Гарри Поттер и Восхождение Лорда Волдеморта

В середине августа в вестибюле больницы Святого Мунго было тише, чем обычно. Из главного камина, вспыхнувшего ярким зеленым пламенем, одна за другой грациозно вышли две дамы. Нарцисса Малфой в безупречной мантии из плотного темного шелка держалась подчеркнуто прямо, хотя в ее глазах читалось скрытое напряжение. Рядом с ней, окутанная облаком дорогих французских духов, шла леди Забини - роковая темнокожая красавица, чье лицо скрывала изящная вуаль. Колдунья за стойкой ресепшена, утомленная дневным потоком посетителей, мгновенно выпрямилась, узнав представительниц высшего магического общества. — Добрый день, леди Малфой, мадам Забини, — вежливо и немного подобострастно произнесла она. — Чем могу помочь? Мадам Забини, вы хотите госпитализировать своего мужа или по какому-то другому поводу? — Добрый день, милочка, — мягко, но не терпящим возражений тоном ответила мадам Забини. — Мы идем на четвертый этаж, к целительнице Мириам Страут. У нас назначена приватная консультация по поводу редкого недуга одного из наших дальних родственников. — женщина выдержала паузу, а после, усмехнувшись, добавила: — А мой муж, мистер Кама, умер в начале мая, отравившись инжиром. — О, сожалею вашей утрате, проходите. Целительница Страут сейчас как раз у себя в кабинете, — кивнула волшебница, делая отметку в журнале. Дамы величественно кивнули и направились к лестнице. Кабинет Мириам Страут, специалиста по тяжелым заклятиям и ментальным травмам, встретил их запахом сушеных трав и зелий. Сама целительница - женщина средних лет, в строгой салатовой мантии - поднялась навстречу гостьям. — Леди Малфой, мадам Забини, какой неожиданный визит, — удивилась она. — Садитесь, пожалуйста. Что вас привело? Нарцисса аккуратно закрыла за собой тяжелую дубовую дверь. — Нам необходима абсолютная конфиденциальность, целительница, — тихо произнесла миссис Малфой, незаметно опуская руку в карман мантии. — Дело, которое мы хотим обсудить, не должно выйти за пределы этих стен. Наложите, пожалуйста, запирающие и заглушающие чары. — Конечно, если это так важно... — Мириам взмахнула палочкой, и дверь засияв белым светом, закрылась отрезая все звуки. В этот же момент, с хищной грацией черной пантеры Забини шагнула вперед. В ее руке мгновенно появился крошечный хрустальный флакон. Сорвав пробку, она резким движением плеснула его содержимое прямо в лицо целительнице. Мириам успела лишь вдохнуть приторно-сладкий аромат, как редкое парализующее зелье мгновенно сковало ее тело. Глаза целительницы в ужасе округлились, но она не могла ни закричать, ни пошевелить даже пальцем, медленно опускаясь обратно в серое кожаное кресло. Нарцисса Малфой не стала терять ни секунды. Выхватив волшебную палочку, она шагнула к застывшей в кресле женщине и направила кончик прямо ей в грудь. Спокойное лицо Нарциссы в этот момент напоминало холодную мраморную маску. — Империо, — твердо и отчетливо произнесла она. Парализованное тело Мириам Страут едва заметно вздрогнуло. Страх в ее глазах мгновенно растаял, сменившись безмятежной, пустой покорностью. Наркотический туман проклятия Подвластия полностью захватил ее разум. Мадам Забини удовлетворительно хмыкнула, пряча пустой флакон обратно в складки мантии. Нарцисса достала платок, аккуратно стерла капли зелья с воротника целительницы и вернула ее руки в естественное положение на подлокотниках. Спустя пару минут парализующий эффект зелья сошел на нет, оставив только абсолютное подчинение Империусу. Дамы обменялись короткими взглядами. Взмахом палочки, Нарцисса заставила испачканный в зелье платок исчезнуть в воздухе. А после, еще несколькими взмахами палочкой, спокойно открыла дверь кабинета. Они вышли в коридор с теми же величественными и безмятежными улыбками, с какими вошли, оставив за спиной ничего не подозревающую Мириам Страут, которая теперь лишь безмятежно улыбалась им в след. Раннее августовское утро едва пробивалось сквозь тяжелые портьеры мрачной гостиной в особняке Яксли. В комнате царил полумрак, разгоняемый лишь редкими свечами. За длинным столом в удушливом молчании сидели сторонники Тёмного Лорда. Во главе стола, в высоком кресле с резной спинкой, восседал сам Лорд Волдеморт. Его бледные, похожие на пауков пальцы лениво и размеренно поглаживали чешуйчатую голову Нагайны, которая устроилась на его коленях и тихо шипела. Тяжелые дубовые двери гостиной резко распахнулись. В комнату торопливым, но уверенным шагом вошел Корбан Яксли. Его лицо сияло от триумфа. За собой он вел высокого, плечистого мужчину - короткостриженого черноволосого колдуна в приметной ярко-красной мантии Отдела магического правопорядка. Волдеморт замер. Его красные глаза-щелки медленно переместились с огромной змеи на вошедших, а одна тонкая бровь вопросительно поползла вверх. — Мой Лорд, — Яксли низко поклонился, не скрывая гордости в голосе. — Прошу простить за ранний визит, но у меня потрясающие новости. Это Альберт Ранкорн. Один из ведущих мракоборцев Министерства. И он принял единственное верное решение - присоединиться к нам. За столом пронеся тихий, удивленный ропот магов. Селвин, что-то шепнул Эйвери. Антонин Долохов хмыкнул, переглянувшись с Родольфусом и Рабастаном. Высокий японец, в белоснежной мантии - Кадзухиро Сиратори, сузил глаза. Перебежчики из Министерства бывали и раньше, но чтобы действующий мракоборец сам пришел в логово - такое случалось крайне редко. Волдеморт несколько секунд пристально разглядывал Ранкорна, от чего у последнего разболелась голова. Черноволосый волшебник держался стойко, хотя под этим мертвенно-бледным взглядом его челюсть невольно сжалась. Наконец, тишину разорвал холодный, высокий и пронзительный смех Темного Лорда. — Альберт Ранкорн... — тихо, почти ласково произнес Волдеморт, и Нагайна на его коленях согласно зашипела. — Мракоборец. Какое приятное приобретение. Ты будешь весьма, весьма полезен для нашего дела, Альберт. Пиритс с Диргахом усмехнулись. Волдеморт медленно поднялся со своего места. Его длинная черная мантия шлейфом прошлась по полу. Он перевел взгляд на угол гостиной, где в качестве жуткого украшения неподвижно замерла пара заколдованных человеческих скелетов, тускло белевших в полумраке. — Мракоборцы... — с ледяной усмешкой добавил Темный Лорд, указывая бледной рукой на кости. — Видишь ли, Альберт, обычно они присоединяются к нам исключительно в таком виде. Не у многих хватает ума и проницательности понять, за кем истинная сила, до того, как их палочки будут сломаны. Твой выбор делает тебе честь. Квиррелл с МакТавишем словно завороженные смотрели на скелетов в углу. Ранкорн сделал шаг вперед и твердо выпрямил спину. — Я сыт по горло слабостью Министерства, мой Лорд, — глухим, уверенным голосом произнес он. — Они цепляются за старые догмы, пока мир меняется. Я хочу служить истинному порядку. — Разумные слова, — одобрил Волдеморт. Он плавно вытащил из рукава тисовую палочку. — Твоя верность Министерству мертва. Теперь ты принадлежишь мне. Дай мне свою руку. Ранкорн без колебаний шагнул вплотную к Темному Лорду. Он решительно закатал левый рукав своей форменной красной мантии, обнажая крепкое предплечье. Волдеморт прижал кончик своей палочки к его коже. В ту же секунду комнату озарила зловещая, ядовито-зеленая вспышка. Ранкорн резко втянул сквозь зубы воздух, его лицо исказилось от невыносимой, выжигающей боли, но он не издал ни звука, лишь крепче сжал кулаки. На его руке, проступая сквозь багровые ожоги, начала отчетливо и живо шевелиться угольно-черная татуировка: череп с выползающей изо рта змеей. — Добро пожаловать в круг, Альберт, — тихо произнес Волдеморт, убирая палочку, пока Ранкорн тяжело дышал, разглядывая Метку на своей руке. — Теперь возвращайся в Министерство. И пусть они по-прежнему думают, что ты защищаешь их жалкий закон. Мистер Вейзи и Питер Рид шли по коридорам больницы Святого Мунго уверенным, деловым шагом. На них были строгие министерские мантии, а в руках Рид сжимал пергамент с тяжелой министерской печатью. Целительница, дежурившая на этаже, испуганно семенила впереди них. — Послушайте, джентльмены, но это отделение строгого режима, — робко пыталась возразить она, оглядываясь. — Пациент Чорли находится в крайне нестабильном ментальном состоянии... — У меня на руках официальное разрешение, — холодно перебил её Питер Рид, разворачивая пергамент прямо перед её лицом. — Подписано лично Долорес Амбридж, главой администрации министра. Здесь четко сказано: мы имеем право провести полную проверку Герберта Чорли, который тайно содержится в вашем учреждении. Любые препятствия будут расценены как саботаж. Женщина сглотнула, увидев знакомый размашистый почерк Амбридж и ярко-розовый чернильный штамп. — Хорошо... — сдалась она, открывая тяжелую дубовую дверь в конце коридора. — Но я могу дать вам только десять минут. Не больше. Она пропустила мужчин внутрь и уже собиралась закрыть дверь с наружной стороны, как мистер Вейзи, до этого хранивший молчание, резко обернулся. Его палочка уже была нацелена целительнице прямо в переносицу. — Обливиэйт, — негромко произнес Вейзи. Глаза женщины мгновенно подернулись мутной пеленой. Она застыла на месте, превратившись в безмолвное изваяние у входа, полностью забыв, кто эти люди и зачем она их сюда привела. Палата Чорли была погружена в полумрак. Бывший помощник премьер-министра маглов лежал на кровати, уставившись в потолок пустым взглядом. После недели, проведенной под проклятием подвластия Мальсибера, его разум был практически разрушен, но он все еще оставался опасным свидетелем. Внезапно температура в комнате резко упала. Углы палаты словно налились густой, неестественной чернотой. Из самой глубокой тени за шкафом беззвучно соткался высокий, мертвенно-бледный силуэт. У него были хищные, заостренные черты лица, а из-под верхней губы слабо поблескивали клыки. — Вы пунктуальны, господа, — раздался тихий, шуршащий, как сухая листва, голос вампира. Он брезгливо окинул взглядом лежащего на кровати магла. — Это и есть наша маленькая утка, которая слишком много крякала? — Делай свое дело, ле Крок, — угрюмо отозвался Вейзи, убирая палочку в карман. — У нас мало времени, пока сюда не заглянут целители, Бёрк чётко сообщил нам расписание дежурств. — Не нужно спешить, когда дело касается искусства, — тонкие губы вампира расплылись в жуткой улыбке. Ле Крок в один бесшумный прыжок оказался у изголовья кровати. Герберт Чорли даже не успел повернуть головы. Длинные, бледные пальцы вампира с железной силой сомкнулись на шее магла, перекрывая дыхание и ломая хрупкие шейные позвонки. Раздался глухой хруст. Чорли дернулся всего один раз и затих навсегда. Его стеклянные глаза так и остались устремлены в потолок. Жерар припал губами к шее магла, глотая тёмную кровь. — Чистая работа. Больше он ничего не расскажет вашему Министерству, — прошептал Жерар ле Крок. Сделав шаг назад, он словно растворился в воздухе, снова став частью набежавшей на стену тени. В палате воцарилась гробовая тишина. Мистер Вейзи и Питер Рид хладнокровно переглянулись. На их лицах не отразилось ни тени сожаления. Рид аккуратно свернул пергамент с подписью Амбридж и спрятал его во внутренний карман мантии. Вейзи поправил воротник и подошел к двери. Они вышли в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь палаты с телом Чорли. Мимо них, покачиваясь, прошла заторможенная целительница, которая теперь мучительно пыталась вспомнить, зачем она вообще пришла в этот конец коридора. Вейзи и Рид, не прибавляя шагу и сохраняя абсолютно невозмутимый вид, направились к гостевым каминам, чтобы навсегда покинуть больницу Святого Мунго. Поздним вечером в кабинете директора Хогвартса вспыхнуло изумрудное пламя. В камине возникло встревоженное женское лицо: — Альбус, у нас чрезвычайная ситуация. В Больнице Святого Мунго сообщили, что Герберт Чорли мертв. Его нашли в палате несколько часов назад. Колдомедики в паникеб На теле Чорли обнаружены характерные следы. Его задушили. И характер повреждений, а также остаточный запах в комнате указывают на то, что это был вампир. Альбус Дамблдор, сидевший за своим столом среди тихо побрякивающих серебряных приборов, медленно опустил перо. Его обычно лучистые голубые глаза за стеклами очков-половинок стали ледяными и суровыми. Сторонники Тома убирали свидетелей прямо под носом у Министерства, используя самых темных тварей. — Спасибо за сведения, Андромеда, — серьезно кивнул Дамблдор, — Твоя дочь всё ещё намерена присоединится к нам? — Боюсь, что да, — холодно произнесла колдунья, и зелёное пламя в камине погасло. Мрачный особняк семьи Паркинсон в конце августа был окутан густым предрассветным туманом. В парадном зале, освещенном лишь тусклым пламенем камина, за столом собрались слуги Тёмного Лорда. Боул, Флинт, Монтегю и Пьюси стояли полукругом. Напротив них, выстроившись в шеренгу, замерли их сыновья: Люциан Боул, Маркус Флинт, Грэхэм Монтегю и Эдриан Пьюси. Все четверо через десять дней должны были отправиться в Хогвартс на свой финальный, седьмой курс. Но прежде чем сесть в Хогвартс-экспресс, они должны были присягнуть на верность высшей силе. Самым бледным выглядел Монтегю. Маркус Флинт, напротив, угрюмо уставился в пол, сжимая кулаки от мрачной решимости. Внезапно разговоры смолкли. Двери в дальнем конце зала бесшумно распахнулись, и в комнату скользнул Лорд Волдеморт. За ним, шурша чешуей по зелёному ковру, следовала Нагайна. Волдеморт медленно пошел вдоль шеренги юных слизеринцев. Его красные глаза-щелки пристально вглядывались в лицо каждого парня. От его ледяного присутствия воздух в зале, казалось, застыл. — Седьмой курс... — тихим, шипящим шепотом произнес Волдеморт, остановившись посреди зала. — Последний год в этой школе. Дамблдор слабеет, Министерство почти в наших руках, но мне нужны верные глаза и острые палочки внутри самого Хогвартса. Северус Снейп присмотрит за вами, но ваша задача - стать моим авангардом среди студентов. Северус сидевший за длинным столом, между Люциусом и Фенриром, медленно кивнул. Отцы почтительно склонили головы. Боул сделал шаг вперед: — Мой Лорд, они готовы. Они воспитаны в верности вашим идеалам и жаждут доказать свою полезность. — Мы проверим это прямо сейчас, — лениво усмехнулся Волдеморт. Он извлек из складок мантии тисовую палочку. — Тот, кто носит мою Метку, больше не принадлежит себе. Вы станете частью новой эпохи. Кто будет первым? Маркус Флинт, чей тяжелый подбородок упрямо выдвинулся вперед, сделал уверенный шаг из шеренги. Он молча закатал левый рукав школьной мантии, обнажая крепкое предплечье. Пенелопа МакГи, высокая сгорбленная колдунья, ухмыляясь, что-то шепнула на ухо Кадзухиро Сиратори. Волдеморт приблизился к Флинту. Кончик тисовой палочки с силой вдавился в кожу юноши. Зал озарила резкая ядовито-зеленая вспышка. Маркус стиснул зубы так, что на его скулах заиграли желваки. Из его груди вырвался лишь глухой, приглушенный стон. На бледной коже, сжигая плоть, начал наливаться угольно-черный рисунок черепа и змеи. Когда Волдеморт убрал палочку, Флинт тяжело дышал, но в его глазах горел фанатичный блеск. Следующим шагнул Люциан Боул. За ним — Эдриан Пьюси. Каждый из них безропотно принимал обжигающую, судорожную боль, доказывая отцам свою стойкость. Последним к Волдеморту подошел Грэхэм Монтегю. Его рука слегка дрожала, когда он подставлял предплечье под удар магии. Патриция Рейкпик хмыкнула, смотря на молодого Монтегю. Зеленый огонь выжег Метку и на его теле. Нагайна, почуяв запах обожженной плоти и свежей магии, довольно зашипела у ног своего господина. — Отлично, — подытожил Волдеморт, оглядывая четверых новоиспеченных слуг, которые бережно прижимали раненые предплечья к груди. — Теперь вы — мое оружие в Хогвартсе. Скоро старый директор падет, и школа перейдет под наш контроль. А сейчас, займите свои места. По мановению палочки Волдеморта, возникли четыре стула. — Люциан, твоё место между Патрицией Рейкпик и Кадзухиро Сиратори. Маркус, ты садись между Пенелопой МакГи и Питером Ридом. Эдриан, твоё место рядом со Снайдами, а Грэхэм, сядет между Паркинсоном и Бёрком. Отцы с гордостью смотрели на своих сыновей. Четверо заговорщиков Слизерина получили то, к чему их готовили с детства, навсегда связав свои судьбы с силами Тьмы накануне своего последнего учебного года.