Для нас никогда не поздно, милый

      Часы на приборной панели показывали половину девятого, когда Юнги уже мчался по пустому шоссе на своей любимой «ласточке», выжимая из нее всё, на что она была способна. Ветер врывался в опущенное окно, трепал волосы, и Юнги улыбался. Несмотря на бессонную ночь, проведенную за изучением тонкостей птицеводства, он чувствовал себя бодрым как никогда.       Ферма, адрес которой Юнги нашел в объявлении о продаже кур, находилась в получасе езды от города на окраине леса, отрезанная от цивилизации. В объявлении был указан только некий Ким и номер телефона, по которому никто не отвечал, поэтому Юнги, не долго думая, решил наведаться лично. Когда альфа свернул с основной дороги, асфальт сменился гравием, а потом и вовсе раздолбанной грунтовкой, заставившей его сбавить скорость.       Издалека место выглядело заброшенным. Покосившийся деревянный дом, покрытый ржавчиной трактор у забора и огромный амбар, который казался единственным относительно ухоженным строением. Амбар привлек внимание Юнги сразу — это массивное сооружение с высокой крышей и странно новыми замками на воротах резко контрастировало с общей атмосферой запустения.       Приглядевшись лучше, Юнги заметил, что, кроме амбара, были и другие следы попыток хозяина поддерживать порядок: свежевыкрашенные ворота, грядки с овощами, вольеры для кур. Но всё это скорее напоминало нелепые заплатки на старом пальто.       Юнги заглушил двигатель и вышел из машины, оглядываясь. На ферме царила тишина, нарушаемая только кудахтаньем кур и отдаленным шумом какой-то техники. Не дождавшись, пока кто-то выйдет к нему навстречу, альфа направился к дому, похлопывая себя по карманам в поисках сигарет.       — Эй! Есть кто живой? — крикнул Юнги, подходя к крыльцу.       Скрипнула дверь, и на пороге появился старик с недружелюбным взглядом.       — Чего надо? — буркнул он, вытирая руки о засаленный фартук.       — Я по объявлению. Хочу куриц купить.       — Куриц? — старик оглядел Юнги с головы до ног. — Тебе? Городской, да ты, мать твою, курицу от голубя не отличишь!       Старик зашелся хриплым смехом, переходящим в кашель.       — Я изучил вопрос, — спокойно ответил Юнги, стараясь скрыть недовольство от такого неклиентоориентированного подхода. — Мне нужны Ломан Браун, возраст четыре-пять месяцев, со всеми прививками и сертификатами.       — Ишь какой знаток выискался, — старик сплюнул в траву. — Сертификаты ему подавай! А деньги у тебя есть?       — Скажи цену.       Старик прищурился и скрестил руки на груди. Он смотрел на Юнги так злобно, будто тот собирался не купить этих несчастных кур, а как минимум вытащить пистолет и забрать их силой вместе с трактором и всей фермой в придачу.       — Две тысячи за штуку, — наконец выдал горе-продавец.       Юнги подумал, что ослышался. Вчера он досконально изучил цены, и таких заоблачных еще нигде не видел. Возмутительно!       — Сколько?! Ты что, дед, этих куриц кокаином кормишь? Полторы — максимум, и это я сильно переплачиваю, — тут же высказал Юнги свое видение. — В интернете с доставкой из Чхонана такие же курицы стоят полторы. За что ты дерешь на треть больше?       Старик еще больше сощурился и снова сплюнул:       — В интернете еще пишут, что от виагры волосы растут! Хочешь добрую птицу — плати деньги. Не хочешь — пиздуй в супермаркет, покупай дохлятину из морозилки, которую даже собаки жрать не станут.       — Добрую? — Юнги в возмущении подошел к загону, рассматривая птиц. Он тоже начинал распаляться. — Да у тебя половина кур доходяги, и на Ломан Браун совсем не похожие. Хохолки кривые…       — На себя посмотри! — Старикан шагнул ближе, нахохлился и порозовел, словно готовясь к драке.       Но Юнги уже понесло. Он провел всю ночь, изучая породы, отзывы заводчиков, статистику яйценоскости. Он чертов эксперт по курам теперь! А этот старый хрен явно пытается втюхивать людям какую-то дешевку по двойной цене.       — Посмотри на гребешки, на постановку лап. Это же дворняжки! — фыркнул Юнги. — Тут и слепому видно, что твои Ломан Браун — это помесь черт знает с чем.       Старик побагровел окончательно:       — А ну вали отсюда, гадёныш! — заорал он, разбрызгивая слюну во все стороны. — Я тридцать лет кур развожу! Когда ты еще под стол пешком ходил…       — Пошёл, пошёл, — Юнги развернулся и направился к воротам. — В следующий раз, когда решишь наебать кого-то, хотя бы погугли сначала, как выглядит порода, которую ты якобы продаёшь.       Альфа хлопнул калиткой и направился к машине, слыша, как старик орет ему вслед изощренные проклятия. Возмущение клокотало в груди не только из-за неудавшейся покупки, но и из-за того, что этот старый хрен посчитал Юнги за лоха.       Только по мере удаления от фермы пульс постепенно замедлялся, а дыхание выравнивалось. Если так разобраться, это к лучшему, думал Юнги, постепенно остывая. Не хватало ему еще больных кур от этого деда-мошенника. Лучше уж заказать из соседней провинции с той самой доставкой. Да, придется подождать, но у Юнги и самого еще даже вольер не готов.       Надо всё сделать по уму. Заказать птиц в интернете по честной цене. Соорудить им нормальный домик, купить поилки, кормушки — всё как положено.

***

      Остаток дня Юнги провел за постройкой вольера для птиц. К счастью, материалы остались после недавней затеи с похоронным бизнесом. Работа шла быстро, и Юнги даже чувствовал некоторое удовлетворение от мысли, что не так уж расточительно он себя вел в итоге. Все эти идеи, которые приходили и уходили, все равно оставляли после себя что-то полезное. Гробы не удались, зато будет курятник.       Юнги так увлекся работой, что вздрогнул, когда телефон в кармане завибрировал, напоминая о времени. Черт, ужин у Сокджина! Первым порывом было плюнуть на всё и остаться дома, но мысль о том, что Чимин может расстроиться, заставила его передумать. Ко всему прочему, Юнги рассудил, что увидеть старых знакомых: Хосока, Чонгука, Намджуна — тоже будет неплохо.       Спустя пятнадцать минут альфа уже стоял перед зеркалом в ванной своего трейлера, хмурясь и разглядывая отражение. На мгновение его посетила мысль одеться поприличнее, но потом он вспомнил, что у него просто нет никакой более «приличной» одежды, и это его успокоило.       Не хватало еще из-за этой херни переживать, как омежка перед первым свиданием. Кому какое дело, как он будет выглядеть? Нормально одет и ладно, главное, что он не голым туда заявится.       В итоге альфа просто махнул рукой на свои сомнения, надел привычную кожаную куртку, подобрал купленную заранее бутылку вина и вышел из дома. В конце концов, если Сокджину не понравится его внешний вид, то это проблемы Сокджина, а не его.       Адрес, который дал ему Чимин, оказался в хорошем районе, где большие аккуратные дома чинно выстроились вдоль тихой улицы. Машины, припаркованные у дома Сокджина и Намджуна, говорили о том, что гости уже собрались.       Юнги притормозил у идеально постриженной лужайки. Перед глазами предстал дом с белым панельным фасадом, похожий на все другие, а перед ним ухоженный маленький сад и крыльцо с вычурными перилами, на котором стояли горшки с какими-то цветами.       Юнги остановился перед входом в эту обитель нормальности, колеблясь. Может, ещё не поздно уехать? Но тут дверь распахнулась, и на пороге появился Чимин.       Юнги замер, как всегда не в силах не задержать взгляд на омеге. Чимин сегодня был одет в светлые джинсы и мягкий бежевый свитер, и в целом олицетворял словосочетание «домашний уют» — даже его лицо выглядело мягче, а улыбка скромнее. Может быть, все дело в отсутствии обычной косметики.       — Ты пришёл, — в глазах Чимина мелькнула радость, которая показалась Юнги очаровательной и при этом тут же заставила постыдится своих трусливых мыслей, постигших его секунду назад, — а я уже начал сомневаться.       — Я тоже, — с трудом собрав мысли в кучу выдал Юнги.       Чимин понимающе кивнул и отступил в сторону, пропуская его внутрь.       — Заходи.       Как только Юнги переступил порог, его окутало тепло и ароматы домашней кухни. Из гостиной доносились голоса и смех. Прихожая была обставлена как в тех самых каталогах, которые обычно валяются в приёмной в больницах. Видно было, что тут живёт человек, который умеет обустраивать свою жизнь.       В дверном проёме появился высокий омега с красивым лицом и строгим взглядом. Юнги сразу понял, что это тот самый Сокджин, хоть он и был ни капли не похож на Чимина.       — Добрый вечер, — Сокджин окинул Юнги оценивающим взглядом. — Вы всё-таки решили прийти. Что ж, добро пожаловать. Я Ким Сокджин.       — Мин Юнги, — альфа слегка поклонился в ответ и поспешил протянуть хозяину дома бутылку вина. — Это вам.       Сокджин принял подарок, развернул бумагу и изучил этикетку. Его брови едва заметно приподнялись, а губы сжались в тонкую линию.       — Винный напиток с ароматом черники, — произнёс он сдержанно. — Чудно. Не думаю, что когда-либо пробовал нечто подобное.       — Я не очень хорошо в винах разбираюсь, — поспешил признаться Юнги, уже понимая, что промахнулся с выбором.       — Ясно, — Сокджин кивнул с вежливой улыбкой. — Проходите, не стойте в дверях. Чимин, покажи гостю, где можно помыть руки.       С этими словами Сокджин развернулся и скрылся на кухне, откуда сразу же послышался его командный голос:       — Тэхён-и, не мог бы ты помочь мне разложить тарелки? Намджун, где ты поставил десерт? Нет, не на ту полку, оно же заледенеет… Господи, я тебе десять раз объяснял!       Чимин усмехнулся, глядя кузену вслед.       — Не обращай внимания, — сказал он Юнги. — Домашний тиран.       — Я слышал это, Пак Чимин! — донеслось из кухни, и Чимин подмигнул Юнги.       — Пойдём, покажу, где ванная.       Через несколько минут они вдвоем вошли в гостиную, где уже собрались остальные гости. На диване расположился Хосок, а рядом с ним сидел Тэмин. Юнги сначала удивился, увидев его здесь, но потом вспомнил, что Намджун упоминал, что с директором школы его муж тоже знаком.       — Юнги, привет! — Хосок поднялся, чтобы похлопать друга по плечу.       Не успел Юнги ответить, как из кухни снова раздался голос Сокджина:       — Чимин-а! Можешь помочь с закусками?       Чимин закатил глаза, но послушно направился на кухню.       — Юнги! — Намджун, взявшийся неизвестно откуда, навалился на плечи Юнги всей своей немаленькой тушкой. — Как хорошо, что ты пришел! Хочешь взглянуть на новую беседку? Хосок мне помогал на прошлой неделе, но мы так и не закончили.       Юнги кивнул, и Намджун, бросив быстрый взгляд в сторону кухни, метнулся к холодильнику. Когда Юнги с Хосоком вышли на лужайку, Намджун нагнал их, держа в руках три банки пива, которые он тут же раздал друзьям.       — Джин считает, что пиво перед ужином — преступление против кулинарии, — пояснил он с хитрой улыбкой. — Но по мне, так это почти традиция.       Втроем они прошли по мощёной дорожке несколько метров и оказались в зарослях цветущего кустарника, где притаилась действительно милая беседка. Часть крыши ещё отсутствовала, но остальное выглядело довольно гармонично.       — Неплохо для человека, известного своей способностью разрушать всё, к чему прикасается, — заметил Юнги, осматривая конструкцию.       — Эй! — возмутился Намджун. — Я, между прочим, уже гораздо лучше стал в таких вещах. Это были долгие годы тренировок.       Они уселись на ступеньки беседки и открыли банки с пивом. Пена мягко выплеснулась наружу, наполняя воздух ярким солодовым ароматом. Закатное солнце окрашивало всё вокруг тёплым светом, а запахи цветущих кустарников, пива и готовящегося в доме грандиозного ужина дразнили ноздри Юнги, смешиваясь с лёгким шлейфом феромонов его друзей.       — Прямо как в старые добрые времена, — озвучил мысли Юнги Хосок, делая глоток.       — Только с тех пор Джуни успел обзавестись строгим мужем и стать образцовым хозяином, — усмехнулся Юнги, слегка подначивая Намджуна.       — А ты успел распрощаться с криминальным прошлым и найти себя в бесплатной работе на благо общества, — парировал Намджун, но в его голосе не было осуждения, только привычная дружеская насмешка.       Юнги не обиделся ни на секунду — между ними такое было в порядке вещей, по крайней мере раньше. И сейчас это скорее позволило Юнги лишь убедиться, что Намджун не изменился, что он по-прежнему тот самый парень из соседнего двора.       — Айщ, прямо в больное место, — прокомментировал он, а потом и он, и Намджун почти синхронно повернули головы к Хосоку.       — А чего вы на меня смотрите? У меня автомастерская! — округлив глаза и подняв руки вверх прямо с бутылкой пива, встрепенулся Хосок.       И друзья весело рассмеялись.       — Как ты на самом деле? — спросил Намджун, когда смех утих.       Юнги пожал плечами:       — Бывало и хуже. Сейчас… держусь, наверное.       — Мы за тебя волновались, — негромко сказал Хосок.       Они проболтали ещё минут пятнадцать, и правда как в старые времена, перескакивая с темы на тему — начиная с нового проекта Хосока по восстановлению винтажных мотоциклов и заканчивая тем, как Намджун пытается освоить садоводство. В этих разговорах не было ничего особенного, но Юнги чувствовал, как медленно оттаивает та часть его души, которая была заморожена долгие месяцы одиночества.       — Ладно, пора возвращаться, — сказал Намджун, поднимаясь. — Иначе Джин решит, что мы сбежали от его ужина.       Когда они уже подходили к дому, со стороны крыльца донеслись странные звуки. Обогнув угол дома, троица замерла: на ступеньках крыльца Тэхён и Чонгук увлечённо целовались, совершенно не обращая внимания на окружающий мир.       Хосок демонстративно кашлянул, и новоиспечённая парочка отпрянула друг от друга. Тэхён выглядел совершенно безмятежным, в то время как Чонгук густо покраснел, увидев трёх старших альф.       — Хёны… — начал он, но Тэхён перебил его:       — Мы просто прячемся от Джина! Он как только видит кого-то без дела, сразу находит работу.       В этот момент из кухонного окна высунулась голова Сокджина:       — Вы где там ходите! Всё готово! Садимся за стол!       Хосок пробормотал что-то подозрительно похожее на «помяни дьявола», и парни всей гурьбой поспешили в дом.       В столовой был накрыт большой стол, уставленный разнообразными блюдами. В центре красовалась стеклянная лапша с овощами и говядиной, рядом аккуратные ряды жареных оладий из овощей и морепродуктов, несколько видов кимчи и маринованные овощи. На отдельном блюде лежали рисовые пирожки в форме полумесяца, источая чудесный аромат.       — Ого, — выдохнул Юнги, глядя на это изобилие. — Впечатляет.       — Джин готовился еще со вчерашнего вечера, — Юнги вздрогнул, когда неожиданно услышал голос Чимина рядом с собой. Он и не заметил, как омега вдруг оказался так близко. — Он всегда так: если что-то делает, то на полную.       Сокджин занял место во главе стола, Намджун сел по правую руку от него. Все остальные расположились вокруг, так что Юнги оказался между Чимином и Хосоком.       — Итак, — Сокджин поднял бокал, когда все расселись, — за Чхусок и за то, что мы все собрались вместе.       Все подняли бокалы, и ужин начался. Юнги старался лишний раз не отсвечивать, прекрасно улавливая, что все за столом, кроме него и Чонгука, тесно общались между собой, наработав целую сеть общих воспоминаний и шуток. Они легко перебрасывались фразами, упоминали какие-то прошлые встречи, поездки, события. Больше всего говорили Тэхён и Хосок, Сокджин умело задавал тон разговора. Чимин говорил немного, иногда вставляя саркастичные комментарии. Чонгук в основном молчал, почтительно слушая старших, и периодически о чем-то перешёптывался с Тэхёном.       — Чонгук, Чимин упоминал, что ты работаешь в охранном агентстве? Расскажи немного о себе. Где ты учился? — неожиданно обратился Сокджин к самому молодому альфе.       Чонгук нервно сглотнул:       — Я… эм… не заканчивал университет, Сокджин-ши. После школы сразу пошёл работать.       — О, — Сокджин кивнул. — Это… практичный подход. А как вы познакомились с Тэхёном?       — Мы встретились в кофейне, где Тэхён подрабатывает, — ответил Чонгук, слегка краснея. — Я зашёл купить кофе после смены, и…       — Я ему свой номер оставил на стаканчике, оказалось, у нас куча общих интересов, — улыбнулся Тэхён, бросая на Чонгука тёплый взгляд. — К тому же, мы отлично совместимы по гороскопу.       — Это очень… мило, — произнёс Сокджин, и на этом его интерес к молодой паре, казалось, иссяк.       За столом продолжились обычные разговоры. Юнги наблюдал, как Чонгук с облегчением выдохнул, когда допрос закончился. Было забавно видеть, как альфа словно на экзамене только что побывал у грозного Сокджина, и что самое удивительное — похоже, сдал его. Интересно, и какие у них с Тэхёном общие интересы? Юнги за всё время знакомства видел Чонгука получающим настоящее удовольствие только от двух вещей: барбекю и бить морды другим альфам.       — Тэмин-а, кстати, как дела с муниципалитетом? Вам удалось договориться? — вернул внимание Юнги к разговору голос Сокджина.       Тэмин отложил палочки и тяжело вздохнул:       — К сожалению, пока нет. Они отказываются финансировать ремонт здания. Пытаются натравить на нас инспекторов, чтобы признать его ветхим и снести.       — Что?! — Сокджин нахмурился. — Это то, что они предлагают?! Просто закрыть школу, в которой учатся сотни детей?       — Именно так, — кивнул Тэмин. — Мы сейчас пытаемся собрать средства самостоятельно. Организуем благотворительные мероприятия, ищем спонсоров.       — Кто сейчас у нас в муниципалитете сидит? — Сокджин постукивал пальцами по столу. — Этот придурок Усон? Я с ним поговорю!       Тэмин грустно улыбнулся:       — Боюсь, это не поможет, Джин. Решение принято гораздо выше. Усон лишь исполнитель…       — И что теперь? — подал голос взволнованный Тэхён.       — Продолжаем бороться, — твёрдо сказал Тэмин. — Постараемся собрать необходимую сумму. Кстати, — он повернулся к Сокджину и Намджуну, — спасибо за ваш…       — Это пустяки, — отмахнулся Сокджин, но по его лицу было видно, что ситуация со школой его глубоко волнует.       — По крайней мере, я теперь могу экономить на зарплате завхоза, — неожиданно заулыбался Тэмин. — Теперь у нас есть Юнги. Он оказался просто находкой — уже починил половину оборудования, которое годами не работало.       Все взгляды за столом обратились к Юнги, который слегка смутился от такого внимания.       — Правда? — Сокджин элегантно отпил вино, с почти искренним интересом глядя на Юнги. — Техническая работа — это, безусловно, ценный навык. Но скоро вам все равно придется искать нового сотрудника. Насколько я понимаю, Юнги-ши трудится у вас в рамках общественных работ, назначенных судом, правда?       Этот вопрос был задан с непринужденной легкостью, но все почувствовали, как атмосфера за столом мгновенно охладилась. Даже Чонгук, обычно не слишком чуткий к таким вещам, нервно заерзал на своем месте.       — Да, — просто ответил Юнги, решив не уклоняться. — Это часть моей реабилитационной программы.       — Понимаю, — кивнул Сокджин с вежливой улыбкой. — А чем вы планируете заниматься, когда завершите общественные работы, Юнги-ши? Не поделитесь планами на будущее?       Слова омеги звучали вполне вежливо, но Юнги явно чувствовал скрытый вызов. Тем не менее, он решил ответить честно.       — Хочу открыть небольшую ферму, — сказал он. — Выращивать домашнюю птицу.       Сокджин приподнял брови, обмениваясь быстрым взглядом с Намджуном, словно говоря: «Вот видишь?».       — Ферму? — переспросил он с безупречно вежливым удивлением. — Это… весьма неожиданно. У вас есть опыт в сельском хозяйстве?       — Нет, — пожал плечами Юнги. — Но я умею учиться.       — Разумеется, — Сокджин сделал паузу, аккуратно промокнув губы салфеткой. — И все же сельское хозяйство требует определенной… стабильности и дисциплины. Регулярный уход, ежедневные обязанности, планирование на сезоны вперед. Это довольно серьезные обязательства, не так ли?       — Джин! — одернул его Намджун.       — Что? Я просто интересуюсь планами нашего гостя, — невинно ответил Сокджин. — Мне кажется, у нас есть право знать, с кем мы ужинаем.       — А мне кажется, что у вас есть право заткнуться, — неожиданно раздался справа голос Чимина.       За столом воцарилось молчание.       — Что, прости?       — Я сказал, что мне срочно нужно открыть окно, — медленно проговорил Чимин, его глаза потемнели, бросая молчаливый вызов каждому за столом.       — Ты ведешь себя как ребенок, — холодно сказал Сокджин.       — А ты ведешь себя как мой папочка! — Чимин повысил голос. — Я сам могу решать, с кем мне общаться! Какого хрена ты тут допрос устроил? Я просто пригласил человека на ужин!       — И ты даже не потрудился поинтересоваться историей этого человека, — парировал Сокджин.       За столом повисла еще более гнетущая тишина. Все замерли, переводя взгляд с Чимина на Сокджина и обратно, но никто не смел вмешаться. Чимин медленно поднялся из-за стола, его лицо побледнело от гнева.       — Я благодарен тебе за всё, что ты для меня сделал, — тихо сказал он. — Но не смей указывать, как мне жить и с кем дружить.       — Я всего лишь не хочу, чтобы ты пострадал снова, — Сокджин тоже поднялся, совершенно не обращая внимания, как замерли в неловкости все вокруг. — Не хочу видеть, как очередной непутёвый альфа разобьёт тебе сердце!       — Вот в чём дело? — Чимин застыл с приоткрытым ртом, нахмурив брови, и посмотрел на Сокджина, словно тот сморозил невероятную глупость. — Ты думаешь, что я и Юнги… Боже, Джин, ты всё неправильно понял.       — Неужели? — Сокджин скрестил руки на груди. — Тогда почему ты так настаивал, чтобы он пришёл? Почему защищаешь его?       — Потому что он мой друг! — выкрикнул Чимин. — Ты несправедлив к нему!       — Я, наверное, пойду, — вмешался Юнги, тоже поднимаясь. Самое последнее, чего он желал, — быть причиной ссоры за этим столом.       — Нет, — Чимин схватил и больно сжал его руку. — Ты никуда не пойдёшь. Джин сейчас извинится.       — А должен? Я просто задавал вопросы. — Сокджин выгнул бровь. — Извиниться за то, что беспокоюсь о тебе?       — За то, что ведёшь себя как заносчивый мудак, — отрезал Чимин. — Почему-то Чонгуку ты не задал такой трепки, хотя он тоже не подарок! Да зачем далеко ходить, ты и сам замужем за бывшим картёжником, если не забыл.       Намджун издал сдавленный звук, а Сокджин слегка покраснел.       — Это другое, — отрезал он.       — Чем? — перебил его Чимин. — Тем, что это твой муж? Тем, что ты его любишь? А я, значит, не могу сам решать, кому доверять?       — Я не говорил, что ты не можешь, — Сокджин устало вздохнул, словно бы действительно разговаривал с непонятливым ребенком, которому невозможно объяснить даже очевидные истины. — Я просто хочу, чтобы ты был осторожнее!       — Мы уходим, — Чимин с грохотом отодвинул стул. — Спасибо за ужин.       Он развернулся и направился к выходу. Юнги колебался мгновение, потом кивнул всем за столом:       — Спасибо за гостеприимство.       И последовал за Чимином.

***

      Чимин шагал по темным улицам, засунув руки в карманы и чуть ссутулившись, словно готовясь к удару. Он пыхтел от негодования, каждый его шаг был пропитан гневом, сжатые губы побелели в уголках.       Юнги держался немного позади, давая Чимину пространство, хотя на самом деле ему хотелось поравняться с ним, заглянуть в глаза, понять, что творится в этой сложной, непредсказуемой голове.       Юнги не обижался на Сокджина за его слова — он и не такое слышал за свою жизнь. То, как кузен относился к Чимину, как будто тот не имеет права голоса в собственной жизни, задевало Юнги гораздо больше собственной уязвленной гордости.       Откуда такая покровительственность? Словно Сокджин возомнил себя опекуном взрослому человеку. Юнги хотелось как-то поддержать омегу, нарушить эту давящую тишину, поэтому он решил высказаться:       — Ну и сноб этот твой кузен! Как будто он сам чёртов ангел и имеет право всем указывать…       — Чего? — Чимин резко остановился и повернулся к Юнги, его глаза сверкнули в темноте. — Что ты несешь? Джин не такой!       Юнги замер на месте, испуганный этой внезапной переменой. Он вмиг почувствовал, что стал центром всей еще не успевшей схлынуть ярости омеги. На лице Чимина промелькнула целая гамма эмоций: гнев, обида, разочарование. Но его взгляд, обойдя Юнги с головы до ног, постепенно смягчился, будто что-то в облике альфы заставило его сбавить обороты. Чимин глубоко вздохнул и снова двинулся вперед, но уже менее решительно.       Они прошли еще пару кварталов в молчании. Юнги внутренне метался, не зная, что сказать. Он боялся, что Чимин просто развернется и уйдет, оставив его одного на этой пустынной улице. Все его попытки быть ближе к омеге, казалось, оборачивались неудачей. Что именно он опять сделал не так?       — Ты не знаешь его, — к облегчению Юнги первым нарушил молчание Чимин, и его голос звучал уже почти спокойно. — Джин для меня сделал больше, чем кто-либо. Он специально приехал из Сеула, чтобы помочь мне.       — Из Сеула?       — Да, — Чимин продолжил идти, засунув руки в карманы. — Мы, конечно, иногда не сходимся во мнениях, но правда в том, что он в этой дыре остался только ради меня. У него в Сеуле и работа, и карьера была. В отличие от меня. Это я вернулся оттуда не по своей воле…       Чимин вздохнул. Его ярость окончательно схлынула, словно невидимый дождь смыл ее без следа. Юнги ясно видел теперь написанную на его лице тяжесть вины. Альфа не знал, стоит ли ему дальше расспрашивать, не будет ли это еще одним неверным шагом.       Они шли вдоль ряда одноэтажных домов с аккуратными садиками. Ночной воздух вкусно пах цветами, где-то вдалеке лаяла собака, а над головой раскинулась россыпь звезд. В их маленьком городке они всегда сияли особенно ярко, равнодушно взирая на людские страсти внизу. Звезды были свидетелями всех свершившихся здесь трагедий и триумфов, тайных схем и добрых начинаний, пролитых слёз радости и громких истерик — и даже истории Юнги и Чимина были лишь очередной парой глав в их холодной, вечной летописи. Но и Юнги по большому счету не было до звезд никакого дела, его жизнь, пусть маленькая, но происходила здесь, внизу, и прямо сейчас.       Прямо сейчас Чимин шел рядом, и прямо сейчас в тусклом свете фонарей его профиль казался странно трогательным во всем, от четких, контрастных линий до мягких щек и нежности в изгибе чувственных губ. Юнги вдруг понял, что все это время воспринимал Чимина поверхностно. Видел только внешнюю оболочку: красивого, дерзкого омегу. Но Чимин настоящий, очевидно, был гораздо сложнее, значил гораздо больше. Юнги иногда казалось, что он отлично понимает людей, но правда в том, что он даже не начинал понимать Чимина. Решив, что исправиться еще не поздно, он попросил:       — Расскажешь?       Чимин помедлил всего секунду, плотнее закутался в куртку и начал говорить:       — В университете меня выделяли. Я был по-настоящему талантлив. Первое время казалось, что это буквально жизнь моей мечты, воплотившаяся в реальность, — в его голосе зазвучала тоска. — Но уже на втором курсе от этих фанатизий пришлось отказаться: чтобы получить место в театре, таланта недостаточно. Нужны либо деньги, либо связи, либо… В общем, один урод из режиссеров предложил мне переспать с ним.       Юнги сначала даже не осознал смысл сказанного, а когда до него дошло, почувствовал, как комок негодования застрял в горле.       — Я отшил его, а он начал вставлять мне палки в колёса, — Чимин фыркнул. — Сейчас я бы это так просто не оставил! Пошёл бы жаловаться, поднял бы шум — да что угодно! А тогда… — он покачал головой. — Тогда я был маленький и глупый.       Чимин махнул челкой, словно пытаясь откинуть невеселые мысли, а Юнги вдруг ужасно захотелось встретить того ублюдка где-нибудь в темной подворотне.       — Отношение ко мне изменилось. Меня перестали брать куда либо. Другие ребята отвернулись. Не выдержав, я вернулся домой, — продолжал Чимин. — Но папа как раз потерял работу, попал под сокращение. И я… — он невесело усмехнулся. — Я пошёл в стрип. Идиот, да?       — Ты делал всё, что мог, — растерянно заметил Юнги, и его голос дрогнул.       — Сейчас бы я тоже ни за что так не сделал, — Чимин покачал головой. — Там все любят рассказывать, что пошли, потому что не было выбора, но выбор есть всегда! Просто мне… Я думал тогда, что хуже уже не будет, понимаешь? После этого урода я правда думал, что это то, что я заслуживаю.       Он замолчал на мгновение, затем продолжил тише:       — Поэтому и с Минсоком связался, и всё, что было дальше… Короче, если бы не Джинни, я не знаю, где бы я сейчас был, — голос Чимина дрогнул, слова давались ему с трудом. — Он приехал и всё разрулил: и похороны папы, и мои проблемы с законом, и с моей башкой, — Чимин постучал по виску, глаза его заблестели от непрошенных слёз. — Джинни, он напомнил мне, что я не дрянь какая-то, что я заслуживаю большего…       На последних словах голос омеги сорвался. Он резко шагнул вперёд и уткнулся лицом в грудь Юнги, вцепившись пальцами в его куртку. Тело Чимина мелко дрожало, и Юнги инстинктивно обнял его, притянув ближе к себе.       — Я не знал… — Юнги смотрел в землю, чувствуя, как в груди разливается что-то тяжёлое и болезненное. Хотелось найти всех этих людей, которые причинили Чимину боль, и… — Я не должен был так говорить.       — Ты не знал, — эхом повторил Чимин, а альфа только крепче прижал омегу к себе. В тусклом свете фонаря Чимин казался невесомым в его руках, и Юнги захотелось просто поднять его и унести куда-нибудь, где никто не сможет его обидеть.       — Это правда, Чимин, — в самое ухо омеги, чувствуя, как мягкие волосы Чимина щекочут его губы. — Ты заслуживаешь всего самого лучшего.       — Я знаю, — прошептал Чимин, и его голос потонул в складках кожаной куртки Юнги.       Они стояли так, обнявшись посреди пустынной улицы. Все прежние идеи Юнги — фермы, похоронные бюро, мелкие аферы — вдруг показались такими крошечными и незначительными. Чимин в его руках был реальностью, единственной реальностью, которая имела значение. Тело омеги, казавшееся таким хрупким, излучало тепло, и Юнги хотелось впитать это тепло, сохранить его.       В голове роились мысли: что он может сделать для Чимина? Как помочь? Он хотел сказать так много, но все слова казались пустыми и бессмысленными перед тем, что пережил Чимин.       В глазах омеги мелькнуло что-то похожее на надежду, когда он слегка отстранился и поднял взгляд на Юнги. Тот набрал в грудь воздуха, собираясь сказать что-то ещё, но Чимин уже отвёл взгляд и мягко высвободился из объятий.       — Смотри, там ещё открыто, — сказал омега, указывая на светящееся яркой вывеской круглосуточное кафе в конце улицы. — Пойдём зайдем! Мы так и не дождались десерта.       Юнги кивнул, и они вместе направились в сторону кафе. Внутри было почти пусто, только в одном из углов примостился альфа, дремлющий над чашкой.       Они заказали кофе и клубничный чизкейк для Чимина и устроились за столиком у окна. За стеклом изредка мелькали фары проезжающих машин, освещая мирно спящие дома с тёмными окнами.       В ярком свете кафе Юнги мог рассмотреть Чимина гораздо лучше, чем на тёмной улице. Даже так, со слегка покрасневшими глазами и растрёпанными волосами, он выглядел невероятно красивым.       — Ты подумал? — неожиданно сказал Чимин, отпивая кофе. — Насчет танцев. Будешь со мной танцевать?       Юнги поперхнулся кофе. Он никак не ожидал, что Чимин вспомнит вдруг именно об этом.       — Я? Неужели у вас там в школе никого другого нет? Меня за две недели ты вряд ли хоть чему-то научишь.       — Не попробую — не узнаю, — Чимин был абсолютно серьёзен. — Тем более другие альфы побоятся со мной танцевать.       — Ты что, на жалость давишь? — Юнги был искренне удивлён.       Чимин хихикнул и лукаво улыбнулся, подтверждая тем самым, что, по его мнению, для убеждения все методы хороши.       Юнги почувствовал, как внутри разгорается борьба. С одной стороны, он очень хотел помочь Чимину. Но неужели нельзя было придумать какой-то другой способ? Может, Юнги ему сарай какой построит или крышу там отремонтирует, зачем обязательно танцы?       Альфа уже хотел открыть рот, чтобы объяснить это, как вдруг Чимин неожиданно перевёл тему.       — Ладно. Расскажи мне про свою ферму.       — Ферму?       — Ну да, твой бизнес, которым ты собираешься заняться.       Юнги вздохнул. Рассказывать о своей идее с курами было почему-то немного стыдно, но он решил быть честным.       — Я хочу начать с разведения куриц-несушек, — сказал он, готовясь к насмешкам. — Продавать яйца и всё такое.       К его удивлению, Чимин не рассмеялся. Он лишь задумчиво наклонил голову, внимательно изучая лицо Юнги.       — Хорошо, — медленно проговорил омега. — И когда ты собираешься начать?       — Уже начал, — Юнги пожал плечами. — Куриц закажу в интернете. Вольер для них почти достроил.       — И сколько, по-твоему, нужно денег, чтобы всё это организовать как следует? — в голосе Чимина Юнги различал какие-то пока неясные для себя хитрые нотки.       — Ну, не так уж много, — Юнги начал загибать пальцы. — Курицы уже, считай, есть, нужны еще корм, кое-какое оборудование, лицензия… Тысяч пятьдесят для начала.       Чимин поднял брови:       — А у тебя есть пятьдесят тысяч?       — Пока нет. Я все потратил на… А, неважно, — признал Юнги. — Но будут.       — Откуда? — Чимин подался вперёд. — Ты сам говорил, что на мели.       — Я что-нибудь придумаю, — упрямо сказал Юнги.       — Или, — глаза Чимина загорелись, — ты можешь танцевать со мной на конкурсе. Главный приз — сто тысяч. Столько же сможем поднять на ставках, если поступим умно. Деньги делим пополам. Больше чем достаточно для твоей фермы.       Юнги замотал головой и едва не застонал:       — Минни, вот серьезно? Я в танцах полный ноль, даже, наверное, отрицательное число…       Юнги даже не осознал, как у него вырвалось это обращение, а Чимин никак не отреагировал, разве что Юнги заметил, как чуть покраснели кончики его ушей.       — Я научу, — твердо пообещал Чимин. — Со мной мы точно выиграем.       В его голосе было столько уверенности, что Юнги почти поверил. Он задумался. В словах Чимина был смысл — танцевальный конкурс мог действительно стать быстрым и легальным способом заработать нужную сумму. А если они не выиграют? По крайней мере, он поможет Чимину выступить.       Юнги внимательно смотрел на омегу, пытаясь понять, почему ему так важно участвовать в этом конкурсе. Может, он хочет доказать что-то? Показать всем тем уродам, которые сломали его мечты, что он все еще потрясающий танцор? Если так, то Юнги просто обязан помочь ему, даже если придется выставить себя полным идиотом.       — Ладно, — наконец сказал Юнги. — Я согласен попробовать. Только учти, что у тебя будет самый ужасный партнёр по танцам.       Чимин широко улыбнулся, и его глаза превратились в полумесяцы.       — Это мы ещё посмотрим.