Точка опоры

Мокрые брючины липли к ногам. Я шел по песчаному пляжу держа ботинки в руках, за мной, словно тень, следовал Со Сугён готовый к любой моей безумной выходке. Тишина, нарушаемая настойчивым шепотом волн, была подобна лечебному компрессу приложенному к тому, что я имел смелостью называть душой. Было больно. И от этого смешно. Меня забавлял факт собственной слабости. С самого начала, я знал, что не стоило идти на поводу у Ли Сольхвы. Обнадеживать девушку тем, что ей удастся построить что-то между нами. Ли Сольхва строила замки из песка собственных надежд и фантазий, наблюдая как они рушатся о суровый факт того что я был далек от образа который она себе придумала. «Я готова» — сказала Ли Сольхва меня убеждая. Искренне, клянусь, ее слова звучали искренне. Но она сдалась. Не выдержала того напряжения, которое образовалось между нами со временем. Устала. Ли Сольхва не была готова. Я рад, что мы не успели причинить друг другу куда более глубокой боли. Все не так уж и плохо закончилось. Но все равно было больно. Из-за сентиментально надежды, что такая светлая душа как её могла бы полюбить меня. Увидеть меня. Принять. Наивно было надеяться что я смогу в этой жизни обрести покой. На этом свете мне суждено остаться неупокоенным мстительным духом. Вот моя судьба.Так мне и стоит жить, отбросив веру в то, что когда-нибудь появится кто-то кто даст мне новый смысл для существования. Я шел вдоль пляжа наслаждаясь холодным соленым ветром треплющем мои волосы и одежду. Чайки громко кричали паря высоко над землей. Здесь, на Муидо можно было увидеть звезды в вышине темнеющего неба. Телефон в кармане брюк завибрировал от входящего сообщения. Достав его я остановился и обернулся к господину Со который замер позади в ожидании моих указаний. — Поедем на Каннам, но сначала заедем в мою квартиру в Гванак-гу, мне нужно привести себя в порядок. — говорю. Со Сугён склоняет голову и следует за мной к лестнице ведущей наверх, прочь с пляжа. Я не мог появиться в клубе Пак Джухана растрепанным и в мокрых брюках испачканных в песке. Приехав домой, я поднявшись в квартиру, принял холодный душ. Затем переоделся в графитово-серый, идеально скроенный костюм. Выглаженная ткань, дорогие кожаные туфли, шлейф привычного яркого аромата парфюма — это моя броня. Я должен выглядеть безукоризненно. Мой дорогой господин Со, пока я приводил себя в достойный вид, сделал тоже самое. В клуб, которым владел Пак Джухан, мы приехали вдвоем на подогнанной, одним из охранников, спортивной иномарке. Лишняя демонстрация достатка и статуса в которой не было особого смысла. Однако, хищные изгибы авто, привлекут внимание и на время, гостей займут сплетни о машине, а не о цели моего визита в клуб. Внутрь Со Сугён со мной не идет. Он войдет позже, следом и будет наблюдать за обстановкой не привлекая внимания. Пак Джухан встретил меня у парадного входа как и в мой прошлый визит. В зале клуба витал дым, воздух пах алкоголем и был пропитан какой-то хищной, возбужденной энергией. Массивная фигура старшего служила стеной между мной и прочими гостями, мешающими преодолеть то расстояние что отделяло нас от кабинета Пак Джухана. Этот клуб носил название «Элегия». Вероятно, ни один из его завсегдатаев никогда не задумывался, почему владелец назвал своё заведение термином, обозначающим грустное лирическое музыкальное произведение. Лишь те, кто был близко знаком с Пак Джуханом, могли приблизиться к разгадке этого «почему». Дело в том что сама жизнь этого мужчины была элегией. Короткой, грустной и лирической. Он пытался утолить свое одиночество и тоску пьянством и развратом. Но это не помогало. Груз на душе не становился легче. Никем не принятый, отверженный Пак Джухан искал утешение в том чтобы приносить мимолетное облегчение другим. Этот человек порой раздражал меня своими привычками. Однако, я не был к нему равнодушен. И не испытывал к нему жалости. Чувство которое будил во мне мой «брат» было сожалением. Сожалением о его судьбе которую он не выбирал. Внутри просторного помещения квадратной формы, с темными стенами и черным потолком, обставленного массивной мебелью я смог разглядеть брата. В своем винно-красном костюме и цветастой рубашке она напоминал сутенера, а не владельца успешного бизнеса. — Мла-а-адшенький! Я так рад тебя видеть! Как прошло награждение? — звучный низкий голос старшего заполнил кабинет. Пак Джухан раскинул руки словно собирался обнять меня, но остался стоять на расстоянии пары шагов, не двигаясь с места. Сегодня он был на удивление сдержан. Обычно ему нравилось приставать ко мне шутя и распуская руки. У этого старшего были отвратительные привычки из-за его образа жизни и воспитания. Глядя на него я видел нетерпение с которым Пак Джухан смотрел на меня и вздохнув сделал короткий жест рукой позволяя брату проявить его странную и непонятную мне привязанность. Старший крепко обнял меня и пожаловался: — Когда ты позвонил, я тут же выпил все настройки, что были у меня припрятаны чтобы протрезветь и даже съел острый суп. — От тебя все равно перегаром несет. — смущенно ворчу не стремясь выбраться из объятий. — Но спасибо. Я это ценю. Получив похвалу и одобрение Пак Джухан с довольным видом отпустил меня широко улыбаясь. — Ну, так как прошло награждение? — повторил он свой вопрос. Вздохнув, я кратко рассказал о церемонии не упоминая друзей и мой разрыв с Ли Сольхвой. Говорить об этом Пак Джухану не было смысла, так как он не имел представления об этой стороне моей жизни. Наши отношения были скорее деловыми чем братскими. В этом была своя прелесть. Мой рассказ о церемонии плавно перешел к причине моего визита. Я хотел попросить об услуге и за одно выбрать следующую цель, из членов семьи Пак, которую постараюсь извести. Пак Джухан был моим союзником. Не из сыновней любви к своей матери. В нем ее практически не было. У него были личные причины ненавидеть семью Пак, в особенности своего отца, и он был рад использовать меня как оружие. Однако, прежде чем что-то просить, я должен был дать нечто взамен. Даже зная, что Пак Джухан не откажет мне в помощи. Так просто было честнее. Я награждал своего старшего за то, что он сам выбрал мою сторону, доказывая, что этот выбор не был напрасным. Я рассказал Пак Джухану о том, что мне удалось достать договора о неразглашении которые его бабушка по матери заключила чтобы скрыть от общества факт его рождения. Конечно, перед тем как рассказывать об этом своему старшему я попросил позволения на это у мамы. Хоть эти договора были важны для Пак Джухана принадлежали они в первую очередь маме и только ей было решать знать ли ее сыну о них или нет. Получив согласие я теперь мог порадовать брата. Мир несправедлив. И я не добавляю ему справедливости. Копии я переслал со своего телефона на рабочий ноутбук Пак Джухана и дал ему с ними без спешки ознакомиться согласившись выпить холодной воды с лимоном пока жду. Будет славно если старший захочет отомстить. Я бы и сам это сделал, но не мог придумать подходящей кары для этих людей. Они казались хрупкими и причинять им вред… Было тошно. Горничные, работники кухни, акушер и пара медсестер. Обычные люди которые за эти двадцать с лишним лет только состарились. Пак Джухан читал документы, его губы скорбно кривились, а графичные, темные брови хмурились образуя глубокую морщину меж ними. Мой подарок был и даром и проклятием. Правда, которая стоила дороже денег. Доказательство того, что он сын своей матери, плод насилия и жестокости. — Кого… — хрипло начинает Пак Джухан. — Кого ты хочешь разорить следующим? Ты уже выбрал? Он поднимает на меня искрящийся от чистых эмоций взгляд. Трезвый. Я ему мягко улыбаюсь и качаю головой. К сожалению нет, я ещё не выбрал, но мы можем сделать это вместе. — Я хочу начать с бастардов Пак Квансока которых он признал. — говорю. — Их двое. Пак Хэрым управляет логистической компанией входящей в конгломерат отца. А Пак Ёна, торговыми центрами, несколькими отелями и клубами. — Ты выбрал их, зная, что никто из семьи не станет за них заступаться? — старший улыбнулся. — Именно. Они всего лишь внебрачные дети. Их отец больше будет обеспокоен убытками которые понесет компания если что-то случиться, чем их судьбой. — признаю верность слов брата. — Я узнаю для тебя все о их делах и жизни. — Пак Джухан поднялся из-за своего массивного стола из черного дерева и подошел останавливаясь рядом с креслом в котором я сидел. — Младшенький… — Спасибо, хён. — встав, я замер перед братом глядя ему в глаза. На мужчин это сентиментальное, интимное обращение действует всегда безотказно. Они способны сохранять твердость и боевой дух ровно до момента пока их не позовут подобным образом. Покраснев глазами, Пак Джухан с дрожащими губами и покрасневшими глазами от выступивших слез полез ко мне обниматься. И я позволил ему это похлопывая мужчину по спине в легком утешении. Хороший старший, хороший… Вернувшись домой в Сонбук-гу с Со Сугеном, первым делом я поднялся к себе чтобы принять душ. Горячая вода лилась сверху тугими упругими струями, обжигая плечи. Пар заполнил душевую, запотело зеркало. Я стоял, запрокинув голову, позволяя потоку смывать с себя усталость и, главное, запах приставшей к коже после клуба. Я закрыл кран. Шум бьющей с высоты воды стих. Тишина показалась оглушающей. Достав сухое и теплое полотенце, я, подошел к зеркалу и провел по запотевшей поверхности. В отражении проступило знакомое, немного изможденное лицо с глубокими тенями под глазами которые больше не маскировал плотный консилер. Сами глаза выглядели пустыми. Внутри меня тоже было пусто. Тоска и печаль от разрыва с Ли Сольхвой прошла до смешного быстро. Может быть виной тому то что я с самого начала понимал что наша связь ни к чему не приведет, а может препараты которые я принимал заглушили чувства. Сложно сказать. Порой мне начинало казаться что я могу в один момент потерять возможность вообще что либо чувствовать и меня это не пугало. Надев чистый домашний костюм я набросил на плечи тяжелый хлопковый халат и покинув комнату спустился к джакузи. Прямоугольник чаши манил мягким светом подсветки и тихим журчанием воды. Снова раздевшись, я опустился в теплую, бурлящую воду. Уложив голову на край бортика, уставился в черное ночное небо за окном. Звезды здесь, в Сеуле, казались такими тусклыми и мелкими что в ночных огнях огромного города их едва можно было разглядеть в вышине. Маленькие несчастные звезды… Почему-то я вспомнил о Ю Джунхёке глядя на небо. Этот парень хотел мне что-то сказать сегодня. Может быть он даже приехал ради того чтобы встретиться со мной а не ради Ли Сольхвы. Хотя даже если и нет, то не страшно. Это не важно. Мои губы скривились в печальной улыбке. Ю Джунхёк. Друг, которого я почти потерял. «Я должен встретиться с ним до отъезда. Он хотел что-то сказать… Должно быть что-то важное раз он пришел сам». Интересно, сможем ли мы снова быть друзьями? Пожалуй, мне бы хотелось вернуть все как было. Этот парень… он мне нравился. Я сделал глубокий вдох. Тепло горячей воды проникало в плоть расслабляя мышцы. Тело становилось мягким, расслабленным и меня начало клонить в сон. За грядущий осенний семестр нужно постараться отдохнуть. Выбравшись из воды я прошелся до уборной чтобы обтереться сухим полотенцем. Облачившись в несколько теплых слоев одежды, вышел на улицу вдыхая остывший, свежий ночной воздух. В окнах дома горел свет освещая задний двор. Вокруг было тихо, не шумели ни насекомые в траве ни птицы. Даже городской гул едва улавливался чутким ухом. Поднявшись по лестнице я вошел в дом. В кухне, наполнив стакан водой поднялся к себе, собираясь лечь спать пока сонливость не сошла. Дни до вылета в Сингапур пронеслись слишком быстро. Погрузившись в суету дел я мог не думать ни о чем кроме решения насущных проблем. Собрать вещи, подготовить документы, созвониться и встретиться со всеми с кем должен был до отъезда. Не успел я осознать происходящее как уже стоял в международном терминале аэропорта в Инчхоне. Рядом со мной был Со Суген и еще пара мужчин, которых он выбрал из штата своих сотрудников чтобы следить за мной не в одиночку. Целый семестр я проведу учась в Сингапурском технологическом университете и заключая договора о предоставлении услуг первого Дата центра Torim открытого за пределами Южной Кореи. Филиал был готов к запуску. Моё участие в его работе не требовалось. Все что мне нужно было сделать, это подписать несколько договоров о предоставлении услуг с особо крупными клиентами. Личная встреча с владельцем компании в данном случае, это демонстрация важности и статуса самих клиентов. Я не смел им в этом отказывать. Ведь благодаря им мы смогли выйти на зарубежный рынок. Университет был моим способом сместить фокус внимания с корейского урбанизма в тропический модернизм Сингапура. Множество смелых архитектурных решений вписанных в ограниченное пространство искусственно созданных островов ждали меня. Зоны регистрации и пограничного досмотра уже были пройдены. Стоя у панорамного окна зоны ожидания для пассажиров бизнес класса, я, глядя на свое отражение в стекле, поглаживал мелкие звенья ремешка наручных часов на запястье. Папин подарок. Он подарил мне их перед тем как я улетел учиться в Америку. Их тиканье, давно стало для меня успокаивающим фоновым шумом. Метрономом. Вес часов, почти не ощутимый, привычный, напоминал о том, что меня всегда ждут дома. Что у меня есть дом. — Молодой господин. — Со Суген обратился ко мне мягким тоном. — Объявили посадку. Обернувшись, я кивнул, давай понять господину Со, что готов следовать за ним. Этот высокий мужчина с телом словно отлитым из стали, облаченный в черный костюм проводил меня к огороженной лентами дорожке ведущей к посадочному рукаву. Авиакомпания которой мы летели принадлежала Сон Угонгу. Моему старшему и другу, который появился моей жизни по довольно нетривиальной причине. Ему нравилось наблюдать за мной. Вернее за тем, что я делаю и тем, что планирую сделать. Речь о моем влиянии на Torim и конечно же мести семье Пак. Сон Угонг хотел наблюдать за всем вблизи и был не прочь оказать некоторую помощь если получит что-то взамен. Узнав о том что я лечу в Сингапур он на правах моего старшего предоставил мне и моим сопровождающим билеты на рейс по самым выгодным условиям. Его щедрость стоила мне обещания, что я проведу с им время когда он будет проездом в Сингапуре. Как младший, я все равно не мог ему отказать. Тем более что эти встречи всегда приносили пользу Torim. Устроившись в своей изолированной кабинке по соседству с Со Сугеном я предупредил его, что почитаю немного перед тем как мы взлетим и наберем нужную высоту. Лететь предстояло больше шести часов. Мы успеем посмотреть вместе несколько фильмов и даже обсудить их во время еды. Не то чтобы мой дорогой господин Со боялся летать, нет, ему скорее не нравилось находиться в воздухе. А я в полете не мог заставить себя уснуть из-за духоты и давления в салоне. Оба испытывая дискомфорт, мы решили развлекать себя как могли во время длинного полета. В какой-то момент я просто ощутил это. Пустоту. Отсутствие привычного, мерного, звука тиканья. Я поднес часы к уху. Ничего. Слегка постучал пальцем по стеклу. Только тихий стук. Минутная стрелка застыла ровно на 23:59, словно решив, что этот момент — идеальный для вечности. С начала полета прошло около трех часов. Я был уверен что они исправно работали во время посадки на рейс. Повредить их и не заметить этого, я бы не смог. Тем не менее, стрелки больше не двигались. Внутри будто что-то оборвалось. Меня накрыла паника — тихая, холодная и внезапная. Поломка часов это больше чем вышедший из строя механизм. Это прерванная связь. Эти часы пережили со мной годы, они видели все папины успехи и застали мои. Они были моей точкой. Ориентиром в пространстве и времени. Расстегнув ремешок я перевернул часы осматривая золотой корпус. На задней крышке выделялась тонкая вязь гравировки на латыни: «Время — это опора жизни». Опора. Теперь она рухнула. Я слегка встряхнул часы в руке. Бесполезно. Должно быть, резкий перепад давления во время взлета вывел их из строя. — Молодой господин? — Со Сугёну пришлось коснуться меня чтобы я услышал его. Мужчина звал меня уже некоторое время но я не реагировал слишком погрузившись в свою беду. — Пока наденьте их, когда мы прибудем в апартаменты я начну искать мастерскую. — сказал господин Со перед тем как встать и отправился к стюардессам чтобы попросить бутылку воды. Сделав как сказал Со Сугён я немного успокоился. Вес часов на запястье снял часть тревоги. С ними не могло случиться ничего фатального. Их состояние было исключительно хорошим. Вернувшись господин Со протянул мне бутылку. Поблагодарив его, я открутив крышку сделал пару глотков и убрал ее в подставку. Я позволил отвлечь себя очередным фильмом стараясь абстрагироваться от ситуации и вникнуть в суть происходящего на экране. Спустя ещё пару часов самолет начал плавно снижаться, пронзая плотную пелену облаков. В разшторенных иллюминаторах засверкали огни, напоминающие рассыпанные по черному бархату бриллианты. Показался Сингапур. Спустя ещё два часа я, вышел из аэропорта Чанги следуя за Со Сугеном. Жаркий, влажный воздух душил. Я ожидал что после прилета буду озабочен прохождением регистрации на занятия, посещением приветственных мероприятий для иностранцев и подбором подходящего проекта на этот семестр, но теперь, все вытеснила мысль о часах. Найти хорошую мастерскую в незнакомой стране теперь было первостепенной задачей.

***

Первое, из-за чего я начал страдать в Сингапуре, покидая любое кондиционированное и вентилируемое помещение, — это влажность. Плотная, липкая, тропическая влажность, от которой ткань любой рубашки, моментально тяжелела напитываясь влагой и становилась похожей на вторую кожу. Местный сезонный климат был полной противоположностью сухой, прохладной осени в Сеуле. Второй бедой стало то, что мне было до ужаса холодно. Не на улице. На улице, где температура в среднем держалась на уровне двадцати шести градусов в тени, мне было жарко и душно. Холодно было в помещениях. Из-за влажности и мощно работающих кондиционеров. Такие прелести акклиматизации как головокружение, тошнота и сонливость даже упоминать не было смысла. Первые дни были тяжелыми. К счастью я мог позволить себе провести их в стенах арендованной квартиры под присмотром Со Сугёна. Апартаменты располагались в районе Тионг Бару, той его части, которую застроили полностью остекленными высотками. В целом, район с высоты казался симпатичным и очень зеленым. Я бы даже погулял по нему. Если бы мог находиться на улице без мучений дольше получаса. Забавный факт, в переводе с китайского и малайского название района означает «новое кладбище». Это связано с тем, что на этом месте раньше располагалось кладбище. От шуток про смерть, после того как я узнал этот факт меня останавливал только мрачный, напряженный взгляд Со Сугена. Помереть от акклиматизации хотелось не только мне. Во всех комнатах апартаментов бесперебойно работали вытяжки и осушители воздуха с которых несколько раз в день сливалась накопленная вода. Влажность была такой, что казалось, она вот-вот спровоцирует образование плесени на всем, от постельного белья до стен. На первое утро, полностью сбитые с толку разницей во времени и климате, мы попробовали выйти из квартиры вместе с Со Сугеном чтобы осмотреться в округе и позавтракать в каком нибудь кафе. Район был известен своей архитектурой и сосредоточением множества популярных ресторанов и кафе. Но оценить эти прелести нам не удалось в тот момент. Запахи лаксы, хайнаньского куриного риса и жареной лапши смешались и разносились теплым душным воздухом. К ароматам еды прибавлялся шум доносящийся из открытых павильонов где ели посетители группы местных ресторанчиков собранных под одной крышей на которые мы набрели бродя по кварталу. Наш побег был быстрым. Очень быстрым для людей мучающихся головокружением и тошнотой. Нам повезло на обратном пути приметить магазин шаговой доступности. Страдания и голод были утолены холодным соевым молоком и нарезанными очищенными фруктами. К обеду мы уже ели рис так как нам стало лучше и чувствительность обостренная акклиматизацией снизилась. Поблизости от апартаментов нашлась пара кафе с европейской кухней. На них мы с Со Сугеном решили остановить свой выбор если потребуется заказать завтрак или ужин. В целом, проблем с питанием у нас бы не возникло даже если бы мы оба абсолютно не умели готовить. У университета куда я поступил столовая не уступала той что была на территории Сеульского национального университета. Кафе и магазинов тоже было достаточно. А мой господин Со не посещал со мной только занятия в остальном сопровождая меня словно тень. Только неподвижный циферблат часов остался, болезненным напоминанием о жестокости реальности. Нужно было найти мастера. Сложность этой задачи волновала меня больше чем затруднения с выбором предметов и преподавателей. Выбор был большой, так как большинство курсов преподавали на английском. Пришлось выбирать преподавателей по акценту. С поиском мастерской, дела обстояли сложнее. В фирменном салоне Со Сугену предложили отправить часы в Швейцарский офис. Но ремонт мог занять в таком случае от двух до шести месяцев с учетом перевозки и очереди. Прочие мастера учитывая редкость и стоимость часов на вторичном рынке опасались брать на себя ответственность за их ремонт. Но конечно же в таком богатом городе как Сингапур нашлись мастерские способные разрешить мою проблему. Со Суген выбрал мастера на свой вкус. Я полностью доверил ему это. Так, наконец часы отправились в ремонт. Около недели я ходил сам не свой не ощущая привычной тяжести на запястье и по привычке поглядывая на руку чтобы увидеть время. Выглядело это должно быть странно. Некоторые студенты косились на меня как на ненормального но мне было безразлично что они думают. Нет смысла переживать о людях которых ты едва понимаешь. Английский язык местных был смешан с остальными национальными языками, малайским, разными диалектами китайского и тамильским. Поэтому иностранцам прощалась обособленность. Но мне в отличии от европейцев избегать общения было труднее. Они принимали меня за местного из-за азиатской внешности. Помимо этого было ещё что-то во мне, что привлекающее местных. Они реагировали на меня примерно так же как на кондиционер в жаркий день. Так и тянулись постоять рядом. Я начинал скучать по Сеулу где люди сторонились меня зная о моем происхождении. Ну и… я скучал по друзьям. Удивительно что за такое короткое время мне удалось привыкнуть к тому что рядом со мной был кто-то. Прошло всего полтора года, но моя жизнь удивительным образом преобразилась. Да… в ней появились люди кроме родителей и Ю Саны которые общались со мной практически ежедневно внося разнообразие в мои тихие и монотонные будни. Переписки и звонки помогали утолить тоску. Ю Сана отправляла мне фотографии, делилась своими буднями и рассказывала о том как идет ее исследовательская деятельность. Хан Суён отправила мне последнюю, отредактированную версию написанного ей романа. А Ю Джунхёк… Этот странный парень как будто пытался наверстать те пол года что мы не общались. Он писал мне так много что я поражался тому что он вообще так может. А ещё этот парень теперь следил за моими публикациями в КакаоТолк и инстаграм где я публиковал фотографии. Благодаря друзьям и учебе, ожидание когда кончится ремонт было не таким томительным. И все же, когда мне наконец позвонили из мастерской и сообщили что часы можно забирать я отправился за ними сразу же стоило кончится занятиям. Кондиционер в салоне авто спас меня от влажного, обволакивающего тепла воздуха улицы. Остановившись на Орчард-роуд и покинув прохладный салон, я ощутил этот душный, осязаемый воздух. Дверь мастерской «The Time Keeper's Atelier» открылась с тихим мелодичным звоном подвесных колокольчиков. Внутри, словно был оазис. Свежий сухой воздух наполненный мерным синхронным тиканьем разнообразных часов от огромных напольных до крошечных дамских наручных. Даже пахло в мастерской приятно: деревом, тонким ароматом полироли для ювелирных металлов и кожей. Мужчина в возрасте, ожидающий за высокой стойкой-витриной, заметив мое появление, с улыбкой обратился ко мне: — Господин Ким Докча? Не знаю как он узнал. Я поклонился и кивнул в качестве ответного приветствия, направляясь к нему. Мне понадобилась пара шагов чтобы преодолеть расстояние от входа до витрины. Поскольку часы в ремонт передавал господин Со, мне нужно было подтвердить свою личность предоставив паспорт. Пара минут была нужна мастеру чтобы принести и положить на полированное стекло бархатную подставку на которой сверкая в свете ламп лежали мои часы. Тонкий, элегантный корпус, форма которого была вдохновлена «золотым сечением», выглядел как произведение искусства на фоне темного циферблата с штрихами вместо римских цифр. Golden Ellipse. Лаконичные и утонченные. Идеальные. — Они готовы. — мягким тоном сказал мастер. — Благодарю за ваш труд. — отзываюсь. Оплата проходит быстро. Сразу после выдачи чека кассовым аппаратом, я надел часы на запястье, наслаждаясь их весом и знакомым четким звуком хода стрелок. Помимо меня в салоне были и другие посетители. Цели их визита меня не касались поэтому я не обращал на них никакого внимания. И ничего бы не изменилось, если бы рядом со мной не раздался низкий мужской голос: «Golden Ellipse в белом золоте? Не часто их можно увидеть вживую» Подняв взгляд я увидел мужчину почтенного возраста которого украшала благородная седина и лучи морщин исходящих от внешних уголков темных глаз. Заметив что моё внимание привлекло его замечание он сухо улыбнулся тонкими почти бесцветными губам. — Прошу прощения. Моё удивление было слишком откровенным. — произнес мужчина. — Не стоит, сэр. Эта модель достойна внимания. — вежливо отвечаю. — Вы ведь не приобрели их здесь, верно? — уточняя, мужчина при этом обратил взгляд к сотруднику что меня обслуживал словно был готов обвинить того в преступлении. Не удивлюсь если он один из постоянных покупателей собирающий личную коллекцию. Многие винтажные модели Patek Philippe становились частью коллекций. Но Golden Ellipse занимала в них особое место благодаря своему утонченному, деликатному и уместному дизайну. Эту модель невозможно было назвать вычурной или вульгарной. Они были совершенны. — Небольшой ремонт. — не вдаваясь в подробности своей ситуации ответил я. Мастер бросив на меня благодарный взгляд кивнул подтверждая мои слова. — Позволите посмотреть их вблизи? — снова улыбнувшись, спросил незнакомец. — Они встречаются в хорошем состоянии настолько редко, что мне любопытно оценить ваши. Мне это не понравилось. Я не хотел чтобы кто-то оценивал то с чем я не собираюсь расставаться. — Нет, сэр. — мой короткий прямой отказ вызвал удивление у мужчины но не более того. — Понимаю. — кивнув сказал он. — Похоже вы осознаете их ценность. Я действительно знал сколько подобная модель могла стоить на вторичном рынке. И знал что в год появлялось не более пяти экземпляров на аукционных и крупных площадках специализирующихся на перепродажах подобных часов. Но причина моего отказа была не в том что я знал насколько эти часы были ценными и редкими. — Даже если бы они не стоили ничего, мой ответ бы не изменился. — говорю, прямо глядя в глаза своему собеседнику. — Теперь мне ещё любопытнее. — вздохнул мужчина с улыбкой, на этот раз искренней, а не вежливой. — Прошу прощения. — склонив голову, я вернул незнакомцу его дежурные извинения и на этом покинул мастерскую кивнув на прощание сотруднику салона. Наконец я мог сосредоточиться только на учебе и работе. Больше ничего не будет отвлекать меня и вызывать тревогу. И это очень кстати, ведь у меня было мало времени. Мне нужно было уложиться в семестр с учебным проектом. Я не собирался оставаться в Сингапуре дольше. Хоть программа курса и специфика архитектурных решений принятых в этой стране, казались мне очень интересными, я понимал что знания полученные здесь, нужны лишь для расширения моего кругозора, а не практики. Технологии бесспорно полезные. Особенно все что было связано с вентиляцией, влагоотведением и инсоляцией. Пространство Сингапура увеличивалось за счет искусственных островов но все равно оставалось ограниченным. Помимо естественных ограничений, были и культурные. Планы застройки территорий были основаны на системе фэн шуй что казалось мне особенно занимательным. Пока шли ознакомительные лекции первых недель мне нужно было только слушать материал вникая в особенности и специфику местных принципов строительства. В отличии от Сеульского национального университета, где программа была семестровой и посвящалась одному крупному итоговому проекту, Сингапурский университет куда я поступил обучал по другой системе, в которой проект был не один. Проект следовал конкретной узкой теме и работа над ним могла занимать от пары недель до месяца. Для закрытия семестра нужно было закрыть каждый проект из программы взятых курсов. Более того, работать индивидуально, как в SNU не поощрялось, скорее даже запрещалось. Основной массив программы начинался примерно с пятнадцатого сентября. До этого шло ориентирование и подготовительные дополнительные курсы которые нужны были для того чтобы иностранные студенты и участники программ обмена могли с большим комфортом влиться в учебу. Было… сложно. Я не очень умел общаться с людьми. И не очень хотел это делать. Но, к счастью, местных и других иностранцев я раздражал куда меньше чем соотечественников. Проще всего мне было с европейцами и американцами работать. Достаточно было на вопрос не страдаю ли я аутизмом говорить «да это так» и они тут же переставали обижаться на меня за то что я не участвую и не поддерживаю бесконечные смол-токи. «Это Ким Докча и у него аутизм, он из Южной Кореи и очень умный» — так представляла меня Анжали, девушка приехавшая из Индии, как и я по программе обмена. Анжали была ярко выраженным экстравертом и она подобрала меня словно раненое животное думая что спасает от всех этих ужасов межличностного общения. Мы познакомились во время курса ориентирования из-за того что я был буквально единственным человеком которого не смущало ее золотое кольцо в носу. Не маленькое колечко а такое прям… ажурное. Кольцо Анжали поменяла на более скромное но до сих пор продолжала держаться поближе ко мне объясняя это тем что в отличии от остальных студентов архитекторов по обмену я надежный. «Надежный», значит не пытаюсь сделать вид что мы не знакомы если нашел компанию получше. А ещё не опаздываю на встречи и не нарушаю договоренностей. В общем не делаю тех вещей из-за которых сам не люблю работать с кем-то. На курсе архитектуры после ориентирования мы с Анжали выбрали одинаковые предметы. Поэтому проекты решили делать вместе раз уже начали общаться. Так было проще. Мой заряд социальной энергии был ограничен и не рассчитан на большое количество разнообразных социальных связей. Я имею ввиду, что мне и самому было выгодно держаться рядом с Анжали. Решили действовать так, она приманиев людей в группу, а я беру на себя организацию работы и техническую ее сторону если она возьмет дизайн. План оказался выигрышным. Первый учебный проект мы защитили даже с меньшим количеством критики чем местные студенты. Во время второго проекта к нам присоединился Фрэнк из Боливии. И нас стало трое. Фрэнк был очень спокойным. Это все что я мог сказать о нем. Потому что мы не общались особо ни о чем кроме проекта. Минимальным количеством участником в проектной группе было четыре. И если бы мы смогли бы найти последнего постоянного участника то состав команды больше бы не менялся. В моем идеальном выдуманном мире это работало. А вот в реальном мире, нет. Со Суген посмеивался над моими ленивыми возмущениями о том что люди и их непостоянство раздражают меня. Ох, моему дорогому господину Со, было очень весело. Он наблюдал со стороны за моей студенческой жизнью как за ситкомом в котором я был тем самым странным, максимально неловким персонажем окруженным прочими яркими и порой эксцентричными образами. Но сильнее чем господин Со надомной забавлялась Хан Суён. Слушая мои рассказы она большую часть звонка громко хохотала, а остальную дразнила меня. В отличи от мягкой и понимающей Ю Саны, Хан Суён и не пыталась щадить мои чувства. Но я в этом и не нуждался. Мне не было обидно. Даже больше, мне нравилось болтать с Хан Суён и рассказывать ей о происходящем. Как раз потому что из моих друзей она была той кто активно говорит а не слушает. Ю Сана меня слушала. А я слушал ее. В этом у нас была идиллия. С Ю Джунхёком я обсуждал техническую сторону обучения, а не людей что меня окружали. И мы именно разговаривали концентрируясь на какой-то конкретной теме будь то ландшафтное озеленение или система подведения коммуникаций, к домам на свайных фундаментах, размещенных над водными объектами, в прибрежной зоне островов. Каждый из этой тройки играл свою роль в моей жизни, человека, которого звали Ким Докча. Но конечно Хан Суён, Ю Саной и Ю Джунхёком моё общение не ограничивалось. Они были моими друзьями но они не оставались единственными людьми в этом статусе. Хотя конечно я общался с Чон Ренхва меньше чем с Сон Угонгом и Чон Шинхва, но это потому что с этим парнем в принципе сложно было общаться. Он был вредным и очень вспыльчивым. На его фоне, насмешливый Сон Угонг и восторженная Чон Шинхвы были куда лучшими собеседниками. Но и разговоры наши касались в основном работы. Другой сферы моей жизни в которой пока все было стабильно. Договора о предоставлении услуг Дата центра подписывались согласно плану. Все встречи точно в срок. Дата центр работал. С течением времени, постоянно чем-то увлеченный я почти и забыл о том с чего начался мой прилет в Сингапур. Этот город-страна стал для меня новым чудом света. Местом где небоскребы из стекла и стали уживаются с вековыми храмами и пышными тропическими садами. Очень вдохновляющее место. Что было кстати, так как учебные проекты были довольно сложными и требовали фантазии и нестандартного мышления над техническими задачами. Новый групповой проект — реновация старого прибрежного района — требовал не только концептуального решения, но и инженерной проработки. Я уже предвкушал как этот проект заставит Ю Джунхёка говорить буквально часами о разведении коммуникаций и мысленно ликовал. Меня ждет пара потрясающих вечеров. Сидя в университетской студии, склонившись над макетом я медленно приклеивал мелкие детали из тонкого листового пластика к основе. Рядом со мной сидела Анжали отрисовывая дизайн фасада. А Фрэнк на ноутбуке стоящем на двух учебниках, для вентиляции, работал в CAD над экспликациями. Нас на этом проекте пока было трое. Нужен был ещё один участник но мы ещё его не нашли. Солнце, пробиваясь сквозь щели в жалюзи падая на наш стол. Я сидел на самом освещенном участке чтобы лучше видеть весь макет и то, куда клею детали. В помещении студии, где мы занимались, как обычно, было шумно. Студенты спорили о размещении несущих конструкций в своем проекте и общей форме, затем, громко и выразительно обсуждали эргономику. Я, как стереотипный нерд, морщился на самых громких звуках и закатывал глаза когда кто-то начинал нести полную чушь. Наблюдая за мной, Анжали тихо посмеивалась. Солнечный свет в котором я сидел изредка падал на корпус моих наручных часов и отражаясь от стекла циферблата и отполированного ремешка рассыпал яркие блики по тому углу комнаты который мы занимали. Наверное сноп солнечных зайчиков привлекал внимание, а может один из отраженных лучей попал кому-то в глаз. — Какое старье. — раздалось где-то передо мной. Слишком громко и отчетливо чтобы можно было подумать что эти слова были адресованы не к кому-то за нашим столом. Первым на это грубое замечание отреагировал Фрэнк. Из-за его ноутбука. Тот был очень старым. Да и весь внешний вид Фрэнка казался потрепанным выдавая то, что бюджет у него был скромным. Но говоривший обращался не к Фрэнку. — Где вообще удалось достать такой раритет. Эти часы хоть работают? — эти слова звучали как откровенная провокация. И адресованы они были мне. А поскольку так, я решил ответить: — Работают. Я поднял взгляд. Передо мной стоял один из местных студентов. И я хорошо знал как его зовут из-за того что этот парень был местной головой болью. Джэксон Ли. Если я был стереотипным нердом, то он стереотипным крутым парнем. Джэксон был старше, крупнее многих парней, и выглядел очень… небрежно. Его рубашка всегда была расстегнута на пару пуговиц обнажая часть грудных мышц и массивную цепь из золота на шее. Он очень любил демонстрировать свой статус младшего наследника крупной медиа группы и свой достаток. Из-за этого рядом с этим парнем было очень шумно. У него был цепкий взгляд, который сейчас был прикован к часам на моем запястье. Словно Джексон был вороной которую привлек золотой блеск. — Golden Ellipse в белом золоте, — пробормотал он, скорее для себя чем итересуясь. — В таком состоянии… Почти сорок лет, да? Восьмидесятые, скорее всего. — Все верно. — ответил я безэмоционально. — Почему парень вроде тебя носит такое старье? Что-то подобное подошло бы тебе куда больше. — Джексон демонстративно постучал пальцем по сапфировому стеклу своих Hublot Big Bang чей циферблат был окружен сияющими бриллиантами. Не удержавшись, я скривил лицо глядя на эти часы. Мне хотелось спросить, серьезно ли он так думает но я подавил в себе этот порыв. В сущности, мне было плевать. Победа эволюции если Джексон Ли способен думать. Куда интереснее был сам факт, что этот парень в принципе подошел к нашему столу и сделал подобное заявление. Ведь мне казалось что для этого не было ни единой причины. Мы не общались. Только посещали общие предметы. У Джексона была свой круг общения и я в него со своей индианкой и парнем из Боливии не вписывался и не стремился даже в самом страшном сне. Так почему? — Что тебе нужно? — я решил спросить прямо. Мой вопрос был не той реакцией на которую рассчитывал Джексон. Судя по его удивленно вытянувшемуся лицу. Похоже он думал что его вульгарные часы выглядят очень круто и их оценит любой молодой парень. По крайней мере Фрэнк смотрел на эти Hublot как на нечто желанное и недостижимое, ведь стоили они ужасно дорого. Порядка тридцати трех с половиной миллионов вон. Это годовая зарплата какого нибудь менеджера среднего звена. Отличный атрибут чтобы продемонстрировать свой статус и достаток. Для молодого парня, который входит в растрепанной рубашке выставив цепь на шее толщиной звеньев с мизинец. Тяжело вздохнув я глядя на Джексона сказал: — Если ты пришел чтобы попытаться самоутвердиться, то это бесполезно. Иди займись учебным проектом. Сделай что нибудь полезное ради разнообразия. Сказав это, я опустил взгляд обратно к макету возвращаясь к прерванной работе. Только по тишине вокруг было ясно что Джексон не ушел. Похоже он не собирался уходить. Но помимо этого и остальные студенты перестали двигаться. Анжали подергала меня за рукав рубашки. Она выглядела до странного напуганной. Причина ее страха была в Джексоне. И эта причина стала мне понятна стоило снова взглянуть на него. За натянутым дружелюбием можно было разглядеть сдерживаемый гнев. Будучи слабым, в свои детские годы, я тоже боялся парней похожих на Джексона, которым нравилось приставать к окружающим и которые благодаря деньгам родителей или физическому превосходству пользовались своей безнаказанностью. Но теперь я ничем не уступал таким парням. Ну, разве что в физической силе. Но она мне и не требовалась так как я прекрасно знал что Джексон Ли не настолько безумен чтобы затеять драку. Этот парень просто захотел мои часы. И это было единственным логичным выводом который я мог сделать из всей этой ситуации. Зачем-то же он подошел именно ко мне и начал этот разговор. — Что? — глядя на Джексона спросил я. — Ты собираешься остаться? Забавно, в прошлом, если бы этот здоровяк навис надо мной и начал сверлить меня этим своим тяжелым взглядом я бы онемел от ужаса. А сейчас мне казалось забавным поддразнивать его. — Ты ненормальный? — хмурясь вопросом на вопрос ответил Джексон. — Или бессмертный? — Он аутист! — поспешно и громко воскликнула Анжали. Ее слова вызвали приглушенные смешки у пары студентов которые стараясь не привлекая внимания следили за происходящим. Наверное им казалась забавной сама ситуация. Без понятия. — То есть ты и правда ненормальный? — уточнил с сомнением Джексон. Злиться на нейроотличного сложнее чем на среднестатистического человека. Особенно на человека с диагнозом который массово известен и окружен множеством самых разных стереотипов. Это как раз то, чем я активно пользовался. Я не был нормальным. Но и расстройства аутистического спектра у меня не было. Однако едва ли бы я смог объяснить окружающим в какой степени и почему я ненормальный. А людям всегда нужны объяснения. И очень подробные, чтобы они могли решить верят они тебе или нет. Это так раздражает. — Да. — ответил я уверенно. — Тогда я прямо скажу. Я хочу купить твои часы. Могу обменять их. — своим заявлением Джексон подтвердил то что моя догадка была верна. — Не интересует. — я сразу отказался. Он назвал сумму. Она была в пределах известной мне рыночной цены. Я не удивился тому, что Джексону она была известна. Стоимость моих часов немного уступала его собственным. Тем Hublot которыми он недавно красовался. Разница в том что мои часы это винтаж. А его… атрибут подтверждения успеха для реперов и футболистов модных клубов? Да, пожалуй. Они настолько же близки друг к другу как Сеул и Буенос-Айрес. Между этими городами девятнадцать с лишним тысяч километров. — Я дам больше. — решительно заявил Джексон. — Скажи сколько. Взгляд не только Анжали и Френка но и остальных студентов сосредоточились на мне. Всем было интересно каким будет мой ответ. Когда дело касалось денег люди становились до тошноты любопытными. — Контрольный пакет акций компании Arena которая принадлежит конгломерату твоей семьи. — глядя Джексону прямо в глаза произнес я с невозмутимым видом. Если бы я опять сказал что меня не интересует его предложение или что мне не нужны деньги этот придурок бы продолжил настаивать. Такие как он не понимают слово «нет». Единственный вариант заставить его отстать от меня сейчас, назвать настолько высокую цену чтобы она отбила у него все желание иметь со мной дело. И в качестве такой цены я запросил контрольный пакет акций компании которая занималась разработкой видеоигр. О том что эта компания принадлежит семье Ли я узнал когда проверял состав компаний входящих в конгломерат Sea Group. С одним из их предприятий мне предстоит подписать соглашение о предоставлении услуг. А о самой компании Arena, я узнал от Ю Джунхёка который продолжал играть в качестве развлечения. Хоть этот парень и ушел из киберспорта это не означало что он потерял интерес к подобному досугу. Иногда было весело поговорить с ним и об этом. — А ты и правда ненормальный. — с непонятной мне интонацией ответил Джексон Ли. — Если передумаешь, дай мне знать. Но не носи эти часы слишком часто. Вдруг случайно потеряешь или сломаешь. В его голосе прозвучали нотки угрозы, замаскированные под дружелюбную заботу. Он ушел, оставив меня наконец в покое. Я не был наивным чтобы решить, что этот парень не вернется. Конечно он вернется. Сразу как только придумает как подобраться ко мне поближе. Такие как Джексон не отступают пока не получат желаемое или не разрушат это самое желаемое. Мне уже было любопытно, что придумает этот парень. — У тебя будут проблемы? — шепотом спросила меня Анжали. — Будут. — ответил Фрэнк вместо меня. Я промолчал, только кивнул утвердительно подтверждая его слова. Анжали вздохнула и вернулась к работе над эскизом. Френк тоже уткнулся в экран ноутбука. Эти двое не собирались сбегать. И распускать группу тоже не собирались даже предчувствуя что из-за меня они тоже могут пострадать. Спустя неделю, профессор который вел наш групповой проект, сообщил нам, что к нашей группе присоединится новый, «очень опытный» местный студент. Нас все ещё было трое и нужен был четвертый человек, поэтому наш отказ от нового участника выглядел бы странно. Я сразу почувствовал неладное. Конечно, же это был Джексон. Он заявился в студию после лекций одетый в пеструю рубашку с леопардовым принтом, как обычно расстегнутую от воротника вниз на пару пуговиц. На запястье у него красовались новые часы, агрессивно-спортивные Rolex. А его улыбка была широкой и совершенно неискренней. Странно но вид Джексона напомнил мне о Пак Джухане. Эти двое были похожи. И своей страстью к вычурным вещам и жаждой получить внимание. До того как мы с Джуханом сблизились и я узнал его лучше, он вызывал у меня то же желание что Джексон сейчас. Желание закатить глаза так глубоко что они никогда обратно не выкатятся. Анжали и Френк с одинаковым напряжением следили за нами. Не знаю чего они ожидали. Может очередных попыток Джексона купить мои часы или разжечь конфликт. Ни того ни другого не произошло. Джексон не собирался устраивать неприятности сразу. Это было бы слишком глупо и дало бы повод убедить профессора удалить его из проектной команды. Нет, Джексон не был идиотом и так легко под удар бы не подставился. Следующие несколько дней он вел себя как образцовый студент: носил детали для макета, шкурил их, красил, помогал проектировать 3D модель проекта. Он постоянно находился рядом со мной, словно тень. Мы работали вместе, поскольку я взял на себя больше всего обязанностей чтобы компенсировать отсутствие четвертого участника. И когда тот появился, естественно ему приходилось работать со мной. Джексон искал возможности сблизится. Не мог же он просто украсть у меня часы. Это было бы глупо. Они были нужны ему но не настолько чтобы опускаться до кражи. Поэтому Джексон то засиживался со мной в студии до позднего вечера, то пытался пригласить куда нибудь развлечься, стараясь задобрить. Но сблизится у нас не получалось. Мне было просто неинтересно с ним общаться. Джексона интересовали развлечения, девушки, дорогие вещи и тусовки. Его жизнь была яркой как фейерверк и кипучей как вода гейзеров. Он был младшим сыном в своей семье и считал что ему хватит того содержания которое достанется ему по наследству. А может он хотел чтобы окружающие думали что ему будет достаточно одного только содержания. Я задумался об этом потому, что никак не мог понять зачем вообще Джексону могли понадобиться мои часы. Они совершенно ему не подходили. Слишком классический вариант. Тихий, сдержанный, даже скромный. Вероятно этот парень пытался добыть их не для себя. Так и оказалось. О причинах одержимости Джексона моими часами, мне рассказал Фрэнк которого Джексон пытался подкупить на кражу когда отчаялся поладить со мной к концу нашего учебного проекта. Сам бы он красть не стал, а вот использовать того кого считал нуждающимся мог и сделал бы это с удовольствием. Только Фрэнк, не смотря на нужду имел самоуважение. От предложения Джексона он отказался. И поскольку у нас с Фрэнком сложились неплохие отношения, он рассказал мне о том что наболтал ему Джексон. Часы ему были нужны чтобы с их помощью задобрить отца. Тот коллекционировал винтажную классику и ценил особо редкие модели. Golden Ellipse в том виде в котором они были у меня идеально соответствовали вкусам господина Ли. Только увы, они не продавались. Ни совместная работа над проектом, ни попытка сговорится с одним из моих товарищей не принесла Джексону желаемого. Чтобы окончатьльно отвадить от себя этого парня я перестал их носить. Первые дни мне было очень некомфортно без их веса на запястье и привычного звука хода стрелок. Даже Со Суген удивился моему решению. Мой дорогой господин Со не ожидал что я могу поступить подобным образом. Я и сам от себя этого не ожидал. Мне казалось, что уступать не в моем характере. Я считал себя мстительным и злопамятным существом способным хранить в себе ненависть и обиду пока не утолю ее голод. Но… у меня не было причин ненавидеть или держать обиду на Джексона. Он ничего у меня не отнял, не причинил боль мне или моим близким. Это был всего лишь парень который хотел получить то чем я владел. Таких как он бесконечное множество. И что… мне теперь со всеми бороться? Конечно же нет. Это глупо. Джексон отстал от меня сам когда окончательно осознал что никакие его выходки не принесут ему желаемого. Я был даже благодарен этому парню. С его помощью мы смогли закрыть довольно сложный проект. Семестр подходил к концу. Оставался последний учебный проект работа над которым шла тихо и скучно без пестрого Джексона Ли который теперь появлялся в студии лишь изредка глядя на меня издалека и снова исчезая в никуда. Без часов было все ещё тревожно. Я продолжал оставлять их дома каждый раз как собирался в университет. В один из вечеров, видимо не выдержав вида моих драматичных мучений Со Суген протянул мне квадратную коробку без надписей когда мы ехали на очередную встречу с клиентами Дата центра. Ожидаемо, в коробке были часы. Очень хорошо мне знакомые. Это были часы которые я мог видеть на моем господине Со, он носил их не меняя на какие либо ещё. И сейчас на нем их не было ведь они тихо тикали на черном бархате обхватывая стальным ремешком мягкую подушку. Это был слишком дорогой подарок, который я при этом не мог не принять. Сидя рядом с господином Со на заднем сидении безумно дорогого авто я позволил ему застегнуть на моем запястье застежку. — Молодой господин, разве вы не носите часы на левой руке? — тихо спросил Со Суген. Он пользовался полумраком салона чтобы скрыть свои чувства. Радость и что-то ещё, сентиментальное, немного болезненное, чувство которое я не мог описать словами. — Верно. — отзываюсь чувствуя как горит мое лицо от смущения. — Хорошо что у меня две руки. Раз уж в моей жизни два человека делающих мне такие дорогие подарки. Мне не нужно было говорить больше чтобы Со Суген меня понял. Пусть он выполнял роль моего телохранителя и защитника, это не могло отменить или изменить того факта что этот мужчина как и Пак Мухён стал для меня заменой отцовской фигуры. Меня снова сопровождал мерный звук хода часовых стрелок, тепло и тяжесть браслета на запястье. И как достойный сын, я сделал господину Со ответный подарок. Часы взамен тех что он дал мне. Ведь, папа подарил мне свои ещё и потому, что мама купила ему новые. Договор о предоставлении услуг с банком SeaMoney, который входил в состав конгломерата Sea Group я не подписал. Исполнительный директор банка не приехал на встречу. О том что он хочет ее перенести на удобное для него время меня уведомили в момент когда встреча должна была начаться. Поэтому, я отказался от переноса процедуры подписания договора, несмотря на то что SeaMoney должна была стать нашим крупным локальным заказчиком. Мощности которые были выделены для SeaMoney я продал Сон Угонгу за один звонок который совершил не стесняясь группы представителей банка которые не успели покинуть зал для встречь. Мы с старшим должны были заключить договор только в следующем году когда открылся бы новый Дата центр, здесь же, в Сингапуре, его строительство уже велось. Может быть, если в будущем исполнительный директор SeaMoney не будет вести себя так грубо мы сможем договориться. Но я сомневаюсь. Ведь, я все-таки очень злопамятный и обидчивый. Я дал повод своему старшему прилететь в Сингапур на более длинный срок чтобы подписать со мной договор лично. За одно, выполнил свое обещание которое дал ему. Провести с ним время. Сон Угонг в итоге задержался в Сингапуре на лишнюю неделю чтобы вернуться в Сеул вместе со мной. Он долго шутил, что сделал это в качестве компенсации за то что из-за перелета его авиакомпанией мои часы остановились. Теперь, мне хотелось верить, этого больше не произойдет. Но даже если так случиться, важным остается тот факт что время в отличии от часов остановится не сможет. А само время — это опора жизни.