Точка опоры

Мне было очень одиноко. Пожалуй, самое тяжелое одиночество, его истинная форма, когда ты окружен людьми, но ни с одним из них не можешь найти ничего общего. Когда, сколько бы ты ни говорил, звал или просил, тебя словно не слышат. В этом одиночестве я задыхалась. Горло саднило от скопившихся невысказанных слов. Глаза горели от слез которые я не могла пролить, зная, что не смею показывать слабость. Мне было очень страшно. Страшно взрослеть. Страшно идти вперед. Страшно. Люди видят во мне — «милую маленькую девочку». Во мне видят ту, кого из меня долгие годы растили. Мои достижения — всего лишь пыль на книжных страницах, смысл строк которых, зачитан настолько, что потерял всякую глубину. Я родилась словно для того, чтобы быть необычайно обычной. Ходячим клише. Собирательным образом идеальной главной героини какого-нибудь очередного плоского бестселлера. Я ненавидела это. Так сильно, что думала сойду с ума от гнева который не мог вырваться наружу. Потому что… я не умела выпускать его. Пока в моей жизни не появился человек который смог меня этому научить. Наша встреча, была роковой случайностью. — Здравствуй. Извини, если у тебя есть пауэрбанк, не могла бы ты одолжить его ненадолго? — ко мне подошел высокий парень с очень бледным лицом и темными, почти черными глазами, обрамленными густыми, длинными ресницами. Если бы не эти глаза и прямой, ясный взгляд, этот парень показался бы мне настолько обычным, что я забыла бы его лицо сразу, как он оставил бы меня снова одну. Я хорошо запомнила чувство от его взгляда. И аромат который позже стал для меня родным. Немного терпкий аромат теплой древесины, полевых цветов и фруктов. Так пах уют в моем представлении. Аромат напоминал те кашемировые свитера, что носил этот парень. Горячий кофе с корицей, холодным утром. Или душистый чай, в конце тяжелого дня. Помню как сунула руку в сумку и нашарив плоский перламутрово-розовый корпус протянула его парню. — Спасибо. — он улыбнулся. Это была скромная и нежная улыбка. Такую можно увидеть наверное только у детей. В каком-то смысле этот парень и был ребенком. Я поняла это позже. Уже когда мы сблизились. Пауэрбанк вернулся ко мне через пару минут. Парень использовал его только для того чтобы написать сообщение кому-то в КакаоТок и протянул обратно отсоединив провод от устройства. — Ты очень меня выручила. Могу ли я как-то отблагодарить тебя? — его вопрос заставил меня смутиться. — Нет, ничего не нужно. — я поспешно отказалась подумав, что он просто использовал пауэрбанк как предлог чтобы познакомиться со мной. — Как скажешь. — но парень отступил приняв мой ответ. И я снова растерялась. Чужая навязчивость и настойчивость давно стала для меня чем-то привычным. Я смирилась с тем, что меня не слышат. — Подожди… — до того как парень успел уйти, я позвала его. — Я Ю Сана. Протянув ему руку, неловко замерла растерявшись от собственного поступка. «Боже… Что я творю?» — подумала. Глядя на свою протянутую руку я уже было хотела опустить ее как кожи коснулись холодные пальцы. — Ким Докча. — он представился в ответ, не испытывая видимого смущения от рукопожатия. Хотя… этот жест не считался привычным для Кореи. Тогда я подумала, что может он пожал мою руку посчитав это забавным. В целом… Так и было. Для него я была забавной. Интересной. Но главное, Ким Докча находил меня достойной внимания. Даже преследуя практичные цели и имея довольно циничный взгляд на мир, он не отказывался от всех даже мельчайших его деталей. Моя боль. Мой страх. Моё одиночество. Все это кто-то разглядел за образом «хорошей девочки». Прямой, внимательный взгляд Ким Докча давал удивительное ощущения видимости. Те кто хотел спрятаться, не чувствовали себя комфортно встречаясь с ним. Но те кто нуждался в том чтобы их заметили, могли наконец получить то чего им так не хватало. Видимости. У Ким Докча была удивительная черта личности. Он ничего и никого не отвергал. Люди, мнения, события. Любые торжества и трагедии. У него был свой, особый взгляд на мир. И в этом мире могло существовать все. Всему было свое место. Я поняла почему профессор ведущий курс философии, который мы с Ким Докча посещали в разных группах, был в абсолютном восторге от парня после одной его фразы. Эту фразу я хорошо запомнила. В дальнейшем, она позволила мне понять окружающий меня мир и людей, лучше. Ким Докча сказал — «Все что нас окружает — это лишь одна из возможных интерпретаций.» Эта фраза напомнила мне похожее выражение гласящее — «нет истины — есть мнения». Суть обоих высказываний имеет общее ядро. Все сущее — наше о нем представление. «Кто сказал, что нужно иметь только одну интерпретацию?» — спросил Ким Докча. Его идея была в том, что человек может постичь окружающую действительность только бесконечно изучая ее и не отвергая в ней ни одной детали. Однако, постигать что-то настолько необъятное как окружающий мир, сложно. Это больно. На это, другу тоже было что мне сказать. «Испытывать боль, досаду, тоску и сожаление прикасаясь к реальности — это неотвратимая часть жизни. Эмоции и чувства делают жизнь такой реальной, красочной и желанной» — может если бы Ким Докча преподавал философию мне было бы интереснее изучать ее. Если бы он был всегда рядом, я смогла бы избавиться от страха перед тем, чего не боялись люди вроде Ким Докча. Необъятности, неотвратимости и подавляющей глобальности жизни. Преодолеть страх, выпустить на волю гнев и боль накопленную внутри мне помог парень однажды одолживший у меня пауэрбанк. Ким Докча был сумасшедшим. И это спасло мне жизнь. Помогло переступить через тесные рамки навязанные семьей и обществом и тоже сойти с ума. Я рассказывала ему о своих страхах, а он внимательно слушал и рассуждал вместе со мной развивая историю. Вся моя жизнь раскрывалась будто книга. Между нами шелестели страницы и пролетали обрывки фраз. История меняла образы. Я училась смотреть на собственное прошлое новым взглядом. Изучала его. Училась принимать. Пока не перестала бояться, что кто-то другой взглянув на мою историю увидит в ней что-то неприглядное или слишком избитое. Несерьезное и банальное. Но погруженная в себя я упустила настоящее. Я знала, что кроме меня у Ким Докча почти ни с кем не складывались отношения. Ни на потоке, ни в других классах. Этот парень не умел быть простым и не искал компромиссов. Авторитеты не имели для него значения. А его взгляд оставался для многих слишком острым и вызывающим. К тому же, он мог себе это позволить. Моя семья, как и его, имела влияние в обществе. Мать происходила из обеспеченной семьи, отец был судьей, а двое старших братьев — известными врачами. Я знала каково это, когда люди судят о тебе по происхождению. Когда в тебе видят лишь отражение твоей семьи. Фамильный портрет со списком регалий. Я забыла как люди могут ненавидеть. Поджог в выставочном павильоне стал громким делом. В университете где учились помимо обычных студентов также дети влиятельных семей, подобное казалось невероятным. По этой причине, люди начали искать в этой истории иной смысл. Никто не мог поверить в то, что Ким Докча мог заслужить подобную ненависть не совершив ничего вопиюще ужасного. Какие слухи только не ходили по кампусу. Какие злодеяния ему только не приписывали. Мне больно было видеть все это. Быть частью этого. — Некоторые истории бывают пугающими, Сана. — сказал Ким Докча перед своей отправкой в армию. Тех кто устроил поджог нашли, их судили, обязали выплатить огромные штрафы университету и семье Ким Докча за причиненный ущерб. Подобный поступок в итоге превратился в поучительную историю и деньги. Чтобы сгладить ситуацию, Ким Докча добровольно взял перерыв от учебы. Чтобы не впустую потратить время он решил уйти в армию. Но это означало, что мы не сможем видеться долгое время. — Я знаю… — сдерживая слезы я ответила. — Я знаю. Мой эгоизм мешал мне смириться с реальностью. И я злилась на себя. Мне предстояло пройти два долгих года в одиночку. Без проводника к которому я успела привыкнуть. Это были два года одиночества. Но оно меня больше не пугало. Я научилась понимать его. Научилась жить с ним. Эти два года я училась интерпретировать. В какой-то момент, неотвратимо двигаясь вперед вслед за временем, тяжесть на моих плечах начала ощутимо таять. Чем легче мне давалось наблюдать за всем отстраненно, со стороны, тем проще казалась жизнь. Когда мои родители начали, в очередной раз, высмеивать мое желание поступить в магистратуру, как в прошлом, высмеивали все мои желания я отстраненно подумала, что это предсказуемо и улыбнулась в ответ. Не вымученно и неловко. В тот момент, моя улыбка напоминала ту которую я часто замечала на лице Ким Докча, когда кто-то делал на его взгляд что-то до ужаса банальное. Меня больше не задевала критика как прежде. Слова матери о том, что единственное к чему мне стоит стремиться это удачное замужество — не ранили. Я отделила себя от чужих ожиданий. Их интерпретация — больше не определяла меня. Это был сложный путь. К принятию того, что люди всегда будут иметь свое мнение. Свою интерпретацию. И я должна просто позволить им это. В этом мире было сложно выжить не имея своего мнения. Я поняла это стоило мне самой обрести его. Будучи первой по успеваемости студенткой факультета социологии мне приходилось глубоко погружаться в то как устроено общество и люди. Когда мы проходили курс теологии, помимо религий, также затрагивали секты. Наш преподаватель, пригласил в качестве спикера человека, который, внедрялся в разные секты и изучал их изнутри. Это были самые интересные и познавательные занятия из всего курса. Одно из высказываний спикера впечатлило меня особенно сильно. Он сказал, что если у человека нет своего мнения относительно всего, то он можем оказаться в опасности перед любым опытным вербовщиком. Если мы сами, не знаем кто мы и из чего состоим, то кто-то другой, может начать влиять на наше мнение и таким образом ослаблять, вызывая зависимость. Большинство сект, не привлекают последователей путем разбоя. Они распахивают свои объятия. Создают ощущение единства и принятия. А когда ты расслабляешься, проникаешься симпатией, они начинают осторожно навязывать тебе свою идеологию. И чувствуя с ними единство, ты веришь. Мне так хотелось обсудить это с Ким Докча. Но его отправили на передовую в Янгу. За все время его службы мы виделись лишь раз, в Чусок. Господин и госпожа Пак пригласили меня поехать с ними в Янгу. Они были очень добры ко мне. Увы, в присутствие старших, мы не могли говорить обо всем так же свободно как наедине. Когда Ким Докча наконец вернулся, мне казалось, что теперь, у нас было все время этого мира. И я снова говорила, говорила и говорила. Делилась всеми своими мыслями, накопленными историями, а Ким Докча слушал, мягко улыбаясь. Все вернулось к тому, что было два года назад. С той лишь разницей, что теперь я была студенткой выпускного года, а Ким Докча на втором курсе бакалавра. Главное, что у нас все ещё было общее пространство университета. Я была готова использовать каждую подвернувшуюся возможность чтобы провести время вместе. Особенно, при том, что таких возможностей было не много. В то время как Ким Докча создавал возможности, мне приходилось искать их, надеясь в будущем, обрести достаточно твердую почву под ногами, чтобы тоже получить такую власть над собственной жизнью. «Увидимся в перерыв на балконе второго этажа рядом с 306 классом?» — отправляю сообщение коротко взглянув на время. Раз в неделю, у нас совпадала по времени, пара иностранного языка. У Ким Докча был английский, у меня испанский. «С удовольствием» — в чате появился ответ. Я улыбнулась. Это тут же заметила одна из девушек, что была со мной в одной группе. Она бросила короткий взгляд на экран моего телефона, но я успела заблокировать его до того как прочитает переписку. Жаль, это не имело особого смысла. По кампусу давно ходили слухи о том, что мы с Ким Докча встречаемся. Наше близкое общение убеждало людей в реальности наших отношений. Которых не было. И я не знала, что чувствую по этому поводу. Для меня Ким Докча был другом. Самым близким человеком. Тем, перед которым я могла плакать, смеяться, кричать. Тем с кем я не боялась пить алкоголь и от кого могла принять помощь не чувствуя себя обязанной. Любила ли я его? Определенно, да. У меня был период, когда я думала, что у нас могло бы что-то получиться. Но он прошел. Мы оба нуждались в ком-то, но не в друг друге. В романтическом смысле. Когда я приняла это, моя влюбленность переросла в новое чувство. Любовь могла быть разной. Это слишком сложное и глубокое чувство. Удивительное. Я любила его как друга. Как заботливого и принимающего старшего брата, которого у меня не было. Как своего слушателя. Проводника. Наблюдателя. Стоило преподавателю объявить перерыв, я набросив бомбер с эмблемой университета вышла из класса. Выход на балкон был рядом, за поворотом. Пройдя пару метров, за стеклянной дверью передо мной предстал знакомый мужской силуэт. Потянув на себя дверь, я вышла на воздух. Вдохнув полной грудью, встала рядом опираясь на высокое ограждение. — Por favor dinero. — говорю с выражением старательно проговаривая звуки чтобы звучать как носитель. — Занять тебе денег? — насмешливо спрашивает Ким Докча повернувшись. — Ты знаешь испанский? — я удивленно распахиваю глаза глядя на этого удивительного парня. Он тихо смеется и отрицательно качает головой. — Нет, просто фраза простая. — парень улыбается. — У тебя хорошее произношение. — Я стараюсь. — довольно киваю. Корейский и испанский языки относятся к разным группам, поэтому, как со всеми европейскими языками, сложно учить их, долго приходится тренировать произношение. Подобная практика казалась мне очень развивающей. Испанский был четвертым иностранным языком который я изучала. Собираясь спросить о том как шла работа в группе, на курсе английского у Ким Докча я отвлеклась на распахнувшуюся дверь. Повернувшись к проему, увидела невысокую девушку с обрезанными по плечи прямыми черными волосами. Ее лицо было тонким, кожа благородно бледной. Все впечатление портило дерзкое выражение и палочка от леденца двигающаяся из стороны в сторону между тонких губ. Балкон был узким и на нем было мало места. Если бы незнакомка ступила на балконную плиту, то нам троим в этом пространстве стало бы тесно. Понимая это и не желая испытывать дискомфорт девушка осталась стоять перед открытой дверью. — Вы двое встречаетесь? — дерзко окинув взглядом меня и Ким Докча все ещё стоящего к выходу на балкон спиной спросила девушка. — А тебя это как-то касается? — в ответ спросил парень лениво разворачиваясь. Кажется они были знакомы. Порыв ветра растрепал волосы на затылке Ким Докча. Не удержавшись, я протянула руку чтобы пигладить их. По привычке. — Фу. — незнакомка демонстративно скривилась. — Можешь не отвечать. — Я и не собирался. — парень закатил глаза. Мне сложно было испытывать неловкость в этой ситуации пока Ким Докча рядом. Колкости которыми парень обменивался с этой девушкой скорее казались забавными. Думаю, незнакомкой была та самая Хан Суён. Приглядевшись, за ее невысокой фигурой я заметила ещё одну позади. Но разглядеть стоявшего за спиной девушки человека мешало отражение в стекле двери и полумрак коридора. Неужели оба партнера Ким Докча по групповой работе пришли искать его? Я с любопытством повернулась к другу. Тот заметил это и ответил на мой взгляд легким пожатием плеч. Похоже он сам не ожидал подобного и тоже был несколько озадачен. — Ты что-то хотела? — решил спросить Ким Докча у Хан Суён. — Мне просто стало интересно куда ты сбежал. — девушка сунула руки в карман своей объемной худи. Подобный жест делал ее похожей на подростка. Мне это показалось очаровательным. Хоть поведение Хан Суён и было вызывающим, но оно не задевало меня и не имело ко мне никакого отношения. Она пришла сюда явно из-за Ким Докча. — Провести время в приятной компании. — улыбнувшись ответил Ким Докча. — Как трогательно, — Хан Суён, усмехнулась. — Ты много болтаешь, Ким Докча. Хочешь, чтобы тебя оставили в покое? — Рад, что ты догадалась. — парень откровенно иронизировал. Хан Суён задержалась ещё на секунду, как будто прикидывала — стоит ли продолжать разговор или отступить. Взгляд ее скользнул по мне, затем снова по Ким Докча, и наконец, она бросила: — Если всё же захочешь погрузиться в «рабочую атмосферу», мы будем в библиотеке. Преподаватель отпустил всех со второй половины пары. У него появились неотложные дела. — Отправь номер секции которую вы займете, — лениво откликнулся парень. Хан Суён резко развернулась на пятках и ушла, а вместе с ней исчез и силуэт, скрывавшийся позади. Тот человек так и не вышел из тени. — Она всегда такая? — тихо спросила я. — Не всегда. Иногда ещё хуже. — Ким Докча криво усмехнулся. — Но работает хорошо. Просто человек… сложный. Я кивнула, и в наступившей тишине нам вдруг стало прохладно — словно вместе с Хан Суён балкон покинул какой-то неясный жар. — Ты хотела спросить что-то? — напомнил друг, глядя на меня. — А, да. — Я немного растерялась. — Как раз про работу в группе. Но похоже… теперь все было очевидно. — Не идеально, но терпимо. Хан Суён вечно спорит, а Ю Джунхёк, в основном, молчит, только ворчит иногда. Главное что они работают и их уровень удовлетворительный. — ответил Ким Докча. — Приятно слышать, — усмехнулась я. Парень улыбнулся, потом шагнул вперед кладя руку на дверную ручку. Улыбнувшись, он спросил: — У тебя есть пара после испанского? Мне нужно в библиотеку, работа над проектом по английскому не займет много времени, могли бы встретиться там и позаниматься вместе. — Отправь номер секции которую вы займете, — ответила я, повторяя слова друга чтобы поддразнить его. В ответ он рассмеялся и соглашаясь кивнул. Мы вышли с балкона, я прикрыла за собой дверь. Унылое освещение коридора мигнуло. Я шагала рядом с Ким Докча, чувствуя, как наши руки едва-едва касаются. Он не спешил, и я не спешила. В тот момент библиотека показалась самым интересным местом в мире и я надеялась, что те двое задержаться подольше.