Для нас никогда не поздно, милый

      Оказавшись внутри, Юнги наконец понял, для чего на чахлой ферме старика Кима был построен тот огромный амбар. За неприметной внешностью скрывался полноценный бойцовский клуб — с настоящим рингом в центре. Общая площадь помещения позволяла вместить больше сотни жаждущих крови зрителей. Имелась даже отдельная раздевалка для бойцов, судя по стойкому аромату, переоборудованная из хлева.       Но сейчас это неудобство перекрывалось высочайшим волнением и едким запахом разогревающей мази, которую Чонгук втирал Юнги в плечи.       — Дыши глубже, хён, — голос Чонгука был спокойным и сосредоточенным, — главное — не лезь на рожон в самом начале. Он тяжелее тебя. Намного. И будет давить массой. Нужно измотать его. Больше двигайся. Ты легче, быстрее. Используй это.       Юнги без энтузиазма кивал — он уже всё это слышал несколько раз.       — Ты поставил? — решил перевести тему он.       Чонгук на секунду замер, а потом быстро ответил:       — Да, хён. Всё, как ты сказал.       Юнги сглотнул, чувствуя, как бинты туго стягивают запястья. Он представил ту небольшую пачку помятых купюр — всё, что у него оставалось после покупки кур и прочих расходов, — теперь лежащую в кассе старика Кима. Коэффициент на него, новичка-недомерка, был заоблачным. Если он выиграет, с учетом призовых этого хватит покрыть почти всю сумму для ремонта школы.       Юнги не попросил друзей скинуться. Это была его абсурдная идея, втягивать их в свою авантюру, рисковать их деньгами — это было бы слишком.       — Главное, не думай ни о чем, — Чонгук, завершив дело с втиранием мази, легонько хлопнул друга по плечу, — ни о деньгах, ни о будущем. Твоя задача — просто уничтожить парня напротив. И больше ничего. Понял?       — Понял. Вот, значит, какая мантра у тебя была в старые добрые времена, — несмотря на все свое волнение, Юнги не удержался от ухмылки.       — Я буду рядом. Буду тебе подсказывать, — проигнорировав подколку, серьезно предупредил Чонгук.       Они вышли из душной раздевалки в главный амбар. В центре, под единственной мощной лампой, стоял импровизированный ринг. Это был квадратный помост, огороженный толстыми веревками, натянутыми на деревянные столбы. Воздух во всем помещении был спертым, тяжёлым от сигаретного дыма и феромонов почти сотни людей, в основном альф.       У входа, за шатким столом, заваленным деньгами, восседал сам старик Ким. Он с явным удовольствием принимал ставки, пересчитывая засаленные купюры с такой скоростью, словно занимался этим всю жизнь. Юнги не думал, что его нога ещё хоть раз ступит на землю этого вредного старикашки после той истории с курицами, но жизнь, как известно, была полна сюрпризов. Ему ли не знать.              Юнги и Чонгук двинулись сквозь толпу к рингу, где уже шёл бой, который по расписанию должен был предшествовать бою Юнги. Два огромных альфы неуклюже месили друг друга, вызывая восторженный рёв зрителей. Чонгук прокладывал дорогу, настойчиво расталкивая людей плечом, пока Юнги наконец не заметил знакомые лица. В относительно тихом углу, прислонившись к стене, стояли Чимин, Тэхён и Хосок.              Лицо Чимина было бледным, почти прозрачным в тусклом свете. Он смотрел на кровавое месиво на ринге широко раскрытыми от ужаса глазами. Заметив Юнги, он тут же подлетел к нему.              — Юнги, — его голос был тихим и умоляющим. — Посмотри на это. Может, не надо? Ещё не поздно передумать…              Юнги мягко взял его за руку. Ладонь омеги была ледяной.              — Всё будет хорошо, — сказал он твёрдо, заглядывая Чимину в глаза. — Я же обещал.              Альфа наклонился и аккуратно, почти целомудренно поцеловал омегу в уголок губ. И уже хотел отстраниться, как вдруг Чимин подался вперёд, обхватил его лицо ладонями и впился в его губы по-настоящему. Это был не нежный поцелуй, а отчаянная, собственническая попытка впечатать себя в него, оставить свой след и свой вкус. Когда они оторвались друг от друга, губы горели. В блестящих глазах Чимина стояла смесь страха и отчаянной решимости.              — Не смей меня оставлять, — прошептал он.              — Никогда, — ответил Юнги, чувствуя, что на этот раз просто не может проиграть.              — Мы не опоздали?              К компании протиснулся взволнованный Намджун. Он был слегка запыхавшийся, будто отчаянно спешил.       — Не могли найти, где машину припарковать: тут аншлаг.       Следом за Намджуном, как видение из другого мира, появился Сокджин. Вот кого Юнги точно не ожидал здесь увидеть. В своём идеально сидящем бежевом пальто и начищенных ботинках он смотрелся здесь как принц, случайно зашедший на скотный двор. И что самое поразительное, ни один мускул не дрогнул на его лице, когда он спокойно окинул взглядом жестокую драку на ринге.       — Джинни, ты пришел! — обрадовался Чимин.       Юнги ожидал от Сокджина пренебрежения, брезгливой гримасы или хотя бы осуждающего взгляда, но ничего такого не последовало:       — Должен же кто-то проследить за вами, оболтусами, — вздохнул Сокджин, но без всякой злости или лукавства. Будто говорил с маленькими детьми.       А Юнги подумал, что с таким мужем, как Намджун, и таким кузеном, как Чимин, у этого омеги просто не было шансов оказаться нюней или снобом. В его идеальном мире, видимо, тоже было место для уродливой реальности.       В этот момент бой завершился звуком гонга. Одного из бойцов унесли под руки. Рефери, альфа лет сорока с разбитым носом, вышел на середину ринга.       — Следующий бой! — прогремел он. — В правом углу — любимчик публики, непобедимый Убийца Кан!       Амбар взорвался рёвом. На ринг взобрался альфа, который был точной копией того мифического монстра, ждущего неудачников в лабиринте: широкий, мускулистый, с бычьей шеей и маленькими злобными глазками. Толпа десяток раз проскандировала его имя.       — В левом углу — новичок Мин! Давайте узнаем, чем он нас удивит!       Юнги глубоко вздохнул, ощущая, как сердце колотится о ребра. Он медленно поднялся на ринг, ощущая каждой клеточкой тела, как ступени скрипят под его весом.       Его друзья тут же выстроились у самых канатов, настолько близко, насколько это позволялось зрителям. В остальном выход Юнги сопровождался гораздо более неоднозначной реакцией публики: свистом и улюлюканьем.       — Эй, доходяга, тебе конец! — крикнул какой-то альфа, стоявший прямо за плечом Чимина.       И лучше бы ему было промолчать, ведь Юнги услышал мгновенный ответ:       — Единственный конец, который ты скоро увидишь, это твой собственный, когда я засуну его тебе в глотку! — яростно огрызнулся омега, заставив обидчика моментально умерить свой пыл и отступить.       Юнги невольно улыбнулся. Такая поддержка определенно придавала сил.       Он занял свой угол. Чонгук быстро вставил ему в рот капу.       — Слушай, хён. Я уже видел этого парня. Он всегда начинает с правой. Делает ложный замах левой, а потом вкладывается в правый прямой. Уходи от него влево. Он неповоротливый. Бей по корпусу, по почкам. Вымотай его.       Юнги кивнул, переводя дыхание. Рефери дал гонг. Началось.       Кан ринулся на него, как разъярённый зверь. Юнги тут же вспомнил слова Чонгука и ушёл в нужную сторону, но альфа оказался быстрее, чем выглядел. Мощнейший удар пришёлся вскользь, по скуле, но даже этого хватило, чтобы в голове зазвенел колокол, а мир покачнулся. Во рту мгновенно появился солёный привкус крови.       — Двигайся! — послышался из угла взволнованный голос Чонгука.       Юнги пришёл в себя. Он вспомнил всё: уличные драки из прошлого, унизительные, но эффективные тренировки с Чонгуком. И начал двигаться. Нырял под тяжёлые, размашистые удары Кана, уходил с линии атаки, кружил вокруг него, как надоедливая муха. Громила злился, тяжело дышал, промахивался. И в один из моментов, когда Кан в очередной раз промахнулся и на секунду раскрылся, Юнги нанёс серию быстрых, коротких ударов в бок. Потом ещё раз. И ещё.       Толпа, сначала гудевшая в предвкушении быстрой расправы, притихла. Первый раунд закончился. Юнги, шатаясь, дошёл до своего угла. Каким-то чудом он всё ещё стоял на ногах. Судя по растерянному лицу Кана, Юнги удалось его удивить.       Альфа нашёл взглядом Чимина. Тот смотрел на него, прижав руки ко рту, но в его глазах горела робкая, но отчётливая радость.       Хосок и Чонгук тут же засуетились вокруг него. Хосок лил ему на голову воду из бутылки, Чонгук протирал лицо полотенцем, стирая кровь.       — Хорошо, хён! Отлично! — нахваливал Хосок, хлопая его по плечу. — Ты его достал!       — Не расслабляйся, — в противовес сосредоточенно вещал Чонгук, давая ему глотнуть воду. — Он сейчас взбесится. Будет ещё агрессивнее. Держи дистанцию.       У Юнги не было сил вдумчиво отвечать. Его захлестнул настоящий азарт, неожиданный и опьяняющий. Чувство, что он действительно может! Может справиться! Эта мысль окрыляла и наполняла тело новой энергией, несмотря на боль и усталость.       Раздался гонг, оповещая о начале второго раунда.       То, что произошло дальше, было похоже на внезапно начавшееся избиение. Кан будто озверел. Его удары стали не просто тяжёлыми — они стали какими-то нечеловечески жестокими. Первый же выпад, который Юнги пропустил, едва не снёс ему голову. В ушах загудело. Юнги попятился, еле устояв на ногах. Перед глазами всё плыло. Кан снова шёл на него, и в свете ламп Юнги на секунду показалось, что перед глазами что-то блеснуло.       Но ей-богу, лучше бы он следил не за какими-то деталями, а за руками противника, потому что следующий удар пришёлся по рёбрам, вышибая воздух из лёгких. А потом ещё один в солнечное сплетение, парализующий, заставивший диафрагму спазмироваться, и ещё один в открывшийся живот. Юнги согнулся, задыхаясь. Он едва держался, ринг плыл перед глазами.       И сквозь этот шум он вдруг увидел искажённое яростью лицо Чимина. Ни страхом, ни волнением, а яростью. Почему.?       — У него кастет! — заорал Чимин, указывая на Кана. — Под бинтами! У него кастет! Разуйте глаза!       Омега тут же подлетел к канатам, а вслед за ним не менее возмущённые Хосок и Чонгук. В этот момент Юнги покачнулся, хватаясь за канаты, гул толпы превратился в сплошной шум, будто он опустил голову под воду. Его друзья орали что-то рефери, тот орал в ответ, с другой стороны ринга заголосили сторонники Кана. Юнги уже не разбирал слов, в ушах стоял равномерный звон.       Внезапно альфа выхватил угасающим взглядом, как тот самый мудила, с которым до этого сцепился Чимин, замахнулся на омегу. Юнги инстинктивно дёрнулся вперёд, чтобы защитить его, но ноги не слушались. Он не успевал.       Зато успел Чонгук. Он молниеносно перехватил руку ублюдка и с хрустом, которого Юнги не слышал, но не сомневался, что слышали все остальные, въехал ему кулаком прямо в челюсть.       С этого момента все погрузилось в полнейший хаос. Началась общая потасовка.       Кто-то из друзей Кана прыгнул на Чонгука, но быстро получил весомую ответку, оставшись валяться в отключке на земле. Пока Чонгук укладывал еще двоих, третий решил налететь на него сзади, но не успел: ему на спину, сверкая голубой макушкой, набросился Тэхён и вцепился прямо в лицо противника.       Чимин в это время, ловко лавируя между драчунами, бросился к Юнги. Он ловко пролез под канатом и успел поймать своего альфу ровно в тот момент, когда тот уже готов был свалиться на пол. Голова раскалывалась и кружилась, и Юнги благодарно оперся на плечо омеги.       Чимин что-то сказал ему и осторожно повёл альфу к выходу.       Они медленно протискивались через толпу. Уже было совершенно непонятно, кто здесь дерется и за что. Просто несколько десятков альф мутузили друг друга, некоторые, вероятно, даже получая удовольствие.       К Юнги резко вернулся слух. И первое, что он услышал, был отчаянный крик:              — КОПЫ!              Вокруг воцарилась паника. Вдалеке отчётливо послышался нарастающий вой сирен. Кто-то бросился к выходу, но основная драка не прекратилась. Видимо, народ настолько проникся азартом, что всё остальное перестало иметь значение.       — Быстрее! Сюда! — раздался откуда-то из толпы громкий крик Намджуна.       В этот же момент рядом с Юнги материализовался Хосок, он подхватил друга под второе плечо. И втроем они стали продвигаться гораздо быстрее.       — Сюда! — воссоединившись с ними, скомандовал Намджун. — Джинни уже подогнал машину прямо к воротам. Тэ! — заорал он. — Быстрее выводите Чонгука!       Друзья поволокли полубессознательного Юнги через обезумевшую толпу. Ощущения были смазанными. Единственное, что Юнги чувствовал четко, это твёрдое плечо Хосока и отчаянную хватку Чимина. Альфа ненавидел быть беспомощным, но сейчас эта зависимость была спасительной.       Юнги буквально втащили на заднее сидение машины Кимов. Сокджин, сидевший за рулём, перелез на пассажирское место и принялся шарить в бардачке:       — Сейчас найду аптечку!       Намджун плюхнулся за руль, последними в салон запрыгнули Тэхён и Чонгук, и в ту же секунду пикап с рёвом сорвался с места, вылетая на дорогу. Оказалось, что стечение обстоятельств невероятно благоволило их компании, ведь как только они покинули двор фермы, туда, мигая сине-красными огнями, въехали с десяток полицейских машин.       Юнги лежал на заднем сиденье, его голова покоилась на коленях Чимина.       — Ничего себе! — раздался изумлённый голос Чонгука, который смотрел в заднее стекло. — Он действительно вышел с ружьём! И почему его до сих пор не посадили…       Но всем было не до старика Кима. Чимин попросил у Тэхёна салфетки, достал что-то из аптечки, которую протянул ему Сокджин, и принялся осторожно стирать кровь с разбитого лица Юнги. А потом начал методично обрабатывать ссадины чем-то больно щиплющим.       Омега был невероятно сосредоточен, его движения были точными и аккуратными, словно он был настоящим врачом, а не студентом. Юнги смотрел снизу вверх на его прекрасное лицо. По голове альфе досталось знатно, и, может, поэтому сейчас он был в состоянии полнейшей, звенящей эйфории: от нежных, осторожных касаний к своему лицу, от родного запаха Чимина, от осознания, что они снова выбрались из очередной задницы. В которую сами себя и загнали. Но это детали.       — Сколько пальцев видишь? — спросил Чимин, держа перед глазами Юнги два пальца. Его голос дрожал.       — Два… Чимина-а, — прохрипел Юнги. Во рту было всё ещё солоно.       — Я не должен был тебя отпускать, — тихо, с горечью сказал омега.       У Юнги не было сил спорить. Но он чувствовал, что должен сказать что-то очень, очень важное. А то сейчас потеряет сознание и просрёт момент.       — Чимин-а, — прошептал он, — я люблю тебя.       У Чимина в глазах блеснули слёзы. Они скатились по щекам, смешиваясь с чуть смазавшейся подводкой.       — Юнги-я… — выдохнул он. — Я тоже. Тоже люблю тебя.       Омега бросился целовать его лицо, лоб, щёки, подбородок, но тут же отстранился, вспомнив, что Юнги может быть больно.       Рядом Тэхён издал какой-то умилённый писк. Юнги краем глаза заметил, что Сокджин хмыкнул и отвернулся к окну.       Тут в затуманенном сознании Юнги всплыла ещё одна важная мысль.       — Джун, — прохрипел он, — куда мы едем?       — К нам, конечно. Обработаем тебя нормально.       — Нет, — Юнги попытался приподняться, но Чимин мягко удержал его. — По городу камеры… Нас вычислят… Поехали ко мне. В лес. По просёлочной… Никто не отследит.       Намджун на секунду задумался, потом посмотрел на Джина. Тот кивнул.       — Ты прав, — согласился Намджун и свернул на неприметную дорогу, ведущую в сторону леса.       Они подъехали к трейлеру Юнги уже в густых сумерках. Намджун медленно вёл машину по заросшей колее, и вдруг пикап резко дёрнулся и замер, будто наткнувшись на невидимое препятствие. Всех качнуло вперёд.       — Что такое? — спросил Хосок.       Первыми из машины вывалились Тэхён и Чонгук. Они подошли к капоту и замерли, глядя на что-то на земле. Потом вышли Намджун, Сокджин и Хосок. Все столпились у переднего бампера и молчали. У Юнги появилось дурное предчувствие.       — Что там? — спросил он, приподнимаясь.       — Лежи, тебе нельзя вставать, — запротестовал Чимин.       Но Юнги уже поднимался. У него зародилось дурное предчувствие.       Опираясь на Чимина, он выбрался из машины и, прихрамывая, подошёл к остальным. Перед машиной, в свете фар, на земле лежала курица. И не просто курица. Жизель.       Несмотря на боль, пронзившую всё тело, Юнги опустился рядом с ней на колени. Проверил дыхание, хотя и так всё было ясно. Птица была мертва. Он ведь даже не успел толком позаботиться о ней, о них всех. Завёл для очередной своей маниакальной идеи, а потом бросил. И вот теперь — такая глупая, трагическая судьба.       Все остальные неловко толпились рядом, не зная, что сказать. И в этот момент в Юнги вскипела горячая злость.       — Ты сбил мою курицу, — сказал он, не глядя на Намджуна. — Ты убил её!       — Прости, Юнги, я… Я её не видел в темноте… — растерянно начал Намджун.       — Юнги, ты чего! — воскликнул Хосок. — Это же просто курица!       — Не просто, — огрызнулся Юнги, поднимаясь на ноги самостоятельно — злость придавала сил. — Это была Жизель!       Он развернулся и, не говоря больше ни слова, спотыкаясь, поплелся к трейлеру, оставив друзей в полном недоумении обмениваться растерянными взглядами.       — Он в порядке? — осторожно спросил Тэхён у Чонгука.       — Ему сильно досталось, — вздохнул тот. — Для него сейчас всё… Немного иначе.       Юнги появился через минуту. В одной руке он держал лопату, а в другой — тот самый миниатюрный, но добротно сделанный гроб, который он смастерил еще во времена веры в успех собственного похоронного бизнеса.       — Что это? — спросил Хосок, с подозрением глядя на деревянную конструкцию.       — Гроб, — мрачно ответил Юнги.              — Ты хочешь похоронить курицу? — медленно уточнил Намджун. — Прямо сейчас? Ты же ранен…       — Прямо сейчас.       Юнги осторожно подобрал бездыханное тело птицы и уложил его в маленький гроб.       Чимин подошёл к нему и мягко коснулся плеча.       — Хочешь, я помогу?       Юнги кивнул, благодарный за то, что Чимин не стал задавать вопросов и не счёл его сумасшедшим.       Вдвоём, под провожающими взглядами ошеломлённых друзей, они пошли в сторону небольшого холмика, видневшегося на краю поля. Юнги начал копать, сжимая зубы от боли в разбитых костяшках и ноющих рёбрах.       — Может лучше я? — спросил Чимин.       — Нет, — отрезал Юнги, потом чуть мягче добавил: — Я должен сам.       Юнги чувствовал, что это его ответственность. Пусть он не дал птице достойную жизнь, но у нее будут хотя бы достойные проводы.       Чимин не стал спорить, он молча опустился на землю и начал собирать полевые цветы, росшие вокруг.       — Что ты делаешь? — спросил Юнги, останавливаясь на секунду, чтобы перевести дух.       — Букет, — просто ответил Чимин. — Для Жизель.       В груди Юнги что-то болезненно сжалось от такого понимания. Он хотел поцеловать Чимина, но подумал, что делать это над открытой могилой не очень уважительно.       Пока Юнги молча копал, Чимин стоял рядом, держа свой букет. И вдруг лопата с глухим стуком ударилась обо что-то твёрдое.       — Что за… — альфа остановился, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони, размазывая по лицу грязь и кровь, пошедшую из вновь открывшейся ссадины над бровью.       Чимин подошёл ближе.       — Камень?       Юнги опустился на колени, не обращая внимания на прострелившую боль, и начал разгребать землю руками. Из-под тонкого слоя почвы показался ржавый металлический угол.       — Нет, не камень, — пробормотал альфа, ощутив прилив сильной, почти лихорадочной энергией.       В последних лучах заходящего солнца они являли собой донельзя сюрреалистичную картину: избитый альфа с забинтованными руками, лихорадочно разрывающий землю, красивый омега с размазанной подводкой, растрёпанными волосами и букетом цветов, склонившийся над ямой, которая предназначалась для курицы.       Наконец Юнги расчистил достаточно, чтобы увидеть, что в земле покоился небольшой металлический сундук, покрытый ржавчиной, но с хорошо сохранившимся замком.       Они с Чимином переглянулись, в глазах обоих читалось одно и то же недоумение.       Вдвоем они с трудом извлекли сундук из земли, удивившись его тяжести, поставили на землю и присели перед ним на корточки. Друг напротив друга.       — Как думаешь, что там? — шёпотом спросил Чимин.       Юнги покачал головой:       — Понятия не имею.       Он попытался вырвать проржавевший замок, но тот не поддавался. Чимин достал из кармана складной нож и протянул Юнги:       — Попробуй этим.       После нескольких неуклюжих попыток и приглушенных ругательств замок наконец поддался. Юнги медленно поднял крышку, и они оба затаили дыхание.       Внутри, плотно уложенные и перевязанные выцветшими резинками, лежали пачки купюр.       Юнги поднял голову и встретился взглядом с Чимином. Их глаза расширились в одинаковом шоке и понимании.