Точка опоры

Хорошо знакомая мне столовая. Дубовый стол, изысканная сервировка, полированное серебро приборов и японский фарфор. В цветочной композиции — живые цветы. Стол был большим, за ним поместился бы десяток человек. Однако накрывали его, во время семейных ужинов, всегда только на пятерых. Место рядом со мной, демонстративно, оставляли пустым. Остальные участники ужина смотрели на это пустое место игнорируя мое присутствие. Мужчина во главе стола, мой отец. Вечно одетый в идеально выглаженный костюм, с лицом, на котором невозможно прочитать эмоции. Женщина, сидящая рядом с ним, моя мать — она безупречно наряжена, шелковое платье подчеркивает ее изящную тонкую фигуру. Напротив меня сидят два моих старших брата, которые беседуют о работе. Я — младшая в семье — сижу с прямой спиной, почти не прикасаясь к еде. Атмосфера напряженная. Мы собрались не по торжественному и трагичному поводу. Это был очередной семейный ужин. Такие встречи были обязательными в конце недели, в нашей семье. — Сана, ты же понимаешь, что мы вложились в твоё обучение не для того, чтобы ты… продолжала учиться дальше. — отец говорит строго, с нажимом. — Престижный университет — это возможность. Найди хорошего человека и создавай семью. Это твоя обязанность перед нами. Обязанность. От этого слова сухой колючий ком встает в горле. Какой бы вкусной не была еда, лежащая на тарелке, смотреть на нее мне тошно. Все так. Хоть я и сдала экзамены с достойным результатом и смогла поступить в Сеульский национальный, о чем мечтают многие родители, это достижение было легко обесценено. Семью не интересовала моя успеваемость в университете. Для хвастовства достаточно того, что я поступила, а они могут позволить себе оплачивать подобное престижное заведение. По их мнению, то, чем я действительно должна быть озабочена — это поиском мужа. И Сеульский национальный идеальное для этого место. — Хах, дорогая, ты ведь не думаешь, что будешь зарабатывать на жизнь сама? Женщины нашего положения не работают. Они достойно выходят замуж и занимаются домом. — мать усмехается. — Что на счет наследника Torim corp? Он ведь уже вернулся из армии? Я успеваю только кивнуть в ответ. Мой старший брат берет слово: — Зачем усложнять себе жизнь? Учёба — это тяжело, а тебе, судя по виду, тяжело даже есть. Пора бы уже одуматься. Кладу приборы на стол. Тихо. Я стараюсь посмотреть на свою семью со стороны. Принять тот факт, что их слова ко мне на самом деле никак не относятся. Моя жизнь — только моя. И я не обязана следовать их желаниям. Но мне все равно так больно... — Почему ты молчишь? — жестким тоном спрашивает отец. «А что я должна ответить?» — растерянно думаю, подняв на него взгляд. Что бы я не сказала, это не будет иметь никакого веса. А согласиться мне не позволяет гордость. — Мы просто хотим для тебя хорошей жизни. Не позорь семью упрямством. Люди уже спрашивают, почему ты всё ещё одна. — говорит с досадой мать. Люди… Вероятно это соседи, мамины подруги и коллеги отца. Те самые люди, которые ко мне не имеют никакого отношения. Но их почему-то волнует когда я выйду замуж. За кого и скоро ли рожу детей. Тихо вздохнув, слабо улыбаюсь, глядя на родителей. Я люблю их… Но свою жизнь проживу сама. Как того хочу. Даже если стану позором и разочарую их. Лучше уж так, чем жить как безвольная красивая кукла. — Спасибо за ужин. — вежливо благодарю. Поднявшись из-за стола, я кланяюсь родителям, на лицах которых смятение и гнев. Мать резко отворачивается, а старший брат громко фыркает. — Сядь. Мы ещё не доели. — приказывает отец. Раньше я всегда подчинялась, но на этот раз не буду. — Прошу прощения отец. Мне нужно готовиться к экзамену. — сказав это, я снова кланяюсь и развернувшись выхожу из столовой. Позади слышу грохот и звон посуды. Ударив кулаком по столу, вероятно, отец сбил что-то на пол. Не хочу этого видеть. Легким шагом, миновав просторный холл, я вышла из дома, тихо прикрыв за собой дверь. Под подошвой моих туфель тихо шуршали камешки гравийной дорожки, ведущей к воротам. Их для меня отворил молодой домработник, почтительно прощаясь. Я стремилась уйти как можно дальше от дома. Брела по знакомым ухоженным улицам, не обращая внимания на высокие кованые заборы, зеленые ограды и фасады местных домов. Все это давно мне приелось. Прохладный вечерний ветер путался в волосах. Он остужал кожу, трепал одежду, но не приносил никакого облегчения. Я все ещё была зла и чувствовала себя очень одиноко. Остановившись в конце улицы, достала из кармана брюк телефон. Нужно было вызвать такси. Взглянув в экран, я помедлив решила не открывать нужное приложение. Вместо этого, позвонила по номеру, который знала наизусть. Даже если он сейчас был занят, я знала, что для меня, этот человек отложит свои дела и приедет. После короткого разговора, выдыхаю. Нужно подождать. Чтобы доехать из Сонбук-гу в Ёнсан-гу Ким Докча понадобиться некоторое время. Элитный жилой район в котором жила моя семья был закрыт для посторонних. Не желая доставлять неудобств другу, я дошла до ворот с территории района и села передохнуть на веранде кафе через дорогу. Я успела выпить чашку горячего чая, прежде чем рядом с кафе притормозил знакомый белый седан. Из салона вышел молодой мужчина с аккуратной прической. Широко шагая в мою сторону, он стягивал с плеч вязаный кардиган, затем приблизившись, завернул меня в него. Знакомый аромат окутал меня. Все напряжение скопившееся внутри растаяло. — Пойдем, Сана. — Ким Докча помог мне встать. Он проводил меня к машине и открыл дверь, придерживая ее пока я садилась в салон. Если бы мы поженились… Нет. Не стоит об этом думать легкомысленно. Ким Докча хороший человек. Надежный. Ему я могла доверять. Но важно не только доверие. Особенно в браке. В моем положении, брак это сделка. Поэтому я не хотела принимать в подобном участия. Жить жизнью просто чьей-то жены. Жизнью женщины, которая становится отражением мужа и забывает о собственных амбициях, планах и желаниях. Становится той, чьей обязанностью является рождение детей, ведение быта, уход за собой и потакание семье мужа. Таким был брак который хотели для меня родители. Потому что так положено. Так правильно. Брак с Ким Докча, мог бы быть, более выгодным вариантом. Просто чуть более выгодная сделка. Но я не могла позволить себе относится к нашим отношениям настолько цинично. Если бы мне повезло встретить хорошего человека, просто хорошего человека, который бы слышал меня и понимал, я была бы счастлива. Этого было бы достаточно для меня чтобы выйти замуж, даже если родители не приняли бы нас. Но был ли такой человек? — Спасибо, что приехал. — мой голос звучит тихо. Друг коротко кивает. Он спокойно и уверенно ведет машину. Не спрашивает как прошел ужин. О том как моя семья относится к моим планам и целям Ким Докча прекрасно знает. И относится с пониманием к моему собственному выбору. Этот парень — первый человек который не стал говорить мне о том, что путь которым я хочу идти трудный. Не стал сожалеть, как многие парни, что такая девушка желает иной жизни. Не пытался меня переубедить. После такого, наша крепкая дружба стала неизбежной. — Сегодня на ужин утка. — сказал Ким Докча, притормозив перед пешеходным переходом. — Мама будет рада тебя видеть. Меня печалило, что этот парень не общается ни с кем кроме меня в университете. А возможно и за его приделами. И раз он заботился обо мне, то и я собиралась позаботиться о нем. Тем более, что это было не сложно.

***

В офисе студенческого центра шумно. Всегда. Это одно из самых оживленных мест кампуса даже в период каникул. Из переговорных комнат и рабочих кабинетов доносились голоса. В оупен-спейсе, за перегородками индивидуальных рабочих мест, студенты, подрабатывающие в центре, щелкали клавишами клавиатур. Пахло кофе. Был обычный вечер. Я вышла из кабинета, чтобы осмотреться. Ступая тихо по коридору, ненавязчиво заглядывала в проемы открытых дверей. Встречаясь со мной взглядом, ребята из центра дружелюбно улыбались и приветливо махали. Все были чем-то заняты. Кто-то репетировал в переговорной готовясь к выступлению, кто-то играл в настольные игры в комнате отдыха, а кто-то просто сидел, уткнувшись в свой ноутбук. Остановившись у автомата с кофе, я достала монетницу и вставив монетки в приемник выбрала ванильный капучино. Автомат загудел. С хлопком, выпал стаканчик и в него полилась темная горячая жидкость. Запах кофе стал ярче. Мне очень нравилось здесь. В студенческом центре была своя особая атмосфера. Здесь мы помогали учащимся и преподавателям. Координировали, организовывали, направляли. Мы объединяли людей. Это было идеальное место для коммуникаций между студентами разных потоков, курсов и специальностей. Поэтому я и позвала Ю Джунхёка и Хан Суён работать здесь. Во-первых, для них это выгодно. Одному нужны деньги, другой — баллы. Во вторых — это была моя территория, на которой я могла сделать так, что эти двое виделись с Ким Докча. Из-за того, что они студенты разных лет и факультетов, с этим могли возникнуть проблемы. К тому же, Ким Докча был замкнутым человеком. Завязывать новый близкие отношения с кем либо, ему не очень хотелось. Он тот, кого устроила бы одинокая жизнь. И, наверное неправильно мешать ему добиваться этого. Но мне хотелось, чтобы рядом с ним был кто-то ещё кроме меня и семьи. С Ким Докча важно было проявлять настойчивость в общении. Настойчивость, но ненавязчивость. Большинство тех, кто все же пытался общаться с ним, не понимали разницу между этими двумя вещами. Этот парень был сложным. К моему удивлению, не менее сложный, судя по сплетням между девушками в центре, Ю Джунхёк смог договориться с Ким Докча о совместной работе. Эти двое казались одинаково необщительными. Любили держаться от окружающих подальше и двигаться в своем темпе к поставленным целям. Думаю поэтому они и поладили, как только цель стала общей. Все что я сделала — сказала Ю Джунхёку пойти поговорить о конкурсах с Ким Докча. И вот они уже работают вместе. Это было потрясающе. Но был человек, который оказался не так доволен как я сложившейся ситуацией. Хан Суён. Я до сих пор не выяснила, какую цель преследовала девушка, пытаясь сблизится с Ким Докча. Хотела ли она только дружбы или ее интересовало что-то большее. На вопросы Хан Суён не отвечала и если ее спрашивали, начинала задавать свои в ответ. Большинство девушек Ким Докча привлекал тем, что был наследником конгломерата. Сталкиваясь с его равнодушием или сложной манерой общения, чаще всего, они исчезали и больше не появлялись. Но были и более настойчивые. Однако и такие девушки быстро понимали, что с Ким Докча им отношения не построить. Все потому что невозможно начать встречаться с человеком который этого не хочет. Хан Суён явно что-то было нужно, но узнать, что конкретно, пока было невозможно. Она отличалась от прочих девушек которые обращали внимание на Ким Докча. Была особенной. Её отличие заключалось в одержимости. Не безумной, вроде бы. По крайней мере, мне хотелось в это верить. Похожее отношение к Ким Докча я наблюдала лишь у госпожи Пак. Но она была его матерью. Моя собственная мать, тоже, крайне ревностно относилась к своим сыновьям. Поэтому они до сих пор не женились. Невестки сбегали после пары семейных ужинов, а их родители оправдывались, что дети просто не сошлись характерами. Моя близость к Ким Докча раздражала Хан Суён. И завязывающаяся дружба между Ким Докча и Ю Джунхёком тоже. Девушка все время ворчала и при каждом удобном случае начинала подшучивать над нами. Никто не обращал внимания на подобные детские выходки. А я решила не вмешиваться, больше необходимого, в чужие зарождающиеся отношения. Главным было то, что когда Хан Суён не грубила и не язвила, с ней было довольно интересно проводить время. Она была начитанной и очень харизматичной девушкой. Работа в студенческом центре для нее была куда полезнее, чем бесцельное наблюдение за двумя парнями, полностью увлеченными конкурсным проектом. Допив кофе и выбросив стаканчик, я вернулась в свой кабинет и продолжила работу. Тёплый свет настольной лампы разливается по столу. Стопки документов, распечатки с проектами и раскрытая записная книжка отбрасывают мягкие тени на столешницу. Удобное, слегка потёртое кресло, тихо поскрипывает под моим весом. На стенах — грамоты, фотографии с мероприятий и плакат прошлогоднего весеннего фестиваля с автографами которые оставили выступающие знаменитости. Мои пальцы легко порхают по клавиатуре, заполняя ячейки в плане мероприятий следующего семестра. Из-за тихого щелканья клавиш и глубокого погружения в работу я не услышала тихие шаги. Почувствовала чужое присутствие когда носа коснулся табачно-древесный аромат. — Мы закончили со сценарием к выступлению для осеннего фестиваля. — сказала Хан Суён, переведя взгляд с монитора компьютера на мое лицо. После обеда, я отправила ее помогать членам студенческого центра, которые занимались общественными выступлениями и привлечением новых членов. Здорово, что она уже справилась. — Отлично. — слабо улыбаюсь в ответ. — Спасибо тебе за помощь. В ответ девушка хмыкает. Она стоит рядом. Слева. С таким же недовольным видом, как и обычно. — Мне все равно было нечем заняться. — ворчит Хан Суён. Поэтому она пришла жаловаться ко мне и я нашла ей работу. В студенческом центре рук всегда не хватает, особенно летом. Многие студенты уезжают домой на каникулы или выходят на практику. А офисная работа остается и делать ее кто-то должен. Просто повезло, что Хан Суён все же согласилась помочь. Хоть характер у нее был сложный, но талантов в избытке. Она чудесно справлялась с набором текста, печатью, креативами для грядущих мероприятий и даже ведением мелкой отчетности. А все потому, что ей было скучно. — Почему вы все такие занятые? — вопрос заданный недовольным тоном слегка удивил меня. Это хороший вопрос. — Потому что у нас есть цели, которых мы хотим достичь. — подумав отвечаю. Насколько я поняла, Ю Джунхёк хочет как можно скорее собрать портфолио, чтобы в будущем попасть на стажировку в крупную строительную компанию. У него нет семьи, значит рассчитывать он может только на собственные силы. Нет смысла задаваться вопросами о том, зачем ему это нужно. Каждый человек хочет достойно зарабатывать чтобы обеспечивать себя, а в будущем и семью. О целях Ким Докча, я тоже имела представление. Он вел собственные исследования относительно того как устроен земельный бизнес, выбрав при этом факультет, который не привлекает особого внимания. Он очевиден для тех кто управляет землей и недвижимостью, но не очевиден для тех кто ведет бизнес. Люди думают, что наследник конгломерата должен изучать менеджмент или экономику, а не архитектуру. Я… Пытаюсь сбежать от долга перед семьей. От навязанной мне роли. Сложно сказать, что это — попытка отсрочить неизбежное или набраться храбрости для решительных действий. У меня есть несколько неплохих предложений от крупных компаний и исследовательских институтов, но я пока так и не решила чем именно хочу заниматься. А вот Хан Суён… чего хочет она, мне неизвестно. — И чего хочет, например, Ким Докча? — спрашивает девушка. Ее вопрос предсказуем. — Об этом, тебе лучше спросить его самого. — спокойно отвечаю. Я хотела лишь, чтобы у Хан Суён появилось больше возможностей подружиться с Ким Докча. Но все остальное она должна сделать самостоятельно. — Но вы ведь близки. Или он не посвящает тебя в свои планы на будущее? — на лице Хан Суён появилась хитрая ухмылка. Это так по-детски. Нисколько не задевает. — Уверена, он и тебе расскажет, если спросишь. — я улыбаюсь. Хан Суён громко фыркает и отворачивается. На секунду мне кажется, что она вспылит и уйдет, но девушка остается. — Ладно, а что насчет тебя? — Хан Суён задает новый вопрос. — Цель, которую я хочу достичь? — уточняю, не пытаясь скрыть замешательства. Я не ожидала, что она станет интересоваться моими планами. Девушка кивает и поворачивает свое очаровательное лицо обратно. С такой милой внешностью, ей наверняка часто спускали с рук даже самые гадкие проделки. — Пока я просто хочу закончить университет. — мой ответ похоже слишком скучный. Моя собеседница закатывает глаза и кривляется. Это выглядит забавно, настолько, что я смеюсь над рожицами, что она мне показывает. — А ты? Чего хочешь ты? — мне любопытно расскажет она или нет. — Мне просто скучно. — Хан Суён отмахивается. Скучно… Хорошо, что борясь со скукой, она решила поступить в университет. Многие девушки в положении Хан Суён занимаются тем, что ведут праздную жизнь пока родители не устроят их брак. Хотя… неизвестно на какую партию она может рассчитывать, учитывая ее статус. — Ну, тебе повезло. В университете должно быть достаточно весело. — это то, что я думаю. Ведь работа всегда найдётся. Между нами этот разговор положил некое начало более дружеского общения. Мне кажется, что прежде Хан Суен воспринимала меня как — «девушка с которой дружит Ким Докча» или что-то вроде того. После мы не стали подругами, но общаться стали все же теплее. Парни были слишком заняты. С другими студентами, даже несмотря на совместную работу, Хан Суён только здоровалась и обменивалась парой шуток, не больше. Со мной же она проводила много времени и невольно что-то о себе рассказывала. Да и я о себе тоже. В основном мы говорили о литературе. Ещё о музыке. Вспоминали школу. Чем больше мы общались, тем сильнее мне нравилось то какими мы были разными. Когда я поделилась этим с Ким Докча он сказал, что примерно то же самое чувствует по отношению к Ю Джунхёку. Мне показалось это забавным. Этот учебный год подарил нам наших противоположностей. Неплохой шанс получше понять самих себя. И за одно понять кого-то другого. За неделю до конца июля Хан Суён вдруг сообщила, что тоже собирается участвовать в конкурсе. В литературном конкурсе. Из-за того, что парни на каникулах расположились в соседнем от студенческого центра здании библиотеки, мы часто виделись. Обязательно за обедом, а иногда ещё утром или вечером. За одним из совместных обедов в университетской столовой Хан Суён рассказала, что за неделю до крайнего срока подачи текстов ей нужно написать рассказ. Мне никогда не приходилось писать рассказы для конкурсов, я не знала насколько это хорошая идея — учувствовать. Девушка выглядела уверенной в себе, поэтому я пожелала ей удачи. Только Ким Докча присоединился к мне. Ю Джунхёк почти никогда не участвовал в общем обсуждении. Если этот парень и говорил, то обычно обращался к своему напарнику по проекту. Сквозь распахнутые окна проникает тёплый ветер, играя с бумажными салфетками лежащими на столе. Внутри столовой прохладнее чем на улице, спасают работающие кондиционеры. Вокруг пластиковые столы с простыми стульями, за ними сидят компании студентов: кто-то смеётся, кто-то ест молча, уткнувшись в экран ноутбука. Наша компания с виду ничем не отличается от других. И это здорово. Выглядеть совершенно нормальными. Такими же как остальные. — Если будет нужен взгляд со стороны, можешь отправить мне текст своего рассказа, я прочитаю. — легко предлагает Ким Докча. — О, началось, — закатила глаза Хан Суён. — Давно ты стал экспертом в литературе? — Я не эксперт, — спокойно ответил Докча. — Просто люблю читать. Только читатель заметит то, чего автор иногда не видит. Мне хотелось вмешаться, чтобы тема не зашла слишком далеко. Не потому, что я не хотела этого, а потому что знала, литература — одна из тех тем, которая могла заставить Ким Докча говорить бесконечно. Проблема была в том, что именно он говорил. Его взгляд отличался от взглядов многих людей. На каждое произведение и его автора Ким Докча смотрел очень прямо и этот его взгляд часто переворачивал все с ног на голову. — Спасибо, конечно, но мне не нужны чужие интерпретации. — отрезала Хан Суён. Судя по тому как блестели ее глаза, слова эти были не искренни. — А мне можно почитать? — я тоже присоединилась. — Нет, тебе тем более. Ты потом сделаешь милое лицо и скажешь, что всё понравилось. — заворчала Хан Суён. Она откинулась на спинку своего стула и сложила руки на груди поверх объёмной толстовки. И как ей только было не жарко разгуливать в ней в солнечный безветренный день. — А что плохого в том, чтобы сказать, что что-то понравилось? — улыбнулась я. Ю Джунхёк, не отрываясь от листов с расчетами, которые принес собой, вставил свое веское: — Я читать не буду. На этом разговор стих сам собой. Через четыре дня, вечером, в общем чате появился файл с припиской: «Раз уж вам так хотелось…» Я была уверена, что его прочли все. Даже Ю Джунхёк. Когда мы снова собрались во время обеда и Ким Докча начал делиться своим мнением, я видела как едва заметно Ю Джунхёк кивал на некоторые замечания архитектора или наоборот качал головой. Сам он, конечно, ничего не сказал. Я же прочитала рассказ Хан Суён. Трижды. Но за обедом не сказала ни слова. Не потому что не захотела, а потому что для этого не нашлось ни места, ни времени. Сложно вставить хоть одно слово когда автор и читатель спорят. Но мне было, что сказать. Ведь в этом рассказе я нашла нечто личное. Маленькое и незаметное. Сказанное вскользь. Одиночество. Одиночество не взрослого человека. Это было одиночество ребенка. Мне было хорошо знакомо это чувство. Я до сих пор его не забыла. Наблюдая за спором между Хан Суён и Ким Докча, я размышляла, как лучше поступить. Мне хотелось поговорить с девушкой, но наедине и в подходящей обстановке. План, довольно банальный, в моей голове сложился быстро. Когда мы с Хан Суён отправились обратно в студенческий центр я спросила у нее, не хочет ли она поехать на выходных со мной по делам студенческого центра. Эти «дела» я выдумала. Все для того, чтобы убедить девушку отправится со мной в Инчхон. Рядом с Инчхоном был малолюдный пляж на острове Муидо. Про пляж я, ничего не сказала. Подумала, что Хан Суён точно откажется. Я выдумала предлог, мол, нужно съездить и забрать материалы из типографии в Инчхоне. Когда мы доехали до типографии, я сразу же во всем созналась. Ведь забирать было нечего. Мы сидели в машине Хан Суён, она гневно сверлила меня взглядом. Заслуженно. Я ждала, что она скажет мне выметаться вон. Ведь мои оправдания не звучали достойно в этой ситуации. К моему удивлению, девушка тяжело и шумно выдохнув потребовала, чтобы я назвала ей адрес пляжа, куда хотела ее привести. Хан Суён вбила данные в навигатор и мы поехали дальше. В тишине. Хоть атмосфера между нами и была напряженной из-за моего обмана, я была готова потерпеть это. Поездка на Муидо того стоила. Это было очень живописное место. Остров был небольшим. Нам нужен был самый отдаленный пляж который не пользовался популярностью у туристов из-за рельефа местности. С вершины холма к подножию спускалась старая, но надежная деревянная лестница. По мере спуска встречалось множество смотровых площадок и дорожек укрытых деревянным настилом. Мы продолжали спускаться. Все ниже и ниже, пока не ступили на песок пляжа. Впереди раскатисто шумели морские волны. Ёдистый соленый ветер щипал кожу. Людей поблизости не было видно. Сюда ходили в основном местные кто ценил уединение. Наверное поэтому Хан Суён сказала: — Ты меня сюда притащила, чтобы убить и закопать? — Нет, — я тихо засмеялась. — Если бы я хотела тебя убить, то выбрала бы место поближе к кампусу. Это было бы практичнее. Не сговариваясь, мы повернули в одну сторону и пошли вдоль пляжа. Песок под ногами был рыхлым. Он скрипел под подошвами обуви. Идти по нему можно было только медленно, спокойно. От спешки неизбежно сбивалось дыхание. Мне захотелось разуться и я ловко скинула босоножки. Посмотрев на меня с сомнением Хан Сён помялась в нерешительности, а затем тоже разулась. С ее губ сорвался тихий стон. Песок был прохладным, после кроссовок — очень приятное ощущение ходить по нему. — Ладно. Почему ты хотела поехать именно в это место? — спросила Хан Суён, разглядывая пену набегающих волн. Она словно хотела подойти к кромке мокрого песка и остаться там в ожидании следующей волны. Стоять, гадая, дотянется вода до пальцев ног или же нет. Я была смелее. Подошла ближе к воде, опустилась на корточки, тронула пальцами руки мокрый песок. — Это хорошее место. — мой ответ звучит просто и скучно, поэтому я продолжаю. — Мне его показал Ким Докча. Мы приезжаем сюда иногда. Когда становится тяжело или хочется поговорить наедине. — Хм. — Суён отвернулась. — Не похоже, что вам двоим бывает тяжело настолько, чтобы сбегать куда-то. Конечно не похоже. Показывать свои истинные чувства — опасно. Это можно делать только перед людьми которым доверяешь. Почему-то мне казалось что Хан Суён человек заслуживающий доверия. — Да. — улыбаюсь. — Мы не выглядим как те, кому что-то тяжело дается. Но это не значит, что нам не бывает сложно. Хан Суён нахмурилась. Наверняка она хотела сказать что-то язвительное, но не стала. Может, это потому что она почувствовала, что я говорю правду. — В твоём рассказе, я нашла для себя кое-что личное, поэтому мне захотелось показать тебе это место — призналась я. — Не в сюжете. И не в героях. Что-то в общей картине. Некое ощущение когда тяжело и пусто внутри. Вот и подумала… Поделиться. Я хотела поделиться тем, чем когда-то поделились со мной. Неким безопасным пространством в котором можно было дать волю эмоциям. Здесь никто не увидит и не осудит. — Что ты там нашла? — недолго помолчав решила спросить Хан Суен. Под тканью широких рукавов толстовки казалось что она сжимает и разжимает кулаки, борясь с эмоциями. — Одиночество, — честно отвечаю. Хан Суён вздохнула и, не оборачиваясь, пробормотала: — Как будто ты знаешь что это такое. — Знаю, — почти шепотом произношу. Мои тихие слова до собеседницы доносит ветер. Я действительно знаю, что это такое. И пусть Хан Суён мне не верит. У меня нет цели переубеждать ее. Моё одиночество — это прошлое. Держаться за него, нет никакого смысла. Можно, конечно. Кто, ж запретит. Но это только ранит. А ее одиночество — настоящее. Навязывать взрослому человеку свою заботу, дело неблагодарное. Этого делать я не собираюсь. Однако, Хан Суён хороший человек. Мне так кажется. Встав рядом с растерянной девушкой, я поворачиваюсь к линии горизонта. Смотрю на то как над волнами кружат чайки. Даю ей почувствовать свое присутствие рядом. Может этого окажется достаточно, чтобы она на немного, но отпустила своё собственное одиночество.