Новый Бог мертвых

      Слепящий свет, разорвавший небеса над Башней Кои, начал медленно рассеиваться. Золотая пыль оседала на пол, а каменная крошка с тихим хрустом сыпалась с поврежденных сводов.       Человек, что всего пару минут назад был принят Небесами как Небожитель, уже вернулся на то же место в центре зала. Его не занимало ни божественное сияние, теперь окружавшее всё его тело, ни направленные на него чужие взгляды, ни все те разрушения, который он сам же и спровоцировал. Взгляд Лань Ванцзи был направлен лишь на одного мужчину, которого он держал в своих руках.       Вэй Усянь судорожно втянул воздух, цепляясь непослушными, дрожащими пальцами за ворот чужих одежд. Мертвенно-серый оттенок его кожи медленно сменялся привычной бледностью, а в расфокусированном ранее взгляде наконец появилось осмысление. Он моргнул, привыкая к свету, и его рука слабо сжала ткань на груди Лань Ванцзи.       — Лань Чжань... — голос Вэй Ина прозвучал хрипло, но на губах уже дрогнула слабая, неуверенная улыбка. — Ты что, только что... променял Небесные чертоги на меня?       Лань Ванцзи подался вперед и прижался лбом ко лбу Вэй Усяня. Его дыхание было тяжелым, прерывистым, выдавая тот ледяной ужас, который он испытал минуту назад. Большие пальцы Ванцзи осторожно, почти невесомо скользнули по скулам Вэй Ина, стирая следы пепла и пота.       — Наши судьбы связаны, — его голос прозвучал тихо, но уверенно, будто он пытался доказать сам себе, что всё это реальность, а не иллюзия, созданная им после пережитого страха утраты. — Куда ты, туда и я. Теперь всегда.       Вэй Усянь закрыл глаза, поддаваясь этому прикосновению, и тихо, облегченно выдохнул, позволяя себе полностью расслабиться в этих надежных руках.       Их тихий момент прервал сдавленный звук, похожий на предсмертный хрип. Лань Цижэнь стоял в нескольких шагах от них, схватившись за сердце. Его лучший ученик, гордость ордена Гусу Лань, только что совершил невозможное — вознесся на Небеса! — и тут же спрыгнул обратно, чтобы на глазах у всей Поднебесной обниматься на грязном полу со Старейшиной Илин!       — Ванцзи! — выдохнул старик, пошатнувшись. Его борода дрожала от негодования. — Что за... непотребство! Ты Небожитель! Немедленно встань!       Лань Сичэнь, всё ещё сидящий на полу и прижимающий к себе пустую оболочку Гуанъяо, поднял уставший взгляд на дядю. Цзэу-цзюнь слабо, почти болезненно покачал головой, без слов прося оставить брата в покое. Лань Цижэнь поймал этот взгляд, открыл рот, чтобы выдать очередную тираду о правилах, но так ничего и не сказал, лишь обреченно отвернулся.       С другой стороны зала раздался громкий, раздраженный цокот. Цзян Чэн скрестил руки на груди. Цзыдянь на его пальце перестал искрить, но лицо Главы Цзян выражало крайнюю степень брезгливости, за которой он крайне неумело прятал огромное облегчение.       — Вы можете хотя бы раз обойтись без этого театра? — рявкнул он, хмуря брови. — У вас вообще стыд есть?! Половина зала в руинах, а они тут милуются!       Вэй Усянь, не открывая глаз, лишь слабо усмехнулся и поудобнее устроился в объятиях Лань Ванцзи, положив голову ему на плечо, совершенно игнорируя недовольство шиди. Не Хуайсан, вжавшийся в уцелевшую колонну, быстро раскрыл свой веер, пряча за ним нижнюю половину лица. Только его глаза-щелочки быстро бегали от одной пары к другой.       — Ой-ой, как неловко... — пробормотал он себе под нос, — Я, пожалуй, ничего не видел. Совершенно ничего.       Гу Цзы, стоящий неподалеку, поймал взгляд Главы Не и лишь закатил глаза, поправляя сбившиеся лазурные рукава.       В этот момент гнетущую, хоть и шокированную тишину зала нарушил другой голос. Зелье, рецепт которого так удачно подсказал один из присутствующих, окончательно растворило остатки божественной канги в теле Се Ляня. А вместе с ней снесло и все те барьеры выдержки и благопристойности, которые Верховный Бог Войны выстраивал веками.       Се Лянь вдруг тяжело вздохнул. Его всегда прямая спина расслабилась, а на лице появилось выражение абсолютно не свойственной ему капризной усталости. Он сделал неверный шаг к Хуа Чэну и, совершенно не заботясь о сотнях заклинателей вокруг, просто повис у демона на шее, уткнувшись носом в его красные одежды.       — Сань Лан... — протянул принц. Его голос звучал так мягко, открыто и жалобно, что у стоящих неподалеку старейшин отвисли челюсти. — Тут так шумно. И пахнет гарью.       Хуа Чэн замер, словно пораженный молнией. Его единственный глаз расширился, а руки инстинктивно, но очень осторожно легли на талию супруга. Он затаил дыхание, боясь спугнуть это чудо.       — Гэгэ? — тихо позвал демон, словно проверяя, не мерещится ли ему.       Се Лянь потерся щекой о его грудь и поднял голову. В его глазах не было ни капли привычного стеснения.       — Я устал, — безапелляционно заявил Небесный Император, сильнее сжимая руки на шее демона. — Забери меня домой. Я хочу, чтобы ты меня обнял и никуда не отпускал. Понеси меня.       Хуа Чэн бросил быстрый, пронизывающий взгляд на толпу онемевших заклинателей, словно предупреждая: кто сейчас издаст хоть звук — лишится головы на месте. А затем его губы растянулись в бесконечно нежной, почти самодовольной улыбке. — Как прикажешь, Ваше Высочество, — улыбнулся демон, его взгляд на мгновение метнулся в сторону Гу Цзы, когда он всё ещё раздумывал, стоит ли снять с Бога Медицины шкуру или же поблагодарить за то, что побочный эффект от его лекарства оказался именно таким.       В конце концов решив оставить этот вопрос на потом, Хуа Чэн легко, словно пушинку, подхватил Се Ляня на руки. Принц тут же удобно устроил голову у него на плече, прикрыл глаза и удовлетворенно выдохнул, полностью игнорируя тот факт, что за ними наблюдает весь свет заклинательского мира.       — Идем домой, — Хуа Чэн развернулся к выходу, даже не взглянув на старейшин, часть из которых уже готова была харкать кровью от осознания, что не только Второй Нефрит, но и сам Верховный Бог, оказались обрезанными рукавами, избравшими себе в супруги явно не самых благородных мужей. Хуа Чэну сейчас не было дела ни до Небесной Столицы, ни до Диюя, ни до всего остального мира.       Вэй Усянь, приоткрыв один глаз и наблюдая за этой картиной со своего места в руках Лань Ванцзи, тихо хмыкнул.       — Лань Чжань, — позвал он шепотом, лукаво улыбаясь. — Кажется, мне тоже срочно нужно домой. И я тоже совершенно не могу идти сам.       Лань Ванцзи крепче перехватил его, но с места не сдвинулся. В его светлых глазах, теперь мерцающих отголосками новообретенной божественной силы, отразилась глубокая, непоколебимая решимость.       — Мгм. Но сначала нужно исправить одну ошибку.       Он закрыл глаза и поднял свободную руку. Воздух вокруг его пальцев пошел рябью, и в этой пустоте на миг проступили тончайшие золотые нити — ткань самих судеб. Лань Ванцзи безошибочно нашел одну из них, ослепительно-белую, но стремительно чернеющую на конце, ту, что уже начала проваливаться в Бездну. Мягким, но властным движением Повелитель Судеб перехватил её, вытягивая из мрака Врат Искупления, и плавно направил в сторону теплого, чистого свечения.       Вэй Усянь замер. Тяжесть, сдавливавшая его грудь с того самого момента в Диюе, внезапно исчезла. Он с неверием посмотрел на Лань Чжаня, понимая, что душа Сяо Синчэня только что избежала вечных мук и отправилась на заслуженное светлое перерождение.       В этот же момент от того места на полу, где лежало крошечное тело Сяо Мэй, отделился маленький, теплый огонек. Он взмыл в воздух и, словно светлячок, закружился около лица Вэй Усяня. От огонька раздался тихий, похожий на шелест листвы, детский голосок:       «Спасибо, ифу. Спасибо за то, что подарил мне семью. Это было самое счастливое время... Не грусти обо мне».       Горло Вэй Ина сдавило спазмом, а на глаза навернулись непрошеные слезы. Огонек мягко ткнулся ему в щеку, словно целуя на прощание. Лань Ванцзи вновь поднял руку. С бережной нежностью он коснулся золотой нити, принадлежащей этому огоньку, сплетая для девочки новую судьбу — ту, в которой её будут ждать любящие родители, счастливая и долгая, безмятежная жизнь. Огонек вспыхнул ярче и растворился в пространстве, отправляясь в свой новый путь.       Лань Чжань опустил руку и посмотрел на Вэй Усяня, одновременно ища взглядом спрятавшегося за дальней колонной Лань Сычжуя и подзывая его.       — Теперь мы можем идти.       Но тишину разрушил надломленный, дрожащий голос:       — Ваше Превосходительство... Подождите!              Лань Сичэнь всё ещё стоял на коленях, прижимая к себе безвольное тело Цзинь Гуанъяо. Его обычно безупречная осанка ссутулилась, а на лице застыло выражение отчаянной мольбы.       — Время, — Цзэу-цзюнь сглотнул, с трудом подбирая слова. — Вы сказали... десяти минут будет достаточно. Пожалуйста. Верните его.       Вэй Усянь, всё ещё находясь на руках Лань Ванцзи, медленно повернул голову. Жалость в его глазах смешалась с холодным спокойствием судьи.       — Цзэу-цзюнь, — ровным тоном ответил он. — Если он действительно не сделал ничего плохого, то с его душой всё будет в порядке.       Вэй Усянь щелкнул пальцами. В воздухе над ними вновь закружилась черная воронка Пути Искупления. Из неё не вырвался крик или стон. Оттуда просто вывалился тусклый, разорванный в клочья сгусток тумана — жалкие остатки того, что когда-то было душой Верховного Заклинателя. Сгусток медленно опустился и впитался в своё тело.       Цзинь Гуанъяо судорожно вдохнул и открыл глаза. Но в них не было ни проблеска разума, ни привычной хитрой искры. Абсолютно пустой, мутный взгляд смотрел в потолок. Изо рта тонкой струйкой потекли слюни. Он не шевелился, не моргал и никак не реагировал на Лань Сичэня, который лихорадочно тряс его за плечи. Его душа была стерта, перемолота тяжестью совершенных им грехов. Он вернулся пустой оболочкой.       — А-Яо... — прошептал Лань Сичэнь. По его щекам покатились слезы, падая на расшитые пионами одежды Гуанъяо. Он крепче прижал к себе это безжизненное тело, словно пытаясь согреть. — Ничего... Ничего страшного. Я заберу тебя. Я заберу тебя в Облачные Глубины. Я буду ухаживать за тобой...       — Глава Ордена! Вы в своем уме?!       Громоподобный окрик заставил Лань Сичэня вздрогнуть. Один из самых старых и уважаемых старейшин ордена Гусу Лань вышел вперед, трясясь от гнева. В его узловатых пальцах была зажата та самая тетрадь Сюэ Яна, которую Вэй Усянь бросил на стол перед началом суда.       — Вы собираетесь притащить эту мразь в Облачные Глубины?! — Старейшина потряс дневником так сильно, что едва не вырвал страницы. — Вы хоть читали, что здесь написано?! Убийства! Подставы! Запретные темные ритуалы! Он лично отдал приказ наложить проклятие на собственного брата, он подстроил бойню на тропе Цюнци! Он годами использовал демонические практики, пока мы считали его праведником!       Старейшина презрительно ткнул пальцем в сторону пускающего слюни Гуанъяо.       — Это чудовище заслуживает того, чтобы его бросили гнить в придорожной канаве, а вы смеете предлагать осквернить им наши земли?! Гусу Лань не станет приютом для убийцы!       — Довольно!              Резкий, властный голос перекрыл возмущенные крики старейшины. Все взгляды обратились к Лань Цижэню. Старик стоял, крепко сцепив руки за спиной, его лицо было бледным, а под глазами залегли глубокие тени. Он посмотрел на Лань Сичэня, всё ещё баюкающего пустую оболочку Цзинь Гуанъяо, затем перевел тяжелый взгляд на Лань Ванцзи, чьи белые одежды теперь слабо светились божественной силой.       Лань Цижэнь тяжело вздохнул, и в этом вздохе, казалось, улетучились все те строгие правила, за которые он цеплялся всю свою жизнь. Он устало потер переносицу и покачал головой.       — Я уже понял. Оба моих лучших ученика слишком упрямы, так что можно даже не пытаться их переубеждать, — он обвел суровым взглядом замерших старейшин Гусу. — Делайте что хотите. Сичэнь... если ты решил нести это бремя, Гусу Лань не отвернется от своего Главы.       Лань Ванцзи, услышав слова дяди, медленно опустил Вэй Усяня на пол. Он продолжал придерживать его за талию, пока не убедился, что ноги твердо держат Небожителя. Вэй Ин слабо, но ободряюще сжал его предплечье, без слов отпуская к брату.       Подойдя к Лань Сичэню, Ванцзи тихо опустился перед ним на одно колено. Цзэу-цзюнь поднял на него покрасневшие, полные боли и растерянности глаза. В них читался немой вопрос: как жить дальше, когда весь мир, в который ты верил, оказался ложью?       Лань Чжань не стал говорить долгих утешительных речей, вместо этого просто протянув руку и крепко сжав плечо старшего брата.       — Брат, — голос Ванцзи был тихим, но твердым. — Неси те последствия, которые выбрал сам. Но знай — ты не один. — Он на мгновение замолчал, бросив короткий взгляд на Вэй Усяня, — Когда мы с Вэй Ином будем праздновать свадьбу... я буду ждать тебя.       Лань Сичэнь судорожно выдохнул. На его измученном лице появилась слабая, надломленная, но искренняя улыбка. Он благодарно кивнул, крепче перехватывая тело Гуанъяо. Ванцзи понял всё без лишних слов, поднялся и позволил брату самому справиться со своим горем.       Пока Лань Ванцзи разговаривал с Сичэнем, Вэй Усянь не терял времени даром. Отряхнув свои черные одежды от невидимой пыли, он уверенным, хотя и слегка прихрамывающим шагом направился к дальней колонне. Там, стараясь слиться со стеной, стояли Цзян Чэн и Вэнь Цин. Атмосфера между ними искрила так сильно, что, казалось, Цзыдянь был здесь вообще ни при чем.       — Ну что, Глава Цзян? — с широкой, по-настоящему довольной улыбкой протянул Вэй Усянь, подходя ближе, — Как честный человек, ты теперь просто обязан на ней жениться. Или мне, как Покровителю заклинателей, придется ниспослать на Юньмэн пару лет отсутствия прогресса для юных адептов?       Где-то за спиной Вэй Усяня раздался сдавленный, полный искреннего ужаса вздох. Несколько старейшин из мелких орденов побледнели как полотно, а один и вовсе схватился за сердце, едва не оседая на расписные плиты. В их расширенных глазах читалась чистая паника: новоявленный Бог Мертвых и по совместительству Старейшина Илин только что прямым текстом угрожал проклясть Великий Орден просто из-за какой-то личной прихоти! «Он раздает божественные кары по настроению!» — буквально кричали их перепуганные лица. Кто-то судорожно начал прикидывать, не успел ли он сегодня чем-то оскорбить Юньмэн Цзян.       Цзян Чэн, заметив этот священный трепет на лицах присутствующих, лишь раздраженно закатил глаза. Только этот невыносимый идиот мог играючи запугать половину заклинательского мира, даже не пытаясь этого сделать.       Вэнь Цин резко обернулась. Её глаза метали молнии, а руки скрестились на груди в защитном жесте.       — Вэй Усянь, закрой рот! — прошипела она. — Я ни на что не соглашалась! Мне не нужна его жалость, и уж тем более «ответственность» из чувства долга. Я целительница, я сама смогу вырастить и воспитать своего ребенка!       Цзян Чэн вспыхнул так, что краснота залила даже шею. Он сделал резкий шаг к ней, напрочь забыв о сотнях зрителей в зале.       — Какая, к гулям, жалость?! — рявкнул он, почти срываясь на крик, но тут же понизил голос, сжимая кулаки. — Это мой наследник! И... и ты мне не безразлична, упрямая ты женщина! Я сказал, что заберу тебя в Пристань Лотоса, значит, заберу! И никто не посмеет сказать и слова против будущей Госпожи Цзян!       Вэнь Цин открыла рот, чтобы выдать очередную колкость, но осеклась, увидев, с каким отчаянным упрямством и искренностью он на неё смотрит. Она отвернулась, фыркнув, но Вэй Усянь заметил, как дрогнули её губы.       Он шагнул ближе и мягко положил одну руку на плечо брата, а вторую — на плечо Вэнь Цин.       — Как Бог Мертвых и твой шисюн, я даю вам своё благословение, — уже серьезнее произнес Вэй Ин. Он посмотрел Цзян Чэну прямо в глаза. — Только попробуй обидеть её, А-Чэн, и я лично устрою тебе незабываемую экскурсию в Диюй. А ты, Цин-цзе... — он перевел взгляд на девушку и тепло улыбнулся. — Просто позволь себе быть счастливой. Вы оба это заслужили.       Цзян Чэн раздраженно дернул плечом, скидывая его руку, но в его взгляде не было злости. Он отрывисто кивнул.       — Заткнись и иди уже к своему Ханьгуань-цзюню. Не заставляй его ждать.       Вэй Ин тихо рассмеялся и, развернувшись, направился к центру зала, где его уже ждала его собственная семья. Лань Ванцзи стоял прямо, а А-Юань крепко держался за его рукав.       Вэй Усянь подошел к Лань Чжаню, их пальцы привычно и естественно переплелись. Он окинул взглядом разрушенный зал Башни Кои, перепуганных старейшин, своего шиди, который теперь собственным телом закрывал Вэнь Цин от чужих глаз, и Лань Сичэня, медленно поднимающегося с пола.       Всё закончилось.       — Идем домой? — негромко спросил Лань Ванцзи, глядя только на него.       — Идем, — с улыбкой ответил Вэй Усянь.       Не оглядываясь больше на суету смертного мира, они направились к выходу из зала. Черные и белые одежды соприкасались при каждом шаге, А-Юань семенил рядом, крепко держа Лань Ванцзи за руку. Тяжелые створки Башни Золотого Карпа распахнулись перед ними, впуская внутрь свежий, прохладный ветер, навсегда уносящий прочь запах крови и пепла. . . . . — А что дальше? — Дальше... — Вэй Усянь задумался, окидывая взглядом почти восстановленный после недавнего пожара Диюй, — Дальше нужно будет восстановить барьер и наложить заклинание, приманивающее души. После этого работа будет окончена и вы сможете пойти в Небесную Канцелярию за оплатой.       Мелкий чиновник со Средних Небес поклонился и посеменил обратно к своим товарищам по несчастью, которых заставили восстанавливать Небесную столицу.       Вэй Усянь с тихим выдохом потер переносицу. Позади послышались легкие, ровные шаги. Ему даже не нужно было оборачиваться. Запах сандала опередил подошедшего, а через мгновение на талию легли сильные руки, притягивая Вэй Ина к широкой груди.       Вэй Усянь привычно откинулся назад, опираясь на Лань Ванцзи, и накрыл его ладони своими.       — Ушли? — тихо спросил он.       — Мгм.       Лань Ванцзи зарылся носом в его волосы, оставляя короткий поцелуй на макушке. Вэй Усянь тихо рассмеялся, поворачивая голову, чтобы поймать взгляд светлых глаз.       — Шицзе с этим павлином наконец-то забрали Цзинь Лина к себе. Небеса, ты бы видел лицо Линвэнь, когда Цзысюань оформлял трехлетнего ребенка как своего младшего божественного служащего, лишь бы протащить его через барьер! Ох, а что творилось, когда мелкий начал командовать служащими в его дворце. Гены Цзиней не спрячешь, но, хвала богам, он хотя бы унаследовал характер А-Чэна, а не своего деда.       Лань Ванцзи чуть заметно дернул уголком губ.       — А-Юань расстроился?       Вэй Ин фыркнул, разворачиваясь в объятиях Лань Ванцзи и закидывая руки ему на шею.       — Расстроился? Да он стоял красный как вареный рак! Жулань вцепился в его рукав мертвой хваткой, растолкал всех этих мелких небожителей, топнул ногой и на весь двор заявил: «Вот вырасту и обязательно на тебе женюсь, ясно?!».       При воспоминании об этой сцене Вэй Усянь снова залился смехом, уткнувшись лбом в плечо Лань Чжаня.       — А наш А-Юань только глазами хлопал и слова сказать не мог. Я думал, шицзе там же со смеху упадет.       — Так и должно быть, — совершенно серьезно ответил Лань Ванцзи. — Он сделал хороший выбор.       Вэй Усянь прищурился, сдвинув кончик носа к носу Лань Ванцзи.       — Ого, Ханьгуань-цзюнь одобряет? Смотри-ка, кажется, все прекрасные капустки ордена Гусу Лань обречены быть украденными нашими бесстыдниками.       — Я не против, — Лань Чжань наклонился ближе, почти касаясь его губ своими. — Одну уже украли.       Вэй Ин тихо выдохнул, чувствуя, как от этого простого признания по спине бегут мурашки. Он подался вперед, сокращая оставшееся между ними расстояние. Поцелуй вышел мягким, тягучим, без лишней спешки. Лань Ванцзи целовал его так, словно у них впереди была целая вечность — что, в общем-то, теперь было чистой правдой. Его ладони плавно скользнули по спине Вэй Ина, прижимая плотнее к себе.       Оторвавшись от чужих губ, Вэй Усянь провел большим пальцем по гладкой щеке Лань Ванцзи.       — Раз уж мы сплавили племянника родителям, а А-Юань занят изучением новых правил Небесной столицы... — он лукаво улыбнулся, — У нас, кажется, осталась одна незаконченная деталь.       Лань Ванцзи вопросительно приподнял бровь.       — Примерка красных одежд, — пояснил Вэй Ин, притягивая его за воротник. — Наньгун Цзе обещала спустить с меня шкуру, если мы не выберем ткань для свадьбы до завтрашнего утра. Пойдем, Лань-эр-гэгэ. Не будем злить Линвэнь, ей и так сегодня отчеты по Диюю закрывать.