Новый Бог мертвых

— А что насчёт Цзинь Гуанъяо? — Думаю, он не знал, откуда поставляются души для его экспериментов. Поэтому отвечать он будет лишь за нарушение порядка перерождения лично перед Повелителем Мертвых.       Голос Вэй Усяня при этих словах звучал так, что никто даже не усомнился: нынешнего Верховного заклинателя ждёт расплата куда хуже смерти. Вэй Усянь уже давно выяснил, что Цзинь Гуанъяо путал карты уже давно. На его руках множество смертей безвинных людей, а за спиной сотни случаев, когда в его деяниях были обвинены другие люди. Такой человек, как он, не заслуживал ни прощения, ни сострадания. И кому, как не Покровителю заклинателей, судить этого человека перед Адом и Небесами.       Собрав все имеющиеся в похоронном доме доказательства, Вэй Усянь обернулся к своим спутникам. Однако взглядом нашёл лишь одного из них. — Хуа Чэнчжу уже отправился в Призрачный Город, — сообщил Лань Ванцзи, поднимая с пола несколько сшитых в подобие книжицы бумаг. Перевернув несколько листов, он вдруг поднял на Вэй Усяня взгляд и добавил, — Здесь... Здесь написано про Мэн Яо.       Вэй Ин тут же метнулся ближе, вглядываясь в неровные иероглифы, начертанные не самым разборчивым почерком. Однако общую информацию удалось уловить весьма быстро.       Оказалось, для Сюэ Яна Цзинь Гуанъяо был явно не самым близким человеком. Долгое время он собирал доказательства деяний Верховного Заклинателя, начиная с того момента, как они познакомились. Здесь были собраны показания самого Сюэ Яна обо всём, что ему поручал Гуанъяо, письма других свидетелей и даже некоторых подчинённых ордена Цзинь. Списки убитых, схемы планов и даже несколько прослушивающих талисманов с записями разговоров.       В глаза бросились несколько пометок трехгодовалой давности. В них были записи о проклятии тысячи язв и дыр, которое Су Шэ, под руководством Цзинь Гуанъяо, наслал на Цзинь Цзысюня. О подставной засаде на тропе Цюнци, где Сюэ Ян разволновал темную энергию вокруг так, что Вэй Усянь не справился и потерял контроль над Призрачным Генералом. О бойне в Безночном Городе, когда Гуанъяо взял под контроль часть мертвецов, призванных Старейшиной Илин.       Все события, в которых Вэй Усянь столько лет винил себя, были подстроены этим человеком. Его коварство поистине не имеет себе равных во всей Поднебесной!       Вэй Усянь усмехнулся, убирая в мешочек Цянькунь собранные Сюэ Яном бумаги. — Если бы он всё ещё был жив, боюсь, я бы мог даже поблагодарить его. Не думал, что выставить обвинения против Цзинь Гуанъяо окажется так просто.       Лань Ванцзи лишь кивнул головой, выражая своё согласие. Хотя, несомненно, Сюэ Ян натворил немало дел, его помощь оказалась более чем своевременной.       Прошло немного времени, и в доме, который и раньше был полупустым, сейчас и вовсе не осталось практически ничего. Все книги, свитки, бумаги и талисманы Вэй Усянь собрал, чтобы впоследствии можно было как следует их изучить, а после передать в Небесную Канцелярию для проверки и сохранения.       Но всё ещё самым габаритным, что было в доме, оставался закрытый гроб. Приподняв его крышку, Вэй Усянь не смог сдержать тихого вдоха. Внутри действительно лежал его шишу. На шее Сяо Синчэня был ровный порез, края которого уже высохли. Мужчина выглядел так, словно просто спит, однако его кожа была неестественно бледного оттенка, а губы почти посинели.       Вэй Усяню с Лань Ванцзи понадобилось довольно много времени на то, чтобы выкопать достойную могилу, уложить в неё гроб и установить поминальный камень. К тому моменту, когда бумажные деньги были сожжены, солнце уже стояло в зените, а земля начала прогреваться.       Лишь когда вдвоём они поднялись на главную площадь Небесной столицы, Вэй Усянь смог что-то сказать, но в его голосе не было никаких эмоций. — Хотя душа моего шишу расколота, думаю, я смогу направить её на перерождение, если постараюсь.       В этот момент вдалеке, за вычурными замками Небожителей, Вэй Усянь увидел стремительно бегущую фигуру человека, облаченного в черный плащ. Он был виден всего мгновение, после чего, по всей видимости, применил заклинание невидимости, однако что-то в этом человеке показалось Вэй Ину знакомым. Но не успел он зацепиться за эту мысль, как его отвлекло теплое прикосновение к ладони.       Лань Ванцзи бережно взял его руку в свою, переплетя их пальцы. Его глаза, наполненные верой и любовью, смотрели прямо на него. — Если бы я мог, — с долей скорби сказал он, — то сделал бы это за тебя. Но пока могу лишь сказать, что ты обязательно справишься. Сяо Синчэнь был хорошим человеком и сильным заклинателем. Надеюсь, в следующей жизни ему будет сопутствовать удача.       Вэй Усянь чувствовал, как сильно поменялся Лань Ванцзи за прошедшее время. Теперь каждый его взгляд был наполнен теплом, а вместо сухих «Мгм» и раздраженных «Убожество» слова этого молодого господина были проникнуты искренней заботой. Не привыкший много говорить не по делу, сейчас для него оказалось трудным подбирать слова, чтобы выразить свои эмоции. Но даже так, он всеми силами старался подбодрить Вэй Усяня, когда тому было грустно. Думая об этом, Вэй Ин натужно улыбнулся и крепче сжал чужую руку.       Вернувшись во дворец, Вэй Усянь, будто вспомнив о чём-то, сразу повел Лань Ванцзи в свой кабинет. На столе всё ещё были разбросаны книги, что он изучал недавней ночью. Открыв одну из них, Лань Ванцзи начал внимательно вчитываться в содержание, не упуская даже малейшей детали. — По словам прошлого Бога Мертвых, — начал пояснять Вэй Усянь, — судьбы могут видеть лишь те, кто вознёсся как Покровитель Потерянных Душ и достиг определённого мастерства и объема духовных сил. Если мне удастся сделать это — убить Бай Усяня не составит особого труда.       Перед Лань Ванцзи как раз была раскрыта книга о взаимодействии с судьбами, потому последующие объяснения были ни к нему. Молча пролистав ещё несколько страниц, мужчина на мгновение замер, всматриваясь в написанные иероглифы. Заглянув ему за плечо, Вэй Усянь увидел, чем же так заинтересовался его возлюбленный.       На самом верху страницы резкими росчерками были выведены всего два слова: «Связывание душ». Вчера утром он почти не обратил внимания на эту деталь, больше концентрируясь на том, как оборвать нить жизни человека. Но теперь, смотря на эти слова, он не мог не задуматься над их значением. Скользнув взглядом вниз, он прочитал:       «Связывание судеб — одновременно самый опасный и самый надежный ритуал. Люди, чьи судьбы связаны, при каждом перерождении будут идти рука об руку и иметь особую связь, разорвать которую невозможно никому, кроме того, кто связал их.       Но есть и обратная сторона — в случае, если один человек погибнет, второго так же ждёт неминуемая смерть.       Есть два варианта связывания душ. В первом — судьбы двух людей станут единым целым, они будут делить всё, вплоть до чувств. Во втором же — две судьбы переплетутся и будут следовать неотрывно друг от друга на протяжении всех своих последующих жизней.»       Далее была представлена не очень подробная инструкция о том, как, с помощью воздействия темной энергии, можно связать души двух человек, и небольшая приписка: «Мне не довелось на практике применить этот ритуал, поскольку такое вмешательство в чужие судьбы может быть опасно». — Ты можешь видеть линию жизни? — Внезапный вопрос вывел Вэй Усяня из размышлений.       Недолго думая, он торопливо рассказал о своих недавних тщетных попытках, увенчавшихся практически ничем. На это Лань Ванцзи нахмурился и, отвернувшись, вернулся обратно к чтению.       Пока мужчина вчитывался в написанное Вэй Анем, Вэй Усянь вдруг подумал о чём-то. Почти невесомо прикоснувшись к плечу Лань Ванцзи, он постарался как можно сильнее сконцентрироваться на своих чувствах. Вдруг отрывки самых разных несвязанных образов начали пролетать перед глазами. Разглядеть их было невозможно, пока все они в один момент не выстроились в одну сплошную линию.       Однако это не дало никакого эффекта. Судьбу другого человека Вэй Усянь видел ещё хуже, чем свою собственную. Он даже не мог точно сказать, где заканчивалась одна его жизнь и начиналась другая. Разочарованно опустив голову, он убрал руку с чужого плеча. В его, на первый взгляд, спокойном голосе послышались нотки грусти и обессиленности, когда он сказал: — Похоже, как Повелитель Мертвых я совсем бесполезен...       Он чувствовал себя так, словно вознесение было просто шуткой судьбы. После разговора с Вэй Анем, каждый день его преследовали мысли о том, что, если бы не помещенный в его тело осколок божественности — Небеса никогда бы не избрали его. Лишь благодаря тому, что предок побеспокоился о своём нерадивом потомке, он был удостоен чести стать Небожителем. — Это не так, — резко ответил Лань Ванцзи, развернувшись к нему лицом. — Владыка сказал, что твоя сила велика, а возможности — безграничны. Он рассказал, что Небеса ещё давно заприметили тебя, но никто не ожидал, что ты вознесешься именно как Повелитель Потерянных душ. Владыка пророчил тебе место Бога Войны ещё задолго до Аннигиляции Солнца.       Уголки губ Вэй Усяня дернулись вверх, но тут же опустились. Он — Бог Войны? Даже думать об этом было смешно. Как человек, что всю жизнь только и делал, что бахвалился и распивал вино, мог занять столь высокий пост?       Однако его мысли тут же вылетели из головы, когда Лань Ванцзи протянул к нему руку. Теплая широкая ладонь опустилась ему на талию и притянула к высокому и сильному телу, прижав к себе так крепко, что даже через слои одежды Вэй Усянь почувствовал, как перекатываются литые мышцы груди человека напротив.       В этот же момент его губы были захвачены в нежный поцелуй, уже спустя мгновение ставший горячим и обжигающим, но не утратившим сладкого привкуса. Лань Ванцзи сминал чужие губы, слегка прикусывал и оттягивал их, словно упивался сочными ягодами вишни. Он чувствовал, как бешено начало стучать сердце мужчины в его объятиях, как чужие тонкие пальцы цеплялись за его плечи.       Этот поцелуй не разжигал страсти в сердцах молодых людей и не окунал их в омут желания. Он успокаивал, расслаблял, заставлял поверить в себя и в чужую веру. Вэй Усянь чувствовал, как мягкий и горячий язык проходясь по его губам, словно выжигает на них так и не сказанные слова.       «Ты нужен» — читалось в легких прикусываниях нежной кожи. «Ты заслуживаешь всего, что имеешь» — эхом отдавалось во влажных звуках, когда один из них немного отстранялся, лишь для того, чтобы вновь припасть к трепетным губам возлюбленного. «Я всегда буду рядом с тобой» — проходило в самое сердце от языка, вовлеченного в неторопливый танец.       Казалось, оба они потеряли счет времени, отдаваясь лишь друг другу и чувственной атмосфере, повисшей между ними. Лишь когда легкие воспламенились от недостатка воздуха, Вэй Усянь отстранился, смотря в любимые глаза, не решаясь отвести взгляд. Словно стоит ему только моргнуть — и вся реальность рассыплется на осколки, оставив его одного в холодной пещере на горе Луаньцзан.       Будто эти несколько лет, встречи с дорогими людьми и новые лица — всего лишь сон, который он видит в бреду от боли и отчаяния. Не было радостных воссоединений с теми, кто, как он думал, давно покинул этот бренный мир. Не было тысячи дней тоски и горячих поцелуев с тем, о ком он не мог даже мечтать.       Но обжигающие даже через слои одежды прикосновения возвращали его в реальный мир. Он здесь, где бы ни было это «Здесь». А рядом с ним его семья — любимые друзья, дети, сестра и — будь он неладен — её муж. И самое главное — тот, кого он совсем скоро будет ласково называть супругом, с кем он проведет остаток своей жизни и кто может успокоить его сердце одним только взглядом.       Как вдруг в тишине раздался слабый голос. Он казался смутно знакомым, но слишком тихим, чтобы узнать его: «Я хотел поиграть ещё, — с обидой произнёс он, — Почему ты заставил меня уйти так рано? Зачем опять оставил меня одного?». По вискам Вэй Усяня ударила резкая острая вспышка боли, когда этот же голос раздался снова: «Ты такой же как все они! — он звучал уже громче, отчётливее. Небожитель наконец смог узнать в нём того мальчика, призрак которого несколько лет назад отправил в последний путь. — Вэй Усянь, ты слишком жестокий! Как ты мог так поступить со мной?!».       Голову пронзила обжигающая боль, словно через череп прошла раскаленная стрела. Он плотно сожмурил веки и согнулся в спине, стараясь преодолеть это ощущение, но облегчение всё не наступало. Вместо этого послышался другой, уже более громкий голос: «Вэй Усянь, я доверился тебе, почему ты не смог спасти моего друга? Ты знаешь, что его душа не выдержала и раскололась на пути к перерождению?! Это твоя вина! Только твоя!».       Острая боль в голове усилилась, а перед глазами словно возникла пелена. Воздуха стало катастрофически мало, словно легкие больше не могли его удерживать, разрываясь при каждом вдохе. Вэй Ин приоткрыл рот, пытаясь набрать в них кислород, но вместо этого почувствовал, как горло сдавило. В ушах звенело, и за этим непрекращающимся шумом он не слышал ничего, кроме голосов давно погибших людей. Не в силах больше держать себя на ногах, он рухнул на колени, даже не замечая, что чужие сильные руки придерживают его и трясут за плечо в попытке привести в чувства.       Откуда эти люди знают его имя? Почему он слышит их голоса так, словно они стоят за его спиной? Мороз пробрал по коже, когда Вэй Усянь словно наяву почувствовал как сотни и тысячи пар глаз уставились в его спину с осуждением и ненавистью.       «Вэй Усянь, почему ты не сдох после всего, что сотворил своими руками?»       «Я верила, что ты спасешь моего мужа, но ты не сделал этого, Вэй Усянь!»       «Вэй Усянь, ты гнилой человек и бесполезный Бог!»       «Вэй Усянь!»       «Вэй..!»       Сотни голосов обрушились на него разом, придавив к земле своей тяжестью. Каждый из них он слышал лишь однажды, отправляя души их обладателей на перерождение или очищение. Все они винили его, ненавидели, бранили, словно пытаясь разорвать его душу на части, уничтожить, проклясть.       Прислонившись лбом к холодному полу, он закрыл голову руками и плотно смежил веки, пытаясь спрятаться от их напора и защитить себя. Будто эти простые люди, которых уже даже нет в этом мире, были в стократ сильнее его самого. Будто каждый из них играючи мог вырвать его сердце, выпить кровь и испепелить плоть. Он пытался сделать натужный вдох, но лишь открывал и закрывал рот, словно рыба, выброшенная на берег.       Холодный, промозглый пот стекал по его лицу, солеными каплями пробираясь к глазам и просачиваясь сквозь трепещущие ресницы. Из его груди рвались тихие болезненные стоны, больше похожие на вой умирающего зверя. Вдруг среди тысяч гневных голосов он услышал один взволнованный. Этот голос так же звал его по имени, но казалось, словно звучит он откуда-то из-под толщи воды. — Вэй Ин! Вэй Ин, что с тобой? Прошу тебя, приди в себя!       Лань Ванцзи отчаянно звал его, пытаясь приподнять словно разом превратившееся в камень тело. Всё его существо охватил страх за возлюбленного, когда тот скорчился словно от сильной боли и упал на пол. Вливая в Вэй Усяня свою духовную силу, он чувствовал, что та будто рассеивается из его тела, не находя в нем пристанища. Даже не понимая, насколько громко он выкрикивает чужое имя, он рвал связки до хрипоты, совершенно не понимая, как может помочь.       На крик сбежались все жители дворца, глупо хлопая глазами, пытаясь разобраться в произошедшем. Дети просто стояли в проходе, ошарашенными взглядами смотря на отца, свернувшегося калачиком на полу. Вэнь Нин уже рванул за помощью к Богу Медицины, а его сестра вытащила иглы и уже расположилась рядом с Вэй Усянем.       Небожитель непрерывно и бесконтрольно содрогался, не позволяя уложить себя на спину и провести процедуру. Он даже не чувствовал, как две пары рук пытаются изменить его положение. В душу словно пробрался липкий холод смерти, неминуемо преследующий Покровителя мертвых. Ощущения были такими же, как в последние минуты его смертной жизни перед вознесением. Словно тело и душу разрывает на части, обнажая кости и пытаясь добраться до сердца. Но теперь вместо сиплых криков живых мертвецов и чавкающих звуков он слышал лишь голоса — и это оказалось в стократ нестерпимее.       Он не знал, сколько провел в таком состоянии — казалось, что целую вечность, если не больше. Но в тот момент, когда Вэй Усянь пришел в себя, вокруг оказалось слишком тихо. Будто ни единый звук больше не просачивался за плотно закрытые двери, оставив его в полном одиночестве. Открыв глаза, он увидел перед собой знакомые лица.       Гу Цзы стоял совсем недалеко, о чем-то повествуя бледному, словно снег, Лань Чжаню и стоящей рядом с ним Вэнь Цин. Её лицо выглядело не лучше, однако оба стоически держали безэмоциональные выражения лиц, не выдавая своей обеспокоенности.       Однако, что бы не говорил Бог Медицины, Вэй Усянь не слышал совершенно ничего. Мгновенная паника поднялась в его душе — неужели он потерял слух из-за всех этих неожиданно возникших голосов? Резкая попытка подъема привела лишь к острой боли в районе груди, однако не принесла никакого результата. Тело не слушалось — да и не ощущалось вообще. Словно кроме лица ничего больше не осталось. Он даже не мог приподнять шею, чтобы удостовериться, что всё осталось на месте. Преодолевая себя, осипшим голосом он прохрипел: — Что... со мной?