Точка опоры

Конец августа выдался дождливым. Чанма в этом году запоздал. Июнь и июль были сухими, теплыми, даже жаркими. Уровень воды в водоемах упал, и с приходом грозовых ливней только начал восстанавливаться. Верхний свет в просторной спальне был выключен. Комнату освещали два светильника, мягко сияющих теплым желтым светом. Экран моего ноутбука и вспышки молний в темном небе добавляли немного света. Пара окон была открыта на проветривание. Вместе с влажным прохладным воздухом в спальню проникал шум дождя и громовые раскаты. За помутневшим от потоков воды оконным стеклом смутно можно было различить городские огни и ветви деревьев раскачивающихся на ветру. Так уютно… Поплотнее завернувшись в мягкое одеяло, я отставила ноутбук в сторону и перебралась в изножье кровати, усаживаясь в позу лотоса. Не для медитации. Хотя, если мое молчаливое созерцание буйства природы можно отнести к медитации, то пусть так. Дверь в спальню открылась с тихим скрипом дверных петель. Тихо ступая по натертому паркету, с подносом в руках, вошел парень. Он тоже был закутан в одеяло, только на манер греческой тоги. Поставив поднос на кровать, парень забрался на свободную половину и уселся в ту же позу, что и я, подогнув под себя длинные ноги. На подносе стояли две глубокие, изящные, чайные чашки над которыми поднимался едва уловимый пар. Рядом стоял молочник. Насыщенный аромат гречишного меда и чабреца коснулись моего носа. В такую погоду хорошо быть рядом с кем-то. Взяв молочник за ручку, Ким Докча разбавил горячий чай в своей чашке. Молоко разошлось в черном чае, растекаясь причудливым узором. Как чернила в воде. Красиво. Подняв чашку, парень сделал осторожный глоток. — Чай горячий, так что будь осторожна. — тихо предупреждает меня Ким Докча. — Спасибо. — отвечаю. Остатки теплого молока разбавляют чай в чашке, приготовленной для меня. Недолго я любуюсь молочными узорами. Вдохнув чарующий аромат напитка, подношу чашку к губам, отпиваю совсем немного. И правда, горячо. Улыбаюсь. Поднимаю взгляд от чая к окну. Дождь все ещё бьется о стекло тяжелыми крупными каплями. Вспыхивают молнии в тяжелых черных облаках и гремит гром в вышине неба. Взгляд Ким Докча, как и мой, прикован к ливню. — Итак, как продвигается работа? — не поворачиваясь, интересуется парень. — Я… — начинаю и тут же смущенно замолкаю. Пара секунд уходит на внутреннюю борьбу и я заставляю себя продолжить: — Опять думаю, не слишком ли это, эх. Чем ближе выпуск, тем сильнее я переживаю из-за того, что выбрала слишком острую тему для дипломной работы. К сожалению, она уже была согласована. Много сил было вложено в исследования, поиск подходящих людей, интервью, сбор и анализ данных статистики. Я хотела озвучить проблему, жертвой которой, сама являюсь. Но чем ближе защита, тем страшнее мне становится от мысли, что мою работу воспримут слишком буквально. — Ты ведь делаешь это не только ради себя, но и ради других. — повернувшись ко мне лицом, Ким Докча мягко улыбается. — Твое исследование может помочь людям. А если и нет, то не страшно. Это будет всего один день твоей жизни. После него будут другие. — Верно… — осторожно выдыхаю. — Мир ведь не развалится, если я скажу о том, как тяжело современным мужчинам и женщинам жить под давлением старшего поколения, переживающего только о том, женимся мы или нет. Парень тихо смеется от моего унылого и серьезного тона. Поставив чашку с чаем на поднос, я дуясь, не сильно, ударила друга кулаком в бок. Смеяться он из-за этого конечно же не прекратил. Скорее завелся ещё сильнее. — Извини-извини. — отсмеявшись, просит Ким Докча. — Просто представил лицо мамы, когда она будет слушать твое выступление. Ну вот, мне ещё сильнее захотелось сменить тему выпускной работы. Только вот… успею ли я провести исследования если выберу другой проект? Скорее всего нет. Тяжело вздохнув, потянулась за отставленным в сторону ноутбуком. Устройство успело погрузится в режим сна. Пара щелчков по клавишам и экран снова озарился мягким светом. Текстовый редактор был готов к работе. Скорее всего, моя дипломная работа не изменит мир вокруг и отношение людей к озвученной проблеме. Вернее, так и есть, она ничего не изменит. Но это не важно. Я знаю, что для глобальных изменений нужна слаженная коллективная работа множества людей. Мужчин и женщин, которые будут отстаивать свое право самим выбирать когда и с кем им строить свою жизнь. Моя дипломная работа лишь один небольшой, лично мой, шаг, к тому чтобы сделать собственный сложный выбор. И мне не должно быть за нее стыдно. — Все будет хорошо. — подбадривает меня Ким Докча. В ответ я молча киваю. За окном все ещё шелестит ливень и гремит гром. Чай остывает в глубоких чайных чашках. Мы сидим вдвоем на кровати, завернувшись в одеяла. Я неторопливо набираю текст, иногда обращаясь за помощью к Ким Докча. Он зачитывает для меня нужные фрагменты из интервью опрошенных мной студентов или данные из исследований, связанных с темой моей работы. Хорошая была идея провести эти дождливые, последние дни каникул вместе. Дома в одиночестве мне работалось куда тяжелее. В студенческом центре было немного легче, но в выходные приезжать туда не было смысла. Родители Ким Докча уехали ненадолго из страны и дом в Сонбук-гу был в нашем распоряжении. И мы, пользуясь этим, отрывались просто безумно. Пили чай из коллекции господина Пак, слушали дождь, ели, спали, варились в джакузи с фантастическим видом на Сеул, плавали в бассейне и обсуждали проблемы людей за двадцать. Мои идеальные каникулы выглядели именно так. Главное было уехать домой до того как родители Ким Докча вернутся. Иначе пришлось бы краснеть под бурным потоком шуток матери друга. Госпожа Пак до последнего верила, что если парень и девушка несколько дней проживут под одной крышей, то после обязательно поженятся, чтобы не растить ребенка вне брака. Однако, чтобы подобное стало реальностью, двое должны не просто жить вместе. Нужен секс. И убедить госпожу Пак, что между мной и ее сыном его не было, невозможно. А если попробовать, то можно умереть от стыда. Мне ещё очень хотелось жить. Я просто тихо сбежала стоило домработнице предупредить нас о том, что господин и госпожа Пак едут домой из аэропорта. Ким Докча лениво читая книгу, заверил, что переживет разговор с родителями и без меня. Скорее, будет даже лучше, если меня рядом не будет. В таком случае парень может просто игнорировать все шутки матери пока та не нашутится или не выдохнется. Мне с трудом верилось, что госпожа Пак могла нашутиться над сыном. Выдохнуться — правдоподобнее. Остаток дней до начала нового семестра проходит в подготовке к учебе. Нужно составить расписание, подсчитав по каким предметам необходимо добрать кредиты и посмотреть, за счет каких курсов, можно поднять балл по профилю. Также нужно записаться на все необходимые факультативы и мероприятия, частные лекции, семинары. Купить учебники и дополнительную литературу, тоже нужно. Обновить канцелярию, не помешает. И в конце концов, просто походить по магазинам, наслаждаясь приятной компанией друга, который все же выжил под шквалом шуток и поддразниваний своей матери. На самом деле, я жутко завидую Ким Докча. Завидую, потому что прекрасно осознаю, его родители шутят о браке и подгоняют сына не всерьез. Им важно его счастье. Они не обесценивают желания и стремления Ким Докча. Я тоже так хочу. Пусть бы надо мной шутили. Пусть дразнили бы. Это лучше, чем слышать каждый семейный ужин, что мое одиночество — разочарование для родителей, а амбиции и стремления — глупости, недостойные того, чтобы тратить на них время. Во встречах с семьей только один плюс. После них я готова выступить со своей выпускной работой хоть завтра. Правда… она еще пока не дописана. Но сделала бы я это гордо даже с неоконченной работой. Не посещать встречи с родителями я не могу. Они ведь моя семья. Как бы я не злилась на них, как бы мне не было больно, я люблю их и знаю, что они очень много для меня сделали. Мне повезло родиться в обеспеченной семье, расти ни в чем не нуждаясь. У меня было хорошее детство. Конечно, если сравнивать с людьми, которые жили в худших условиях. Учитывая, что мои детские годы пришлись на валютный и рабочий кризис, поразивший страну, я действительно считала, что должна была быть как минимум благодарна своей семье. Однако благодарна, не значит, обязана жертвовать. Особенно своим будущем. Перед грядущим выпуском, я начала всерьез рассматривать предложения о стажировках, которые мне поступили. У меня была возможность устроиться в крупную компанию вроде Naver или Kakao. Или заниматься социальными исследованиями при Министерстве здравоохранения и социального обеспечения. Я также могла устроиться в исследовательский центр при Сеульском национальном университете или перейти в Ёнсан. Но перебирая все возможные варианты что-то меня останавливало от принятия решения. И дело было не в том, что моя выпускная работа ещё не прошла защиту. Оглядываясь назад, я видела, что оставляю позади счастливые дни, проведенные рядом с Ким Докча. Оставляю студенческий центр, который стал мне вторым домом. И от осознания этого мое сердце сжималось от тоски. Все чаще у меня появились мысли о том, что я не могу покинуть университет пока не буду уверена, что оставлю друга и студенческий центр в надежных руках. В случае Ким Докча были двое потенциальных кандидатов на роли товарищей. В новом учебном семестре Хан Суён и Ю Джунхёк не изменили своего намерения следовать за неуживчивым архитектором. Эти двое скорее усилили напор. А я им активно помогала в этом, используя студенческий центр и университетские мероприятия. Все что мне нужно было делать, просить друга прийти и помочь в качестве волонтера. Когда тот соглашался на мои уговоры, я бесстыдно подсовывала ему в качестве помощников Хан Суён и Ю Джунхёка. От этого все только выигрывали. Результат совместной работы этих троих был приемлемым и они между собой все больше сближались. Я считала личной победой тот факт, что Ким Докча и Ю Джунхёк начали говорить о чем-то помимо архитектуры и строительства. Что вообще обсуждают парни? Спорт? Римскую империю? Ох, главное эти двое общались. С Хан Суён все было проще. Эта девушка могла говорить вообще о чем угодно. И ей с Ким Докча точно не было скучно. Я легко и быстро терялась в сути того о чем они болтали за обедом или во время совместной работы в центре. Эти двое могли обсуждать труды Сартра с серьезным видом, а следующую секунду уже Наруто. Так же легко эти двое могли и подраться. Хотя подраться Хан Суён пыталась со всеми. Даже с Ю Джунхёком. Особенно с Ю Джунхёком. Наблюдая за этой троицей, я то качала головой, с обеспокоенным видом, то вздыхала тяжело и тревожно, но чаще они заставляли меня радоваться. Если бы так же просто все было с студенческим центром и постом президента, у меня на сердце было бы легче. Но увы, не бывает так, что все складывается удачно везде. Мне некому было передать свой пост. Так вышло, что моей заместительницей была студентка, как и я, выпускного года. И брать на себя пост президента центра, она не планировала, так как после выпуска выходила замуж. Она даже не будет работать по специальности, на которую училась пять лет, с учетом академического отпуска. Не было смысла ее даже пытаться уговаривать передумать ради студенческого центра. Среди прочих работников, желания тоже ни у кого не было взять на себя пост президента. Работа слишком тяжелая и ответственная. Мне пришлось обратиться к студенческому совету за помощью, в надежде, что его члены смогут повлиять на ситуацию. Но вместо помощи и предложений, меня начали уговаривать остаться и обещали поднять зарплатную ставку за счет стипендиального фонда. Если бы дело было в деньгах… Представляя себе, как результаты моих упорных трудов, достигнутые, в течении трех лет, превратятся в ничто, как все рабочие процессы студенческого центра, вся организация, будет брошена и забыта, я чувствовала приливы отчаянья. Добивали меня мысли о том, что стоит мне уйти, как без моей помощи, со временем, Ким Докча разругается с новыми товарищами. Возможно я драматизировала. Но в этих пессимистичных мыслях была здоровая доля реализма. И продиктована она была тем, что для Ким Докча вывести кого-то из себя — дело пары минут. Я до сих пор не забыла его слова, сказанные когда мы оба учились только на первом курсе. В то время, меня очень удивляло то, что этот довольно милый и воспитанный парень ни с кем не общается. Просто милым и воспитанным он был со мной. А с другими… зависело от настроения, ситуации и фазы луны. Не просто так Ким Докча с серьезным видом говорил — «мой круг общения состоит из людей, с которым мне до сих пор не удалось разругаться». По итогу, создавалось впечатление что это не «круг», а попросту точка. Не странно ли, что я так переживаю за взрослого человека? Мне просто… хочется чтобы у Ким Докча все было хорошо. И кажется, если я не буду рядом, то… А что собственно может случиться? Погруженная в размышления, я вглядываюсь в лицо друга. Оно кажется мне неизменным даже годы спустя. Словно он застыл внешне в моменте нашего знакомства на первом курсе. Тогда, я помню, он не проявлял совершенно никакого интереса к ребятам на своем потоке и не искал знакомств с студентами других факультетов и курсов. Это многих поражало. Не только меня. Ведь университеты большой тройки это не только первоклассное образование, но и связи, которые пригодятся в будущем. Мои родители постоянно акцентировали внимание на этом. Говорили, что нет места лучше, чем Сеульский национальный университет для поиска мужа или выгодной дружбы. Оттого мне и казалось странным то, что Ким Докча не проявлял никаких попыток с кем-то познакомиться. Он мог легко подойти к кому угодно с вопросом или небольшой просьбой. Но не более. Мы так познакомились. И кроме меня, а после, Хан Суён и Ю Джунхёка, Ким Докча не начал с кем-либо близко общаться. Разве… так должно быть? Во время своего обучения я старалась поладить со всеми научными сотрудниками, ребятами с курсов старше, да и с других специальностей, чья помощь в будущем мне могла пригодиться. Мои старшие братья в годы обучения тоже заводили полезные знакомства. Ким Докча в будущем предстояло возглавить крупную компанию. Так почему он не искал тех, кто мог быть ему полезен в будущем, сейчас, пока он сам был молод и окружен перспективными талантливыми людьми? Что с ним будет, если он продолжит так себя вести? И могу ли я хоть чем-то помочь ему? — Ты так переживаешь из-за защиты проекта? — тихий голос Ким Докча возвращает меня в реальность. Прямой взгляд черных глаз парня внимательно изучает мое выражение лица и от него не скрыть тревогу и беспокойство. Но у этих чувств иная причина. Мы сидим вдвоем в общем зале библиотеки кампуса, на втором этаже. За панорамными окнами видно темное вечернее небо и свет от фонарей освещающих безлюдную улицу. Уже поздно. Начало девятого вечера. Свет от монитора ноутбука друга отражается в линзах его круглых очков. Я вижу уменьшенное изображение чертежа над которым он работает и эта крошечная деталь заставляет меня улыбнуться. Просто так. От мысли о том насколько Ким Докча погружен в работу что игнорирует людей его окружающих. — Нет. — качаю головой. — Я больше о тебе переживаю, чем о защите. С ним лучшего говорить откровенно. Тонкие брови Ким Докча удивленно приподнимаются. И как мне ему объяснить причины моего беспокойства? Не буду ли я выглядеть глупо? А впрочем, даже если и буду, то это не страшно. — Ты до сих пор ни с кем не общаешься в университете кроме меня, Ю Джунхёка и Хан Суён. Игнорируешь все коллективные поездки своего своего курса. Со многими студентами и вовсе переругался. — я стараюсь не краснеть из-за того, что мои слова звучат как материнские упреки. — Я понимаю. — Ким Докча спокойно улыбается. Не возмущается, не сердится и не обижается на меня. И не похоже что к моему беспокойству он относится снисходительно. — Если я скажу, что тебе не стоит переживать из-за этого ты ведь не перестанешь? — спрашивает парень. Вздохнув, качаю головой. Конечно же я не перестану. Как я могу? Ким Докча был слишком дорогим для меня человеком. Он был тем кто спас меня от одиночества. Тем, кому я могла позвонить в любое время и по любому поводу. — Даже не знаю как быть, Сана. — удивление на лице парня сменяется растерянностью. Он задумывается, ненадолго замолкая. Мне становится стыдно, что из-за моего беспокойства, другу неудобно. Разве забота должна быть такой? Не слишком ли это? — Ты будешь меньше обо мне беспокоиться если я скажу, что у меня есть, те с кем я общаюсь вне университета? — обдумав ситуацию, мягким тоном уточняет Ким Докча. — Только если это правда. — я отвечаю не задумываясь. Друг тихо смеется. Он кивает моим словам давая понять, что понял. Все, что стоит между нами, словно исчезает. Мой выпускной проект в который я вношу финальные правки. Чертеж над которым трудится Ким Докча последние два часа. Книги, распечатки статей и листы с заметками написанными от руки. Все это пропадает отходя на второй план. Я терпеливо жду. Мое терпение всегда вознаграждается, если связано с этим парнем. — Это правда. — тихо говорит Ким Докча. — Ты знаешь, я не самый общительный человек. Мне сложно общаться с теми, кто мне не интересен или не приятен. Мое отношение к таким людям слишком очевидно и это становится почвой для конфликтов. Но от наследника конгломерата ожидают, что он будет общаться с себе подобными. Заводить выгодные знакомства, посещать встречи и вечеринки. Ким Докча замолчал взяв паузу, чтобы обдумать свои дальнейшие слова. Спустя пару минут тишины он продолжил: — В моем случае это не имеет особого смысла. Я имею в виду, что для меня общаться и заводить знакомства в университете пустая трата времени. Слова Ким Докча заставили меня нахмурится, но я молчала. Не хотела перебивать его. Хоть мы и давно общались, до сих пор многие части жизни друга, оставались скрытыми от меня. Прежде я никогда не настаивала на том, чтобы он открылся передо мной. Возможно сейчас просто пришло время. Удачно совпали обстоятельства. — Большинство студентов, в лучшем случае, смогут стать работниками конгломерата, который я возглавлю. — уверенным тоном сказал друг. — Помощь или услуги остальных выгоднее купить если возникнет необходимость. Те, кто на одном со мной уровне, потенциальные конкуренты или предатели. Мое положение не такое уж и хорошее. Откровение, с которым я не могла найти сил поспорить, звучало шокирующе. Глядя в лицо Ким Докча, мне показалось, что тени под его глазами стали глубже. Словно проступили все прежде невидимые следы стресса и усталости. — Это может прозвучать дико, но, за воротами университета меня ждет война. И она идет каждый день. — он был прав, его слова звучали для меня дико, а ещё пугающе. — Университет, то место, где я, пока ещё, могу думать только об учебе. И я не хочу тратить время и силы на общение, если оно не приносит ни выгоды ни удовольствия. — Ох… — тяжелый вздох сорвался с моих губ. Стала ли я лучше понимать Ким Докча? Нет. Но я уже настолько смирилась с этим, что по привычке приняла все сказанное им, как есть. Стала ли я меньше беспокоиться? Тоже нет. Скорее даже наоборот. Но желания навязывать ему свою заботу у меня поубавилось. По крайней мере, на какое-то время. Потому что этот парень, хотел он того или нет, притягивал мое внимание. И внимание окружающих тоже. Поскольку теперь я переживала за него ещё сильнее, то мое стремление, быть как можно ближе, вышло на новый уровень. Всё чаще я ловила себя на мысли: точно ли я должна двигаться дальше? У меня был шанс обрести независимость. Защита дипломного проекта, стажировка, переход в штат как сотрудник. Но вместо этого — заявление в магистратуру на моем рабочем компьютере в студенческом центре и курсор мышки замирающий над кнопкой «Печать». Оправдания вроде — «Хочу глубже развить тему исследований», «Нужно собрать больше данных» проносились в голове. Ложь, обернутая в симпатичную упаковку. Правда была в другом и я это знала. Я боялась уйти, оставив дорогое сердцу в стенах университета. Как будто, если я уйду — это будет провал моей маленькой миссии — наладить жизнь, не только Ким Докча, но и студентов, преподавателей, прочих сотрудников. День защиты приближался неотвратимо. Нужно было принимать решение. И я совру если скажу что сопротивлялась до последнего. Вовсе нет. Все решилось в один день. Совершенно обычный ноябрьский день. Была ужасная погода, люди ещё не оправились от прошедшего Сунын, как на регион обрушился тайфун. Несмотря на погоду, я собиралась в университет. Не могла бросить работу в студенческом центре, да и нужно было отвезти финальный вариант выпускного проекта своему научному руководителю. Ехать на велосипеде было небезопасно и я начала искать свою транспортную карту. Мне казалось, что я положила ее в кошелек, но, к моему удивлению, ее там не оказалось. Я перебирала все чехлы для телефона, прощупывала карманы верхней одежды и вытряхивала карманы сумочек, пока мой телефон не разразился громким рингтоном входящего звонка. Было не так уж много людей, которые стали бы мне звонить так рано утром. Вернее, был один человек который точно мог. На экране отобразилось имя и фотография. Я сразу же приняла вызов поднося динамик к уху. — Ты ещё не уехала? Я припарковался на углу твоего дома. — конечно это был Ким Докча. Кто кроме него это мог быть? Он проехал почти через весь город просто из-за плохой погоды, чтобы отвезти меня в университет. Если бы хоть один из парней был хоть вполовину таким же внимательным, возможно я бы уже с кем-то встречалась. Но увы… похоже вся внимательность досталась одному Ким Докча. Забыв про свою транспортную карту, я поспешно собралась и выбежала из квартиры в парадную. Спустившись по мраморным ступенькам в холл, толкнула дверь и придерживая капюшон плаща поспешила к хорошо знакомой мне белой Kia. Стоило забраться в натопленный салон, как парень забрав у меня из рук сумку, протянул мне стакан из Starbucks. По одному только запаху я узнала пряный ореховый латте. И к нему шли данго с кленовым сиропом. Держа в одной руке стакан с ещё горячим кофе, а в другой пластиковый контейнер с десертом, я была готова разрыдаться. В лобовое окно лупил дождь, громко барабаня по корпусу машины. Гудел обогреватель. Воздух в салоне пах табаком смешанным с ароматом парфюма, которым пользовался Ким Докча. — Что случилось? Туш в глаз попала? — спросил парень, глядя на меня с обеспокоенным видом. Заметил мои покрасневшие глаза наполнившиеся слезами. И туш потекшую от дождя тоже заметил наверное. — Д-да. — я солгала. Солгала, ведь в этот момент очень ясно осознала, что не хочу упустить ни одного подобного дня в будущем. Хочу чтобы впереди было ещё множество тайфунов и ураганов. И парень, который приедет, чтобы отвезти меня в университет, купив для меня по дороге кофе понравившийся мне в сезонном меню и десерт. Добравшись до своего рабочего кабинета в студенческом центе, печатаю форму заявления на поступление в магистратуру. И несу ее на кафедру социологии вместе со своим выпускным проектом. Я хочу остаться не потому что боюсь оставлять Ким Докча или студенческий центр. Нет. Мое желание — остаться, чтобы ещё немного побыть рядом с тем, кому я небезразлична. Ещё немного помочь окружающим. Подольше понаблюдать за спорами между Ким Докча и Хан Суён. Или за тем как Ю Джунхёк и Хан Суён ругаются из-за ерунды, пинают друг друга и тянут за волосы словно им на двоих пять лет. И пусть то, что я остаюсь, многие воспримут как должное. Или как страх перед выходом во взрослую жизнь. «Плевать» — так сказал бы Ким Докча. Я была с ним полностью в этот момент согласна.