Для нас никогда не поздно, милый

      Вопреки исключительно позднему засыпанию, Юнги проснулся точно по будильнику. Режим, который он выстроил себе в клинике, так просто не сломать. Тем более сегодня его ждало знакомство с нынешним местом отбывания наказания: той самой школой искусств.       Несмотря на предстоящий занятой день, мысли о похоронном бизнесе не покидали Юнги ни на минуту. Он решил, что офис ему арендовать пока рано, а вот сделать первые экземпляры товара следует в первую очередь, поэтому сегодня же он поедет в строительный магазин и купит всё необходимое для сооружения гробов. Жаль только, что придётся тратить время на эту дурацкую общественную работу, когда можно было бы заняться делом.       Утро выдалось холодным и пронизанным такой сыростью, от которой не спасают ни толстовка, ни энергичные движения. Но Юнги все равно выполз из трейлера на пробежку, к которым приучил себя за время пребывания в клинике.       «Физические нагрузки способствуют стабилизации эмоционального фона и снижают интенсивность негативных мыслительных паттернов», — так говорил доктор Хван, и Юнги неохотно признавал, что в этом что-то есть.       Он бежал по знакомой тропинке, огибающей его участок. Земля под ногами пружинила, влажная от утренней росы. В такие моменты в голове прояснялось, и Юнги невольно вспомнил еще одно наставление врача о том, что его внезапные идеи часто бывают признаком обострения. Может, эта затея с похоронным бизнесом — очередной эпизод? Но нет, в этот раз всё иначе. Он держит себя в узде, действует расчётливо. Ему нужны деньги, путь в этом бизнесе сейчас свободен, а значит, надо действовать. Поближе к земле! Точно.       Юнги навернул несколько кругов вокруг территории бывшего кэмпинга и, когда до трейлера оставалось метров сто, заметил странную фигуру, маячившую между деревьями. Какой-то мужчина в камуфляжной куртке ходил по участку, водил перед собой металлоискателем и время от времени прислушивался к его писку.       Юнги замедлил шаг.       — Эй! — крикнул он. — Ты кто такой? Че тут забыл?       Мужик вздрогнул и обернулся. Лицо его не выражало ни капли раскаяния — скорее раздражение от того, что его прервали.       — Иди куда шел, — буркнул он, снова возвращаясь к своему занятию.       — Это вообще-то частная территория! — Юнги подошел ближе.       — Какая еще частная территория? — мужик выпрямился, с вызовом глядя на Юнги. Ростом он был повыше, но заметно старше и с намечающимся брюшком. — Эта развалюха? Тут уже несколько лет никто не живет.       — Теперь живу я, — Юнги скрестил руки на груди. — И мне не нравится, когда кто попало шастает по моему двору.       — Айщ! Отстань, чудик, — мужик поморщился. — Не видишь, я занят?       — Клад, что ли, ищешь?       — Не твое собачье дело, — огрызнулся он.       Нараставшая было злость Юнги испарилась, как только он внимательно рассмотрел этого нелепого типа: камуфляжная куртка на пару размеров больше, чем нужно, вязаная шапка с помпоном посреди августа и резиновые сапоги-болотники до самого колена. Выглядел этот персонаж как некто, пересмотревший телепередач в стиле «Время узнать правду: рептилоиды действительно существуют».       — Хрен с тобой, — хохотнул Юнги, решив отпустить ситуацию, и скрылся в своем трейлере.       Дома альфа быстро принял душ, натянул на себя чистую одежду, сунул в карман справку о назначении общественных работ и поехал в сторону города. Школа искусств находилась в старом особняке в центре — двухэтажное здание из красного кирпича, окруженное чахлыми деревьями и клумбами, которые явно видели лучшие времена.       У входа его встретил невысокий омега с мягкой улыбкой и удивительно яркими глазами.       — Мин Юнги? — омега протянул руку. — Меня зовут Ли Тэмин. Я директор этой школы. Рад, что вы присоединитесь к нам на ближайшие восемь месяцев.       Юнги пожал руку, стараясь не выглядеть слишком угрюмо. Вблизи Тэмин оказался очень даже симпатичным, хоть и не совсем во вкусе Юнги — с этими его тонкими чертами лица и длинными ресницами он больше походил на модель, чем на директора провинциальной школы.       — Не думаю, что у меня был выбор, — пробормотал Юнги, а потом спохватился. — В смысле, рад быть полезным.       Тэмин рассмеялся — легко и без тени обиды:       — Я прекрасно понимаю, что это не совсем добровольно. Но уверяю, мы постараемся сделать ваше пребывание здесь как можно более комфортным.       Они вошли в здание, и Юнги с удивлением обнаружил, что внутри школа оказалась больше, чем снаружи. Просторное фойе с высоким потолком, светлые стены, украшенные яркими картинами (судя по исполнению, детских рук дело), широкая лестница, ведущая на второй этаж. Однако кое-где штукатурка осыпалась, обнажая красный кирпич, а паркет местами вспучился от сырости — здание определенно требовало ремонта.       — У нас четыре танцевальных класса, два музыкальных зала, студия живописи и еще несколько кабинетов для теоретических занятий, — объяснял Тэмин, ведя его по коридору. — Кроме того, есть актовый зал для выступлений и небольшая библиотека. Мы предлагаем занятия для всех возрастов — от малышей до взрослых. Танцы, музыка, рисование, лепка, актерское мастерство…       Юнги кивал, не особо вслушиваясь. Его поразило другое — то, как много детей сновало по коридорам. Юнги даже не подозревал, что в их городишке наберется столько ребятни. Маленькие танцоры в стройных костюмчиках, мальчики с футлярами для скрипок больше их самих, подростки с папками для рисования. Юнги не был уверен, что правильно идентифицирует это выражение на детских лицах, но здешние воспитанники точно не выглядели так, будто их притащили сюда насильно.       — Ваши обязанности будут несложными, — продолжал Тэмин. — В основном поддержание чистоты в классах, помощь с оборудованием, иногда мелкий ремонт. Наша уборщица сейчас в отпуске, поэтому на ближайшее время уборка в классах после занятий тоже на вас. Также по мере возможностей прошу вас помогать преподавателям с настройкой аппаратуры и перестановкой декораций для выступлений.       Юнги, признаться, удивился такой тактичности со стороны своего нового начальника. Он ожидал гораздо более прохладного отношения — все-таки не на курорт приехал, а на принудительные работы. Думал, что его будут гонять тут с тряпкой, как провинившегося школьника. Но, похоже, Тэмин не приветствовал этот подход ни со своими учениками, ни с работниками, даже с самыми никчемными из них. Это было… неожиданно. И логичным образом мотивировало не отлынивать от работы. Юнги на мгновение даже устыдился своих прежних мыслей об этой «дурацкой» общественной повинности.       — Я понял, — кивнул альфа. — Когда начинать?       — Прямо сейчас, если вы не против, — улыбнулся Тэмин. — Но сначала давайте я покажу вам, где что находится.       Следующие полчаса Юнги бродил за Тэмином по зданию, стараясь запомнить расположение всех помещений. Была еще какая-то информация про расписание занятий, систему допуска в определенные кабинеты, правила пользования аппаратурой — все это пролетало мимо ушей Юнги, мысли которого снова не могли сосредоточиться ни на чем другом, кроме как на том, как вечером он поедет покупать необходимые материалы для старта своего бизнеса.       Когда Тэмин с Юнги проходили мимо одного из танцевальных залов, Тэмина окликнул омега средних лет.       — Господин Ли, извините, можно вас на минутку? У нас проблема с костюмами для младшей группы…       — Конечно, — Тэмин повернулся к Юнги. — Подождите меня здесь, я на минуту.       Он отошел, оставив Юнги у приоткрытой двери танцевального класса. Оттуда доносилась негромкая, но интенсивная музыка — что-то мелодичное, но не классическое, с глубоким басом и почти гипнотическим ритмом. Не в силах сопротивляться любопытству, Юнги заглянул в приоткрытую дверь.       И замер.       В просторном зале с зеркальными стенами танцевал Чимин. Один, без свидетелей, полностью погруженный в музыку и движение. На нем были свободные черные штаны и футболка, босые ступни скользили по паркету, оставляя влажные следы.       Юнги не раз в прошлом видел танцы Чимина, но странное дело — в эту секунду он буквально не мог вспомнить ничего из того, что было тогда. Воспоминания казались тусклыми, размытыми, рассмотреть их толком не получалось, будто они взялись из чужого сна. Будто эта новая картинка, что сейчас встала перед глазами, заместила и напрочь стерла все прошлое.       Смотреть на то, как двигался Чимин, было одновременно завораживающе и дискомфортно, словно Юнги видел что-то, что не предназначалось для чужих глаз — каждое движение было наполнено эмоцией и такой силой, что альфа почувствовал, как у него пересыхает во рту. Вот Чимин резко выбросил руку, словно отталкивая что-то, прогнулся назад, почти касаясь лопатками пола, а затем одним плавным движением выпрямился, будто его поднимали за невидимые нити. Он кружился, падал, снова поднимался, его тело рассказывало какую-то историю, которую Юнги не мог разобрать.       Это так выглядят теперь танцы? Юнги точно никогда не видел ничего подобного, перед ним разворачивалось что-то сырое, эмоциональное, жестокое даже — ничего общего с теми аккуратными балетными па, которые он представлял себе, думая о танцах. Чимин двигался как одержимый, как будто пытался вытанцевать из себя какие-то эмоции.       — Юнги? — голос Тэмина вернул его к реальности.       — А? — Юнги моргнул и отошел от двери. — Да, все нормально.       Тэмин бросил на него странный взгляд, но ничего не сказал. Они продолжили обход, но Юнги уже окончательно перестал слушать объяснения. В голове все еще крутились образы танцующего Чимина, и он никак не мог понять, почему это так его зацепило.

***

      Первая задача, назначенная Тэмином, была простой — убрать в классе вокала после детских занятий. Юнги методично мыл полы, протирал пыль с пианино, расставлял стулья. Работа была скучной, но не тяжелой, и он успел немного успокоиться.       Закончив с мытьем последнего клочка паркета, альфа вытер пот со лба и потащил ведро с грязной водой во двор, где был слив. Солнце уже клонилось к закату, и двор купался в теплом оранжевом свете. Юнги вылил воду, сполоснул тряпку и присел на скамейку, доставая сигареты.       — Здесь нельзя курить, — раздался голос за спиной. — Это детское учреждение, знаешь ли.       Юнги обернулся и увидел Чимина, стоящего в нескольких шагах от него. Он уже переоделся — теперь на нем были узкие джинсы и свободная рубашка, а волосы, влажные после тренировки, зачесаны назад и зацеплены какой-то заколкой.       — Привет, — сказал Юнги, пряча сигареты обратно в карман. — Прости, не знал.       — Теперь знаешь, — Чимин подошел ближе и присел на скамейку рядом с ним. — Так что, будешь работать у нас? Мин Юнги, мальчик на побегушках?       — Ты меня помнишь? — удивился Юнги.       — Конечно, — Чимин посмотрел на него с легкой насмешкой. — Мы учились в одной школе. Ты был на два класса старше и постоянно огребал за свои нехорошие делишки.       — А ты был тихим примерным мальчиком, — в тон ему ответил Юнги и внезапно добавил: — Ты хорошо танцуешь.       — Ты что, шпионил за мной? — Чимин посмотрел на него с подозрением, но потом его взгляд смягчился.       — Нет, случайно увидел, — как можно честнее ответил Юнги.       — В Пусане будет фестиваль искусств в конце месяца, — сказал Чимин. — К нему готовлюсь.       — Выглядит круто, — искренне сказал Юнги. — Очень… эмоционально.       — Ты ничего не понимаешь в танцах, да? — усмехнулся Чимин.       — Абсолютно, — признался Юнги. — Но я знаю, когда что-то выглядит охрененно. И твой танец… — он запнулся, подбирая слова, но не нашел ничего лучше, чем повторить: — Он охрененный.       Юнги внутренне поморщился. Что за бред он несет? Полтора года вне любовного фронта, и он разучился даже нормально разговаривать с омегами? «Охрененный», серьезно? Вот это он выдал комплимент, достойный лучших литераторов.       Чимин улыбнулся слегка снисходительно, но все же улыбнулся. И от этой улыбки что-то дрогнуло в груди Юнги, и он почувствовал неподдельное облегчение, словно сдал важный экзамен.       — Ну, спасибо за такую… профессиональную оценку.       Они помолчали. Юнги чувствовал себя странно расслабленно, хотя обычно ненавидел неловкие паузы.       — Так ты тоже здесь занимаешься?       — Да, когда есть свободные классы, и сам преподаю у нескольких групп.       — Серьезно? — Юнги не смог скрыть удивление. — То есть тебе доверяют детей?       Слова вылетели раньше, чем он успел их обдумать. Чимин мгновенно напрягся, и дружелюбное выражение исчезло с его лица.       — Что ты имеешь в виду?       — Не то, что ты подумал. Просто…       Но Чимина уже понесло, его глаза сверкнули, а губы искривились в злой усмешке.       — Давай, скажи это. Что я чокнутый? Городской сумасшедший? Парень с ножом?       — Нет-нет, — попытался оправдаться Юнги. — Просто ты не похож на…       — На что? — Чимин встал со скамейки. — На нормального человека? На того, кому можно доверить детей?       — Нет, я не это имел в виду! Дай хоть слово вставить…       — Знаешь что, псих? — Чимин схватил свою сумку, его взгляд буквально испепелял Юнги на месте. — Иди на хрен со своими намеками. Я и так каждый день выслушиваю шепотки за спиной, мне еще твоего мнения не хватало!       Он развернулся и пошел к выходу, оставив альфу сидеть с возмущенным недоумением на лице.       Юнги смотрел вслед удаляющейся фигуре Чимина и пытался понять, какого черта только что произошло. Хотя, по-хорошему, зачем ему что-то понимать? Хочет этот Чимин, пусть валит. Больно нужен ему этот высокомерный омега с его обидами на весь мир. У него и без Чимина своих дел полно: пора было заняться своим будущим бизнесом.       Юнги убрал весь уборочный инвентарь в чулан и вышел из школы, стараясь не думать о неприятной сцене. Сев в машину, альфа направился в строительный гипермаркет на окраине города. По дороге он прокручивал в голове список необходимого, который успел составить еще вчера: профилированные доски разной толщины, лаки, морилка, клей, петли, шлифовальная бумага… От мысли о предстоящих грандиозных свершениях даже пальцы на ногах приятно потягивало.       В огромном ангаре строительного магазина Юнги чувствовал себя как ребенок в кондитерской — с той лишь разницей, что у ребенка обычно есть богатый родитель, готовый оплатить сладости. А у него были только собственные скудные сбережения, которые мысленно таяли с каждым брошенным в тележку предметом.       Юнги недоверчиво уставился на ценник морилки. Двести вон за литр? Когда он в последний раз что-то покупал, цены были в разы ниже. Он скрепя сердце положил две банки в тележку. Потом добавил три разных вида лака, набор шлифовальной бумаги и коробку с новыми резцами.       После в отделе пиломатериалов Юнги принялся тщательно выбирать доски как дегустатор вино — внимательно осматривал каждую, проверял на сучки и трещины, иногда даже принюхивался. Загруженный выбором, он не сразу заметил знакомую высокую фигуру у стенда с электроинструментами.       — Намджун?       Высокий парень обернулся, держа в руках какую-то дрель. На лице расплылась улыбка с фирменными ямочками.       — Юнги! Какая встреча! Рад тебя видеть!       — Я тоже, здоровяк! — Юнги обнял старого друга. — А ты что, в строители подался?       — Да нет, — засмеялся Намджун. — Муж решил перестроить беседку в нашем дворе. Так что надо купить кое-какие инструменты. А ты как? Вернулся? Слышал, ты был…       — В клинике, да, — Юнги закатил глаза. — Все уже в курсе, не стесняйся.       — Прости, — смутился Намджун. — Если тебе неприятно…       — Да всё нормально, — Юнги махнул рукой. — Уже вышел, как видишь. Теперь на общественных работах в школе искусств.       — О, это здорово! — искренне обрадовался Намджун. — Это та, что Тэмина? Он отличный парень. Джинни с ним хорошо общается — он у нас в гостях часто бывает.       Юнги кивнул и мысленно усмехнулся. Похоже, Чонгук был прав насчет Намджуна.       — А ты чем занимаешься? В карты уже, как я слышал, не играешь?       Намджун рассмеялся, но как-то нервно:       — Нет, уже давно завязал с этим. Работаю в компьютерной фирме, создаю сайты на заказ. Все легально, никакого риска.       — Надо же, — удивился Юнги. — Никогда бы не подумал.       — Люди меняются, — пожал плечами Намджун. — Слушай, а что ты делаешь сегодня вечером? Хочешь заехать к нам на ужин? Джинни готовит потрясающий кимчи тиге.       — Серьезно? — Юнги приободрился. — Я бы не отказался.       В этот момент у Намджуна зазвонил телефон. Он глянул на экран и виновато улыбнулся.       — Извини, это Джинни. Одну секунду, — он ответил на звонок. — Да, дорогой?       Юнги невольно хмыкнул, услышав это обращение. Намджун, выслушав какие-то длинные наставления, покивал, а потом осторожно спросил:       — Ты не представляешь, кого я сейчас встретил! Юнги! — Намджун приободряюще улыбнулся другу, прижимая телефон к уху. — Да, того самого, про которого я тебе рассказывал. Я хотел пригласить его на ужин…       На том конце что-то сказали, и лицо Намджуна изменилось.       — Что? Но почему… Да, я понимаю, но… — он замолчал, явно выслушивая длинную тираду. — Хорошо, дорогой. Да, я понимаю. Хорошо.       Он повесил трубку и виновато посмотрел на Юнги.       — Слушай, Юнги, не обижайся, пожалуйста. Джин сказал, что сегодня не очень удачный день. У него голова болит, и он хочет тихий вечер. Может, как-нибудь в другой раз?       — Конечно, — кивнул Юнги, хотя прекрасно понимал, что дело не в головной боли, — без проблем.       — Правда не обижаешься? — Намджун выглядел несчастным. — Он просто устал сегодня…       — Да все нормально, Намджун, — Юнги похлопал его по плечу. — Я все понимаю. Семейная жизнь — это ответственность.       Намджун благодарно улыбнулся и поспешил к кассе со своей корзиной, полной семейного счастья. Юнги был готов поклясться, что видит, как за старым другом волочится поводок от ошейника, который неизвестный, но, вероятно, очень предприимчивый омега накинул на этого когда-то дикого альфу.       Дома Юнги разгрузил машину и разложил все покупки на старом складном столе перед трейлером. Никакой мастерской у него не было — работать приходилось на открытом воздухе под навесом из брезента, который он натянул между деревьями.       Он включил найденное в закромах трейлера доисторически-старое радио и принялся за работу. Сначала хотел сделать полноразмерный гроб — отмерил доски, начал размечать. Но вдруг задумался — материалов ему, в принципе, хватило бы на один хороший гроб, но что толку от одного единственного? Любому клиенту захочется рассмотреть разные варианты: у кого-то вкус изысканный, а кто-то предпочитает простоту и сдержанность.       Юнги уставился на жалкую кучку досок с досадой. И тут его осенило. А зачем, собственно, делать полноразмерные? Для демонстрации клиентам нужны же образцы! Макеты! Маленькие, аккуратные, которые можно показывать: смотрите, какая красота, какое качество работы. Ведь офиса у него пока нет, а с этими мини-версиями можно выезжать на консультацию прямо на дом к клиенту! Гениальная идея.       Юнги довольно усмехнулся и принялся пересчитывать размеры.       Он работал медленно, тщательно. Сначала отпилил нужные куски, потом начал шлифовать каждую деталь, добиваясь идеально гладкой поверхности. Работа требовала сосредоточенности, и Юнги с радостью погрузился в этот ритм.       Время летело незаметно. Радио негромко бубнило про погоду и новые музыкальные хиты, за деревьями давно стемнело, а Юнги все строгал, шлифовал, подгонял детали. В такие моменты мир сужался до размеров его рабочего стола, и ничего другого не существовало — ни школы, ни общественных работ, ни Чимина с его притягательной наружностью и обидчивым нутром.       К половине третьего ночи на столе стоял пока один-единственный, но идеальный маленький гробик — туда разве что курица поместилась бы, зато каждая деталь выверена, каждое соединение безупречно. Юнги нанес слой морилки, наблюдая, как дерево темнеет и проявляет текстуру, потом покрыл лаком и оставил сохнуть.       Он любовался своим творением и чувствовал, как в груди поднимается знакомое возбуждение — хотелось делать еще и еще, до утра, до изнеможения. Материалов хватило бы еще на два-три таких же.       Но нет. Режим. Доктор же говорил о важности соблюдения режима.       Юнги заставил себя глубоко вдохнуть, потом медленно выдохнуть. Потом еще раз. Закрыл банки с морилкой, убрал инструменты, выключил радио. Под навесом стало тихо, только где-то в лесу не унималась кричать неизвестная птица.       Он еще раз окинул взглядом свое творение, довольно кивнул и пошел в трейлер. В спальне быстро разделся, лег в кровать и закрыл глаза, стараясь не думать о своей великолепной затее.       Но сон, ожидаемо, не шел. Его не отпускали образы дня — маленький гроб на столе под брезентовым навесом, виноватое лицо Намджуна, танец Чимина и его внезапная злость. Только под самое утро Юнги наконец провалился в беспокойный сон.