Для нас никогда не поздно, милый

      Юнги проснулся медленно, неохотно выныривая из плотной, тягучей дрёмы. Впервые за чёрт знает сколько времени сон был не тревожным побегом от реальности, а тёплым и убаюкивающим. Он открыл глаза и несколько секунд просто моргал, пытаясь понять, где находится. Потолок был незнакомым — высокий, белый, с тонкой паутинкой в углу.       Юнги повернул голову. Рядом, свернувшись калачиком и уткнувшись носом в подушку, сопел Чимин. В рассеянном утреннем свете он выглядел до смешного юным. Беззащитным. Растрёпанные волосы, чуть приоткрытые губы, ровное дыхание. Никакой ярости во взгляде, никакой колкости в голосе. Просто спящий парень, которому, судя по всему, тоже снилось что-то хорошее. Сердце потянуло сладкой нежностью. Захотелось придвинуться ближе, обнять, зарыться носом в волосы омеги и пролежать так вечность.       Но вечность, как обычно, имела свои планы.       Сладость сна испарилась. На её место ледяной водой хлынула реальность. Реальность, с привкусом вчерашнего провала.       Арест. Ночь в камере. Пропущенный конкурс, на который они поставили всё. Все их репетиции, весь мизерный шанс на лёгкие деньги — всё полетело коту под хвост из-за его, Мин Юнги, очередного приступа идиотизма. И это было даже не самое страшное.       Самым страшным была угроза закрытия, что дамокловым мечом нависла над школой искусств.       Сто пятьдесят тысяч. Эта сумма сейчас горела неоновыми буквами на внутренней стороне его век. Заработать такие деньги честным трудом? Юнги мысленно прикинул. Курицы еще не приносили никакого дохода, да и при самом оптимистичном раскладе это копейки. Если Юнги прямо сейчас устроится к Хосоку в мастерскую, будет работать без выходных и питаться исключительно раменом, то, может быть, через год… У них не было столько времени. У них был месяц. Даже меньше.       Если бы они поехали на этот конкурс, у них был бы хотя бы шанс… Но Юнги подвёл Чимина. А Чимин… Наоборот, его вытащил. Примчался в участок, ругался с копами, позвал на выручку брата. Он не отвернулся, не поверил ни одному обвинению.       Юнги чувствовал, как внутри закручивается тугой узел вины, бессилия и злости на самого себя. И в этом мутном водовороте, как спасательный круг, вдруг всплыла одна мысль.       Раньше только Малыш Чон за одну ночь мог заработать столько, сколько другие за несколько месяцев честного или не очень труда. Конечно, эти деньги были с кровью — в буквальном смысле.       Но если Чонгук смог, почему не сможет Юнги? Да, он не Малыш Чон с его горой мышц и звериным инстинктом. Но Юнги был быстрым. И злым. А главное, ему было ради чего рисковать. Он не хотел быть очередным разочарованием в жизни Чимина. Он хотел быть тем, кто решит такую важную для омеги проблему.       Осторожно, чтобы не издать ни звука, Юнги поднялся с дивана, на цыпочках прокрался к входной двери и вышел на маленькую деревянную террасу. Утренний воздух был прохладным и влажным. Юнги достал из кармана помятую пачку сигарет, чиркнул зажигалкой и глубоко затянулся. Дым заполнил лёгкие, немного проясняя мысли.       План был до абсурда прост. Найти Чонгука. Убедить его помочь. Выйти на ринг. Выиграть. Забрать деньги. Спасти школу. Profit.       В теории всё звучало гладко. На практике… На практике его могли превратить в отбивную в первом же раунде. Но это были детали. Сейчас главным было действие. Хотелось рвануть прямиком к Чонгуку, но Юнги быстро вспомнил о Чимине, все еще спящем в гостиной.       Что подумает омега, если Юнги просто свалит, не сказав ни слова? Явно ничего хорошего.       Альфа усилием воли постарался заглушить в голове все голоса, требующие немедленно ринуться осуществлять идею. Он понимал, что срочности в контексте пары часов нет, да и наверняка Чонгук сейчас на работе.       Юнги докурил, бросил окурок в пустую банку из-под колы, стоящую на перилах, и вернулся в дом. Чимин все еще спал.       Альфа решил приготовить завтрак, думая, что омега не разозлится на него за хозяйничанье на кухне. В холодильнике нашлись: яйца, несколько упаковок кимчи, рис и консервированный тунец. Что ж, не пир горой, но на завтрак сойдёт.       Юнги отварил рис, смешал тунец с майонезом и принялся заворачивать все это в морскую капусту. Получалось довольно симпатично.       Все время, пока руки делали несложную работу, альфа продолжал просчитывать варианты. Ставки. Можно было поставить на себя. Коэффициент на новичка, да ещё и не в самой лучшей физической форме, должен быть заоблачным. Риск огромный, но и куш…       — Что ты делаешь?       Тихий, сонный голос за спиной заставил его вздрогнуть. Юнги обернулся. Чимин стоял в дверном проёме, закутавшись в одеяло, и отчаянно зевал.       — Завтрак, — ответил Юнги, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более беззаботно.       Чимин подошел ближе и обнял альфу со спины, положив подбородок на плечо.       — Кимпаб с тунцом, — зачем-то уточнил Юнги.       Руки, сомкнувшиеся у него на животе, на одно короткое мгновение напряглись, чуть крепче сжав ткань его футболки, а потом сразу же расслабились, возвращаясь к мягкому объятию.       — Что такое? — Юнги боднул все еще лежащую на его плече голову омеги.       — Пахнет вкусно, — как ни в чем не бывало ответил Чимин.       — Это всё маскировка, — хмыкнул Юнги, аккуратно нарезая ролл на ровные кружочки. — На самом деле я просто очень хочу есть.       — А я думал, ты хочешь произвести на меня впечатление.       — Это само собой разумеется. — Юнги развернулся в кольце рук Чимина и смахнул с его щеки несуществующую пылинку. — Как спалось?       — Лучше, чем обычно, — признался Чимин, глядя ему прямо в глаза. — С тобой… спокойно. Никаких кошмаров.       Юнги криво усмехнулся.       — Кошмары боятся конкуренции, — сказал он и легонько поцеловал Чимина в лоб. — Садись за стол, завтрак почти готов.       — Хорошо, я сейчас умоюсь и вернусь, — заулыбался омега и скрылся в коридоре.       Через пятнадцать минут они уже сидели за столом. Чимин, с влажными после душа волосами, уплетал кимпаб, не скрывая удовольствия.       — Божественно! — отрапортовал он с набитым ртом.       — Еще скажи, что ничего вкуснее в жизни не пробовал, — Юнги ухмыльнулся, пряча за этим жестом легкое смущение.       Чимин посмотрел ему в глаза. В его взгляде мелькнула хитринка, а уголки губ чуть дрогнули.       — Хм… — он сделал вид, что задумался. — Может, разочек и пробовал.       — Вот как? — Юнги насмешливо приподнял бровь, восприняв это как вызов.       Омега в ответ лишь пожал плечами, а проглотив последний кусок, неожиданно признался:       — У меня с готовкой всегда были проблемы. Наверное, все кулинарные способности нашей бабушки передались Джинни, а я остался не у дел.       — У тебя много других талантов, — заметил Юнги.       — Это каких? — довольно оскалился Чимин.       — Ты хорошо танцуешь, — Юнги откинулся на спинку стула, разглядывая омегу с легкой полуулыбкой.       — Так. А еще?       — Ты умеешь находить общий язык с детьми. Они тебя любят.       — Еще? — не унимался Чимин.       — Ты потрясающе напрашиваешься на комплименты, — фыркнул Юнги, возвращая себе привычную ироничную маску.       Чимин звонко рассмеялся, словно ждал именно этого ответа.       Дальше они еще долго сидели за маленьким столиком, пили растворимый кофе и болтали о всякой ерунде. Чимин рассказывал смешные истории из университета, пародировал преподавателей. Юнги смеялся, подливал ему кофе и чувствовал бы себя самым счастливым парнем во всей вселенной, если бы не неутихающий голос совести.       Отчаянно хотелось оградить Чимина от всех проблем, решить их самому. Возможно, именно поэтому он не стал делиться своим планом.       После завтрака Чимин собрался на занятия с его танцевальной группой. Вдвоем они вышли из дома. У машины омега предложил подвезти Юнги.       — Всё нормально, у меня сегодня свои дела, — отказался Юнги.       Чимин улыбнулся:       — Ну ладно. Тогда увидимся вечером?       — Да, — кивнул Юнги.       Они снова поцеловались, Чимин сел в машину и уже через пару минут скрылся за поворотом. Юнги смотрел вслед удаляющемуся автомобилю, а потом решительно двинулся пешком в сторону конторы, где работал Чонгук, надеясь, что тот на месте, а не охраняет какие-нибудь очередные похороны.       

***

      Чонгук был там. Юнги застал его прямо на входе в контору со стаканчиком кофе. Альфа стоял, привалившись к стене здания, но, заметив приближающегося Юнги, тут же выпрямился.       — Хён! Какими судьбами? — радостно воскликнул Чонгук, но тут же нахмурился. — Я слышал, ты в полицию загремел.       — Выпустили, — коротко бросил Юнги, подходя ближе. — Надо поговорить.       Чонгук внимательно посмотрел на него и кивнул на дверь:       — Пойдём внутрь.       Чонгук провел Юнги в комнату отдыха для охранников. Маленькое помещение с потёртыми диванами, старым кофейным автоматом и боксёрской грушей, болтающейся в углу. Стены были заклеены дешёвыми постерами с автомобилями, а на полке у микроволновки сиротливо жались друг к другу несколько коробок с чаем и печенье в пластиковом контейнере. За столом сидел огромный парень, занимающий своим телом почти половину маленького диванчика, и с увлечением тыкал пальцем в экран телефона.       Чонгук уселся на противоположный диван и с тревогой посмотрел на друга.       — Что-то случилось?       — Ты ведь до сих пор знаешь, где проводят бои, так? — Юнги посмотрел ему прямо в глаза. — Не поверю, что ты совсем порвал с этим миром.       — Бои? — медленно переспросил Чонгук, уже предчувствуя, к чему ведёт разговор, но отказываясь верить. — Зачем тебе?       — Я хочу участвовать.       — Ты? — Чонгук окинул взглядом не слишком-то внушительную фигуру Юнги. — Хён, извини, конечно, но ты… немного не в той весовой категории.       — Это не важно, — отмахнулся Юнги. — Я справлюсь. Мне нужно сто пятьдесят тысяч, — упрямо добавил он. — И мне нужно найти их быстро.       — Сто пятьдесят?! — воскликнул Чонгук. — Ты в долги влез? Или тебе нужно платить залог? Хён, если это из-за вчерашнего…       — Нет. Это для школы. Для Чимина.       Чонгук замолчал, глядя куда-то мимо Юнги и старательно морща лоб. В его взгляде читалась смесь удивления и легкого беспокойства.       — Там собираются закрыть её, если не найдут деньги на ремонт, — пояснил Юнги. — Для Чимина это многое значит. Ты должен меня понять!       Чонгук вздохнул, вероятно, он мог примерять ситуацию на себя, поэтому сдался:       — Ладно. Есть одно место. На ферме у старика Кима до сих пор порой собираются большие бои. Но Юнги…       — У старика Кима? Подожди-ка… У этого мудака, который не продал мне куриц? — Юнги скривился.       — Не знаю насчет куриц. Но у него всё схвачено, копы к нему не суются. А если и суются, он сам выходит с ружьем. Там большой амбар, где собирается народ. В общем, ставки хорошие, но…       — Ну ладно, плевать, хоть у самого дьявола. Когда ближайший бой?       — В следующую пятницу, — Чонгук нахмурился. — Но, хён, серьезно, ты никогда не дрался на ринге. Это совсем другое дело, чем уличные разборки.       — Так научи меня, — Юнги схватил Чонгука за плечо. — Ты же профи! Дай пару уроков, покажи основы. Я быстро учусь. Танцам вот научился за две недели! — невесело усмехнулся он.       Чонгук с сомнением покачал головой. Вероятно, он слишком хорошо помнил все сломанные кости, всю кровь на ринге. Юнги был смелым, но драться с прокачанными громилами, которые зарабатывают этим на жизнь…       — За две недели много не успеешь. Но… ладно, я могу какие-то приемы показать. Можем прямо сегодня встретиться. В шесть. В спортзале за автомойкой. Знаешь, где это?       — Найду, — кивнул Юнги, чувствуя, как внутри разливается адреналин от предвкушения. — Спасибо, Гук. Я твой должник.       — Какой должник? Ты труп, если Чимин узнает, — мрачно отозвался Чонгук. — Ты подумал о том, что он тебя убьёт, когда поймёт, что ты задумал. И меня заодно.       Юнги замер, глядя на Чонгука, и внезапно расхохотался:       — Чимин меня прикончит быстрее, чем любой боец на ринге. — Он покачал головой. — Но он не узнает. Пока я не выиграю. А потом уже будет поздно возмущаться — дело-то сделано.       Чонгук смотрел на друга с нарастающим беспокойством. Он хорошо знал этот взгляд Юнги — когда тот уже всё решил, и никакие доводы разума не помогут.       — Хён, скажи честно, ты уверен, что таблетки свои принимаешь? — осторожно поинтересовался Чонгук. — Всё это не похоже на хорошую идею.       — Да брось, неужели сам не хочешь туда вернуться? — Юнги прищурился, словно пытаясь разглядеть в Чонгуке того самого Малыша Чона, который когда-то сводил с ума зрителей своей яростью.       — На ринг? Нет-нет-нет! С этим покончено. С такой опасной деятельностью мне ипотеку на тридцать лет не дадут, — серьезно рассуждал Чонгук.       Юнги уставился на него с нескрываемым восхищением. Надо же, как вырос малыш. Ипотека, долгосрочное планирование, ответственность. И где только научился всем этим взрослым штукам? Как будто не он ещё недавно, захлёбываясь от восторга, рассказывал, как снёс челюсть парню в два раза тяжелее себя.       — Вот это да… — протянул Юнги с искренним уважением. — Малыш Чон стал большим мальчиком.       — Не начинай, — буркнул Чонгук, но было заметно, что слова Юнги ему приятны. — Взросление случается со всеми.       — Тогда до вечера, — сжалился Юнги. — И не забудь свои бинты и прочую хрень.       — Ага, — кивнул Чонгук и вернулся к работе.       Юнги направился к дому — нужно было забрать машину.

***

      Когда Юнги добрался до своего жилища, его встретила странная картина — курицы свободно разгуливали по территории, каким-то образом выбравшись из-за ограждений, сооруженных Юнги, и деловито копошились в земле, поглядывая на подошедшего человека с подозрением.       — Ну вот, — буркнул Юнги, подходя ближе. — Устроили тут анархию. И кто теперь за вами убирать будет?       Одна из куриц, та самая, с черным оперением, которую они с Джухеном назвали Жизель, подошла к нему и уставилась немигающим взглядом.       — Не смотри на меня так, — сказал ей Юнги. — У меня есть план.       Курица продолжала смотреть, и Юнги почувствовал себя неловко, словно оправдывался перед этой птицей.       — Мне нужно найти деньги, понимаешь? — пробормотал он, проходя в трейлер. — Для Чимина. Для школы. Они важнее, чем… ну, всё это.       Он махнул рукой, обводя своё нищенское хозяйство. Курица что-то недовольно проквохтала и отошла, всем своим видом показывая, что лично её эти проблемы не касаются.       В трейлере Юнги быстро переоделся и вышел, решительно захлопнув дверь. Сев в машину, он на секунду замер, прикрыв глаза. Возможно, то, что он придумал, было рискованно и глупо. Но разве вся его жизнь не была чередой рискованных и глупых поступков? По крайней мере, на этот раз у него была достойная цель.

***

      В назначенное время Юнги стоял у входа в спортзал. Внутри его уже ждал Чонгук. Он стоял, скрестив руки на могучей груди, и пытался изобразить на лице суровость, достойную тренера олимпийской сборной.       — Опоздание на две минуты, хён. — В голосе Чонгука звучали стальные нотки, которые он, очевидно, долго репетировал перед зеркалом. — Начинаем с разминки. Десять отжиманий.       — Ты сейчас серьезно? — Юнги скептически приподнял бровь.       — Двадцать, — без тени сомнения ответил суровый тренер.       Чертыхаясь про себя, Юнги упал на пол. То, что последовало дальше, он бы охарактеризовал как «дружелюбный ад». Чонгук, войдя в роль безжалостного наставника, явно наслаждался моментом. Он гонял Юнги по залу и заставлял молотить кулаками по боксёрской груше до горящих костяшек.       — Ноги, хён! — командовал Чонгук, легонько, почти ласково, но всё равно унизительно пнув его по голени. — Ты стоишь неправильно. Центр тяжести должен быть ниже, согни колени!       — Руки держи выше! Подбородок открываешь! — продолжал он, обходя Юнги кругом, как коршун. — С такой защитой тебе его в первую же секунду снесут.       Юнги падал, тяжело дышал, поднимался и снова становился в стойку. Он готов был поклясться, что этот мелкий негодяй внутри ликует от удовольствия. Получить полную, легальную власть над своим хёном — о большем Чонгук и мечтать не мог.       Внезапно эту идиллию прервал настойчивый звук — звонил телефон Юнги. На экране высветилось «Чимин».       Чонгук замер на полуслове. Вся его напускная строгость испарилась в одно мгновение, будто её и не было. Лицо Малыша Чона, легенды подпольных боёв, приобрело выражение нашкодившего щенка, которого застали за разгрызанием хозяйских тапок.       — Хён! — зашептал он в панике, подскакивая к нему. — Отвечай! Только не говори, что ты здесь! Скажи, что у Хосока! Или в пробке застрял! Что угодно!       Юнги, шатаясь от усталости, доковылял до скамейки и, пытаясь выровнять дыхание, нажал на кнопку приёма.       — Где тебя черти носят?! — раздался в трубке возмущённый до предела голос Чимина. — У нас, между прочим, тренировка идет уже полчаса!       — Э-э… — Юнги лихорадочно пытался придумать хоть сколько-нибудь правдоподобное оправдание. — Слушай, а зачем? Мы ж вроде как с конкурсом пролетели…       — Это неважно! — отрезал Чимин. — Мы продолжаем работать, и я жду тебя. Чтоб через пять минут был здесь!       — Понял, — вздохнул Юнги. — Уже еду.       Он повесил трубку и посмотрел на Чонгука, который наблюдал за ним с выражением, каким смотрят на приговоренного к казни.       — Мне пора, — бросил Юнги и поспешил в раздевалку.       — Беги, хён, беги! — раздался ему вслед голос Чонгука.       Юнги вылетел из спортзала как ошпаренный, на ходу натягивая куртку. В дверях он со всего маху налетел на кого-то.       Юнги поднял глаза. Перед ним стоял Ёнджун.       — Юнги! Не ожидал тебя здесь увидеть!       — Енджун, у меня нет времени! — Юнги попытался протиснуться мимо бывшего мужа, но тот ему не позволил.       — В прошлый раз ты меня так некрасиво бросил одного в баре, даже не заплатил, — протянул Ёнджун, смерив альфу делано обиженным взглядом. Его феромоны, резкие, приторно-сладкие, ударили в нос. — Убежал с этим как его… Паком.       Енджун потянул руку к Юнги, но тот отпрыгнул и прорычал:       — Отвали!       Лицо бывшего мужа мгновенно исказилось от возмущения.       — А ты не охренел так со мной разговаривать, Мин Юнги? — его голос взвился, привлекая внимание редких прохожих.       Юнги только фыркнул и резко рванул к своей машине. Плевать. У него не было времени на разборки с бывшим.       — От этой шлюхи понабрался?! — донеслось ему вслед.       Юнги замер на секунду. Внутри вскипела ярость — такая горячая, что на мгновение ему захотелось вернуться и заставить Ёнджуна медленно и мучительно извиняться за каждое слово. Но он стиснул зубы. Сейчас важнее было другое. Чимин ждал его.

***

      Юнги мчался к школе на всех парах, но когда ворвался в танцевальный зал, там Чимина уже не было. Юнги тут же погнал к его дому, уже представляя себе сцену, которая его ждёт.       Чимин сидел на террасе, вытянув ноги и демонстративно глядя на наручные часы. Весь его вид говорил о том, что он специально устроил засаду, выжидая момент, когда Юнги появится.       — Где ты был? — спросил он обманчиво спокойно.       — Чимин, прости, я… — Юнги сделал шаг навстречу.       — Я спросил, где ты был, — Чимин втянул носом воздух. Его глаза на секунду округлились, а потом лицо исказилось. Губы дрогнули и скривились в отвращении.       — От тебя пахнет омегой, — сказал он голосом, от которого у Юнги по спине пробежал холодок.       — Чимин, это не то, что ты…       — Не то, что я думаю?! — взвизгнул он. — От тебя воняет его приторными феромонами за километр! Думал, я не узнаю?! Ты развлекался со своим бывшим муженьком!       Юнги застыл на месте, лихорадочно соображая, что говорить и что делать.       — Сука! Лживый предатель! — продолжая напирать, орал омега.       А потом сделал резкий неожиданный выпад, и его ладонь со звонким свистом полетела к лицу Юнги, но тот успел вовремя перехватить руку. Пальцы Чимина дрожали, а в глазах плескалась жгучая ярость.       — Что ты несёшь! — процедил Юнги, тоже начиная заводиться. — Я просто случайно столкнулся с ним. Если бы между нами что-то было, запах был бы куда сильнее!       Чимин задыхался от возмущения и попытался вырваться из хватки Юнги. Его движения были судорожными, бессистемными: он и толкался, и царапался, и даже почти изловчился укусить Юнги за руку.       — Замолчи! Отпусти! Вали отсюда! Ублюдок! — кричал он, брызгая слюной. — Я не хочу видеть тебя! Проваливай, или я не отвечаю за себя!       Юнги пытался удержать его, обхватив поперёк тела. Омега был гибким и неожиданно сильным в своём безумии.       — Успокойся, Чимин! — рыкнул Юнги, прижимая его к себе крепче. — Просто заткнись и послушай!       — Не буду я тебя слушать! — Чимин изворачивался, бил его кулаками везде, куда доставал. — Я не хочу слышать твою ложь!       В какой-то момент Юнги изловчился повернуть омегу к себе. Перед его глазами застыло лицо Чимина, обычно такое привлекательное, но сейчас искаженное яростью: губы некрасиво изломаны, глаза покраснели, кожа пошла пятнами. И вся злость, клокотавшая внутри Юнги, вдруг улетучилась, сменившись растерянностью.       Неужели Чимину правда так плохо? Но как его успокоить, как заставить поверить?       — Я тебе не вру! — выпалил Юнги, удерживая Чимина за плечи и заглядывая ему прямо в глаза. — Мы столкнулись с Енджуном случайно! Все это время я был с Чонгуком! В спортзале!       Его голос задрожал от отчаяния. Он смотрел в обезумевшие от боли и ревности глаза Чимина, отчаянно пытаясь достучаться. И что-то такое, видимо, было в его взгляде, что Чимин на секунду замер. А потом его нижняя губа задрожала.       — Чимин! — Юнги осторожно встряхнул его, понизив голос. — Я клянусь, с Ёнджуном мы пересеклись случайно на десять секунд у выхода! Я клянусь тебе! Пожалуйста… Поверь мне.       Чимин смотрел на него сквозь пелену наворачивающихся слёз. Его ресницы слиплись мокрыми стрелками, а на щеках блестели влажные дорожки. Он судорожно глотнул воздух, пытаясь успокоить дыхание, и спросил сквозь слезы:       — Тогда… что ты там делал? С чего вдруг ты решил пойти в спортзал вместо тренировки со мной? Что это за бред? Придумай отмазку получше! — к финальной фразе его голос снова взвился до невообразимой высоты.       Юнги понял, что его загнали в угол. Любая ложь сейчас прозвучит фальшиво и только усугубит ситуацию. Он тяжело вздохнул, собираясь с духом.       — Это не отмазка, — выдохнул он. — Я тренируюсь, Чимин! С Чонгуком! Я буду драться. В подпольных боях. Чтобы достать деньги для школы.       На лице Чимина сначала отразилось недоумение, он еще раз втянул носом воздух, несомненно улавливая и запах Чонгука, а затем в его глазах мелькнул чистый, незамутнённый ужас.       — Что?.. Нет… — прошептал он. — Нет, Юнги, не говори так. Это не смешно.       — Я не шучу.       — Ты собрался драться? В подпольных боях? Ты с ума сошёл?!       — Слушай, это не так страшно, как звучит, — попытался успокоить его Юнги, радуясь, что разговор хотя бы свернул с темы измен. — Я справлюсь. Я же не хлюпик какой-то.       — Да ты посмотри на себя! — Чимин замотал головой и сделал шаг назад. — Эти ребята тебя на фарш пустят!       — Эй, я не такой уж и хилый, — обиделся Юнги.       Но потом замолчал, понимая, что крыть нечем.       — Юнги, нет, — Чимин внезапно смягчился, подходя ближе и кладя руки ему на плечи. Весь его праведный гнев словно испарился, уступив место искреннему беспокойству. — Не нужно. Мы найдём деньги другим способом.       — Каким? — невесело усмехнулся Юнги. — У нас нет времени. Школу закроют раньше, чем мы успеем накопить нужную сумму честным трудом.       — Мы что-нибудь придумаем, — упрямо повторил Чимин. — Может, сделаем благотворительный концерт или…       — Чимин, — перебил его Юнги, осторожно беря его за руку, — я хочу сделать это. Для тебя. Для школы. Хочу чувствовать, что я могу… не знаю, быть полезным. Что я тоже могу решать проблемы, а не только создавать их.       Чимин долго смотрел на него, будто все еще пытаясь разглядеть признаки того, что Юнги шутит.       — Ты правда думаешь, что мне нужен твой героизм? — тихо спросил он. — Мне нужен ты. Живой и невредимый. Юнги, я же только тебя нашел!       — Я буду в порядке, — сказал Юнги. В его голосе звучала такая уверенность, которой он на самом деле не ощущал. Но видеть этот страх в глазах Чимина было невыносимо. — Чимин, доверься мне. Все будет хорошо. Обещаю.       Чимин продолжительно молчал. Потом вытер остатки слёз тыльной стороной ладони и посмотрел на Юнги с новой отчаянной решимостью.       — Хорошо, — его голос был тверд. — Делай, что задумал. Но при одном условии.       — Каком?       — Я буду там. На бою. И если что-то пойдет не так, я выцарапаю им всем глаза и вытащу тебя, понял?       — Понял, — тихо шепнул Юнги.       Чимин шагнул к нему почти вплотную. Его маленькие ладони легли на щеки Юнги, а большие пальцы нежно погладили кожу. Он прижался к губам альфы в мягком, почти целомудренном поцелуе.       Когда Чимин отстранился, его дыхание было прерывистым. Он смотрел на Юнги грустным, полным раскаяния взглядом.       — Прости, ладно? — тихо сказал он. — Такие вещи, они всегда сводят меня с ума. Я не могу себя контролировать, а сейчас еще и все остальное так навалилось…       — Тебе не за что извиняться, — хрипло ответил Юнги, всё еще чувствуя фантомное прикосновение его губ.       Чимин только мотнул головой, словно отгоняя собственные оправдания, и его пальцы крепко сжали руку альфы.       — Хочу просто не думать об этом. Хотя бы на секундочку.       И прежде, чем Юнги успел что-либо ответить, Чимин снова впился в его губы, но на этот раз поцелуй был другим — требовательным, отчаянным, голодным. Омега целовал его лицо, нос, спускался горячими, влажными следами к шее. Юнги ответил не сразу, на секунду ошеломлённый такой сменой настроения, но потом его руки сами собой легли на талию омеги, притягивая ближе, вжимая в себя.       Целуясь, они неуклюже, спотыкаясь о собственные ноги, ввалились в дом. Спина Чимина глухо ударилась о стену в узкой прихожей. С вешалки посыпалась какая-то одежда, но на это никто не обратил внимания.       — Помоги мне обо всём забыть, Юнги-я, — шептал Чимин, когда их губы на мгновение отрывались друг от друга.       Юнги в ответ лишь сжал его бёдра, приподнимая и заставляя обхватить себя ногами.       — Доведи меня до безумия… — выдохнул Чимин ему в губы. Его руки уже пробирались под футболку Юнги, царапая кожу, в то время как альфа целовал и прикусывал его шею, сходя с ума от нежного аромата феромонов.       Они продолжили целоваться. Юнги, толком не видя дороги, наткнулся на какой-то комод в прихожей и, недолго думая, подсадил на него Чимина. Руки омеги тут же начали орудовать под его футболкой, стаскивая её через голову. Через секунду тряпка полетела куда-то в угол.       — Я не успел в душ сходить, — выдохнул Юнги, вспомнив, что так спешил к Чимину, что даже не помылся после жестокой тренировки с Чонгуком.       — Плевать, — прохрипел Чимин, прижимаясь всем телом и с откровенным удовольствием потираясь своим хорошо заметным даже через ткань домашних брюк возбуждением о живот альфы.       У Юнги от этого движения окончательно сорвало все тормоза. Член в штанах болезненно напрягся, требуя свободы. Чимин на секунду отстранился, соскальзывая с комода на пол, чтобы стащить с себя брюки и бельё одним резким движением. В тусклом свете прихожей Юнги видел перед собой тело омеги: тонкое, аккуратное, с изящными линиями, но при этом с четко очерченными мышцами и сильными, крепкими бёдрами. Он не раз представлял Чимина в своих влажных фантазиях, но реальность, как это редко бывает, превосходила все его домыслы.       Альфа приспустил собственные штаны, уже готовый последовать за инстинктом, но в последний момент в голове что-то щёлкнуло. Презервативы.       — Чимин… — прохрипел он, пытаясь отодвинуть омегу, который уже снова повис на нём, вылизывая шею и заставляя кровь закипать. — У тебя есть?       — В сумке, — неразборчиво пробормотал Чимин, кивая куда-то в темноту прихожей.       Юнги на ощупь нашарил его сумку, валявшуюся у самого входа. Не церемонясь, он вытряхнул всё её содержимое прямо на пол. Ключи, кошелёк, какие-то тетради, антисептик… Наплевать на бардак. Среди всего этого хлама он нащупал целую, нераспечатанную пачку презервативов. Мысль о том, что Чимин, получается, ждал этого, разлилась приятным теплом, впрочем, тут же вытесненная новой волной желания.       Альфа быстро разорвал упаковку и раскатал презерватив по собственному члену. Всё это время Чимин не отлипал от него ни на сантиметр, покрывая поцелуями лицо и шею, вдыхая его запах. Юнги снова подхватил омегу, усадив на комод.       — Мне надо, Юнги, — почти заскулил Чимин в самое ухо. — Хочу почувствовать…       С этими словами омега вцепился в него, впился ногтями в плечи, словно одержимый. Юнги и сам перестал толком соображать. Запах Чимина стал густым, сладковатым, отключая последние остатки разума.       Не в силах больше сдерживаться, Юнги, придерживая правую ногу омеги под коленом, вошел одним плавным, скользящим движением, без труда раздвигая мягкие стенки. Смазки было столько, что даже столешница под Чимином была липкой и влажной.       Омега громко застонал, закусил губу и откинул голову назад, когда Юнги полностью погрузился внутрь. Он ненадолго замер, глядя на лицо Чимина. Оно было невероятно, болезненно прекрасным в этот момент. Чимин по сути своей немыслимый коктейль: сексуальный и нежный, дерзкий и ранимый. Сейчас перед Юнги открывалась очередная из бесконечного количества его граней.       Юнги начал двигаться, сначала медленно, размеренно, давая им обоим привыкнуть. Но Чимин сцепил ноги у него за спиной и сам начал подаваться навстречу, требуя большего.       — Пожалуйста, Юнги-я… Хочу еще!       Юнги тут же повиновался. Движения стали быстрее, резче. Комод заходил ходуном, глухо ударяясь о стену. Чимин стонал разнузданно, громко, и это заводило Юнги немыслимо. Он едва сдерживался, чтобы не кончить раньше времени. В какой-то момент, понимая, что долго не выдержит, Юнги нашёл рукой возбуждение Чимина и начал водить в такт своим толчкам.       Стоны стали ещё громче, срываясь на хрип. Чимин отчаянно толкался навстречу, его глаза были плотно зажмурены, и в уголках блестели слёзы. Когда Юнги уже чувствовал, что балансирует на самой грани, с тихим, жалобным выдохом «Юнги-я-я-я…» тело омеги выгнулось дугой, и Чимин излился, пачкая их обоих.       Альфе хватило ещё пары рваных движений, чтобы с глухим рыком последовать за омегой.       Ещё не спали остаточные ощущения от оргазма, когда Юнги принялся целовать влажные от слёз и пота щёки и виски Чимина, всё ещё оставаясь внутри. Но потом всё-таки с сожалением вышел, потому что прихожая была определённо не лучшим местом для вязки. Чимин обмяк в его руках, расслабленный и разнеженный. Его щёки пылали румянцем, грудь тяжело вздымалась, губы припухли и раскраснелись.       Юнги и сам дышал как загнанный зверь. Он стянул презерватив, завязал его и, нашарив на полу пачку салфеток, которую сам же и вытряхнул, наскоро вытер себя, а затем аккуратно протер бёдра Чимина.       — Лучше в душ… — сорванным, хриплым голосом простонал Чимин и наконец открыл глаза. Взгляд его был немного поплывший, но мягкий и довольный.       — Как скажешь.       Не дав омеге опомниться, Юнги подхватил его на руки, как принца. Чимин вскрикнул от неожиданности, а потом захихикал, болтая в воздухе ногами.       — Эй, я же тяжёлый!       — Как пушинка, — выдохнул Юнги, как ни в чём не бывало выдавая самую честную ложь в своей жизни.       Чимин засмеялся чисто, счастливо, расслабленно, и ткнул его пальцем в грудь.       — Врёшь.       Юнги ничего не ответил, просто унёс своё сокровище в ванную, подальше от беспорядка в прихожей и от всех проблем, которые наверняка ждали их завтра. Но завтра будет завтра. А сейчас у него в руках был Чимин, и это было единственное, что имело значение.