Но я так рассчитывал на этот разговор… — Мы организуем, чтобы президент забыл позвонить. Он позвонит вам завтра вечером, — сказал человечек. — Большая просьба немедленно ответить мистеру Фаджу. — Я… ох… ну хорошо, — сказал премьер-министр слабым голосом. — Да, я согласен встретиться с Фаджем. Он поспешно вернулся к столу, на ходу поправляя галстук. Едва он успел снова сесть в кресло и придать своему лицу по возможности непринужденное выражение, будто ему все нипочем, как в пустом мраморном камине вспыхнуло зеленое пламя. Стараясь ничем не выдавать удивления и тревоги, премьер-министр наблюдал, как в пламени возник представительный господин, стремительно вращавшийся вокруг собственной оси, словно волчок. В первый момент премьер-министру пришла в голову дурацкая мысль, что Руфус Скримджер очень похож на старого льва. В густой гриве рыжевато-каштановых волос и в кустистых бровях виднелись седые пряди, из-за очков в проволочной оправе смотрели пронзительные желтые глаза, а в движениях, хоть он и прихрамывал, сквозила своеобразная гибкая, размашистая грация. В этом человеке сразу чувствовались острый ум и твердый характер. "Можно понять, — подумал премьер-министр, — почему волшебное сообщество предпочло в эти опасные, по словам Фаджа, времена видеть своим предводителем Скримджера, а не Фаджа, которого наверняка отправили в отставку". — Извиняюсь, что задержался. Я разговаривал с Дамблдором. — Здравствуйте, как поживаете? — вежливо тем временем, поздоровался премьер-министр, протягивая руку. Скримджер коротко пожал ему руку, не переставая оглядывать комнату, затем извлек из-за пазухи волшебную палочку. — Фадж все вам успел рассказать? — спросил он, подошел к двери и коснулся замочной скважины волшебной палочкой, сверкнуло белым и премьер-министр услышал, как щелкнул замок. — Э-э… да, — сказал премьер-министр. — И если вы не возражаете, я предпочел бы, чтобы дверь была открыта. — А я предпочел бы, чтобы нам никто не мешал, — отрывисто ответил Скримджер. — И не подглядывал, — прибавил он, взмахом волшебной палочки задергивая занавеси на окнах. — Вот так. Ну что же, я занятой человек, так что перейдем сразу к делу. Прежде всего необходимо обсудить вопрос вашей безопасности. Премьер-министр выпрямился во весь рост: — Благодарю вас, я вполне доволен своей охраной… — А мы — нет, — перебил его Скримджер. — Будет весьма неудачно для маглов, если их премьер-министр окажется под действием заклятия Империус. Новый секретарь у вас в приемной… — Я не уволю Кингсли Бруствера, если вы к этому клоните! — с жаром воскликнул премьер-министр. — Он прекрасный работник, успевает сделать вдвое больше остальных… — Это потому, что он волшебник, — сказал Скримджер без тени улыбки. — Мракоборец высочайшей квалификации, приставлен к вам для охраны. — Стоп, стоп, погодите-ка минуточку! — воскликнул премьер-министр. — Вы не можете ни с того ни с сего взять и внедрить своего человека в мое ведомство. Я сам решаю, кого брать на работу… — Мне казалось, вы были довольны Бруствером? — холодно заметил Скримджер. — Я-то доволен… То есть я был доволен. — Значит, все в порядке? — сказал Скримджер. — Я… Что ж, если он и дальше будет так же работать… э-э… тогда все хорошо, — неуклюже закончил премьер-министр, но Скримджер его уже не слушал. — Теперь касательно того, что у нас в Британии зафиксировали подозрительную активность великанов. — Великаны? — спросил премьер-министр. — Очевидно, они присоединились к Волдеморту. — ответил Скримджер. — Вот, пожалуй, и все, что я хотел сказать. Буду держать вас в курсе событий, премьер-министр, если конечно не умру. Скримджер попытался изобразить улыбку, но это у него не получилось — было похоже, как будто у министра магии вдруг заболели зубы. Премьер-министр беспомощно смотрел на него, и тут у него наконец вырвались те слова, что он с таким трудом сдерживал весь этот разговор. — Ради всего святого, вы же волшебники! Вы умеете колдовать! Вы же, наверное, можете справиться с чем угодно! Скримджер медленно обернулся. — Видите ли, премьер-министр, все дело в том, что и наши противники тоже умеют колдовать. И к сожалению весьма неплохо. После чего Скримджер исчез в камине.