Соупотребитель

Су Бон сидел тихо напротив Гю, будто побаиваясь его. Для Су этот парень выглядел грозным и серьёзным дядей, который не поймёт всей его яркости. Для рэпера Гю был каким-то загадочным. Казался чем-то недосягаемым. – Так почему you все-таки решил help me со входом? – вопрос повторялся Су Боном уже раз десять, но чёткого ответа парень так и не смог получить. Все заканчивалось на: «Жалко тебя». Эта информация оказалась единственной, которую смог выудить из Нам Гю рэпер. – Я тебе уже говорил, – честно говоря, Нам сам не вкуривал, почему помог. Возможно, он вспомнил себя, как его точно так же в бары не впускали без документов. А может, и правда из обычной жалости. Потому что Су Бон на входе готов был уже встать на колени перед охранником, лишь бы ему открыли этот злоебучий турникет.  – Это не ответ, должна быть хоть какая-то a clear reason. – Бон пытался на почве этого вопроса вытащить хотя бы пару слов из Гю, но все было безуспешно. – Чё ты вообще прицепился? Я тебе помог пройти, так иди в одиночестве бухай, как и планировал изначально. – Нам Гю встал из-за столика, направляясь к барной стойке. Уж лучше он постоит с огромными потными мужиками, для которых банка пива – капля в море, чем с этим инфантильным идиотом. По крайней мере, парень считал его таковым. Нам Гю не стал платить за счёт, не стал прощаться с Су Боном, не стал обозначать окончание разговора или его продолжение, чего так хотел Танос. Оставил Су в каком-то неясном смятении то ли от своей загадочности, то ли от манеры общения, которую приметил Танос ещё в первый вечер так называемого знакомства в клубе. Она такая, знаете, колкая, грубая и резкая, с нотами агрессии на этот сраный мир. Су Бон сидел за дубовым столом, понемногу потягивая коктейль из трубочки. В этом тёмном месте с приглушённым светом и негромким джазом из колонок, который добавлял ещё больше умиротворения в баре, Су Бон был ярким пятном. Он был таким по жизни. Во всём. В любой компании его было видно лучше всех, узнаваем издалека. Его улыбка могла заразить абсолютно любого человека. Она была порой такая искренняя, что людям казалось, что он под веществами.  Жизнь Су Бона не была тусклой. Постоянные концерты и выступления, интересные мероприятия, общение с медийными личностями. Новая фанатка в гримёрке после каждого клуба, бара или концертного зала, где он выступал. С каждым разом чуть больше одной таблетки. С каждым разом всё выше толерантность. И с каждым таким разом покупался новый препарат.  Бон оставляет на столе пару купюр, удаляясь к бару. Фигура Нам Гю его будто притягивала к себе, с каждым новым взглядом Су хотел подойти ближе. Не то чтобы он настолько привык к тому, что каждый прохожий чуть ли не вешается на него, будь то парень или девушка. Рэпера всегда тянула вот эта неизвестность в абсолютно любых вещах. Пробовать что-то в первый раз – его самое любимое ощущение. Первый секс, запомнившийся той самой неловкостью и скованностью в действиях, первая таблетка с неизведанным эффектом, которая непонятно как повлияет на организм, первый глоток алкоголя, который обострял все эмоции Бона, за что он так сильно и полюбился парню. Загадочность людей притягивала Су всегда. На лбу у человека не было написано, какой он: гандоном окажется или праведной святошей. Одному только Богу известно, что там у него в голове творится; первое впечатление в таких случаях часто бывает обманчивым. Нам Гю сидел чуть сгорбившись, водил пальцем по барной стойке из массивного дерева, на этом небольшом стуле, который казался очень смешным Су Бону. Гю небольшими глотками отпивал напиток из гранёного стакана, о стенки которого звонко бились льдинки, что уже не придавали прохлады. Рукава толстовки были задёрнуты до локтей, оголяя часть его татуировок, которые так желал рассмотреть Су. Чуть выше запястья, под шрамом, который не открывался для глаз рэпера, красовалась девушка с тёмными волосами и сигаретой, которую она нежно держала между утончёнными, длинными пальцами. Из той сигареты выпускались пары чёрного дыма, витающего вокруг тела азиатки, изображённой на руке. Немного выше, под сгибом локтя, была набита подкова с цифрой 7 посередине, над которой висят три звезды. Это всё считается символами удачи, которая, по-видимому, Нам Гю не преследовала, раз уж он набил себе подобное. По крайней мере, так посчитал Су Бон. – Чё ты пялишь? – вопрос прилетел в лоб Су Бона чётко и ясно, выдергивая его из непрекращающегося потока мыслей. – Рассматриваю я, – ответил Су, сидевший через место от Нама. Глаза бегали по парню, всматриваясь в каждую деталь. Бон разглядывал каждый миллиметр Гю. Каждую торчащую ниточку на штанах, каждую каплю грязи на старых, изношенных кроссовках, каждую свисающую тёмную прядку с головы. Его непоколебимое выражение лица, манеру поведения, которая так и кричала о похуизме. Су Бон был заинтересован по-настоящему. Нам Гю одним своим видом привлекал паренька. Одна его внешность заставила проявить неподдельный интерес маленького ребёнка. – Что ты там рассматриваешь, идиот. – Нам Гю кинул недовольный взгляд на рэпера.  – Татухи покаж. – Танос подсел ближе на стул, стоящий в нескольких сантиметрах от Гю. Облокотился локтями на стойку, положив подбородок в ладони, обхватив ими щёки. – Ещё чего, – после этой фразы Су Бон бесцеремонно потянул руки к кофте парня, чтобы вздёрнуть его рукава ещё выше. Его не волновал отказ, Су хотелось рассматривать. Разглядывать каждый сантиметр его тату. Ему вообще очень нравились рисунки на чужих телах, всматриваться в каждую деталь, в каждую линию, вбитую в кожу человека.  Нам Гю не успел среагировать, рукав был задран до предплечья, оголяя и тату, что не давали покоя Бону, и тот белый шрам, расположившийся почти во всю длину руки. Су Бон ничего не сказал. Нежно, будто боясь что-то испортить или поцарапать светлую кожу, он начал проводить пальцами по всем тату, что видел на руке. Шрам не приковывал его внимания, он ничего не спросил, не выкатил глаза от удивления, лишь внимательно смотрел туда, куда ему хотелось, пробегаясь глазами по всем чёрным линиям, красовавшимся на теле.  Гю застыл на мгновение, но, почувствовав чужие прикосновения на своей руке, резко отдёрнул её и спустил рукава до ладоней. – А ты не ахуел? – Вопрос Нама звучал недоумённо, он не вкуривал, что происходит, от слова совсем.  – I want to see твои татки, – начал Су. Собственно, как начал, так и закончил. Нам Гю не стал ничего не это отвечать, сунул бармену купюру в качестве чаевых и начал вставать со стула, опираясь на барную стойку, чтобы не повалиться на пол, так как уровень алкоголя в крови чуть превышал обычную степень опьянения парня. – Ты куда? Гю снова молчал. Не любит он вот таких доёбистых людей. Что от него хотел мамкин рэпер, никому не известно, пристал со своими татухами, что-то хочет посмотреть, что-то разглядывает. Нам никогда не понимал таких. Су Бон был назойливой мухой, тем самым комаром, который под ухом пищит ночью, никому не давая спокойно уснуть. Прибить его было сложно, практически невозможно. С Боном также. Он прицепился к рандомной хуйне и непонятно: с какой целью-то?  Гю как будто уже на опыте научился считывать желания людей. А конкретно что они хотят от него. По просьбам, по манере речи, по поведению собеседника Нам Гю мог понять, что от него хотят. С Су Боном было сложнее, он неясный, как затуманенный, по нему ничего не скажешь. Он скрывал своё истинное лицо под непонятной театральной маской, которая всегда была яркой, сверкающей, уверенной. Гю настолько сильно напрягался от этого факта, что не мог даже и секунды рядом с рэпером вынести, ему казалось, что сейчас его подъебёт судьба, и огромное количество различного рода догадок окажется просто догадками. Ни одна из них не будет правильной, и вот Нам снова допускает кучу ошибок, как первоклассник в прописях, где чернила растекаются по белоснежным листам бумаги от слёз. На них размазанные чёрные иероглифы. Такие же размазанные, как и все догадки Гю.

–

Кроссовки Су Бона промокли до нитки, он как специально наступал в каждую лужу, что попадалась на разбитом тротуаре. Он шёл вслед за Нам Гю, креча ему в догонку что-то о его тату. В ответ он получал только ускоренный шаг парня, который каждый раз увеличивал темп, переходя почти на бег. Гю не желал общаться с Боном. Вообще с кем-либо общаться сейчас он не желал. Он вышел подышать свежим воздухом после ливня, пропустить пару стаканчиков виски со льдом в излюбленном, уже родном месте и насладиться поздним вечером наедине с самим собой. Зря он только помог Таносу. Бон теперь приклеился к нему, как на суперклей, и даже кислота не поможет. Она не растворит этот клей, Су Бон не отлипнет. Тишину старой улицы нарушал шум от редко проезжающих мимо машин и громкие возгласы Таноса. Нашел себе компанию, называется. Гю, кстати, такой компании рад не был.  Дорога привела Гю в какой-то парк, больше напоминающий лес. Высокие деревья тянулись к звёздному небу, мокрый асфальт поблескивал от света фонарей, которые можно было пересчитать по пальцами. Место вообще плохо освещалось в тёмное время суток, благо, скоро рассвет. Нам сел на скамейку, покрытую каплями от дождя, опираясь на спинку. Тонкая ткань толстовки сразу же впитала воду от дождя, холодя спину парня. – Ты отвалишь от меня, если посмотришь на все? – раздражённо спросил Нам Гю у Су Бона, окидывая его явно не добрым взглядом. – What? – Су сначала не догонял, о чем говорил Нам. Хотя сам только-только спрашивал об этом. – Татухи, – одним словом ответил парень. Его уже коротило как током от одного только слова рэпера. Он стянул толстовку, под которой скрывалась белая, с коричневым пятном от кофе, футболка. По светлой коже парня пробежали мурашки от холода, стоящего на улице после дождливой погоды.

–

Су Бон сидел рядом, что было слишком близко для Нам Гю. Нога к ноге были будто приклеены. Су не отлипнет, Гю знает об этом, проверено на опыте. На ужасном и горьком опыте. Рука Нама лежала в ладонях Бона, который разглядывал её, нежно касаясь пальцами. Толстовка уже давно лежала на коленях Нам Гю, дабы Су получше рассмотрел все тату. Он водил пальцами по татуировкам, вырисовывая снова и снова рисунки на руке Гю. Горячие пальцы опускались на руки парня, обжигая своими прикосновениями ледяную кожу Нам Гю, который каждый раз чуть ли не вздрагивал от прикосновений. Он всегда мёрз, абсолютно. Гю уже давно привык к этому, поэтому даже летом одевался тепло, что, кстати, вообще не помогало, озноб продолжал его преследовать. – Ты всё порассматривал? – спросил Нам Гю, закатывая глаза. Ему вообще всё это не нравилось. Ему вообще ещё поспать перед работой надо. И вообще пошло всё нахуй, он готов побыть ещё немного под руками Су Бона, спасибо тактильному голоду, о котором Гю особо-то и не догадывался до этого момента. – Снимай штаны, – с ухмылкой ответил Бон, проводя в очередной раз вдоль запястья Нама, направляясь в ладоням. – А пососать тебе не завернуть? – Глаза Нам Гю расширились от наглости Таноса. – Это твой максимум, ток отъебись, – парень задёрнул штаны до колен, оголяя икры, на которых красовались ещё не изведанные Су Боном участки кожи с татухами, что так жаждал увидеть рэпер. – Victory, – пробормотал Танос, вставая с лавочки и приседая на корточки перед ногами Нама. – И прекращай пиздеть на английском, я ничё не понимаю, – Гю не успел даже договорить, как почувствовал касания по коже на икрах. – No, это злит you, I like it. Гю ничего на это не ответил. Он сидел на скамейке, чувствуя кожей грубоватые подушечки пальцев, аккуратные прикосновения и уже чуть ли не дыхание Су Бона, изо рта которого шёл пар из-за холода, стоявшего на улице после дождя. Он опёрся коленями на грязный асфальт, продолжая всматриваться в чёрные линии. – Все, хватит, мне надо идти. – Гю встал со скамейки, натягивая толстовку на себя. – Загляну к вам сегодня. – Су Бон встал с колен, отряхивая их от грязи мокрого асфальта.  – Да не дай Бог. Гю разошёлся с Таносом по разным сторонам. После всего этого парня наполняли смешанные чувства. Это был чуть ли не единственный человек, которому Нам Гю при первом знакомстве дал вообще посмотреть хотя бы на отрезок своего тела. Первый, кто не стал спрашивать про шрам. Он один прошёлся пальцами вдоль него, но не более. Ни одного вопроса, ни одного слова. Все прекрасно понял и без лишних разговоров об этом. И хорошо, Нам Гю вообще не хотелось говорить о тёмном прошлом.  Солнце, только-только взошедшее из-за горизонта после розово-персикого рассвета, начинало освещать уголки улиц тихого района, в котором обитал Нам Гю. Парень шёл по тротуару, наблюдая за редко проезжающими мимо машинами. Фары слепили глаза Гю своим ярко-белым светом.  Придя домой, парень сразу свалился в кровать, укутавшись в одеяло. Он не стал раздеваться, снимать уличную одежду, лёг в чём был, только разулся, стянув кроссовки где-то в начале комнаты. Носки были чуть ли не полностью мокрыми, коричневые пятна грязи виднелись на стопах. Сон настиг сразу, что было удивительно, обычно бессонница мучает его ещё пару часов. 

–

Су Бон ушёл довольным, ещё несколько раз обернувшись в сторону Гю и провожая его беглым взглядом голубых глаз. Часы на телефоне показывали около половины седьмого, пора бы в кровать, но спать он вовсе не хотел. Грубоватые подушечки пальцев и стёртые ладони будто горели после каждого прикосновения к Наму. Су Бону действительно нравились тату, они вызывали глубочайший интерес у него. Как человек решил, что именно это ему нужно набить? Почему именно такой эскиз? Какое значение для человека имеет рисунок? Всегда интересовался этими вещами, потому что его тату были непримечательными. Толстые чёрные линии, проходящие вдоль правой руки от кисти до шеи, сзади которой под затылком проходила линия, соединяющаяся с предыдущей. От неё отходила ещё одна, идущая по позвоночнику вниз до поясницы парня. На его пальцах были набиты такие же чёрные кольца на обеих руках. На тыльной стороне одной из ладоней красовался чёрный дракон, изображённый в своём пламени, набитый тонкими линиями. Бон не размышлял о смысле своих татуировок. Абсолютно все набиты от нехуй делать, либо же для поддержания образа рэпера. Но татуировки на других всегда вызывали интерес. Кроссовки насквозь были пропитаны грязной водой из луж в ямах на тротуаре. Фонари на улице всё ещё продолжали гореть, подмигивая желтоватым светом Су Бону, будто доживая этот сраный день перед сладким сном. Танос шагал медленно, перебирая мысли в голове, поток их был бесконечным, как Млечный Путь в космосе.  Таксист ехал подозрительно долго. Может, это потому, что Танос у нас на «Экономе» не ездит, нам же надо «Комфорт+» минимум. А их, как правило, ждать дольше, чем всеми любимый и избитый тариф. Машина ехала под светом дорожных фонарей, попутно встречая солнце, уже вышедшее из-за горизонта. Остановилась около большой высотки в одном из престижных районов Сеула. Стекло здания отражало рассвет на небе и пылающее солнце, начинающее освещать тёмный город. На нижних этажах расположиоись офисы различных компаний, а чуть выше были роскошные апартаменты, в которых жил Су Бон. За это можно сказать спасибо родителям парня, что смогли обеспечить ему достойную жизнь. С самого детства его растили как золотую молодёжь. Лучшая школа, лучшее образование. Крутые брендовые шмотки, дорогостоящая техника. Путешествия трижды за год в тёплые края мира, где шпарило солнце во всю силу. Всё это сделало Таноса крайне избалованным комнатным растением, на которое нельзя из пульверизатора пшикнуть неровно.  Су Бон забросил учебу на первом же курсе. Как только он смог жить отдельно от родителей, ушел в пляс. Наркотики, как и алкоголь, стали неотъемлемой частью его жизни. Вы не подумайте, он не употреблял что-то жёсткое. Парень очень боялся остаться зависимым на всю жизнь от этого. Стать алкоголиком, подсесть на курево различного вида его совершенно не смущало, он всегда считал, что в любой момент сможет бросить, стоит только захотеть. На самом деле хуй там плавал. С каждой новой бутылкой, с каждой новой одноразкой в руках этими словами Су Бон лишь продолжал оправдывать все свои действия. Каждый выдох белого пара изо рта, что так сладко пах, каждый глоток алкоголя, прожигающий горло и желудок своей горечью, каждая беленькая таблетка нейролептика, каждая яркая марка на розовом языке парня кричали о том, что из зависимостей он не выберется.