Для нас никогда не поздно, милый

      Никогда не поздно начать новую жизнь. Юнги все еще оставался крупным экспертом в этом вопросе, но теперь в его послужном списке числилась самая успешная попытка из всех. Длилась она уже почти полгода, и, что самое удивительное, старая жизнь не только не догоняла новую, но даже, кажется, с уважением плелась где-то позади, не решаясь задавать трепку.       Секрет успеха, как выяснилось, заключался в одном конкретном во всех смыслах замечательном омеге. Чимин был его якорем, его голосом разума и, что уж греха таить, его личным менеджером по предотвращению катастроф.       Сегодняшний вечер был апофеозом этой новой, до смешного нормальной жизни. Они сидели за огромным, безупречно накрытым столом в доме Сокджина и Намджуна. Повод был самый благопристойный — празднование открытия школы искусств после ремонта. Деньги, добытые не самым честным способом, превратились в новые надежные перекрытия, свежевыкрашенные стены и блестящий паркет в танцевальных залах. Юнги смотрел на сияющего Тэмина, который уже в пятый раз рассказывал, как дети восприняли все эти обновления, и чувствовал приятное тепло в груди. Это было не похоже на маниакальный жар его идей, а скорее на тлеющие угли в камине: что-то ровное и очень спокойное.       — Джун-а, милый, может быть, пора открыть шампанское? Оно должно было уже охладиться. — когда все покончили с основными угощениями, предложил Сокджин.       Намджун с готовностью поднялся и принялся копаться в холодильнике. Уже через минуту он вернулся с запотевшей бутылкой в руках.       — Осторожнее, Бог Разрушения! — всполошился Хосок. — Постарайся, чтобы никому не выбило глаз!       Намджун на это лишь фыркнул и с сосредоточенным видом принялся раскручивать проволоку на пробке. Секунда, другая… и раздался оглушительный хлопок. Пробка вылетела из горлышка со скоростью пули, срикошетила от потолка и с тихим дзинь снесла маленькую фарфоровую фигурку барашка с полки. Но это была лишь половина беды. Следом за пробкой из бутылки вырвалась пенная струя, окатив стул, самого Намджуна и, что самое трагичное, белоснежную скатерть. На полу мгновенно образовалась шипящая лужа.       В повисшей на секунду тишине громче всех прозвучал вздох Сокджина, полный глубокого, почти философского смирения.       — Я же говорил! — Хосок чуть ли не за живот хватался от смеха, пока все в тревоге осматривали друг друга на предмет возможных ранений. — Плюс одна жертва в твою копилку! Несчастный барашек!       — Сейчас мы всё уберем, — спокойно сказал Сокджин, поднимаясь с места. Он посмотрел на своего незадачливого мужа не столько с укором, сколько с нежностью, а затем его взгляд неожиданно переместился к Юнги. — Юнги, будь добр. В холодильнике есть вторая бутылка. Открой, пожалуйста, ты.       Юнги кивнул и поднялся. Это была незначительная просьба, но для него она пока что являла собой весьма ценное событие. Сокджин обратился к нему. Без скрытой издёвки, даже без снисходительности. Просто как к одному из гостей.       Юнги до сих пор не был уверен, что старший брат Чимина его до конца принял. Нет, Сокджин больше не высказывал ему претензий, не пытался оградить от него Чимина и не сверлил его осуждающим взглядом на семейных ужинах. Он смирился. Может, и не испытывал особой любви или симпатии, но, по крайней мере, терпел его присутствие в своей идеально выстроенной вселенной. И для Юнги этого было более чем достаточно. Он и сам-то себя не всегда выносил.       Возможно, свою роль сыграло то, что Юнги уже несколько месяцев вёл себя на удивление прилично. Никаких сомнительных авантюр, подпольных боёв или заведомо провальных бизнес-идей. В основном, конечно, благодаря постоянному и неусыпному бдению Чимина, который научился распознавать малейшие признаки надвигающегося обострения и мастерски гасил его в зародыше. Но идеи-то были… О, ещё какие.       Поэтому самым разумным поступком в жизни Юнги за последние лет двадцать было решение отдать весь тот ржавый сундук, набитый деньгами покойного Чхве, в руки Чимина.       «Я всё равно потрачу их на какую-нибудь чушь, — сказал он тогда, вываливая на собственную постель пачки купюр. — Так что лучше тебе всё забрать».       Чимин долго сопротивлялся, говорил, что это их общие деньги, но в итоге согласился, что так будет разумнее. Омега подошёл к делу со всей осторожностью. Не стал активно тратиться, чтобы не вызывать подозрений. Большая часть денег так и хранилась наличкой: часть у них дома, в тайнике под паркетом, который Юнги собственноручно смастерил, часть на хранении у Кимов. Сумму, необходимую для ремонта школы, они передали Тэмину несколькими анонимными траншами, придумав легенду про благотворительный фонд. Остальное уходило на оплату счетов и прочие мелкие расходы. Чимин распоряжался их внезапным наследством мудро и до скучного практично. А Юнги был ему за это безмерно благодарен.       С громким хлопком пробка от шампанского вылетела из бутылки и срикошетила от потолка, чуть ли не ровно в том же месте, что и ее сестрица, попавшая в руки Намджуна, но, к счастью, в этот раз больше никто не был покалечен.       — Юнги! И ты туда же! — возмущённо воскликнул Сокджин, но тут же смягчился, увидев, как все рассмеялись.

***

             После ужина компания переместилась в просторную гостиную. Намджун, желая реабилитироваться за промах с шампанским, предложил сыграть в какую-то настольную игру вроде «Монополии» со сложными правилами и кучей карточек.       Через пятнадцать минут в гостиной воцарился настоящий хаос.       — Ты сжульничал! Я видел, ты подсмотрел его карту! — кричал Хосок, тыча пальцем в Чонгука.       — Я не жульничал! — неумело оправдывался тот. — Я просто… угадал.       — Ну конечно! — не унимался Хосок.       — Тебя Намджун научил, признавайся! — подхватил Чимин, с возмущением глядя на Чонгука. — Я знал, что их нельзя оставлять в одной команде!       Намджун сделал вид, что глубоко оскорблён. Сокджин, который также по велению жребия оказался в одной команде с мужем, картинно закатил глаза, но не смог скрыть улыбки.       — Мой муж — честнейший человек, — заявил он с деланной строгостью.       Юнги всё это время просто восседал на диване, наблюдая за этим балаганом с отстранённым любопытством зрителя, которому бесплатно достался билет в первый ряд.       В какой-то момент Чимин в сердцах бросил на стол свои карточки и поднялся со своего места.       — Всё, я сдаюсь! Пойду подышу воздухом, а то у меня сейчас голова взорвётся от ваших бесчестных интриг!       Он выскользнул на улицу, прикрыв за собой стеклянную дверь. Юнги выждал пару минут, а потом последовал за ним, прихватив пару бокалов и початую бутылку шампанского.       Ночная прохлада приятно остудила кожу. Чимин стоял, оперевшись на перила веранды, и смотрел на образцовый сад. Юнги подошёл и обнял его.       — Я скучал, — выдохнул он куда-то в шею омеги.       — Мы весь день были вместе, — рассмеялся Чимин и развернулся к нему лицом.       Несмотря на улыбку, Юнги отлично видел, как в глубине его глаз тлеет желание.       — Недостаточно близко, — прошептал альфа и прильнул к чужим губам.       Поцелуй был жадным и голодным, словно они действительно давно не виделись. Юнги запустил руки под футболку омеги, ощущая под пальцами гладкую, горячую кожу. Чимин вздрогнул от прикосновения и подался вперёд, отвечая с не меньшим пылом, обвивая чужую шею руками и зарываясь пальцами в волосы на затылке. Юнги с поразительной легкостью позабыл, что они все еще находятся в гостях. Но с Чимином всегда так: благоразумие отключается, а любая мысль, не связанная с ним, сгорает дотла, стоит им только коснуться друг друга.       — Кхм-кхм.       Звук был тихим, но в тишине улицы прозвучал как гром в ясном небе. Они отпрянули друг от друга резко, словно подростки, застигнутые родителями в самый неподходящий момент.       На входе в веранду стоял Сокджин. На его лице застыло весьма сложное выражение.       — Решил срезать немного свежей мяты к чаю, — пояснил он, обводя взглядом ряд аккуратных горшочков с травами у перил.       Демонстративно не глядя в сторону парочки, Сокджин подошёл к горшкам, достал откуда-то маленькие ножнички и срезал несколько веточек, а потом как ни в чем не бывало направился к дому, сжимая в руке пучок мяты.       — Не буду вам мешать, — с достоинством произнес он и удалился, плотно прикрыв за собой дверь.       Как только он скрылся, Юнги и Чимин переглянулись и разразились беззвучным смехом. Юнги уткнулся лбом в плечо Чимина, сотрясаясь от хохота.       — Все-таки аура у твоего брата устрашающая. Я каждый раз чувствую себя как школьник, — проговорил он, вытирая выступившие слёзы.       — Зато мы знаем, что он за нами приглядывает, — хмыкнул Чимин, отпивая шампанское из своего бокала. Его глаза всё ещё блестели от смеха и нерастраченного возбуждения.       Они помолчали, глядя в стремительно темнеющее небо. Шум из гостиной доносился сюда приглушённо, гораздо слышнее были стрекот каких-то насекомых и шелест деревьев.       — Знаешь, — вдруг сказал Чимин, задумчиво глядя в свой бокал, — мы должны выпить за Жизель.       Юнги удивлённо моргнул. Честно сказать, он редко о ней вспоминал. А ведь если подумать, всем, что у них сейчас было: отремонтированной школой, спокойствием, возможностью вот так стоять и пить дорогое шампанское, они косвенно были обязаны ей. Её безвременной и трагической кончине.       — За Жизель, — твёрдо произнёс Юнги.       Чимин подошёл к краю веранды и вылил немного шампанского на ухоженный газон. Юнги сделал то же самое. Этот жест, отдающий дань уважения павшему товарищу, казался единственно верным.       Тишина, окутавшая их после этого полного печальной благодарности тоста, была уютной и правильной. Но Юнги чувствовал, что Чимин хотел сказать что-то ещё.       — Юнги, — омега начал мягко, но настойчиво, отставляя бокал на перила. — Я думаю, тебе нужно вернуться к лекарствам.       Юнги напрягся. Он знал, что этот разговор рано или поздно состоится, с тех пор как пару недель назад Чимин выяснил, что всё это время альфа игнорировал предписания доктора Хвана. Но у Юнги было хорошее настроение, его не бросало из стороны в сторону, а самое главное, он чувствовал себя настоящим, живым.       — Мне хорошо, — буркнул он, отводя взгляд.       — Тебе хорошо сейчас, — терпеливо поправил Чимин, беря его за руку. — Но мы оба знаем, что это качели. Тебе нужно пить лекарства, соблюдать режим.       — Но что, если я… — Юнги замялся, не в силах произнести это вслух. — Что, если я не смогу… ты знаешь…       Он боялся снова превратиться в апатичное, бесполое существо. Боялся, что это яркое, всепоглощающее влечение, которое было стержнем их физической близости, просто исчезнет, оставив после себя пустоту.       Чимин смотрел на него долго, внимательно. В его взгляде не было ни осуждения, ни разочарования.       — Не веди себя как маленький, — сказал он. — Доктор Хван же говорил, что это необходимо, чтобы долгосрочно стабилизировать твоё состояние. С большой вероятностью потом некоторые препараты отменят или уменьшат дозировку. Послушай, — омега чуть сжал его руку, — неважно, сколько это займёт. Год, два, пять или всю жизнь. Я буду рядом.       Юнги втянул воздух со свистом, будто его ударили под дых. Год, два, пять… всю жизнь? В это все еще было сложно поверить. Но и сомневаться в словах Чимина Юнги не мог. Не имел права просто.       — Но что ты будешь делать… пока? — вырвалось у него в качестве последнего довода.       Чимин рассмеялся. Тихо, мелодично. Он подошёл вплотную, так что Юнги снова почувствовал жар его тела, и провёл кончиком указательного пальца по нижней губе альфы.       — Юнги-я, — в голосе омеги зазвучали бархатные, обещающие нотки. — Уверен, мы найдем другие способы организовать, чтобы я не скучал.       Чимин снова легко коснулся чужих губ своими. Поцелуй был уже другим, не голодным, а уверенным. Не вопрос, не многоточие, а окончательно завершающая точка.       — Хорошо, — сказал Юнги. — Сделаю, как ты говоришь.       Чимин ничего не ответил, лишь кивнул и еще крепче стиснул его руку.       Из открытого окна гостиной донёсся особенно громкий возмущённый крик — кажется, Намджун снова пытался объяснить правила игры, и это привело к очередному бунту. Юнги бросил последний взгляд на засыпающий сад, потом посмотрел на профиль Чимина, освещённый тусклым светом подвесных фонариков.       Проблема, представлявшаяся Юнги непреодолимой стеной, оказалась всего лишь очередной идиотской задачкой, для которой у Чимина нашлось самое что ни на есть простое решение. Юнги усмехнулся своим мыслям.       — Пойдем, — сказал Чимин, потянув Юнги в сторону дома. — Пока они там без нас не начали новую партию. Хочу выиграть хоть раз! — Он остановился у самой двери и на секунду прислонился к плечу Юнги, словно набираясь тепла и сил перед тем, как вернуться на поле битвы. — Хотя я думаю, Чонгук все-таки жульничает.