bad reputation

      Утром Йеджи не становится лучше.       Открыв глаза, Рюджин видит, как она стоит у двери и дёргает за ручку, одновременно с этим ударяясь об неё лбом. Её глаза уже не дикие, а пустые, словно Хван не понимает, где находится, кто её окружает, что ей делать и куда идти. Но это её не пугает.       Скорее даже наоборот.       Рюджин кажется, что она не видела её такой счастливой с первого дня знакомства.       – Йеджи, – осторожно зовёт Шин.       Хван резко разворачивается. Улыбка от уха до уха пересекает её лицо как порез.       – Она не пришла.       – Кто?       – Королева с оленьими рогами. Я боялась, что она и тебя заберёт.       – Эй, – Рюджин берёт её руки в свои и усаживает на кровать. – Я здесь. Я с тобой.       – Я знаю. А её нет.       – Кого? Королевы?       Словно по щелчку пальцев взгляд Йеджи внезапно наполняется ужасом. Вскрикнув, она валит Рюджин на кровать, прижимает руки к одеялу, пока её сердце бьётся настолько быстро, что это кажется ненормальным.       – Йеджи…       – Не двигайся. Просто… пожалуйста… не двигайся. Или она найдёт нас!       Это длится, кажется, целую вечность. Прижавшись к телу Рюджин, Йеджи утыкается носом в её плечо. Секундой позже Шин с содроганием сердце чувствует, как, пропитав ткань футболки, начинают течь по коже тёплые, солёные ручейки; она плачет.       – Королева не опасна, но те, кто приходят после королевы… люди в белом… люди в металле…       Заставив Йеджи ногами обхватить свою талию, Рюджин поднимает её и пытается осторожно усадить на стул. Она не злится, – по крайней мере, не так, как психи, которых Шин видела, когда жила по соседству с семьёй неуравновешенных алкоголиков в Пусане, – но всё ещё может причинить себя вред. Страх разрывает её на куски.       Нет, не страх.       Паника.       Искренняя, почти первобытная паника.       Одной рукой прижимая Йеджи к себе, чтобы успокоить, второй Рюджин набирает на её мобильном сообщение.       «Надо было сразу позвонить», – думает она, уже с трудом удерживая Хван на месте. Если раньше та просто плакала и качалась из стороны в сторону, то теперь пытается вцепиться ногтями в кожу, разорвать её, добраться до мышц. – «Как же глупо… как же по-дебильному я поступила».       – Джоный!       – Что… о, блять! – Девушка едва не отпрыгивает в сторону от страха при виде бледной Йеджи с окровавленными от укусов губами. – Какое же дерьмо…       – Помоги мне вывести её на улицу.       – У неё же кровь, Шин!       Ругаясь так, что стёкла в окнах словно начинают дрожать, Джоный тащит из ванной пару шерстяных носков и с трудом натягивает их на руки Йеджи. У Хван нет ничего, кроме летних кроссовок, поэтому Рюджин натягивает на неё свою куртку. Девушка почти висит на ней.       Всё, что Шин слышит, – странные стихи о королеве с оленьими рогами, костях и лесе.       – У них есть шипы, Рюджин.       – Шипы?       – Да. Тонкие и острые. Они били меня в руки. Вот, – она пытается задрать рукав, но тут же откидывает голову и начинает хохотать. – Молнии… они пускали по мне молнии!       – Что за херню она несёт? – Бормочет Джоный.       Йеджи запускает пальцы в её длинные, тёмные волосы, накручивает и тянет, пока девушка не повизгивает от боли.       – Такие красивые… она бы отрезала их, чтобы украсить свою мантию. Ты бы стала частью леса.       Шины «Импалы» скрипят, когда он резко останавливает машину. Не заботясь о том, чтобы поставить её на ручник или хотя бы закрыть двери, Феликс и Хёнджин кидаются к Йеджи, но Хван крепче вжимается в Рюджин.       – Не подходи…       – Это же я… – Хёнджин выставляет руки. – Это я, Йеджи.       – Ты приведёшь с собой злых людей.       – Но…       – Феликс, я не хочу к ним.       Ли пытается выглядеть спокойным, но Рюджин видит, как трясутся его руки, как тяжело, – глубоко, – он дышит. Светлые волосы липнут к потному лбу. Он делает осторожный шаг к Йеджи, и она подпускает его достаточно близко, чтобы он мог коснуться её руки.       – Тогда я могу отвезти тебя домой.       – Д-домой… именно домой?       – Конечно, милая.       – С Рюджин?       Хёнджин пытается возразить, но Феликс останавливает его резким жестом.       – Если ты хочешь.       – С ней я не боюсь королевы. Как с тобой.       В машине Йеджи становится легче. Прижавшись к телу Рюджин, она опускает голову на её плечо и кладёт руку на живот, надавливая на небольшую жировую прослойку в нижней части. Хёнджин выглядит так, будто готов выкинуть Шин из машины, но ладонь Феликса ложится на его колено, и он выдыхает.       – Я же говорил… – бормочет он.       – Не сейчас, – просит Ли, качая головой. – Просто, блять, не сейчас, Джинни.       Бросив ещё один взгляд на сестру, он переходит на шёпот. Йеджи уже спит, обняв Рюджин руками и ногами как детёныш коалы, поэтому она слышит всё от её ровного дыхания до лёгкого дребезжания мотора.       – Ты знаешь, что наши родители сделают, когда приеду. Правила… врач же установил их не просто так.       – Ты мне соврал, – говорит Рюджин тихо.       – Заткнись.       – Хёнджин, – шипит Феликс.       – Что? Я, блять, обязан защищать её!       – Херово получается… – бормочет Рюджин.       Очевидно, что, если бы в машине не было Феликса и Йеджи, они уже начали драться. Может, он и брат Йеджи и пытается заботиться о ней, но это не отменяет того факта, что Хван – мудак и заслужил как минимум хорошего удара в челюсть. Просто за отношение к сестре.       Добравшись до дома Хванов, Феликс пытается поднять Йеджи на руки, но та настолько сильно цепляется за Рюджин, что кость в плече опасно хрустит.       Учитывая разницу в росте, держать её тяжело, но Шин искренне старается. Она несёт её через гостиную по лестнице на второй этаж в комнату, которая на первый взгляд больше напоминает чулан. Вместо паркетного пола здесь матрасы, вжатые друг в друга так плотно, что не видно швов, никакой мебели, окон, а единственный источник света – лампочка.       – Это похоже на палату в психбольнице, – шепчет Рюджин.       Феликс отвечает грустной улыбкой.       – Она и есть.       – Я останусь…       – Нельзя.       – Но…       Подцепив пальцем край рукава футболки Рюджин, он поднимает ткань. На коже красными нитями тянутся от плеч по спине вплоть до бёдер глубокие царапины. Йеджи цеплялась за неё настолько сильно, что ногтями порвала футболку и прорезала кожу вплоть до мышц. Ткань на спине липнет к коже от крови.       – Это неважно… Йеджи сейчас сложнее. Я должна остаться с ней.       Феликс останавливает кивком головы.       – Хёнджин присмотрит за ней, а я пока обработаю царапины.       – Но потом я вернусь к ней.       – Конечно.       Его руки всё ещё немного дрожат, когда он, усадив Рюджин на край ванны, открывает аптечку и достаёт вату, антисептик и целый набор пластырей. Только сейчас Шин понимает, что в какую бы комнату этого дома она ни вошла, где-то в шаговой доступности лежали аптечки, а в гостиной их было даже три, и всё лежали на видных местах.       Так много подсказок…       – Мне жаль.       В зеркале перед собой она видит, что Феликс улыбается.       – Тебе не за что извиняться.       – Я должна была позвонить сразу же после того, как нашла её.       – И она бы всё равно сбежала, – он качает головой. – Подними футболку, пожалуйста.       – Не боишься, что Йеджи будет ревновать? – Шутит Рюджин.       В ответ на это Феликс снова осторожно подцепляет ткань и тянет её вверх, пока не доходит до плеч.       – Я гей, Рюджин.       – Что?       – Г-Е-Й. Согласно определению в словаре…       Что ж, он шутит, и это успокаивает. Рюджин не представляет, как смогла бы не поддаться панике, если бы даже такой спокойный, рассудительный, рациональный человек, как Феликс, был бы в ужасе. Наверное, она сошла бы с ума.       – Я в курсе, что значит «гей», Ли.       – И наверняка знаешь, что с нами иногда делают.       – Но Йеджи… кхм…       – Предложила помочь мне скрыть ориентацию, когда узнала об избиении парня у гей-клуба в Пусане. Она была так напугана… честно говоря, даже я не так сильно боялся за себя, как Йеджи.       От прикосновения пропитанной антисептиком ватой Шин немного вздрагивает, но всё равно остаётся на месте и даже не жалуется. Она знает, что такое боль; однажды отец, напившись, бил её так долго и сильно, что сломал три пальца, и даже тогда она не чувствовала себя настолько хреново как сейчас.       Одно дело – терпеть собственную боль.       Другое – наблюдать как страдает любимый человек и не понимать, как ему помочь.       – Хёнджин тебе этого не скажет, но я считаю, что ты поступила правильно.       – Если ты пытаешься меня соблазнить…       Феликс фыркает.       – Думаю, я уже и так видел всё, что нужно, спасибо. Но что касается Йеджи… я буду честен, Рю, – с ней сложно. Я люблю её больше жизни, но это не отменяет того, что иногда она… она выходит из-под контроля. И тогда её ничего не остановит. Даже если бы мы с Джинни заперли её дома, она нашла бы способ сбежать к тебе. Она на самом деле любит тебя.       – Я тоже её люблю.       – Я знаю, – он кладёт ладонь на её позвоночник, улыбается.              – Что будет дальше? Шухуа и другие девочки говорили мне, что иногда её увозят, и…       – Да. Хёнджин сейчас собирает вещи.       – Надолго?       – В этот раз определённо.       – Я…       Рюджин вздрагивает, когда Феликс наклоняется, чтобы мягко поцеловать её в затылок.       – Я не имею права больше ничего говорить. Извини. Родители Йеджи и Хёнджин будут здесь через полчаса, так что я должен увезти тебя. Если они узнают, у Йеджи будут проблемы.       – Но я смогу с ней попрощаться.       Хёнджину это не нравится, но он позволяет Рюджин войти в комнату и забраться на матрас рядом с Йеджи. Она сидит, зажав голову коленями, держа руки сверху так, словно собирается закрываться от удара, и Шин чувствует, как слёзы сами наворачиваются на глаза.       Это так… больно.       Больнее, чем видеть мать рядом с кучей пустых блистеров от успокоительных.       Больнее, чем чувствовать удары отца.       Так же больно, как видеть страх в глазах Юны, когда отец заваливается к ним в комнату пропитый настолько, что не может устоять на ногах.       – Рюджин, – зовёт Йеджи.       – Да?       – Меня заберут к тем людям в белом, да?       – Я не знаю.       – Я знаю, – она поднимает голову. – Это происходит, потому что я могу быть опасно. Если… если ты скажешь, что боишься, я пойму. Правда.       – Нет, – Рюджин качает головой. – Я тебя не боюсь.       – С-серьёзно?       – Ты всё ещё моя, Йеджи, – улыбка скользит по губам. – И я… я люблю тебя.       – Я тоже тебя люблю.       Хёнджин закатывает глаза, но Феликс подталкивает его плечом.       – Будь к ней добрее. Она спасла твою сестру.       – Или сделала ей хуже. Давай, Шин, уходи. Я не горю желанием объяснять родителям, что в их доме делает девушка с расцарапанной спиной и засосами по всей шее.       Ли приобнимает Рюджин за плечи.       – Вы ещё увидитесь, – шепчет он. – Я уверен.