Для нас никогда не поздно, милый

      Всю следующую неделю Юнги пребывал в состоянии, близком к невесомости, мозг работал с перебоями, а в желудке постоянно что-то трепыхалось, как будто он проглотил бабочку. Или целую стаю. Это при том, что он исправно потел на репетициях и матерился, когда в очередной раз путал движения. Но стоило Чимину улыбнуться или мимоходом коснуться его руки, как Юнги забывал обо всём на свете.       Он и сам не понимал, как так вышло. Вроде ничего особенного между ними не изменилось, разве что теперь можно было абсолютно легально целовать эти капризные губы, провожая Чимина до дома после тренировок. И пусть дальше поцелуев дело не заходило, Юнги был страшно доволен и этим.       Они много болтали. Чимин то и дело вываливал на него ворох информации о предстоящем учебном годе, о том, как ему придётся сократить количество танцевальных классов, о бесконечной зубрёжке и о том, как приходится буквально прогрызать себе путь к знаниям. Слушая его, Юнги пытался представить себя с учебниками и в аудитории и понимал, что умер бы от скуки ещё на вводной лекции. Но Чимину, казалось, нравилось это интеллектуальное насилие над собой.       — В следующем году мы выбираем специализацию. Думаю пойти на психиатрию, — поделился как-то Чимин, стягивая хлопковую футболку после особо потной репетиции. — Не хочу никого резать, понимаешь?       — Очень полезное знакомство для меня, — хмыкнул Юнги, рассматривая его влажный от пота торс. — Скидка на терапию будет?       Чимин в ответ шлепнул его мокрой футболкой.       Время неслось на бешеной скорости, и вот уже до конкурса оставались считанные дни. Они с Чимином решили ехать в Пусан на машине — дорога не самая длинная, да и удобнее иметь свой транспорт на месте. Выезжать собирались ранним утром в субботу, так как сам конкурс должен был начаться в обед.       Но планы, как это обычно бывает, подверглись жестокой атаке со стороны реальности. В пятницу, когда Юнги уже подъезжал к школе, его телефон разразился трелью звонка. Номер был незнакомый, и в голове сразу пронеслись неприятные подозрения, но это оказался всего лишь поставщик кур, уточнявший детали сегодняшней доставки.       Про которую Юнги, разумеется, напрочь забыл.       Голова его в последние дни работала по принципу решета — всё важное, нетанцевальное и не-Чиминовое благополучно вылетало из неё, не задерживаясь. Доставку назначили на четыре, а у них с Чимином была запланирована генеральная репетиция на пять. В теории он должен был всё успеть, но во вселенной Мин Юнги теории редко сходились с практикой.       Когда он добрался до школы, первым, кого он встретил, был Тэмин. Вид его был печальным. Вероятно, это касалось проблем школы, и Юнги было немного неловко с ним говорить, зная, что помочь он ничем не может.       — Юнги, — Тэмин попытался улыбнуться, но вышло неубедительно. — Как удачно. У меня к тебе будет просьба. Не мог бы ты закрыть школу после всех занятий и репетиций?       Омега протянул Юнги связку ключей с брелком в виде желтого цыпленка.       — Вы с Чимином ведь всё равно задержитесь допоздна? — Тэмин устало потер глаза. — А мне нужно срочно уехать.       Юнги согласно кивнул, и ключи перекочевали в его руку. Юнги знал, что Тэмин, должно быть, измотан до предела и в другой ситуации не стал бы перекладывать ответственность, тем не менее этот жест доверия воодушевлял Юнги. И он вознамерился не накосячить.       День тянулся медленно. Юнги занимался своими обычными делами. Дети сегодня были особенно неугомонны — возможно, чувствовали приближение выходных, а может, просто решили испытать прочность его нервов.       — Юнги-щи! Юнги-щи! — наперебой кричали они, будто забыли все слова, кроме этих. — Мы с папой тоже поедем на конкурс! Будем болеть за вас с Чимин-сонсэнимом!       — Я даже плакат нарисовал! — похвастался один мальчик.       Юнги сдержано кивал и старательно делал серьезное лицо, хотя внутри него что-то странно дёргалось и ныло. «Будем болеть за вас», «Приедем поддержать». Когда он в последний раз слышал нечто подобное? Не считая, конечно, судебных заседаний, где поддержка выражалась в форме фразы от очередных подельников: «Главное придерживаться общей линии. Ради всего святого, не наговори лишнего и не называй имен».       Когда все занятия закончились и школа опустела, Юнги с ужасом обнаружил, что уже почти четыре. Он принялся торопливо обходить помещения, проверяя, не осталось ли где забытых вещей или забытых детей. В маленькой кладовке между швабрами и старыми костюмами он обнаружил одну потеряшку — мальчик сидел на корточках, нахохлившись, как бурундук, нашедший идеальное место для зимовки.       Юнги нахмурился, пытаясь вспомнить имя этого рыжего создания. Мальчишка постоянно крутился вокруг Чимина.       — Эй, а ты что тут делаешь? — спросил Юнги, опускаясь на корточки.       Мальчик вздрогнул и вжался в стену, немного перепугавшись.       — Я… я прятался. Мы играли в прятки, и все ушли… Я не знал, что пора домой.       История звучала правдоподобно ровно настолько, чтобы в нее не поверить. Юнги в своё время был мастером по части отговорок и придуманных алиби и отлично угадывал, когда кто-то недоговаривает.       — Давай-ка выбираться, — он протянул руку. — Пора домой. И в следующий раз выбирай место поинтереснее. Это профессиональный совет от человека, который всю жизнь от кого-нибудь прятался.       — Я не хочу домой! — вдруг выпалил мальчик с такой отчаянной искренностью, что Юнги даже на секунду впал в ступор. — Можно я с вами останусь? Пожалуйста!       И глаза такие печальные. Просто замечательно! Как будто у Юнги мало проблем. Он покосился на часы — без четверти четыре, ему нужно срочно ехать домой и встречать доставку. Но не может же он просто оставить ребенка здесь одного?       — Как тебя зовут?       — Джухен!       — Слушай, Джухен, я не могу тебя здесь оставить, — Юнги почесал затылок. — Мне нужно закрыть школу и ехать домой. У меня сегодня доставка.       — Доставка? — глаза мальчика немного оживились.       — Куры, — пояснил Юнги. — Я начинаю небольшую ферму.       — Куры? — теперь в глазах мальчишки появился неподдельный интерес. — Настоящие? Можно я поеду с вами? Я хочу на них посмотреть! Пожалуйста, я буду помогать!       Юнги вздохнул. Выбора особого не было — не оставлять же ребенка одного в запертой школе. Он решил, что отвезет мальчика домой сразу после того, как примет доставку.       — Ладно, — сдался Юнги. — Но потом я отвезу тебя домой, договорились?       Мальчик радостно закивал.       Когда они подъехали к обиталищу Юнги, машина транспортной компании уже стояла там. Двое мужчин в рабочей одежде с удивлением посмотрели на Юнги и ребенка, но вопросов не задавали — их дело выгрузить клетки и получить деньги, а не интересоваться личной жизнью клиентов.       Мальчик с искренним восторгом наблюдал, как Юнги выпускает птиц в заранее подготовленный вольер.       — Они такие красивые! — восхищался он, просовывая пальцы сквозь сетку. — Может, они голодные? Их надо покормить!       — Наверное, — Юнги достал мешок с кормом. — Вот, можешь им насыпать. Только не пересыпь, переедание плохо влияет на яйценоскость.       Мальчик со всей серьезностью принялся заполнять кормушки до положенной отметки. Потом они вместе с Юнги наполнили поилки чистой водой.       — А давайте им имена придумаем! — вдруг предложил Джухен.       — Имена? Курицам? — Юнги недоверчиво покачал головой. — Это животные, а не домашние питомцы. Они для пользы, понимаешь?       — Ну пожаааааалуйста, — протянул мальчик с жалобным видом, будто для него это было делом первостепенной важности. — Так будет веселее! И вы сможете их отличать.       — Зачем мне их отличать?       — Ну как же!       — Ладно. Придумай. Но только одной, — сдался Юнги. — А то слишком много запоминать и отличать мне их незачем.       Мальчик надолго задумался, внимательно разглядывая всех куриц, словно выбирал среди них будущую королеву.       — У нас сегодня на истории искусства проходили самые известные балеты, — неожиданно поделился ребенок. — И показывали фрагменты.       — И?       — Вот эта курочка, — мальчик указал на самую тонконогую, аккуратную, черную с белой шеей. — Её будут звать Жизель!       — Жизель? — Юнги хмыкнул. — Как-то слишком шикарно для курицы, тебе не кажется?       — В этом балете, — мальчик переключился в режим лектора, — души омег, погибших от несчастной любви, становились мстительными духами и губили всех, кто попадался им на пути. Но Жизель, несмотря на печальную смерть, не стала такой, как они. Она осталась доброй и не потеряла способности прощать.       Юнги моргнул, глядя на ребенка. Ничего себе нынче учебная программа — смерть, месть, несчастная любовь. Это же дети, в конце концов. Почему бы не рассказывать им что-нибудь доброе и светлое? Как будто этой мрачной дряни не хватает в реальной жизни.       — Хорошо, — вздохнул Юнги, рассматривая эту действительно в чем-то особенную птицу. Она будто даже уже держалась достойнее других, примеряя на себя необычное имя. — Пусть будет Жизель.       Устроив для куриц всё необходимое, Юнги с Джухеном решили, что могут немного перевести дух перед тем, как отвезти Джухена домой. Они уселись на потрепанных плетёных креслах во дворе. Юнги сделал себе кофе, а для мальчика нашел пачку какао, непостижимым образом избежавшую окончания срока годности.       — Юнги-щи, — вдруг сказал Джухен, грея руки о кружку, — а можно я буду иногда приезжать к вам? Помогать с курицами?       — Если родители разрешат, — пожал плечами Юнги.       Лицо мальчика мгновенно погасло.       — Они не разрешат. Они вообще ничего не разрешают. Они только ругаются всё время.       Юнги внимательно посмотрел на поникшего ребенка. Определенно неприятное чувство, когда дом становится полем боя, на котором ты всего лишь беспомощный свидетель.       — Знаешь, — осторожно начал он, — взрослые иногда ругаются. Это не значит, что они не любят друг друга. Или тебя.       — Я знаю! — кивнул мальчик с неожиданной серьезностью. — Джисон, например, постоянно Минхо обзывает, потому что он ему нравится. А Чимин-сонсэним постоянно на вас ругается, когда вы репетируете. Я видел!       Юнги чуть не поперхнулся кофе. Эта детская логика в чем-то даже имела смысл.       — Но, — мальчик вздохнул, — мне кажется, это не случай моих родителей…       Юнги нахмурился, глядя на расстроенного ребенка. Он был определенно не эксперт в детской психологии и все же…       — Ну-ну, не вешай нос…       Юнги не успел закончить мысль, в этот момент послышался звук сирен. Юнги быстро встал, вглядываясь в сторону дороги. Из-за леса показалась полицейская машина и резко затормозила перед трейлером. Из машины выбежал встревоженный омега и двое полицейских в форме. Омега тут же бросился к Джухену, схватил его за руку и оттащил в сторону.       — Сынок! Ты в порядке?       — Эй, что происходит? — спросил Юнги, поднимаясь.       — Мин Юнги? — один из полицейских подошёл ближе. — Вы обвиняетесь в похищении ребёнка. Руки за голову!       Юнги замер, тупо разглядывая, как омега трясущимися руками ощупывал сына, словно тряпичную куклу, пытаясь найти следы побоев или еще чего похуже.       — Похищение? Вы это серьёзно? — фыркнул Юнги. — Я похож на человека, который крадёт детей? У меня едва хватает своих забот, какого хрена мне сдался чужой ребёнок?       Омега, державший Джухена за плечи, обернулся с перекошенным от гнева лицом:       — Хватайте его! Он же сумасшедший! Он увез моего сына в лес!       — Эй, с каких пор я стал похитителем детей? — возмутился Юнги.       — Папа, нет! — запротестовал Джухен. — Я сам попросился! Мы играли в прятки, и я спрятался, а потом все ушли! И я попросился посмотреть на кур!       Но омега, казалось, не слышал сына, явно пребывая в состоянии аффекта. Страх за ребенка вперемешку с облегчением, что тот нашелся, и злость от мысли, что кто-то мог причинить ему вред. Юнги даже понимал родителя на каком-то уровне, но ситуация от этого не становилась менее идиотской.       — С каких пор? С тех самых, как ты вышел из психушки! — прокричал омега. — Хуже только этот твой дружок Чимин. И тоже в школе ошивается!       Юнги почувствовал, как кровь закипает в жилах. Он? Ладно. Но Чимин?       — Чимин здесь при чем?!       — Так, достаточно! — рявкнул один из полицейских, которого Юнги неожиданно узнал.       Это был Юнхо. Парень когда-то пытался поймать Юнги с поличным на подпольной сделке, выдавая себя за покупателя оружия. Юнги тогда раскусил его с первой минуты и устроил настоящий спектакль, закончившийся тем, что офицер притащил в участок коробку с коллекцией разноцветных секс-игрушек вместо ожидаемого арсенала. История моментально стала легендой не только в узких кругах, и даже спустя годы чуть ли не все в городе за глаза называли Юнхо не иначе как «офицер Дилдо».       — Руки за голову, Мин!       Конечно же, это должен был быть Юнхо. В этом сраном городе всё всегда возвращается кругами, как отходы в канализации.       Юнги подчинился, хотя часть его хотела просто рвануть в лес. Он знал каждую тропинку, мог бы скрыться и переждать эту бурю. Но что потом? Снова бегать, прятаться? И ради чего? Чтобы доказать, что он именно тот мудак, которым его все считают?       — Я ничего не сделал, — сказал Юнги, когда на его запястьях защёлкнулись наручники. — Позвоните Тэмину, чтоб его! Директору школы. Он подтвердит, что я оставался закрывать здание. И вообще, с каких пор в этом городе появились родители, которым не насрать, где их дети?       — Тебе бы лучше заткнуться, — посоветовал Юнхо, подталкивая его к машине.       — Да ладно, ты лучше расскажи, как там твоя коллекция конфискованного оружия? — не удержался Юнги. — Всё еще на полке пылится или уже пустил в ход?       Хватка Юнхо на его плече стала болезненной, заставив Юнги поморщиться, но в душе он ощутил приятный привкус маленькой мести.       Последнее, что увидел Юнги перед тем, как его усадили в патрульную машину, было растерянное лицо Джухена, который что-то кричал, но его никто не слушал. Классика. Взрослые всегда думают, что знают лучше.       В участке Юнги привели в допросную, где уже ждал Юнхо с папкой в руках и хищно довольным выражением на лице.       — Так-так, Мин Юнги, — протянул он, перелистывая бумаги. — Где ты только у нас не проходил…       — Как свидетель, — поспешил уточнить Юнги.       — Всё паясничаешь? — Юнхо откинулся в кресле, продолжая листать личное дело Юнги. — Условный срок за мошенничество… Принудительное лечение и общественные работы… А теперь похищение ребёнка? Ты решил расширить свой послужной список?       — Я никого не похищал. Мальчик сам попросился поехать со мной, — парировал Юнги, падая на стул.       — Ну конечно, — фыркнул Юнхо. — А потом ты его угостил конфеткой, да?       — Какао, — снова поправил Юнги.       — Ну-ну,       — Можно мне позвонить? У меня есть право на звонок, или в этом городе и конституцию отменили?       — Лучше помолчи, — бросил Юнхо недовольное. — Ты сможешь позвонить, когда я закончу оформлять документы.       Но разрешения на звонок так и не последовало. Юнги перевели в камеру предварительного заключения — маленькую клетку с решётками и единственной жесткой скамьёй. Никаких объяснений, никаких прав.       Сидя на узкой скамье, Юнги смотрел в потолок и думал о том, почему стоило ему только поверить, что что-то налаживается — и вот он снова здесь, в камере, снова всё наперекосяк.       Курицы, чтоб их. Кто их будет кормить завтра? Они с Джухеном успели наполнить все кормушки, но что потом? И Чимин… После всех этих репетиций, после того, как омега наконец-то начал ему доверять, Юнги его подведёт.       Юнги не знал, сколько времени прошло. Судя по маленькому окошку в камере, наступила ночь. Он пытался вздремнуть на жёсткой скамье, но получалось плохо, а бетонные стены тюрьмы, казалось, высасывали всё тепло из его тела.       Внезапно в коридоре послышались громкие голоса. Кто-то явно спорил с дежурным офицером, и голос этот казался знакомым.       — Я требую немедленно освободить его!       Чимин. Юнги резко сел, вглядываясь в тусклый свет коридора. Через несколько секунд он увидел, как омега буквально прорывается к его камере, а за ним следует встревоженный офицер.       — Юнги! — Чимин подбежал к решетке и схватился за прутья. — Ты в порядке? Что они с тобой сделали?       Полицейский тут же оттеснил Чимина от камеры, придерживая его за плечо.       — Убери свои руки! — Чимин резко вывернулся, и Юнги заметил, что офицер старается быть осторожным с омегой, несмотря на его агрессивное поведение. — Немедленно выпустите его! Что это за цирк?!       — Чимин-щи, — начал полицейский примирительным тоном, — успокойтесь, пожалуйста!       — Объясните, какого чёрта вы его закрыли! — не унимался Чимин, и в его глазах пылала такая ярость, что даже Юнги стало не по себе. — У нас завтра конкурс!       Юнги поднялся и подошел к решетке, стараясь успокоить Чимина взглядом.       — Господин Мин увёз к себе домой несовершеннолетнего без согласия родителей, — терпеливо объяснил полицейский, держась на почтительном расстоянии от разъяренного омеги.       — Я в сотый раз повторяю, — устало произнес Юнги, — я просто не мог выгнать ребенка из школы. Джухен остался последним, все разошлись. Что я должен был делать? Оставить десятилетнего мальчика одного в пустом здании?       — Вот видите! Это абсурд! — Чимин всплеснул руками. — Юнги работает в нашей школе! Он не мог оставить ребёнка одного в здании! Любой разумный человек поступил бы так же!       В коридоре появилась еще одна фигура, судя по нашивкам, начальник отдела.       — Чимин-щи, — начал он официальным тоном, — процедура требует…       — Процедура требует мозгов! — перебил его Чимин, делая шаг вперед. — А у вас их явно не хватает! Вы арестовали человека за то, что он проявил заботу о ребенке!       Полицейский, который до этого держался в стороне, решительно схватил Чимина за локоть и потянул к выходу.       — Всё, достаточно. Вам нужно покинуть участок.       — Эй, эй! Полегче! — Юнги вцепился в решетку, видя, как грубо обращаются с Чимином. — Не трогай его!       — Ну сейчас я найду на вас управу! — выкрикнул Чимин, пока его выводили из коридора. — Вы еще пожалеете об этом!       Голос Чимина постепенно затих где-то в глубине участка, и снова наступила тишина. Юнги опустился на скамью, чувствуя, как волна вины накрывает его с новой силой.       Конкурс. Завтра чертов конкурс, к которому они готовились столько времени. Для Чимина это была возможность снова поверить в себя, смыть ярлык неудачника и сумасшедшего, а для него, Юнги, — шанс хоть раз в жизни довести что-то до конца. И вот он опять всё испортил. Вляпался в неприятности по самые уши и заработал себе билет в обезьянник.       Юнги с силой потер лицо ладонями, словно пытаясь стереть с него печать собственной никчемности. Сколько раз Хван ему вдалбливал на этих сраных сеансах терапии, что он должен «думать на два шага вперед» и «не принимать импульсивных решений»?       И ведь в этот раз вместе с ним пострадает еще и Чимин. Чимин, который даже не упрекнул его ни единым словом. Вместо этого он ворвался сюда, готовый разнести весь участок по кирпичику, лишь бы вытащить его, Юнги. Даже не задумавшись, что Юнги может быть сам виноват. Вместо того, чтобы послать куда подальше, Чимин просто пришел за ним.       В этих мучительных муках совести прошло неизвестно сколько времени, прежде чем в коридоре снова послышались шаги. Юнги нехотя поднял голову и с удивлением заметил в конце коридора не только вернувшегося Чимина, но и… Сокджина? Они вместе с каким-то офицером зашли в кабинет начальника, и дверь за ними закрылась.       Следующие часы слились для Юнги в бесконечную вереницу голосов и шагов. К участку продолжали приезжать люди. Сначала появился Тэмин — его Юнги увидел мельком, когда дверь кабинета на секунду открылась. Потом появился омега-отец Джухена — в сопровождении высокого альфы с внушительной фигурой, видимо, второго родителя. Они тоже скрылись за дверью кабинета начальника.       Иногда до Юнги доносились обрывки разговоров: чей-то резкий голос требовал «привлечь к ответственности», кто-то невидимый настаивал на «полном разбирательстве», а потом, словно отрезвляющий ледяной душ, звучал спокойный, но твердый голос Сокджина. Что именно он говорил, Юнги разобрать не мог, но после его слов всегда наступала тишина.       Усталость и тревога наконец взяли своё, и Юнги, сам того не заметив, задремал на жесткой скамье. Проснулся он от звука открывающейся двери в конце коридора. Сквозь маленькое окно Юнги увидел, что уже наступило утро — серый рассвет начинал робко пробиваться сквозь зарешеченные ставни под потолком.       К камере Юнги уже спешил сам начальник отдела со связкой ключей в руках и в компании Чимина и Сокджина.       — Мин Юнги, вы свободны, — сказал полицейский с явной неохотой, открывая камеру. — Господин Юн не стал писать заявление.       — Кое-кто сумел его убедить, — добавил он, бросив недовольный взгляд на Сокджина, который стоял в стороне с непроницаемым выражением лица.       Сокджин принял эту шпильку с королевским спокойствием, даже не удостоив офицера ответом.       Как только решетка открылась, Чимин бросился к Юнги, обнимая его за шею и целуя в губы, не обращая внимания на присутствующих.       — Чимин, скорее! Конкурс! — первое, что сказал Юнги, когда осознание, что он наконец свободен, дошло до него. — Мы еще можем успеть!       Чимин покачал головой, все еще держа лицо Юнги в своих ладонях.       — Уже поздно, даже если сейчас поедем, — тихо сказал он. — Но главное, что ты в порядке.       Полицейский недовольно отвернулся и ушел, не желая быть свидетелем этой сцены.       Они все вместе вышли на улицу. Утреннее солнце слепило глаза, и Юнги, проведшему ночь в полутемной камере, приходилось щуриться. Они медленно подошли к припаркованной машине Сокджина.       — Чимин, — вдруг сказал Сокджин, останавливаясь, — не возьмешь кофе нам? — Он кивнул на придорожное кафе через дорогу.       Чимин посмотрел на кузена с подозрением, явно понимая, что тот хочет поговорить с Юнги наедине, но после секундного колебания кивнул.       — Я скоро, — сказал он, бросив на Юнги взгляд, полный беспокойства, и быстрым шагом направился к кафе.       Сокджин долго молчал, разглядывая Юнги оценивающим взглядом.       — Спасибо, — неловко произнес Юнги, не зная, что еще сказать.       Сокджин отмахнулся:       — Это пустяки. Нужно было лишь разобраться, что ты не виноват.       Юнги переминался с ноги на ногу, в присутствии Сокджина он чувствовал себя еще более безнадежно виновным. Хотелось курить, но сигареты забрали в участке и не вернули.       — Юнги, — неожиданно начал Сокджин после долгой паузы, — я, наверное, должен извиниться за прошлый раз. На ужине я был не слишком учтив…       — Нет… Я понимаю, — поспешно ответил Юнги.       — Я знаю… Мы с Намджуном много говорили об этом. Юнги, ты неплохой человек, даже хороший, возможно.       Сокджин сделал паузу, неосознанно потирая виски.       — Но Чимин… — омега смотрел прямо в глаза Юнги, — ему нужен кто-то ответственный.       Юнги молча кивнул, не в силах отвести взгляд.       — Возможно, он выглядит сильным со стороны или что ему все нипочем, — продолжил Сокджин, — и он правда сильный, но есть раны, которые никогда до конца не затянутся, понимаешь?       Сокджин бросил быстрый взгляд на Чимина, который уже расплачивался у кассы.       — Поэтому, если ты не серьезен, если ты не готов взять ответственность, то просто не надо, ладно?       Юнги сглотнул. Он прекрасно понимал, как это все должно выглядеть со стороны. Постоянная смена занятий, половина из которых не слишком легальна, а вторая не слишком реальна… Готов ли он брать ответственность? Еще пару недель назад он носился с идеей похоронного бизнеса, теперь курицы, хотя он тоже уже начинает осознавать, какой это бред. Да еще и привод в участок, опоздание на конкурс. Зная историю Чимина, разве такой альфа действительно тот, кто ему нужен?       В этот момент к ним подошел Чимин с тремя стаканчиками кофе. Он сразу почувствовал напряженную атмосферу, увидев выражение лица Юнги, но вместо того чтобы спросить, в чем дело, просто обнял его, прижимаясь близко и целуя в щеку. Он словно пытался своей лаской сгладить те неприятные чувства, которые явно отражались на лице Юнги.       Они молча сели в машину — Юнги с Чимином на заднем сиденье, а Сокджин за рулем. Пока автомобиль плавно выезжал со стоянки, Чимин крепко держал руку Юнги в своей.       Они доехали до дома Чимина, и Сокджин затормозил, даже не глуша мотор. Юнги вылез из машины и помог выйти Чимину, который все еще цеплялся за его руку.       — Чимин, я зайду позже, — сказал Сокджин через опущенное стекло, многозначительно глядя на кузена.       — Да-да, конечно, — отмахнулся Чимин. — Спасибо, Джин-хён. Но это может подождать до завтра, честно.       Сокджин поджал губы, в последний раз окинул Юнги долгим взглядом и уехал, оставив их в облаке пыли.       Чимин потащил Юнги к дому, открыл дверь и буквально втолкнул его внутрь. Не успела дверь закрыться, как Чимин крепко обнял его, уткнувшись лицом в шею.       — Блядь, я чуть с ума не сошел, — пробормотал он. — Сначала не мог до тебя дозвониться, потом этот мудак Дилдо заявил, что ты будешь сидеть до утра… Я даже позвонил Сокджину, хотя знал, как он отреагирует. Он же меня потом до могилы попрекать будет.       Юнги неловко обнял Чимина в ответ и уткнулся носом в его волосы. От такого омеги в его руках груз вины становился просто невыносим.       — Чимин, я реально накосячил, — выдавил Юнги. — Из-за меня мы просрали конкурс.       Чимин отстранился и посмотрел на него снизу вверх так, будто Юнги сморозил несусветную глупость.       — Не из-за тебя, — помотал головой омега. — Из-за этих мудаков в форме.       — Нет, я должен сказать, — Юнги высвободился из объятий и прошел в комнату, взъерошивая волосы. — Мне действительно очень жаль. Я очень постараюсь исправить это для тебя, потому что знаю, как ты хотел там поучаствовать…       — Поучаствовать? — недоуменно изогнул бровь Чимин. — Да плевать мне на этот конкурс! Мне деньги нужны, и я их найду.       — Деньги?       Сказать, что Юнги был озадачен, это ничего не сказать.       — Это вроде как мне нужны были деньги… — после секундного колебания прохрипел альфа, все еще сбитый с толку.       Чимин рассмеялся, и смех этот, звонкий и искренний, ощущался лучше, чем глоток воздуха после затхлой камеры.       — Мне не нужны регалии и известность, — он махнул рукой. — К черту все это! Я не хочу больше им посвящать ни одного дня. Я свое уже оттанцевал, спасибо большое. Но денег с призов с лихвой бы хватило, чтоб хотя бы отсрочить закрытие школы.       — Школы? — Юнги моргнул, ощущая себя попугаем.       — Не тупи! — Чимин ткнул его пальцем в грудь. — Нашей школы. Ты же знаешь, что её собираются закрыть?       Юнги медленно кивнул. Он множество раз слышал о проблемах с финансированием, но как-то не придавал этому значения, думая, что там нужны какие-то миллионные вложения.       — Тэмин говорил, что на первоначальный ремонт нужно хотя бы сто пятьдесят тысяч, — продолжил Чимин, плюхаясь на диван. — Часть уже собрали, но этого не хватает. Если бы я смог внести свою долю… Ничего не пришлось бы закрывать. Разве что на ремонт на пару месяцев. Так что да, я очень рассчитывал на этот конкурс, но не из-за того, что мне так надо блистать на сцене.       Юнги завис в процессе перестройки своих убеждений. Школа. Вот почему Чимин так бесился на репетициях. Вот почему так настаивал на идеальном исполнении. Юнги был уверен, что все это ради того, чтобы доказать всем, что омега все еще лучший танцор в этой гребаной стране, а на самом деле все было ради этих детишек, которые приходят в школу каждый день и мечтают стать звездами. Ради Тэмина, который вложил в это место душу. Даже в каком-то смысле ради Юнги, нашедшего там временное пристанище.       Если это признание должно было как-то ободрить Юнги, то оно явно не справилось, вместо этого альфа чувствовал, как это стало последним гвоздем в крышку его гроба.       — Забей, — Чимин потер лицо ладонями. — Не смей раскисать. Придумаем что-нибудь. Может, ограбим банк.       Последнее было сказано с кривой ухмылкой, что Юнги, несмотря на свое подавленное состояние, невольно улыбнулся в ответ.       — В любом случае, — продолжил Чимин, неожиданно серьезно глядя ему в глаза, — я сегодня так перенервничал, что пиздец. И если ты все еще чувствуешь себя виноватым, то тащи свою задницу сюда и обними меня, ясно?       Юнги молча сел рядом, обнял Чимина за плечи, и тот тут же прильнул к нему. Они включили какое-то идиотское шоу по телику, заказали доставку, и на несколько часов мир снаружи перестал существовать. Там, за окнами, были проблемы, долги, закрытие школы, таблетки, разборки с полицией, которые, возможно, еще не закончились. Но здесь, в маленькой гостиной Чимина, было тепло, пахло пиццей, а сам омега пускал слюни ему на плечо, заснув где-то на середине шоу.       Юнги осторожно погладил его по голове, отводя прядь волос от лица, и подумал, что он не имеет права теперь оставить все просто так.