bad reputation

      Грубо говоря, то, что случается, – целиком и полностью вина Рюджин.       Юна говорила, что сидеть на первом ряду трибун, когда злая как сам Дьявол Джимин отрабатывает броски, – плохая идея.       Джису говорила, что это плохая идея.       Йеджи говорила, что это плохая идея.       Послушалась ли их Рюджин? Нет.       Привело ли это к проблемам? Да, черт возьми!       Мяч прилетает прямо в лицо. Шин чувствуется, как сгибается под ударом носом, и слышит хруст, а затем тёплая, липкая и склизкая жидкость тяжёлыми каплями стекает по нижней половине её лица на одежду. Запоздало Рюджин понимает, что это кровь, и закрывает нос рукой, но она уже покрывает большую часть её клетчатой рубашки.       – Дерьмо!       Джимин подбегает к ней первой.       – Чёрт, прости, – на лице не остаётся и следа от злобы. – Я не хотела. Боже…       Юна слегка пошатывается, когда видит, как кровь стекает по рукам сестры.       – Он… он сломан?       – В кетчупе, – ухмыляется Рюджин, пытаясь запрокинуть голову.       Руки Йеджи опускаются на её скулы.       – Нет, не делай так, или кровь попадёт к тебе в горло. Наклони голову. Сейчас, – раньше, чем Шин успевает понять, она стягивает с себя кофту и прислоняет к её лицу. – Держи.       – Я испачкаю…       – Постираю.       Её словно не волнует, что эта вещь стоит дороже, чем все органы Рюджин вместе взятые, и от этого сердце начинает биться чаще.       – Мне жаль, Рю… – бормочет Джимин.       – Такое случается, – отмахивается Йеджи. – Продолжайте тренировку, а я пока отведу её к школьной медсестре.       – Но тренер сказал…       – Тренер может пойти к чёр…       – Я могу её отвести.       Голова Рюджин кружится, но она инстинктивно выпрямляется, когда слышит голос Феликса справа от себя. Он такой же милый, как обычно, – с нежной улыбкой и блестящими от счастья глазами, но теперь Шин понимает, что не может в них смотреть.       Она трахнула его девушку.       На переднем сидении его же машины.       Если это не дерьмовый поступок, то и убийство не преступление.       – Ты меня спасаешь, – Йеджи улыбается. Как, чёрт возьми, она может улыбаться?! – Перед соревнованиями тренер сходит с ума, и…       – Я понимаю. Я отведу её к школьной медсестре, а потом расскажу, как всё прошло.       – Спасибо.       – Без проблем.       Рюджин старается не думать, насколько чужеродно ощущается на талии его рука. Он выше и крепче, хотя на первый взгляд так и не кажется, и гораздо лучше, как человек, и это чувствуется даже в коротком прикосновении. Он просто… наверное, слово «тёплый» подходит лучше всего.       Тёплый, нежный, мягкий Феликс.       Идеальный парень для идеальной девушки.       – Всё не так плохо, – бормочет Ли, когда медсестра убирает от носа Рюджин кофту Йеджи.       – Ты отвратительно врёшь.       – Да, а тебе не идёт красный. Особенно на лице.       – Придержи её лицо, Феликс, – просит медсестра, и парень осторожно кладёт руки на линию её челюсти.       Рюджин хочется возненавидеть его. Честно. В фильмах и книгах, где главный герой влюбляется в кого-то, у кого уже есть отношения, всё работает просто, потому что бывший всегда по умолчанию мудак. Когда героиня уходит от одного мужчины к другому, её поддерживают, потому что «каждая женщина заслуживает лучшего» или типа того, но Феликс и так лучший.       По крайней мере, куда лучше Рюджин.       Он делает всё с теплотой в глазах и от чистого сердца, и это заставляет Шин опускать взгляд, потому что она не помнит, когда поступала так же. Бескорыстие – не в её характере. Она жестокая и озлобленная, грубая. Не главный герой романтической драмы, а тот самый ублюдок-антагонист.       – Это всего лишь разбитый нос, – бормочет Рюджин.       – К счастью, – кивает Феликс.       – Ты… кхм… ты можешь уйти. Я могу сама держать лёд у лица.       – Можешь, но я хотел бы отвезти тебя домой. Прогулка в таком виде по улицам – не лучшая идея.       – Не нужно.       – Я хочу помочь, Рюджин.       – Ты… серьёзно, Феликс, почему ты это делаешь? Ты обещал Йеджи, что доведёшь меня до медсестры, но всё остальное – не твоя забота.       – Ты не думаешь, что я просто хочу помочь?       «Не после того, что я сделала с твоей девушкой», – мелькает в голове Шин.       – Пожалуйста, Рюджин. Если Йеджи узнает, что я позволил тебе идти домой в таком виде, то порвёт на лоскуты.       – Л-ладно…       Бомбер Феликса, который тот любезно накинул на её плечи, ощущается слишком тяжёлым. Они идут по коридору словно приговорённые по тропе к виселице, и Рюджин легко может представить, как вместо машин на парковке вырастают деревянные эшафоты, а ветер треплет толстые петли. Чёрная футболка Ли выглядит как плащ палача.       Шин слегка ёрзает на переднем пассажирском, но Феликс улыбается ей.       – Боишься, что испачкаешь салон?       – Типа того.       Машина трогается с места.       – Не волнуйся, за последние полгода Йеджи чем только её не пачкала. Грязь, мороженое, газировка. Я умею оттирать пятна.       Фраза звучит слишком намекающе, чтобы Рюджин могла пропустить её мимо ушей. Она шумно втягивает носом воздух, сжимает руки на коленях в кулаки до такой степени, что костяшки пальцев белеют и прикусывает нижнюю губу, чтобы сосредоточиться на физической боли, а не на ментальной. Феликс не заслужил такого дерьма, так что лучшее, что она может сделать, – рассказать.       – Мне… мне жаль, но я… то есть… не жаль, потому что…       – Ты держишь меня за дурака, Рюджин?       – Что? Нет!       – Тогда почему ведёшь себя так, будто думаешь, что я не в курсе ваших с Йеджи… эм… вашей с Йеджи ситуации?       – Ты… ты правда знаешь?       – Она ничего от меня не скрывает, – гордая улыбка появляется на губах.       – И ты всё ещё хорошо относишься ко мне?       – Я любил Йеджи с того дня, как узнал, что это такое, Рюджин. Я люблю её как лучшую подругу и человека, который всегда был рядом, и сейчас мои чувства к ней не изменились. Она хочет тебя? Хорошо, я не буду вставать между вами. По крайней мере, до того момента, как ты не причинишь ей боль.       – Но это же измена.       – Нет.       – То есть… – Рюджин хмурится. – Я не понимаю.       – Я бы хотел рассказать тебе больше, но это история между мной, Йеджи и Хёнджином. Я не могу включать в неё тебя без их согласия. Йеджи мне позволит, я знаю, но Хёнджин… он очень контролирующей, когда дело касается семьи.       – Я просто хочу быть уверена, что это не сделает тебе больно.       – Йеджи тебе нравится?       Рюджин кивает без раздумий.       – Да.       – И ты хочешь быть с ней?       – Да.       – Тогда почему мне должно быть больно? Её счастье – мой приоритет. Был, есть и будет.       – Вы чертовски странная парочка.       Феликс смеётся, запрокинув голову.       – Видел и страннее.

***

      Из того, что Рюджин видит, выходит, что Феликс – вратарь от Бога.       Серьёзно.       Пока они с Йеджи сидят на трибунах, Хёнджин почти тридцать минут пытается пробить в ворота, но каждый раз получает мяч назад. Вместе с язвительным комментариев. Ну, сравнительно язвительным, потому что сарказм Феликса заканчивается на просьбах «разгонись получше, принц» и «отличная разминка, а теперь покажи мне настоящий удар». Йеджи то свистит, то хлопает в ладоши, но большую часть времени лежит на плече Рюджин.       Шин вообще не знает, как согласилась провести время перед тренировкой со своей… девушкой?.. на тренировке её парня и брата, но она не против. Быть с Хван приятно.       – Ладно, чувак, – Хёнджин поднимает руки. – Я сдаюсь.       – Я хорош, а?       – Лучший, – кричит Йеджи.       Хёнджин показывает сестре средний палец, но почти сразу посылает и воздушных поцелуй. Только сейчас Рюджин замечает, что все трое носят на руках одинаковые браслеты, – толстые чёрные нитки с нанизанным на них в виде перевёрнутой восьмёрки белыми бусинами.       – Теперь, когда ты закончила издеваться над старшим братом, – Хёнджин и Феликс подходит к трибунам. – Может, спустишься к нам?       – Хорошо. Рюджин…       – Вообще-то, – взгляд Хвана становится острее. – Я хотел попросить Рюджин принести нам с Ёнбоком воды. Этот цыплёнок совсем высох.       – Сказал тот, кто тридцать минут носился по полю.       Йеджи скрещивает руки на груди.       – Если хочешь пить, то принеси бутылку сам.       – Я попросил, Йеджи.       – А она отказалась.       – Вообще-то, – Рюджин встаёт. – Всё в порядке, я её принесу.       – Ты не обязана.       – Да ладно, это меньше пяти минут.       Обычно Рюджин не волнует, что думают о ней другие люди, но этот парень – брат Йеджи, и она хочет ему понравиться. Если всё, что для этого нужно, принести бутылку воды, то без проблем, Шин принесёт даже двадцать, если это потребуется.       Однако, в этот раз дело явно не в воде.       Отойдя достаточно далеко, чтобы её не было видно, Рюджин останавливается и прислушивается.       – Ты ведёшь себя как мудак, – начинает Йеджи.       – Я? – Хёнджин звучит обиженно. – Я две последних недели говорю, что не хочу её видеть, но ты продолжаешь таскаться за ней как щенок. Если не хочешь думать о своей безопасности, то подумай о Феликсе. Его отец…       – Причём тут моя безопасность?       – Она же явно сидит на чём-то, – давит Хван. – Она общается с Джоный, а эта девушка даже на репетициях в театральном кружке накуривается. Сегодня ты болтаешь с ней, а завтра затягиваешься косяком. При твоём состоянии…       Смех Йеджи, – глубокий и жуткий, – разносится по футбольному полю.       – Я жру больше таблеток, чем любой из тех, кого ты считаешь наркоманом. И, может быть, мне нужно было бы меньше всей это дряни от тревожности и прочего, если бы ты не преследовал меня как тюремщик!       Рюджин хмурится. Что ж, значит, Хёнджин и Феликс всё-таки знают о таблетках. Они бы не позволили ей подсесть на наркотики, а значит, Йеджи больна, и то, что случилось в Пусане, было проявлением её болезни.       – Я забочусь о тебе!       – Ты…       – Достаточно, – Рюджин скорее чувствует, чем знает, что Феликс встаёт между ними. – Вы превращаете разговор в ссору. Хёнджин, Йеджи хочет, чтобы Рюджин была здесь. Она ей нравится. Очень.       – Какого хера ты так спокоен?!       – Рюджин… она может казаться ненадёжной, но она хороший человек. Я это вижу.       – Давно ли ты записался в медиумы?!       – Ты… – Йеджи снова повышает голос, но Феликс останавливает её.       – Ты агрессируешь, потому что переживаешь за сестру. Я понимаю и не буду выходить из себя, хотя мне тоже хочется закричать на тебя, Хёнджин. Хочешь услышать, что я думаю? То, что Йеджи пытается сблизить вас с Рюджин, – хороший шаг. Она могла бы встречаться с ней тайком и от тебя, и от меня, и разве это было бы лучше?       Хёнджин молчит.       – Я хочу, чтобы ты ответил.       – Нет… – выдавливает из себя Хван. – Не было бы.       – Хорошо, ты ещё можешь адекватно мыслить. Дай Рюджин шанс. Уджин… извини, что упомянул его, Йеджи, но это было необходимо. Так вот, этот парень был отвратительной, грубой ошибкой, но это не значит, что твоя сестра всегда будет допускать такие ошибки. Рюджин лучше, чем кажется.       – Если из-за неё Йеджи будет больно…       – То это будет моя вина, – вмешивается Йеджи. – Перестань вести себя так, будто я вообще не имею право выбора. Я… я человек, Хёнджин. Не псих. Не питомец, за которым тебе велели присматривать. У меня есть чувства, и мне больно, когда ты топчешься на них так же, как сейчас.       – Прости.       – Один шанс, – повторяет Феликс. – Доверься Йеджи.