Гарри Поттер и Восхождение Лорда Волдеморта

Барнаби Ли сжимал в руке пергамент, на котором был написан отчёт о увеличении количества популяции шишуг за первую половину тысяча девятьсот девяносто третьего года. Его взгляд скользил по строчкам, но разум был далеко. Тревога, словно холодный туман, окутывала его уже несколько недель. Слухи о растущей силе Волдеморта и его сторонников просачивались даже в тихие коридоры Отдела по регулированию магических популяций и контролю над ними. Буйство горных троллей, смерть Арагога, погром устроенный великанами, нападение василиска. И среди всех подозрительных теней, одна казалась особенно зловещей – фигура его коллеги, МакНейра. МакНейр, с его вечно прищуренными глазами и хриплым, неприятным голосом, всегда вызывал у Барнаби смутное беспокойство. Теперь же, когда слухи стали более конкретными, это беспокойство переросло в уверенность. Барнаби был убежден: МакНейр – один из них. Один из тех, кто служит Волдеморту. Решение пришло само собой. Он должен был узнать правду. Он должен был остановить МакНейра, если его подозрения подтвердятся. Он должен был отомстить за смерть своего дяди Сесила! В тот вечер, когда рабочие часы подошли к концу, Барнаби остался в офисе, делая вид, что разбирает бумаги. Он ждал. И вот, когда Барнаби в пятый раз перечитывал жалобу миссис Друэллы Блэк, на боггарта, который завёлся у неё дома, он увидел, как МакНейр, оглядываясь по сторонам, направился к выходу. Барнаби последовал за ним, держась на безопасном расстоянии, стараясь слиться со стеной. МакНейр шел уверенно, но с какой-то нервозностью, которая выдавала его. Он направился в сторону Отдела магического правопорядка. Барнаби, прижимаясь к стенам, наблюдал, как МакНейр входит в кабинет Яксли. Их разговор был тихим, но Барнаби уловил фразу "список", после чего кабинет осветился белым, и он больше не смог услышать ничего. После встречи с Яксли, МакНейр направился в администрацию. Барнаби замер, когда увидел, как тот входит в кабинет Долорес Амбридж. Это было неожиданно. Амбридж, с ее показной доброжелательностью и железной хваткой, казалась далекой от темных дел. Но Барнаби знал, что за ее розовыми костюмами и сладкими речами скрывается нечто гораздо более мрачное. Он видел, в приоткрытую дверь, как МакНейр передал Амбридж какой-то сверток, и как она, с едва заметной сладкой улыбкой, приняла его. Барнаби чувствовал, как адреналин бурлит в его крови. Он был так поглощен наблюдением, что не заметил, как за его спиной появилась фигура. — Барнаби Ли, — прошептал голос, холодный и резкий, как лезвие. — Импертурум! Прежде чем Барнаби успел обернуться, он почувствовал легкое покалывание, и все звуки вокруг него замерли. Перед ним стояла Гефсимания Прикл, его начальница. Ее лицо, обычно строгое, сейчас было искажено гневом. Ее глаза горели яростью. — Ты думаешь, ты самый умный? — прошипела она, ее голос, несмотря на чары, казалось, проникал прямо в сознание Барнаби. — Ты думаешь, ты можешь следить за взрослыми, опытными людьми? Барнаби пытался что-то сказать, но из его горла не вырывалось ни звука. Он чувствовал себя беспомощным, пойманным в ловушку. — Я прекрасно знаю, кто такой МакНейр, — продолжила Прикл, ее голос становился все громче, несмотря на чары. — Он сотрудник моего отдела. И он работает на Волдеморта. Но я – член Ордена Феникса. И я делаю свою работу. А ты, Барнаби, просто мешаешь. Она наклонилась ближе, ее дыхание обжигало лицо Барнаби. — Прекрати это немедленно, — прорычала она. — Прекрати следить за ним. Прекрати вмешиваться. Иначе ты просто умрешь. Или ещё чего похуже. Я прошла первую войну против Волдеморта, я знаю о чём я говорю. Понял? Барнаби мог только кивнуть, его глаза расширились от ужаса. Конец июля в Министерстве Магии был душным и тягучим, как перегретый сахарный сироп. Барнаби Ли, с трудом переносящий жару и скуку своей рутинной работы в Отделе Регулирования и Контроля за Магическими Существами, рассеянно перебирал бумаги. Его взгляд, обычно скользящий по документам с профессиональной отстраненностью, вдруг зацепился за знакомую фигуру. Уолден МакНейр. Барнаби давно подозревал этого сотрудника в связях с Волдемортом. Было в его глазах что-то хищное, что-то, что выдавало его принадлежность к тем, кто жаждал власти и хаоса. Но не МакНейр привлек его внимание в этот момент. Рядом с ним стоял Энтони Крокер. Племянник Сола Крокера, сотрудника Отдела Тайн. Это было неожиданно. Энтони, насколько Барнаби знал, был скорее замкнутым человеком, чем кем-то, кто мог бы быть замечен в Министерстве Магии. Но его связь с Отделом Тайн… это уже было тревожно. Сердце Барнаби забилось быстрее. Он почувствовал знакомый укол адреналина, предвкушение чего-то важного. Это не могло быть совпадением. Он решил действовать. МакНейр и Крокер закончили свой разговор. МакНейр, с едва заметным кивком, отвернулся и, не глядя на Крокера идущего к камину, трансгрессировал. Барнаби, не теряя ни секунды, прошептал: — Фалацио! МакНейр материализовался на окраине небольшого города, в районе, где старые магловские постройки ветшали и разрушались. Барнаби будучи невидимым, последовал за ним, стараясь держаться на безопасном расстоянии, но при этом не теряя его из виду. МакНейр шел по пустырю, где трава была выжжена солнцем, а воздух пах пылью и запустением. Его путь лежал прямо к заброшенному магловскому заводу, громадному, обветшалому зданию, чьи окна зияли черными провалами. Рядом со входом в завод, на потрескавшейся земле, лежал магловский бродяга. Он был одет в рваную одежду, его лицо было скрыто в тени. МакНейр прошел мимо него, не обратив никакого внимания, и вошел внутрь завода. Бродяга всхрапнув перевернулся на другой бок. Барнаби, все еще под чарами невидимости, осторожно последовал за ним. Внезапно, когда он уже подошёл ко входу, раздался шорох. Он остановился, прислушиваясь. Шорох повторился, на этот раз ближе. Барнаби обернулся, чтобы посмотреть, откуда исходит звук. И тут он увидел. Магловский бродяга, который лежал у входа, теперь стоял. И в его руке, сверкая в тусклом свете, была волшебная палочка. Чары невидимости спали. Это была ловушка. Черты бродяги плавно поплыли, и Барнаби узнал лицо Унмедава. Метаморфа, сбежавшего из Азкабана, чуть больше трёх недель назад. Прежде чем Барнаби успел среагировать, из теней вокруг него выскользнули фигуры. Не одна, не две, а целая группа. Их лица были скрыты капюшонами, но Барнаби безошибочно узнал их по зловещей ауре и темным плащам – слуги Волдеморта. Они окружили его, их волшебные палочки были направлены прямо на него. — Думала, ты умнее, Барнаби, — произнес женский голос, и он узнал в одном из направлявших в него палочку, свою мать. — МакНейр знал, что ты будешь следить. Так как Яксли сразу тебя заметил. У тебя есть два выхода: присоединиться к Тёмному Лорду или умереть. Барнаби понял, что попал в западню. Он был один, окруженный врагами, в самом сердце заброшенного магловского завода, который теперь казался зловещей ареной для его неминуемой схватки. Его сердце забилось в бешеном ритме, но страх не парализовал его. Он был волшебником, и он не собирался сдаваться без боя. — Я никогда не присоединюсь к тем, кто убил моего дядю Сесила! — выкрикнул он, направляя свою палочку в группу тёмных магов. — О, поверь парень, он так кричал, когда его убивали! — оскалившись произнёс Фенрир Сивый. — Петрификус Тоталус! Белая вспышка полетела в Фенрира, но тот проворно отскочил в сторону. — А у мальчика то есть зубки! — радостно воскликнул Пиритс, и направив на Барнаби, свою правую руку, в белой шёлковой перчатке, без всякой волшебной палочки, произнёс: — Круцио! Красное сияние Пиритса столкнулось с оранжевым Барнаби, и с громким звуком рассеялось. — О, да хватит с ним играть! — нетерпеливо проворчал МакНейр, совершая ловкое движение волшебной палочкой, и Барнаби почувствовал как его тело обвили крепкие верёвки, — Всё, наследился. — Ненавижу вас! — воскликнул Барнаби, безпомощно извиваясь в путах — Горите все в аду! — Фракто Страта! — спокойно произнёс Руквуд, и палочка Барнаби взорвалась, оставляя после себя аккуратную, небольшую взрывную воронку. Видя, что его палочка уничтожена, Барнаби в досаде сплюнул на землю. — Итак, — протянул МакНейр, глядя на связанного Барнаби, — Ты присоединишься к нам? — Никогда! — яростно прокричал в ответ Барнаби, пытаясь выпутаться из связывающих его верёвок. — Ну и идиот! — предвкушающе оскалился Фенрир. — Мне жаль, что мне приходится это делать, сын, — досадливо качая головой произнесла миссис Ли, направив свою палочку на Барнаби, — Авада Кедавра! Зеленая молния поразила Барнаби точно в грудь, и тот закрыл свои глаза навсегда. Последнее что он успел услышать перед этим, это ласковый голос Пиритса, весело спрашивающий у его матери: — Сжигать труп будем? Влажный, душный воздух конца июля сгущался в мрачных залах особняка Селвинов, словно предвещая грозу. Шестьдесят четыре фигуры, закутанные в темные плащи, стояли в полукруге, их лица скрыты в тени, лишь глаза порой вспыхивали в тусклом свете свечей. МакНейр тихо что то обсуждал с Трэверсом и Руквудом. Торфинн Роули кивал на тихие слова Корбана Яксли. Селвин прикрыв глаза, стоял между Гиббоном и Харпером. Люциус Малфой задумчиво смотря вдаль, вежливо слушал стоящую рядом Долорес Амбридж. Пиритс тихо смеясь, подталкивал локтём угрюмо стоявших сзади него Пьюси и Монтегю. Бэддок глядя на это издевательство, переглянувшись с Паркинсоном, вздохнул. А в центре этого собрания, возвышаясь над всеми, стоял Он – Лорд Волдеморт. Его змеиное лицо, бледное и безжизненное, казалось, излучало холод, проникающий до самых костей. Его взгляд, острый и пронзительный, остановился на одной фигуре, выделяющейся из общей массы. Молодой колдун, чья кожа была бледна, как первый снег, а светлые волосы, казалось, ловили последние отблески угасающего дня. Это был Верджилл Фаулер, выпускник Хогвартса этого года. Его осанка была прямой, но в глазах читалось напряжение, смешанное с трепетным ожиданием. — Верджилл Фаулер, — прошипел Волдеморт, и его голос, словно шелест сухих листьев, заполнил тишину. — Ты закончил Хогвартс. На каком факультете ты учился? Верджилл, не дрогнув, ответил: — Когтевран, мой Лорд. Беллатриса переглянувшись со своим мужем, громко хмыкнула. Легкая, едва заметная улыбка тронула губы Волдеморта. — Когтевран. Мудрость и острый ум. Ты неплохо нам помог во время нападения на Хогвартс в конце мая. Твои действия были своевременны и эффективны. И дорогой Квиринус, более тебе известный как профессор Квиррелл, хорошо о тебе отзывался. Квиринус до этого что то обсуждавший с Северусом Снейпом, замолчал, а после быстро закивал. Слова Волдеморта, произнесенные с такой холодной оценкой, были для Верджилла одновременно и похвалой, и приговором. Он знал, что это лишь прелюдия. — Твои родители, — продолжил тем временем Волдеморт, и в его голосе прозвучала нотка чего-то, что могло бы быть сожалением, если бы в нем было место для человеческих чувств. — Они были бы горды тобой. Жаль, что они погибли в конце прошлой войны. Они были верными слугами. Лицо Диргаха после этих слов омрачилось, и тот топнув ногой, заставил стоящего рядом худого молодого волшебника вздрогнуть. — Тише, Феликс, — тут же произнесла стоящая рядом Нарцисса, глядя на дрожащего парня, — Волшебнику из семьи Розье, не предстало так себя вести. Верджилл же тем временем склонил голову, принимая слова Волдеморта как должное. Он знал о судьбе своих родителей, знал, что их преданность была абсолютной. И теперь эта преданность переходила к нему. — Ты готов мне служить? — спросил Волдеморт, его взгляд стал еще более пристальным, а глаза налившись красным, казалось смотрели прямо куда-то внутрь Верджилла. — Готов, мой Лорд, — ответил Верджилл, и не смотря на внезапную головную боль, его голос был тверд. Волдеморт кивнул. Он поднял правую руку, и с резким движением прижал указательный палец к предплечью Верджилла. Жгучая боль пронзила молодого колдуна, но он не издал ни звука. На его бледной коже, словно клеймо, проступила черная метка – символ принадлежности, символ власти. Когда боль немного утихла, Верджилл, с глубоким поклоном, направился к столу, где уже сидели другие. Рядом с ним, его дядя, тоже облаченный в темную мантию, похлопал его по плечу. Волдеморт обвел взглядом собравшихся. — Молодые волшебники, — произнес он, его голос стал громче, наполняя зал уверенностью и властью. — Нам нужны молодые волшебники. Их энергия, их неопытность, их готовность учиться и подчиняться. Они – наше будущее. Он сделал паузу, давая своим словам осесть в сознании каждого. — Те из вас, у кого дети учатся на старших курсах Хогвартса, — продолжил он, его взгляд скользнул по лицам, ища тех, кто мог бы ответить на его слова. — Будьте готовы. Скоро и они получат свою метку. Скоро и они станут частью нашей великой цели.