Книга теней

      — Значит, всё население Фортуны, — заключил граф, когда рассказ Рилай подошёл к концу.       Кабинет главы Ордена оказался куда просторнее, чем ожидала колдунья. Высокий потолок, тёмно-бордовые обои, обрамлённые резными деревянными панелями, и покрытый лаком паркет вызывали невольные ассоциации с кабинетом ректора в академии.       Во всю длину дальней стены тянулся книжный шкаф. Разноцветные корешки старинных томов, большая часть которых была написана задолго до рождения Рилай, стояли плотными рядами. Между ними мерцали отражённым светом аккуратные латунные таблички, помогающие быстро сориентироваться в богатой библиотеке хозяина.       В центре стеллажа находилась ниша. В ней за толстым стеклом на бархатной подушке возвышалась книга. Кожа переплёта от воздействия времени потемнела и местами потрескалась, но это лишь подчёркивало торжественный вид реликвии. Окружавшие шкаф бра располагались так, чтобы особенно удачно выделить слово «Кодекс», выбитое на обложке золотыми буквами.       Дубовую поверхность рабочего стола покрывала тонкая паутина царапин. Среди уложенных в строгом порядке папок документов и канцелярских принадлежностей стояла бронзовая модель планетария. На соседней тумбе нашли место диковинное устройство, напоминавшее тесла-катушку в миниатюре с поблёскивающими медными спиралями, и пара абстрактных скульптур.       Напротив, в зоне для приёмов, на дорогом восточном ковре располагалась группа кресел и низкий диван, обтянутый кожей. За спиной у графа на стене висели скрещённые изогнутые клинки в изящных ножнах, рядом теснились полки, заставленные трофеями: деревянные тотемы, окаменелости, керамические сосуды причудливых форм и маски с перламутровой инкрустацией, чьи пустые глазницы внушали Рилай лёгкое чувство тревоги.       Свободные места занимали фотографии в серебряных рамках. На них — группы людей в экзотических локациях: на фоне джунглей, у подножия древних руин, на палубах кораблей. Но ни на одном снимке колдунья не смогла отыскать хозяина кабинета. Только неизвестные исследователи, среди которых регулярно встречался высокий брюнет средних лет, чем-то напоминавший самого графа.       За окнами бушевала непогода. Ливневые потоки заливали стекло, искажая огни вечернего города, а порывы ветра с рёвом бросали в рамы тяжёлые капли, словно горсти мелких камней.       Аристократ сидел в кожаном кресле, откинувшись на спинку. Локти лежали на подлокотниках, длинные пальцы, сложенные домиком, подпирали подбородок.       — Вы свалились нам как снег на голову и разом приумножили количество наших проблем, Рилай, — он вздохнул и потянулся рукой к ящику стола.       Колдунья опустила взгляд, сжимая побелевшие пальцы на коленях. Мрачное предостережение Аделины выбивало из колеи.       В последние месяцы жизнь безапелляционно катила её по рельсам безумных русских горок: короткий подъём, позволяющий поверить, что у неё есть шанс разобраться в происходящем, и следом падение. Она верила: хуже новости о двух месяцах украденной жизни и бегстве из империи быть не могло, а теперь ощущала себя зашуганным воробьём в центре надвигающегося апокалипсиса.       — Если вы считаете, что моя смерть поможет не допустить трагедии, то я не стану оказывать сопротивление, — прошептала Рилай.       — Следующие по пятам жнецы могут означать лишь то, что вы просто окажетесь на площади, куда имперцы сбросят бомбу во время какой-нибудь атаки на город, и от того, будете ли вы там находиться или нет, для остальных, убитых взрывом, ничего не изменится. Иными словами, делать выводы на данный момент рано, — граф извлёк из ящика большой конверт из плотной пожелтевшей бумаги. — Сначала дождёмся вердикта демонолога.       — Демонолога? — колдунья отвлеклась от изучения узора на паркете и подняла удивлённый взгляд на аристократа. — Но демонов ведь не бывает.       Она помнила уроки рыцаря де Бовуара, вбивавшего в голову ученицы аксиому: ни богов, ни демонов никогда не существовало на Земле. Лишь могущественные чародеи и иномирцы, чьё влияние в прошлом отразилось на фольклоре разных народов. Цензура Ордена не смогла вычеркнуть из истории целые эпохи, когда магия не являлась для людей тайной, но помогала замаскировывать особенно отчётливые следы под сказки и суеверия.       Несложно представить, почему в глазах простого человека целитель, снимающий одним мановением руки все хвори, казался посланником небес, а клыкастая тварь внушала ужас.       Это что, спонтанная проверка её знаний? В такое-то время? Рилай скрестила руки под грудью и нахмурила брови, разом вспомнив о своей неприязни к аристократу.       Граф неторопливо вскрыл конверт ножом для бумаги. На столешницу выскользнуло несколько листов с машинным текстом, заверенных печатью.       — Для владения этой информацией требуется повышенный уровень допуска. Для вас же нам придётся, — с раздражением подчеркнул он, — сделать исключение, так как вы даже не рыцарь, а просто стоите у нас на учёте. Надеюсь, мне не нужно объяснять, что вы обязаны держать в секрете всё, что услышите здесь?       Колдунья кивнула, проведя кончиком языка по пересохшим от волнения губам. Тяжесть возложенной на плечи ответственности навалилась моментально. Она чувствовала себя ребёнком, допущенным до взрослого разговора, последствия которого были не до конца ясны и оттого пугали ещё сильнее.       — Ознакомьтесь, — граф движением ладони пододвинул документы к краю стола.       Рилай взяла их так осторожно, словно листы могли рассыпаться в прах от одного неловкого прикосновения. Взгляд скользнул по строкам. Перед ней лежал отрывок из кодекса. Она узнала страницы по характерной нумерации абзацев и сухой лаконичной манере изложения. Но, когда наставник заставлял её штудировать строгий свод правил, там точно, абсолютно точно не было ни слова о демонах.       Здесь же сразу после заголовка следовало длинное, преисполненное пафосом предостережение. В нём говорилось о бремени страшной тайны, о непоправимом уроне для устоев мира и неизбежном хаосе, который последует за разглашением этой информации.       Затем шёл пугающе детализированный перечень мер наказания для рыцаря, осмелившегося нарушить обет. Статьи различались по тяжести: за непреднамеренную утечку информации — позорное разжалование и пожизненная ссылка в один из удалённых форпостов; за умышленную передачу сведений посторонним — лишение магического дара и каторжные работы; за предательство в пользу врага — казнь.       И только после мрачной прелюдии, в самом низу страницы, начинался основной текст. Он оказался на удивление скупым, изобиловал купюрами и общими формулировками. У Рилай закралось подозрение, что из версии, подготовленной для неё, цензор тщательно вычеркнул всё, что могло бы дать реальное понимание природы этих существ, оставив лишь разрозненные обрывки.       — То есть… демоны — это не иномирцы? — уточнила колдунья, когда дочитала последнюю строку.       — Их измерение, чем бы оно ни было, является частью нашего мира. Как астральный план, но людям туда входа нет. По крайней мере, мне не известно ни одного случая, когда кому-либо удалось отыскать путь.       Рилай опустила взгляд обратно на страницы. Возможно, аристократ говорил правду. А возможно, у неё просто не было необходимого уровня допуска, чтобы узнать больше. Сейчас её это волновало меньше всего. Она пыталась понять, что с ней происходило, а не исследовать карманное измерение, о котором узнала пять минут назад.       — Значит, я, по-вашему, могу быть этим одержима? — как же ей хотелось услышать твёрдое «нет».       — Специалист осмотрит вас послезавтра утром, тогда мы и узнаем, — граф даже не предпринял попытки ободрить.              — Это можно перенести на вечер? — робко уточнила Рилай. — У меня смена в клинике доктора Штейна.       Аристократ медленно поднял голову — в тёмных глазах вспыхнули грозовые разряды, заставившие её вжаться в спинку стула:       — У нас на носу теоретическая катастрофа невиданного масштаба, — он смотрел так, будто она только что предложила потушить пожар чашкой чая, — а вы опасаетесь прогулять работу?       Рилай почувствовала, как стыд заливает щёки жаром, покраснела и отвела взгляд, уставившись на очередную трещину в паркете.       — Я просто… — пробормотала она, чувствуя себя невероятно глупо.       — Если вы не явитесь в отделение к восьми утра, — продолжил граф ледяным тоном, — то готовьтесь к нашим ответным мерам.       Колдунья сжала губы:       — Я поняла.       — Подпишите документы, и продолжим, — он протянул чёрную авторучку и указал на напечатанные страницы кодекса, где в самом низу, под пугающими параграфами, виднелось несколько пустых строк.       Под диктовку аристократа Рилай не слишком аккуратным почерком вывела клятву о соблюдении тайны и оставила подпись. Затем вернула документы.       — Теперь перейдём к свидетелю, — граф открыл знакомую толстую папку. — Вы должны будете придерживаться следующей легенды. Преступник сбросил его с балкона. Свидетель потерял сознание от удара о землю. Преступник упал вместе с ним и сломал ногу. Вы вызвали милицию. Преступника арестовали. Свидетеля доставили в больницу. Все необходимые показания зафиксированы, так что награду оставили за вами. Заберёте её в участке по месту жительства.       Он вынул из папки четыре бланка, пробежался по ним глазами и поставил на каждом по печати. Синий оттиск лёг поверх текста, придав бумагам официальный вес.       — Возьмите, — два листа граф протянул Рилай через стол. — Копия протокола о вашем задержании, — он указал пальцем, — и ваши документы о прикреплении к этому участку. Их всегда носите при себе и предъявляйте рыцарям Ордена по первому требованию. Всё ясно?       Колдунья кивнула и сложила бумаги пополам, быстро спрятав их во внутренний карман пальто.       — Можете идти, — разрешил аристократ.       С её губ сорвался вздох, который она неосознанно держала в груди всю последнюю часть разговора. Наконец-то. Эта изматывающая череда допросов, откровений и потрясений подошла к концу. Теперь единственным желанием Рилай было добраться до кровати и провалиться в беспамятный сон, надеясь не встретить там ни жнецов, ни демонов, ни леденящих душу пророчеств.       Бросив на прощание что-то нечленораздельное, что должно было сойти за благодарность, она почти выскочила из кабинета, торопливо захлопнув за собой тяжёлую дверь.       В коридоре на деревянных скамьях, выстроившихся вдоль стены, ожидали своей очереди несколько просителей. Среди них колдунья опознала по едва уловимым колебаниям магического поля пару магов и, как ей показалось, нескольких иномирцев, чью истинную внешность скрывала плотная завеса иллюзий. Все они единодушно проводили её недобрыми взглядами. Рекс протащил Рилай к графу вне очереди, и теперь, с наступлением вечера, приём для некоторых явно закончился, так и не успев начаться.       Она опустила голову, стараясь не встречаться глазами с осуждающими лицами, и быстрыми шагами просеменила дальше по коридору. Пробегая мимо небольшого закутка, откуда тянуло аппетитным ароматом свежесваренного кофе, колдунья замерла в проходе.       За единственным столиком сидел Рекс, застывший с чашкой в руке, а над ним нависала Аделина. Судя по его напряжённой позе и растерянному взгляду, ищущему пути к отступлению, Рилай стала свидетельницей того, как некромантка отчитывала незадачливого рыцаря.       Колдунья невольно скользнула взглядом по карману платья Аделины, откуда та несколькими часами ранее извлекала кошачий череп, и поёжилась. Сложно вообразить, что ещё могла носить при себе эта элегантная женщина, которая умудрялась выглядеть как манекенщица с обложки и одновременно с этим с абсолютным спокойствием расхаживать по загробному миру, гоняя призраков, словно дворовых котов.       Рекс, заметив Рилай, воспользовался моментом и резко поднялся, отодвинув стул.       — Мне пора, коллега. Провожу нашу подопечную, — весело бросил он, и по голосу легко считывалось, что возвращаться на кухню он не собирался.       Когда они вышли в холл, мимо них прошло двое мужчин, почти волочащих за локти рыдающую женщину-иномирянку. Её истеричные, разрывающие душу крики разносились между стенами, заставляя колдунью инстинктивно прижиматься к рукаву Рекса и стискивать зубы, чтобы самой не вскрикнуть от внезапно нахлынувшей тоски.       — Её сына сегодня депортировали в родной мир, — с сочувствием, но буднично пояснил рыцарь. — Без права на возвращение.       — Что он нарушил? — шёпотом уточнила Рилай, не сводя глаз с удаляющейся фигуры.       — Раскрыл без разрешения Ордена свою истинную природу непосвящённой девушке, в которую влюбился.       Она сжала губы и отвернулась, не найдя слов для ответа. Перед ней разворачивалась трагедия, в которой было жалко всех: отчаявшуюся мать, её глупого от любви сына и даже рыцарей, вынужденных приводить в исполнение жестокий приговор. Но если подобный закон существует, то значит, он необходим. Упрекать некого. Магистры прошлого наложили вето на распространение информации о магии, чтобы сократить количество желающих постичь это искусство. Ведь каждое сотворённое заклинание истончает защитное поле Земли и делает её уязвимой для вторжения. Обладатели врождённого дара вынуждены обучаться, но, если пустить ситуацию на самотёк, это непременно обернётся глобальной катастрофой.       В тяжёлом молчании они вышли на крыльцо. Пока колдунья сидела в кабинете, дождь за окном создавал ощущение уюта, но сейчас он обрушивался на город стеной, заливая тротуары и превращая улицы в мутные реки.       — Давай-ка я тебя отвезу, — предложил Рекс, доставая ключи.       Спорила Рилай недолго и уже через пару минут сидела в тёплом салоне машины. Бросив взгляд на здание прежде, чем автомобиль тронулся, она приметила аккуратную бронзовую табличку у входа.       — «Клуб любителей литературы»? Серьёзно? — колдунья не пыталась утаить иронии в интонации.       — Ага. У нас же тут почти что кружок по интересам, не находишь?       Рекс ухмыльнулся и провернул ключ зажигания. Несмотря на ранний вечер, было довольно темно, а ливень, стекавший по лобовому стеклу, сокращал видимость до нескольких десятков метров.       — Если Фортуна летает над облаками, как вообще здесь может идти дождь? — спросила Рилай спустя пару минут молчания.       — Когда мы движемся над облаками — никак. Но иногда возникает необходимость пролететь сквозь грозовой фронт или спуститься ниже, чтобы пополнить припасы, — заметив, как она побледнела, рыцарь прибавил: — Но, если летим сквозь облака, тут обычно стоит густой туман, так что поводов опасаться нет. Да и в ином случае тоже не было бы. Город проектировали не дураки.       Они ненадолго притормозили, пропуская на перекрёстке колонну тяжёлых грузовиков, выкрашенных в тусклый цвет хаки и плотно зачехлённых брезентом. Рекс воспользовался этим, чтобы закурить.       — Никогда не задумывалась о том, как Фортуна обеспечивает граждан всем необходимым, — Рилай проводила взглядом военную технику. — У вас нет ферм?       — Есть сколько-то. Но этого на всех не хватает. Так что приходится торговать, рыбачить или грабить.       Колдунья сжала пальцы и сквозь стиснутые зубы процедила:              — Отвратительно.       За бесконечной чередой собственных проблем она ненадолго забыла об истинной природе мятежников, обманувшись их цивилизованным видом. Но варвары оставались варварами. Даже если носили костюмы и заседали в кабинетах.       — А в империи, по-твоему, живут одни лишь святые да благодетели? — Рекс приоткрыл окно, и в салон ворвался влажный холодный воздух, смешавшись с запахом дыма от его сигареты.       — Нет. Но мы никого не грабим и живём по совести.       — Ну да, — рыцарь широко улыбнулся и кивнул, будто услышал отличную шутку. — Давай оставим разговор о политике. У всех, кто здесь находится, нашлись свои причины для бунта. А ты, когда разберёмся с мозгожителем, будешь вольна попытаться вернуться на родину.       Рилай не стала спорить, молча согласилась и отвернулась к окну, найдя интересным гипнотический узор водяных потоков на стекле. Остаток пути они преодолели в полном молчании. Он — куря и всматриваясь в дорогу. Она — погружённая в беспокойные мысли.

***

      Рилай собиралась договориться о выходном со Штейном лично, а заодно и раскрыть ему себя, раз выяснилось, что они друг другу не враги. Она рассчитывала на понимание, но Фортуна в очередной раз повернулась к колдунье спиной: доктор находился в разъездах.       Обращаться к заместителю большого желания не возникло. Только-только устроилась и уже отпрашивалась — это могло сказаться не лучшим образом на репутации среди коллег. Вместо этого Рилай придумала хитрый план: прямо в коридоре, на глазах у пары медсестёр, искусно рухнуть в «обморок», пустив в ход магию, чтобы придать лицу бледный вид. И это сработало.       Теперь же колдунья сидела за столиком в шумном баре, куда её пригласил Генри, чтобы отметить поимку маньяка, и мысленно молилась о двух вещах: чтобы среди посетителей не оказалось ни одного знакомого с работы и чтобы ей хватило ума не перебрать с алкоголем. После вчерашних угроз проспать визит в Орден казалось равносильным подписанию смертного приговора.       Рилай доводилось бывать в питейных заведениях и пробовать спиртное прежде, и этот опыт оставил на душе мутный осадок. Места подобного толка она не любила. Да и временем на развлечения не располагала: совмещать учёбу и постигать азы магического искусства тяжелее, чем можно предположить. Если и имелся у переезда в Фортуну плюс, то это возможность спать больше трёх-четырёх часов в сутки.       Тем не менее, друзья регулярно приглашали её что-нибудь отметить: окончание учебного года, чей-то день рождения или просто факт наступления пятницы. Денег у студентов водилось мало, оттого и места они выбирали, на вкус Рилай, откровенно злачные: полуподвальные помещения с липкими столами, где регулярно случались драки.       Впрочем, теперь колдунье казалось, что выводы насчёт тех заведений ложные.       След из записки привёл её в неплохое, но странное место: музыкальный автомат крутил одну пластинку за другой, раз в некоторое время заглушаясь, чтобы несколько темнокожих джазменов исполнили что-нибудь со сцены, а автоматон за барной стойкой, ловко орудуя дюжиной манипуляторов, наполнял кружки одновременно нескольким выпивохам, громко судачащим о чём-то меж собой.       Обилие бандитских морд, татуировок и шрамов, выставляемых напоказ, поначалу нешуточно напугало. Но Генри, похоже, знал тут многих, что внушало некое ощущение безопасности. Не до конца. Бокал за бокалом вливая в себя жидкости, неспособные замёрзнуть даже в мороз, они галдели, играли в карты, боролись и швырялись дротиками в мишень на стене. Непрестанно куря, маргиналы освобождали руки лишь для того, чтобы шлёпнуть какую-нибудь из мимо проходящих пышнозадых официанток.       Повезло, что у охотника отложились в голове её расспросы об этом пабе, и он сам назначил «Вольный дух» местом проведения их небольшого праздника. Иначе Рилай пришлось бы краснеть, объясняя свой интерес к заведению.       Когда подали заказ, Генри принял на себя роль джентльмена. Однако его внешний вид работал против образа: движения неловкие, манеры наиграны, а фрак заменяла кожаная куртка. Вместо благородной обходительности выходило что-то потешное и карикатурное, но старание бросалось в глаза. Так что попытка была засчитана.       Откупорив бутыль с вином, он без всякой спешки наполнил её бокал, прежде чем плеснуть себе совсем иной по градусу напиток. В воздухе разлился могучий аромат крепкого бренди.       — Ну, за наш успех, — возвестил Генри, подняв стакан.       — За наш успех, — её голос почти потонул в какафонии музыки и голосов.       Бокалы встретились с тихим звоном. Рилай поднесла фужер к губам, ощутив на языке терпкий вкус с нотками кислых ягод.       Охотник, с удовлетворением крякнув, со стуком опустил стакан на стол и без всякой спешки закусил вяленым мясом. В этой простой череде действий имелось своеобразное очарование и искренность, которую вряд ли смог бы оценить или хотя бы разглядеть кто-то вроде графа.       Проходившая мимо их столика официантка беззастенчиво улыбнулась ему с откровенно пошлым намёком во взгляде, сделав вид, будто Рилай рядом не было.       Генри фыркнул, ничуть не польщённый таким вниманием:       — Я теперь, как видно, знаменитость. Газетчики вчера столько раз сфотографировали, сколько за всю жизнь не фотографировали, — и если в первой части фразы ещё имелась толика гордости, то её окончание звучало с заметным раздражением. — Из отделения только ночью смог выйти, когда эти разошлись.       — Зато вниманием девушек не обделён.       — Да я как бы и до этого не жаловался, — он обновил напитки. — Зря ты, конечно, со мной не пошла. Как ты и просила, твоего имени я не называл. Но не удержался, сболтнул, что со мной работала отважная красотка, — на тот случай, если ты потом захочешь свою порцию славы.       — Я как-нибудь обойдусь без этого, — колдунья зарделась и опустила взгляд.       Внимание оказалось единственным, в чём Рилай обделили. Награду за голову маньяка Генри честно разделил пополам. Даже половина этой суммы с лихвой решала её финансовые трудности на ближайшее время, позволяя без особых затруднений протянуть до первой зарплаты.       Со слов охотника, он жил этим ремеслом последние несколько лет, все эти годы балансируя между надобностью занимать и экономить, когда работы оказывалось негусто, и роскошным шиком после завершения крупного заказа. Удовольствие, конечно, спорное, но Генри всё устраивало. Азарт от охоты и свобода от необходимости посещать нормальную работу, с его точки зрения, искупали все недостатки.       По мере того как бокалы пустели, разговор набирал обороты. Они пили без намерения захмелеть в край, но во взглядах вспыхивал огонёк, а язык постепенно развязывался. Охотник объявил, что после совместно пережитых приключений знать друг о друге так мало неправильно. И без промедления принялся выспрашивать Рилай о её прошлом, вкусах и разных пустяках, которые принято уточнять, когда обладаешь желанием сблизиться с человеком, но не имеешь конкретного плана. Без большой охоты и тщательно следя за каждым словом, колдунья отвечала. Однако скоро стало понятно, что Генри достаточно тактичен, чтобы не лезть глубоко в душу, и она расслабилась.       Приятный в общении, простой, но вовсе не глупый, с грубоватым и по-своему забавным чувством юмора, Генри выглядел полным антиподом интеллигентов, к общению с которыми Рилай привыкла. Словно создан из другого теста. Она была вынуждена признать, что вечер в его компании проходил куда приятнее, чем можно ожидать.       Поговорить о себе охотник оказался не против и, едва колдунья дала понять, что ей это интересно, снабдил её дюжиной историй о прошлых контрактах — курьёзных или просто необычных, но неизменно интересных. Потихоньку он добрался и до того, как вообще оказался в Фортуне.       — Верь, не верь, а я раньше десантником был, — не без гордости сообщил Генри, закатывая рукав, чтобы продемонстрировать крепкий бицепс с татуировкой, стилизованно изображающей человечка с гравитационным ранцем. Напрягать для этого мышцы не требовалось, но весёлый от хмеля охотник не смог удержаться. По мнению Рилай, картина от этого только выиграла. — Элита имперской армии, всё такое. Все эти фигли-мигли с бандюгами и маньяками мне после того, что мы там делали, — это так, развлечение на один зубок. Только представь, — он повёл рукой со сжатым меж пальцами полупустым бокалом, словно этим мог в самом деле нарисовать перед колдуньей свои воспоминания, — ночь, вокруг трассеры, что-то взрывается, тесла-башни один за другим жгут самолёты, а ты сидишь в этой банке и ждёшь, пока дадут отмашку. А потом — бац!       Он шарахнул кулаком о стол, заставив посуду подпрыгнуть. С соседних столиков покосились с неодобрением. Немудрено, если вспомнить, с кем именно воевала империя.       — И вам уже орут, мол, двигатель горит, всем наружу. И сигаешь в ночь, только на ранец надеешься, чтобы шальным снарядом не зацепило. Долетел — и слава богу, маневрируешь, чтобы на нужную позицию выйти. А там уже, если выжил, всё по одному сценарию: закладываешь взрывчатку, сигналишь об этом и даёшь дёру на ранце: через танки скачешь, окопы, электрополя и всё остальное, что там у мятежников найдётся. Пару раз приходилось прямо на крышу дредноутов высаживаться, представляешь? Старых, трофейных, ещё со времён первого мятежа. Ползёт эта дура, гремит, из пушек палит, огнём целые поля заливает, а ты, один такой лихой, вот этими вот руками ей на крышу заряд лепишь — аккурат над реактором.       Он говорил с воодушевлением, наводящим на мысли, что дело это ему нравилось, и ещё как. Генри прямо светился, вспоминая о минувших деньках, и вряд ли это свечение было связано с установкой ядерных зарядов, о которых он неоднократно упоминал. Но, словно смекнув, что речь зашла куда-то не туда, охотник поскучнел, залил в себя остаток бренди и закончил:       — За такое, между прочим, медаль положена. А у меня их три должно было быть. Третью не успели выдать: я после последнего раза, в общем-то, и дезертировал, — он умолк ненадолго, давая понять, что обойдётся без дополнительных пояснений. Но вряд ли дело было в трусости, если вспомнить азарт, с которым он говорил о прошлой работе. — Тут приняли, конечно, без теплоты — я же столько мятежников положил. Но у Альянса особого выбора нет, их слишком мало, а если они отменят обязательную амнистию для всех, кто пожелает в их ряды вступить, то кто вообще сюда бежать будет? В армию не взяли, сказали, мол, сначала должен испытательный срок пройти, да я и не рвался. Сначала работал телохранителем, а потом вот так вот, как сейчас. Понравилось мне, в общем, солдатскую житуху на вольную жизнь сменить, самому себе хозяином быть.       Он улыбнулся, показывая, что, несмотря на неприятные воспоминания, настроение не испортилось, а значит, и спутнице кручиниться не следовало.       После первых опустевших бутылок они заказали ещё по одной, смыв остаток мрачности парочкой весёлых историй. В голове приятно шумело, но стоило сказать спасибо Генри, тот точно знал, когда стоит вновь наполнить бокалы, чтобы неопытная в этих вопросах колдунья не перебрала с алкоголем. Не заметить того, что её не пытались споить, Рилай не могла, и она оказалась довольна возможностью довериться охотнику в подобных мелочах.       Вечер подходил к логическому завершению. На протяжении беседы колдунья украдкой, чтобы не вызывать подозрений, наблюдала за персоналом и посетителями, высматривая в их поведении малейший признак, который мог бы указать на то, с кем именно ей предстояло здесь встретиться. Но не преуспела. Никто не шептался, глядя на неё, не смотрел многозначительно и не подавал странных знаков — обычный шумный паб, пропитанный хмельным духом и весельем.       Когда Генри подозвал одну из официанток, чтобы расплатиться, шестое чувство Рилай вдруг зашевелилось. Она подняла на девушку взгляд. Сквозь густой слой пудры и яркую косметику магическое зрение ясно различило чужеродную ауру, слабо просвечивающую сквозь облик привлекательной особы.       Официантка, поймав взгляд колдуньи, расплылась в ослепительной улыбке. И следом за этим от неё повеяло волной магического очарования, целью которой стал охотник. Не имевший в подвыпившем состоянии ни шанса на сопротивление, он самодовольно ухмыльнулся в ответ и с удовольствием принял из рук девушки сложенный вчетверо листок бумаги, а после проводил её удалявшуюся фигуру голодным от похоти взглядом.       В распоряжении Рилай имелся только один, не слишком изящный способ развеять чары. Пока Генри мечтательно пожирал взглядом иномирянку, собираясь подняться и последовать за ней, колдунья резко вскочила и, нависнув над столом, со всего размаха влепила охотнику звонкую пощёчину, чем вызвала дружный хохот со стороны соседних столиков.       Боль подействовала отрезвляюще. Генри, держась за раскрасневшуюся щёку, в недоумении уставился на Рилай:       — Какая муха тебя укусила?       — Я… — она покраснела, осознав, как выглядели её действия со стороны. И не объяснишь же ему и невольным зрителям, что боль стимулирует нервные волокна и помогает разуму сбросить оковы очарования. — Ты меня сюда пригласил, а сам не пропускаешь ни одной юбки! — спешно выпалила колдунья, стараясь напустить в голос как можно больше оскорблённой гордости.       Не дожидаясь ответа, она развернулась на месте и устремилась в сторону туалетной комнаты, в которой только что скрылась официантка. Ноги сами несли вперёд, опережая путаный ход мыслей. Рилай не понимала, как и что именно должна сделать, но ощущала закипающий в груди гнев, подпитываемый желанием наказать иномирянку за бесцеремонный поступок.       Ворвавшись в крохотное, тускло освещённое помещение разъярённой фурией, колдунья с силой хлопнула дверью о стену.       Официантка стояла напротив раковины и неспешно подводила губы алой помадой. Не обратив на грохот внимания, она невозмутимо завершила одним мазком макияж и только после этого перевела на вошедшую взгляд. В покрытом трещинами зеркале её кукольное лицо уже не казалось таким привлекательным.       — А, это ты, — в голосе прозвучало разочарование. — Пришла отомстить за своего пёсика?       — Ты… — угрожающе прошипела Рилай, сжимая кулаки. — Какого чёрта ты вытворяешь?!       Иномирянка обернулась. Иллюзия вокруг неё покрылась рябью и стекла: медленно, тягуче, точно воск под танцующим на фитиле пламенем. А за ней обнаружилось существо. Пугающее, опасное, но обладающее притягательной аурой, пробуждающей в глубине души первобытные животные желания. Нежно-розовую кожу покрывали мелкие перламутровые вкрапления ороговевшей чешуи. По плечам стекал водопад тёмных волос, из которых торчала корона закрученных рогов, а в глубине продолговатых разрезов глаз пылали алые угли.       Тонкие губы растянулись в хищном оскале, обнажившем ряд острых клыков:       — Прости, — она игриво взмахнула хвостом. — Мне показалось, этот мужчина свободен.       — Немедленно покажи свои документы, — сквозь стиснутые зубы процедила Рилай, сделав шаг вперёд.       Официантка склонила голову набок и кокетливо надула губки:       — Но ты ведь не рыцарь, киска. У тебя нет права требовать мои документы на проверку, — её голос звучал сладко, почти певуче. — Да и я ничего такого не сделала. Секс мне жизненно необходим — это моя биология, но я этим никому не врежу. Оттого и работаю здесь, — она сделала плавный шаг, сократив и без того невеликую дистанцию между ними. — Мне и очаровывать-то обычно никого не надо. Мужчины даже на трезвую голову редко отказывают.       Длинный гибкий хвост, оканчивающийся аккуратным треугольником, взметнулся вверх, и его кончик игриво щёлкнул Рилай по носу. Колдунья инстинктивно отбила его ударом ладони, ощутив в момент соприкосновения, что температура кожи иномирянки значительно выше человеческой.       Слова официантки, полные наглой самоуверенности, только подливали масла в огонь. Она не имела права очаровывать того, кто не был согласен идти с ней добровольно. Рилай зашевелила ладонью, сплетая пальцы в сложный знак силы, за которым потянулись нити магической энергии: если Орден оказался не способен, то она сама вобьёт в эту пустую голову одно из прописанных в кодексе правил.       Движения иномирянки колдунья не уловила, только ощутила давление её пальцев вокруг кисти. Заклинание сорвалось, так и не успев сформироваться.       — Милая, ты чего удумала? Пытаешься обвинить меня, но сама не против нарушить парочку правил? Я тоже нахожусь под защитой Ордена, не забывай. Можешь добежать до отделения и нажаловаться — грозный мужчина в форме обязательно разберётся, кто из нас двоих нуждается в порке. Но если продолжишь в том же духе, — она наклонилась ближе, и горячее дыхание коснулось губ Рилай, — одной красной задницей не отделаешься.       Низкий бархатистый смех, в котором не звучало и капли веселья, залил крохотное помещение. А колдунья застыла. Что она вообще творила? Почему бросилась за ней следом, даже не подумав и не оценив ситуацию? Почему только что собиралась…       Рилай в ужасе отпрянула, стоило осознать пугающую суть своего желания: она не хотела наказать официантку — она собиралась её убить. И сделала бы это, если бы не сорванная концентрация.       Воспользовавшись этим смятением, иномирянка бесшумно выскользнула в коридор. Колдунья опёрлась руками на раковину, вцепившись в потёртую эмаль так сильно, что костяшки на пальцах побелели. Это были не её действия, не её мысли и не её желание. И то заклинание, которому Рилай собиралась дать ход, она тоже не знала. Не помнила ни жестов, ни слов силы, но в глубине души точно понимала — это было нечто крайне опасное.       Такое не спишешь на алкоголь в крови.       Медленно, ощущая, как напрягается каждый мускул в теле, колдунья подняла взгляд к зеркалу. Несмотря на разлившийся по венам страх, её отражение улыбалось. Рилай поднесла ладонь к лицу и нащупала на нём ту же самую чужую ухмылку, которую до сего момента даже не осознавала.       Попыталась отпрянуть, но тело, закованное в цепи чужой воли, перестало слушаться. Отражение улыбнулось шире. Несколько секунд они сверлили друг друга взглядами, пока колдунья отчаянно пыталась вырвать контроль обратно. В то время как она вцепилась в ментальный канат всеми силами, её оппонент играючи придерживал его кончиками пальцев. И, когда благосклонно разжал их, Рилай отбросило назад с такой силой, что ноги моментально подкосились, и она рухнула на холодный кафель, в ужасе прижавшись спиной к стене.       Сердце бешено колотилось. По щекам побежали горячие слёзы, и колдунья закрыла лицо руками. Плечи затряслись под тяжестью горьких рыданий.       Рилай проваливалась в забытье, теряла часы, дни, даже месяцы, но чтобы чужое сознание брало контроль над телом, а она этого до поры даже не осознавала… Подобного прежде не происходило.       Потребовалось несколько долгих минут, прежде чем она смогла успокоиться. На ватных ногах колдунья поднялась, подошла к раковине и умылась ледяной водой, смыв с лица следы истерики и потёкшего макияжа. Затем глубоко набрала в лёгкие воздух и вышла в коридор.       И почти нос к носу столкнулась с обеспокоенным Генри.       — Рилай… — начал было он, но та прошмыгнула мимо.       Добравшись до столика, колдунья опустилась на стул, схватила начатую бутылку вина и поднесла к губам, залпом опустошив остатки под ошарашенным взглядом охотника.       — Рилай… — Генри смотрел на неё растерянно, с типичным видом мужчины, который понимает, что накосячил и должен извиниться, но абсолютно не представляет, что именно сделал не так и как это исправить.       — Я хочу домой, — прошептала она, поставив пустую бутылку на стол.       Охотник понятливо кивнул, и они быстро собрались. Когда Рилай шагнула за порог бара, то тут же, столкнувшись с чьим-то плечом, повалилась обратно. Её спутник не сплоховал — ловко поймал, приняв в объятия, и явно собирался заорать на застывшего в проходе мужчину. Тот оглядывался назад и что-то договаривал своему товарищу, а потому не заметил колдунью.       Но до того, как завязалась очередная драка, посетитель повернулся и, встретившись с Рилай взглядом, в лёгком удивлении расширил глаза. Они узнали друг друга сразу.       — Я типа извиняюсь, — бандюга ухмыльнулся, уступив дорогу. — Но, походу, я вернул должок за тот толчок, да? Не зашиб?       — Нет, — она прошла мимо, жестом показав Генри, что всё в порядке.       — С кем это ты?       — Это… — колдунья ненадолго задумалась, сбитая с толку внезапным интересом бывшего попутчика. — Мой друг.       — Друг? — он перевёл взгляд с Рилай на охотника и обратно, затем кивнул.       — Понял. Ну, друг — это дело позитивное, девчуля. Но если что, — бандит понизил голос до доверительного шёпота, — ты как-нибудь подмигни, если он тебя обижает, мы ему быстренько это покажем…       — Всё в порядке, — заверила она.       — Ну тогда хорошего вам вечера.       Продолжив товарищу свой рассказ, мужчина скрылся за дверью бара. Укутавшись плотнее в пальто, колдунья приняла предложенный Генри локоть и, пока они шли домой, рассказала подвергнутую цензуре версию знакомства с бандитом.