Женись на мне

      В фойе одного из верхних этажей было как-то пусто для буднего дня. То ли Хитоми подоспела аккурат к обеденному времени, то ли весь рабочий персонал одновременно ушёл в отпуск. Так как второй вариант, очевидно, не мог оказаться правдой, девушка взглянула на время на загоревшемся экране телефона. Недовольно цокнув языком, потёрла лоб ладонью — теперь братишка отчитает ещё и за прерванный ланч. Вины она не чувствовала: пробки порой бывают безжалостными. И это скорее ему нужно было извиниться за свой внезапный звонок, вытащивший её, больную и измотанную, из тёплой постели. Просто хотелось поскорее выслушать все нелестные претензии, что Хитоми и так выучила за годы работы здесь, и отправиться домой досыпать, по пути не забыв забежать в ближайшую аптеку — леденцы от горла почти закончились.       Лобби выглядело слишком мрачным и холодным. Чёрно-белые стены давили со всех сторон, нагоняли тоску и уныние. Хотелось лечь в центре приёмной, больше смахивающей на тесный склеп, нежели огромный холл небоскрёба, и умереть быстрой безболезненной смертью, свернувшись клубочком на ледяном кафельном полу. Забавно, что это желание было полной противоположностью деятельности, которой занималась компания — бороться за чужие жизни. И даже несколько раскидистых растений, расставленных по углам помещения в качестве декора или, как выразился отец, яркого пятна, так и не смогли оживить это место. Похоже, дело обстояло куда сложнее, и проблема крылась далеко не в безвкусном ремонте.       Хитоми поёжилась и, спрятав ладони в рукавах толстовки, обняла себя в попытке согреться. Сегодня не появилось ни капли желания одеться презентабельнее. Сил хватило только чтобы достать толстовку на пару с потёртыми джинсами, вышедшими из моды больше трёх лет назад, и впрыгнуть в кроссовки с посеревшими шнурками. Про не первой свежести волосы, скрученные в хлипкий пучок и спрятанные под капюшоном, Хитоми вообще старалась не думать. Лишь искренне надеялась, что матери на встрече с братом не будет, иначе её и так страдающей причёске не поздоровиться ещё сильнее. На ресепшене её встретила девушка с идеально уложенными локонами и двумя расстёгнутыми верхними пуговицами блузки. Обычно приветливая Наоки сегодня не улыбалась, открыто демонстрируя своё недовольство нахмуренными бровями и поджатыми губами. О неприязни в свой адрес Хитоми знала уже давно, но только сейчас смогла наконец увидеть весь спектр негативных эмоций, обычно скрывающийся под вежливой улыбкой.       Ещё раз окинув администратора взглядом, девушка успешно сложила два и два, придя к определённому выводу. Вульгарное декольте, потрёпанная резинка для волос на запястье, никак не вяжущаяся с официальным стилем, губы, обильно накрашенные липким блеском, дорисованная в воображении короткая юбка, которую не удалось увидеть за высокой стойкой, и расстроенно-злое выражение лица — признаки неслучившегося обеденного секса со своим любимым начальником. Будь у Хитоми хорошее настроение, она бы с радостью подействовала ей на нервы своей фирменной улыбкой и парочкой провокационных вопросов, но, увы, сейчас на это попросту не было сил.       — Он у себя? — без лишних любезностей спросила Камияма, опираясь локтем о лакированную столешницу.       Наоки вздёрнула подбородок и, нарочно растягивая время, начала что-то набирать на клавиатуре. Хитоми закатила глаза, не ведясь на провокацию, и продолжила терпеливо ждать ответ. Оторвавшись от экрана монитора спустя целых три минуты, помощница театрально вздохнула и состроила печальную мину.       — Очень жаль, но на сегодня у господина не запланировано никаких деловых встреч, — она покачала головой для пущей убедительности, — но я могу записать вас на следующее полугодие.       Судя по тому, каким довольным выглядело лицо ассистентки, она гордилась своим ответом. Хитоми вяло усмехнулась и, оттолкнувшись от стойки, направилась к кабинету. Наоки выскочила за ней и даже протянула ладонь, пытаясь схватить её за руку, но вовремя остановилась, наткнувшись на колкий взгляд.       — Я же сказала, что господин не принимает посетителей без предварительной записи. Более того у него запланировано кое-что…       — Меньше минуты назад ты сказала, что никаких деловых переговоров у него не намечается, — Камияма брезгливо скривила губы, — а ваши личные переговоры меня не интересуют. И не смей ко мне прикасаться. Мало ли где побывали твои руки.       Метнув ещё один недоброжелательный взгляд в застывшую девушку, Хитоми поспешила в кабинет, но неожиданно остановилась перед дверьми. Она медленно обернулась через плечо и задумчиво заглянула в карие глаза.       — Мой тебе дружеский совет: если и спишь с ним, то лучше предохраняться. Ты не единственная, как хочешь думать.       Неверие в чужих глазах рассмешило — наивная маленькая девочка. И ведь каждая свято верила: она та самая, ради которой такой человек, как наследник империи Камияма, крупный бизнесмен, завидный холостяк Японии, да ещё и тёмная лошадка, обязательно бросит всех, отречётся от семьи и пойдёт за ней, стоит поманить пальцем. Будто он свернёт горы и убежит на край света, только бы та осталась с ним. Как же любовь порой мутит рассудок, заставляет унижаться и обманываться, доводя до безумия.       А была ли это любовь на самом деле? Или всего лишь жалкая пародия на сюжет подросткового ромкома, где серая мышь меняет того самого главного хулигана школы? Да, детские мечты, переросшие в навязчивую идею. Конечно не последнюю роль играли и большие деньги, постоянно крутящиеся вокруг него, но то, с каким обожанием каждая глядела ему в рот, не оставляло сомнений — все они точно были одержимы и им самим. Такую огромную симпатию к его персоне, порой перерастающую в петушиные бои за каплю внимания, Хитоми понять не могла. Но недавно пришедшее осознание разложило всё по полочкам: бедняжки не знают его таким, каким ей приходилось видеть его с раннего детства.       Не будь они такими стервами, девушка бы даже прониклась к ним, пожелав лучшей жизни с тем, кто действительно полюбит их. Но то, какой высокомерный взгляд она ловила на себе, не давало посочувствовать им в полной мере. Да и чувство, которое те вкладывали в своё отношение к ней, заставляло поёжиться.       Зависть. Они молча завидовали, изредка шепча ей гадости в спину, но никогда не переходили своеобразные границы. Прекрасно понимали, что не выстоят, проиграют и, самое главное, перестанут интересовать его. Ревновали тайно, скрипя зубами, мысленно проклиная её за то, что посмела делить с ним дом, семью и наследие. И это было бы смешно, ведь как можно ревновать мужчину к его собственной сестре? Но Хитоми не смелась, потому что знала — они тоже знают. Видят, чувствуют что-то неладное, но не могут понять, где именно зарыта свинья.       Наоки что-то промямлила, но Хитоми пропустила её блеяние мимо ушей. Тяжёлые двери глухо хлопнули за спиной, когда она вошла в кабинет — слишком светлое и уютное помещение для такого, как её брат. Кресло во главе стола пустовало, оповещая о его отсутствии на рабочем месте. Девушка глубоко вдохнула, настраиваясь на не самую приятную беседу, и прошла в глубь кабинета.       На столе лежали папки с документами, привлекая всё внимание к себе. Подойдя вплотную, Хитоми дотянулась до одной из них, практически улёгшись на столешницу, и притянула ту к себе. Не найдя ничего подозрительного, вернула отчёт на место и взяла другой. Бумаги казались чистыми, не скрывающие под собой какие-либо аферы, поэтому девушка раздражённо мотнула головой. Ужасное чувство — точно знать какую-то важную вещь без возможности доказать это за неимением весомых аргументов. О том, что он приложил руку к ситуации, закрутившейся вокруг деятельности Хатаке, девушка узнала совершенно случайно, поэтому надеяться на удачу во второй раз так скоро она даже не думала.       Погрузившись во внимательное чтение, она не заметила появление ещё одного человека. Тот будто парил над полом, не оставляя после себя даже тихих шагов. Хитоми почувствовала его, только когда тяжёлая ладонь опустилась куда-то чуть выше бёдер и слегка огладила поясницу. Дёрнувшись, девушка развернулась и, смахнув с себя чужую руку, уставилась на парня. Не составляло труда догадаться, кто рискнул коснуться её так без разрешения, но привыкнуть к подобному до сих пор не получалось.       — Неужели всё ещё боишься меня, сестрёнка?       Бархатистый голос всегда обволакивал и гипнотизировал, затягивая в прочно сплетённую паутину, чтобы потом насладиться чужой предсмертной агонией. Но сейчас передним стояла не та жертва, которая с радостью повелась бы на его обаяние, поэтому от этого интимного полушёпота тело пробла волна омерзения. Хотя Хитоми привыкла встречать жизненные трудности с улыбкой, в такие моменты она не могла сохранять невозмутимость, поэтому брезгливо кривила губы, выдавая внутренний дисбаланс.       — Страх — не то слово. И ты это прекрасно знаешь, Рейджи, — взяв себя в руки, девушка вернула себе спокойствие и слегка нахмурила брови.       — Да ладно тебе, не будь такой недотрогой, — будто случайно проведя пальцами по тыльной стороне её ладони, мужчина, как ни в чём ни бывало, прошёл к своему месту во главе стола.       Хитоми поморщилась и с силой потёрла место прикосновения большим пальцем, будто хотела содрать его отпечатки вместе с кожей. Незаметно выдохнув, взяла себя в руки и опустилась на кресло для посетителей, уверенно закинув ногу на ногу. Нельзя было давать хотя бы намёк на внутреннюю дрожь, тем самым позволив ему взять контроль над ситуацией.       — Ближе к делу, — поторопила Хитоми, оставив последнюю реплику брата без внимания. — Вряд ли ты позвал меня, чтобы разделить ланч или поделиться последними сплетнями.       Рейджи хмыкнул и, подперев щёку ладонью, внимательно уставился на сестру.       — Слышу пренебрежение в твоём голосе. Эх, Хитоми, я ведь так могу и обидеться, — наигранная грусть в голосе подняла очередную волну раздражения. — Может, я позвал тебя как раз ради этого?       — Подобные акции происходят только в тех семьях, где есть хоть что-то похожее на любовь, — с лёгкой улыбкой парировала Хитоми, — поэтому даже не пытайся запудрить мне мозги.       — А кто сказал, что у нас этого нет? — заговорческий шёпот отскочил от стен полупустого кабинета и эхом зазвенел в ушах. — Ты ведь моя любимая сестрёнка. Да, Оми-чан?       От шеи вниз по спине пробежал табун мерзких мурашек, из-за чего безумно захотелось прогнать их, тряхнув плечами. Но Хитоми лишь тихо сглотнула и незаметно сжала край толстовки в вспотевших ладонях. Видимо, не дождавшись желаемой реакции на заданный вопрос, мужчина вздохнул и, откинувшись на спинку кресла, резко поменялся в лице.       — Мама требует, чтобы ты вернулась домой.       Никаких лишних эмоций, только холодная констатация реальной причины её присутствия здесь. Брови слегка двинулись вверх, а на губах появилось подобие вымученной улыбки.       — У каждого из вас есть мой номер, — медленно начала Хитоми, из последних сил контролируя зреющую злость. — Зачем было звать меня сюда, чтобы услышать тот же ответ, что и в прошлые разы? Мне казалось, что примерно сотня моих «нет» должна что-то значить.       — Мне плевать, — коротко отрезал Рей. — Хочешь ты этого или нет, но вернуться тебе придётся. Незамужняя наследница семьи Камияма, живущая не в родовом поместье… Всё это уже вызывает волнение прессы. Ты же не хочешь потерять те крупицы доверия дома Камияма и опуститься на самое дно правда? Поэтому ты будешь слушаться и в скором времени вернёшься в семью. Может тебе больше и не принадлежит доля бизнеса, от которой ты так благородно отказалась пять лет назад, — мужчина хитро улыбнулся, — но права распоряжаться своей жалкой жизнью у тебя по-прежнему нет.       Он говорил так, будто Хитоми больше не была частью этой хоть и ужасной, но семьи. Голова стала тяжёлой то ли от горькой правды, то ли от беспощадной болезни.       — Через четыре дня будет организован важный ужин с одним партнёром. Твоё присутствие обязательно. До того дня можешь оставаться в своей затхлой берлоге, но начинать паковать вещи рекомендую уже сегодня.       Поднявшись с места, Рейджи снял пиджак и небрежно бросил на подлокотник. Его действия прямо обозначали окончание диалога, но Хитоми оставалась на месте, не находя сил пошевелиться. Она очнулась, когда тишину разрезал стук каблуков, и обернулась в его направлении. Наоки, скромная и покорная, совершенно не похожая на ту, которая встретила её в холле, стояла у входа и смотрела на приблизившегося к ней начальника немигающим взглядом. Рей по-хозяйски разместил руку на тонкой шее и слегка сжал, выбивая из девушки стон. Не разжимая пальцев, обернулся к Хитоми и улыбнулся уголком губ.       — И да, будь добра, постарайся вылечиться к нашей встрече. Не хотелось бы заразить уважаемых людей.       Вскочив с места, девушка вылетела из кабинета до того, как стала свидетелем чего-то большего между этими двумя. К горлу подкатила тошнота, и пришлось почти на ощупь добираться до туалета. Рвать было нечем, не считая нескольких растворившихся таблеток жаропонижающего, запитых остывшим чаем. Склонившись над унитазом, выдраенным до блеска — иначе в этом месте быть не могло, — девушка задрожала. Горло саднило, глаза жгло от горечи на языке и подступающих слёз злости. Дыхательное упражнение, на удивление, помогло, и истерика, грозящаяся вот-вот вылезти наружу, медленно отступила.       Уронив голову на согнутый локоть, Хитоми прикрыла глаза. Находиться здесь было физически больно, но сил встать она не находила. Дав себе пару минут передышки, просто замерла, прислушиваясь к биению сердца.       Вибрация в заднем кармане окончательно привела в себя, прогнав зарождающиеся отголоски сонливости. Дотянувшись до телефона, она мысленно поблагодарила звонившего — не хватало ещё заснуть тут.       Звонок прекратился, оставив после себя лишь уведомление. Сморгнув пелену, Хитоми взглянула на экран и замерла. Брови взметнулись вверх в удивлении, а губы разомкнулись в беззвучно вдохе. Ожидавшая увидеть кого угодно, она не поверила своим глазам, наткнувшись на имя Какаши Хатаке.       Недолго думая, девушка набрала его номер и приложила мобильный к уху. Вряд ли он звонил от нечего делать, причина определенно была весомой, поэтому не стоило заставлять мужчину ждать. Тут же пришло осознание, где и в каком состоянии она находится. Для начала следовало бы успокоиться, привести себя в порядок и хотя бы выйти на свежий воздух, а не отвечать прямо сейчас, сидя в обнимку с унитазом после неприятного инцидента. Но давать заднюю было поздно — на том конце подняли трубку.       — Добрый день, Хитоми. Прошу прощения, если отвлекаю, но подумал позвонить будет проще.       В приятном голосе, едва заметно искажённом динамиком телефона, чувствовались нотки усталости, от чего Хитоми стало значительно легче — не у неё одной выдался тяжёлый день.       — Всё в порядке. Что-то случилось?       Слегка ударив себя по лбу, девушка прикусила губу. Как бы плохо не было, нельзя забывать о манерах, что она только что и сделала, упустив банальное приветствие. Оставалось надеяться, что Какаши не будет заострять на этом внимание и не сочтет её грубиянкой.       — Думаю, нам следовало бы обсудить всё детальнее. От этого, как-никак, зависит и ваше будущее.       В его голосе прослеживалась улыбка, изгиб которой сам по себе нарисовался в её мыслях. Не было и намёка на напряжение из-за её не слишком мягкого ответа, что безусловно радовало. Хитоми тяжело вздохнула и зарылась пальцами в волосы. В словах Какаши определённо была правда, да и откладывать их следующую встречу в долгий ящик не стоило. Проблема оставалась лишь в её не самом лучшем состоянии, но говорить об этом совершенно не хотелось. Однако, если они договорились найти контакт, хотя бы отдалённо напоминающий дружеский, ей следовало научиться доверять ему свои слабости. Не все, но по край ней мере, многие.       — Да… Да, я понимаю, — собравшись с силами, девушка поднялась с пола и, неприятно ударившись о дверную ручку пальцами, тихо зашипела. — Когда тебе будет удобно?       Выйдя из кабинки, Хитоми всполоснула руки и лицо прохладной водой, окончательно приводя себя в чувства.       — Если на сегодня у тебя нет никаких планов, то… — он замолчал, будто обдумывал, как правильно выразиться.       — Что ж, — прервала затянувшуюся паузу девушка, — планов нет, но я собиралась провести несколько дней в постели в обнимку с градусником и холодным компрессом.       С губ слетел неожиданный смешок, и только потом с запозданием дошло, что всё звучало как неуместная жалоба. Она махнула головой, коря себя за необдуманный ответ, и вышла в холл. Видимо, снова подскочила температура, раз она потихоньку теряла контроль над речью, поэтому стоило поскорее добраться до дома.       — Извини, я не должна грузить грузить тебя своими проблемами, — протараторила Хитоми и несколько раз нажала на кнопку вызова лифта. Тот, по её меркам, ехал слишком медленно. — Нет, если не боишься заразиться, то можешь приехать и всё такое, но наверное это не лучшая идея.       Она снова тихо рассмеялась. Какаши не спешил отвечать, и Хитоми прикусила губу в ожидании. Думал ли он сейчас, что связался с какой-то ненормальной, и теперь жалел о своём решении? Вполне вероятно. Сигнал прибытия лифта оказался слишком громким, и девушка поморщилась от боли в висках.       — У тебя всё в порядке? Помимо болезни.       Голос на том конце стал более серьёзным и задумчивым. Хитоми замерла, вскинув брови. Неужели было так очевидно, что причиной странного поведения являлась не только простуда, но и то, как медленно она начинала сходить с ума? Дав себе несколько секунд на обдумывание ответа, девушка глубоко вздохнула.       — Вполне. А есть причины думать иначе?       Хатаке хмыкнул, пустив волну приятного холода по её предплечьям.       — Считай, что это интуиция. И буду рад, если сейчас она подводит. Но мы теперь одно целое… в каком-то смысле, — поспешил добавить он, исключив сомнительный подтекст, — поэтому, если что вдруг, ты всегда можешь обратиться ко мне, Хитоми.       Не ожидав подобного, Хитоми сглотнула вязкую слюну и зажмурилась. Лифт давно спустился на первый этаж, но она не двигалась, прижавшись затылком к намытому до блеска зеркалу. В груди разлилось странное тепло от услышанного. Хотелось продлить это мгновение хотя бы на пару секунд, но неприятная правда, так невовремя ворвавшаяся в голову, вернула в серую реальность. Никто из самых близких родственников так не интересовался её жизнью, как совершенно чужой человек, с которым её свела воля случая. Если бы у неё остались силы, Хитоми точно прослезилась бы, но сейчас она смогла лишь выдавить слабую, но искреннюю улыбку.       — Спасибо… Какаши.       Прощание вышло скомканым. Не дождавшись его ответа, Хитоми сбросила вызов и практически выбежала из здания. Осталось поймать такси и добраться до дома. И не забыть купить леденцы — горло ужасно драло.

***

      Ритмичный стук ножа о разделочную доску успокаивал. Какаши не думал, просто повторял одно и то же действие по кругу, нарезая уже десятый лист салата.       — Решил накормить целый взвод?       Рин, стоящая по другую сторону кухонного островка, задумчиво подняла бровь. Хатаке непонимающе нахмурился, и девушка кивнула на приличную гору нашинкованной зелени. Слегка улыбнувшись, Какаши отложил нож и прикрыл глаза ладонью.       — Увлёкся, — он повёл плечом. — День выдался тяжёлым.       Рин хмыкнула и, перегнувшись через столешницу, придвинула миску к себе. Скинув туда болгарский перец и копченую курицу, принялась за огурцы.       — Верю, — улыбнулась Нохара. — На вас смотреть тяжело, будто не в офисе прохлаждались, а таскали мешки на складах.       — Не преуменьшай усталость от мозговой деятельности.       В кухню вошёл Обито с двумя бутылками вина в руках. Убрав спиртное в холодильник, приблизился к Рин и обнял со спины, положив голову ей на плечо. Хатаке тактично отвернулся, усердно делая вид, что кухонный гарнитур привлекает его намного больше, чем эта сладкая парочка.       Каждую пятницу они собирались вместе — привычка, приевшаяся со студенческой скамьи. Какаши соврал бы, сказав, что сегодня у него было желание после работы идти куда-либо кроме собственной квартиры, но нарушать традицию он не собирался. Тем более, когда особо веской причины на это не находилось. Да и вполне вероятно, что именно такой вечер в компании самых близких людей смог бы избавить его от хаотичных мыслей, занимающих его голову всю последнюю неделю. Готовка под старую комедию, разговоры ни о чём и пару бокалов белого вина — то, что ему действительно было нужно прямо сейчас.       Рин выкрутилась из объятий Учихи и, смазано чмокнув того в щёку, продолжила нарезать овощи. Прошло уже очень много лет начала их отношений, но иногда она продолжала думать, что они всё ещё могут смущать Какаши своими милыми моментами, как это было в самом начале. И пусть даже это давно не было проблемой для Хатаке, он мысленно поблагодарил её — думать о романтике совершенно не хотелось, ведь совсем скоро ему предстоял не только думать о ней, но и изображать.       Дневной разговор с Хитоми до сих пор не отпускал. На первый взгляд, всё казалось совершенно прозрачным: она заболела, поэтому и вела себя немного нетипично, но какой-то внутренний дискомфорт всё равно не давал спокойно выдохнуть. Было ли это дурное предчувствие или он просто накручивал себя на фоне накопившегося стресса, Какаши не знал, но зато точно был уверен, что последовавшее за разговором решение однозначно правильное. Взяв телефон, посмотрел на время и проверил шторку уведомлений. Сообщение о доставленном заказе висело уже два с небольшим часа.       — Ничего не написала?       Хатаке поднял голову и наткнулся на пристальный взгляд Обито, наполненный лёгкой насмешкой. Это было не ехидство, а что-то вроде молчаливого «я же тебе говорил». Не став отвечать очевидное, Какаши отложил телефон и, оперевшись ладонями о столешницу, с громким вдохом запрокинул голову.       — О чём речь? Кто не написал? — Рин вытерла мокрые руки о полотенце и с лёгким прищуром посмотрела сначала на посмеивающегося Обито, а потом на задумчивого Какаши.       — Ничего особенного, просто наш Какаши решил открыть ещё один благотворительный фонд.       Нохара непонимающе нахмурилась. В словах Обито прослеживался очевидный сарказм, поэтому, скрестив руки на груди, девушка вопросительно приподняла брови, требуя больше конкретики.       — Теперь он будет поддерживать неожиданно свалившуюся на голову наследницу семьи Камияма. По совместительству сестру нашего главного конкурента, подпортившего репутацию империи Хатаке.       — Не утрируй, — достав из холодильника всё ещё тёплую бутылку вина, Какаши открыл её и, наполнив свой бокал, тут же опустошил его. — Это банальный дружественный жест. Нет ничего такого в помощи человеку, слегшему с температурой.       — О, и когда же вы успели стать друзьями?       Обито склонил голову набок и улыбнулся ещё шире, будто пытался вытянуть из друга какую-то тайну их взаимоотношений с Хитоми. Закатив глаза, Хатаке наполнил все бокалы и придвинул один из них Учихе.       — Выпей, а то ты какой-то слишком дёрганый для победителя в споре.       — Так, подождите, — Рин вскинула ладони, останавливая словесный поединок, — теперь по порядку. Если я всё правильно поняла, то ты, Какаши, чем-то помог той девушке, с которой вы недавно заключили сделку. Кажется, Хитоми, верно?       — Да, — ответил за него Обито, — а потом я предложил сделать ставки: нужна ли ей эта помощь или всё было сделано впустую. Как видишь, от неё ни весточки. Поэтому, смею предположить, госпоже Хитоми не нужна никакая дружба и выстраивание мостов для дальнейшего сотрудничества. Только холодный расчет.       Неприятная тяжесть в груди росла, переходя во что-то друго, напоминающее раздражение. Какаши прекрасно понимал все смешки и откровенные поддевки друга, ведь тот никогда не спешил доверять, особенно, если дела касались компании, но Хатаке никак не мог смириться со своим проигрышем. И дело далеко не в самом факте поражения, ведь спор был обычным ребячеством, которое не должно вызывать настолько негативные эмоции. Проблема оказалась намного глубже: неужели он снова ошибся, решив наладить контакт с Хитоми таким образом? В целом, его не волновало, что теперь думали о нём Обито или Рин, но непонятно откуда взявшийся отголосок разочарования то ли в Хитоми, то ли в самом себе наталкивал на не самые приятные мысли.       Сначала Рин молчала, переваривая всю поступившую информацию, а затем тихо рассмеялась, прикрыв глаза ладонью. Всё-таки эти оба были полнейшим идиотами.       — Значит ты, — она ткнула пальцем в Хатаке, — проявил благородство, о котором тебя не просили, и теперь разочарован, что на него не ответили соответствующе. Это, конечно, печально и ставит её базовые знания этикета под сомнение, но она и не обязана отвечать на твою доброту тем же. Всё-таки вы знаете друг друга всего несколько дней, и повод для знакомства оказался, будем честны, не самым позитивным. Она практически шагает в пустоту, предавая свою семью и фактически вставая на твою сторону. Думаю, ей нужно время, чтобы довериться, поэтому не делай поспешных выводов, Какаши.       Рин всегда была слишком проницательной, что порой играло против них с Обито. Но сейчас её способность смотреть вглубь была как никогда кстати. Тянущее чувство под рёбрами притихло, пропуская вперёд спокойствие. Он слегка кивнул, давая знак, что согласен. Рин мягко улыбнулась в ответ и перевела внимание на Обито.       — А тебе нужно срочно что-то делать со своей хронической мнительностью. Какаши сказал, что она болеет, значит есть огромная вероятность, что она просто не в состоянии ответить прямо сейчас, — девушка подошла к Учихе и скривила губы. — Так ты ещё и поспорить решил, молодец. Какаши и так сложно, а ты только поживаешь масло в огонь.       Обито усмехнулся и сделал глоток вина.       — Я всего лишь мыслю здраво. В таких ситуациях нельзя быть настолько непредусмотрительным. Но признаю, ты отчасти права, — поймав многозначительный взгляд девушки, Обито тяжело вздохнул, признавая поражение. — Ладно, ты во всём права.       Одобрительно моргнув, коротко поцеловала Учиху в губы, будто брала с него обещание больше не быть таким скептиком. Подозвав Какаши к себе, по-дружески потрепала того по волосам, превратив аккуратно уложенные волосы в подобие птичьего гнезда.       — Как дети, честное слово, — закинув руки им на плечи, засмеялась Рин.       — Иногда полезно забывать, что ты уже взрослый, — усмехнулся Какаши и сделал очередной глоток. Вино оказалось приятным: не очень резким и терпким, но достаточно крепким, чтобы спустя несколько бокалов полностью расслабиться и отвечать на шутки друга без внутреннего напряжения. Вряд ли сейчас его вообще могло взволновать что либо, чему Какаши был даже рад.       — Ну, раз мы решили, что ничего такого в ребячестве, — загадочно протянул Обито, взяв бокал в руку, — то предлагаю выпить за мою победу в споре.       Рин закатила глаза, но всё равно улыбнулась. Какаши хрипло рассмеялся и, недолго думая, чокнулся с другом, признавая своё поражение. Звонкий звук эхом разлетелся по кухне. Не успели они сделать и глоток, как помещение заполнилось новым гулом: звонил чей-то телефон.       Какаши дотянулся до своего и в удивлении вскинул брови. Казалось, сегодня уже ничего не могло выбить его из душевного равновесия, но имя Хитоми на экране вызова решило иначе. Мужчина застыл, слепо смотря в телефон.       — Либо ответь, либо отключи этот противный звук. У меня на него рвотный рефлекс, — Обито состроил гримасу отвращения и высунул язык.       — Похоже, ты всё-таки проиграл, — ткнув телефоном Учихе в лицо, Хатаке поджал губы в попытке сдержать улыбку.       Сначала лицо Обито исказило недоверие, но не прошло и нескольких секунд, как на смену ему пришло удивление. Вызов не прекращался, будто целью Хитоми было не только дозвониться до Какаши, но и вызывать у Учихи приступ головной боли.       — Во-первых, непонятно, с какой целью она названивает, а во-вторых, — он надавил пальцами на висок, — ответь уже, а то это сделаю я.       Обито потянулся к телефону, намереваясь выхватить тот из рук Какаши, но Хатаке оказался проворнее. Одернув руку, мужчина вышел из кухни и поспешил закрыться на балконе. Свежий воздух ему точно не помешает.       — Слушаю.       Хитоми ответила не сразу. Из трубки послышалось приглушённое шуршание, а затем раздался звук, напоминающий падение бутылки.       — Добрый вечер, Какаши-сан. Надеюсь, я не сильно отвлекаю вас.       Её голос по-прежнему звучал болезненно, но что-то в нём всё равно поменялось. Будто исчезла та скрытая истерика, которую ему довелось услышать сегодня днём, и теперь её заменяло чистое спокойствие.       — Добрый, Хитоми. Всё в порядке. Кроме одного момента… — он почувствовал, как Хитоми напряглась, и поспешил продолжить. — Мы же вроде решили отойти от официальностей.       Послышался выдох облегчения, и Какаши невольно улыбнулся уголком губ.       — Ох, прости, я всё ещё плохо соображаю, — от её слегка хриплого голоса веяло весельем, которое девушка даже не пыталась скрыть.       — Как себя чувствуешь?       Какаши мысленно хлопнул себя по лбу за несдержанность. Нужно было дать ей объяснить причину звонка, а не лезть вперёд, сбивая с настроя.       — Лучше, чем утром. Намного лучше, — она замолчала, обдумывая следующие слова, и Хатаке сам не понял, почему затаил дыхание в ожидании продолжения. — Поэтому я и звоню. Спасибо за приятный сюрприз. Лекарства и фрукты сейчас очень кстати.       Естественно, лица девушки он видеть не мог, но слышал, как она смущённо улыбается. Она продолжала шуршать пакетами на фоне, пока Какаши терпеливо молчал, чувствуя, что она ещё не закончила говорить.       — Извини, что не поблагодарила раньше — курьер появился слишком неожиданно, а я валилась с ног. Поэтому затащила сумки в квартиру и, не разбираясь, что это и от кого, сразу же уснула.       — Ничего страшно, ты и не обязана благодарить. Всё-таки это было только моё решение, о котором никто не просил. Главное, что тебе лучше.       — Кстати ты угадал со вкусом пластинок для горла. Апельсиновые — мои любимые. И иногда мне кажется, что апельсины — лучшее, что создала природа, — на мгновение Хитоми замялась, будто снова жалела, что говорит слишком много. — Что ж, ещё раз спасибо, даже не знаю, как тебя благодарить.       Какаши прикрыл глаза и беззвучно улыбнулся. Иногда он думал об апельсинах точно так же.       — Вылечись как можно быстрее. Это будет лучшей благодарностью.       Хитоми тихо засмеялась.       — Будет сделано. Кстати насчёт деталей, которые мы хотели обсудить… — девушка громко кашлянула. — Думаю, через пару дней я буду на ногах, поэтому можем…       — Не стоит, — перебил её Какаши. — Разговор подождёт. Да и я предпочитаю, чтобы мои партнёры чувствовали себя комфортно на встрече, а не претворялись, что всё в порядке.       — Партнёры… — Хитоми протянула это слово со странным придыханием, будто её мысли унеслись в каком-то другом направлении. Какаши дёрнул плечами — стая мурашек разбежалась по рукам и спине. Этому точно поспособствовал холодный вечерний ветер, а не та небольшая доза алкоголя, бросившая по его организму, или что-то другое, о чем думать сейчас было не лучшей идеей. — Да, конечно, как скажешь, но тогда получится увидеться только к концу следующей недели. У меня запланирована встреча, после которой мне, вероятно, потребуется ещё несколько дней, чтобы придти в себя.       Какаши нахмурился. Ему стало интересно, что за встреча, которая с огромной вероятностью выведет эту, на первый взгляд, непробиваемую женщину из строя, но не знал, уместно ли спрашивать об этом прямо сейчас. Однако его язык, развязавшийся под натиском вина, оказался проворнее, и он задал вопрос быстрее, чем успел взвесить все «за» и «против».       — Встречаетесь с инвесторами? — предположил он первое, что пришло голову.       — Хуже. С семьёй.       Хитоми вяло усмехнулась. Ничего кроме грусти, смешанной с каплей презрения, в её нервном смешке Какаши не расслышал. Видимо, тема была для неё не из приятных.       — Извини, это не моё дело.       — О нет, Какаши, с недавнего времени и твоё, — теперь смех был искренним. — Как бы я не хотела втягивать тебя в это болото, мне придётся.       — Тоже верно, — хмыкнул Какаши. — Похоже, мне понадобится подробная инструкция.       — Не переживай. Как-нибудь я проведу тебе инструктаж по выживанию в этом жутком логове.       Неожиданно повисла тишина нарушаемая лишь гулом машин, застрявших в пятничных пробках. Она не была напряжённой и не давила — оба просто переводили дух после слишком оживлённого диалога, изначальной целью которого было просто поблагодарить Какаши за спонтанную заботу.       Стук в балконные дверь вывел из ступора. Первое, что увидел Какаши, обернувшись — немой вопрос на лице Обито. Тот с прищуром наблюдал за Хатаке, пытаясь определить его настроение по позе и мимике. Рядом крутилась Рин, изо всех сил пытаясь оттащить Учиху от двери. Поймав взгляд Какаши, удручённо покачала головой, показывая, что не сможет продлить его уединение ещё хотя бы на пару минут.       Будто почувствовав изменение в обстановке, Хитоми прочистила горло.       — В общем, не буду больше отвлекать тебя своей болтовнёй. Хорошего вечера. И спасибо… Какаши.       Прикрыв глаза, Какаши снова отвернулся к перилам и взглянул на ночной Токио.       — Не за что, Хитоми. Поправляйся.       Вызов завершился, и в дверь забарабанили с новой силой. Сделав несколько глубоких вдохов, Какаши убрал телефон в карман и вернулся в квартиру. Судя по вопрошающему лицу друга, ему предстояло рассказать всё, о чём они только что говорили с Хитоми, иначе тот от него просто не отстанет. Сказав, что срочно ждёт всех на кухне, Обито вышел из гостиной. Рин, оставшаяся с Какаши, укоризненно помотала головой ему в след.       — А он долго держался. Я удивлён, что он не пошёл со мной сразу же.       — Ты просто не видел, с каким усилием он отговаривал себя от этой идеи, — хмыкнула Нохара. — Но не буду скрывать, мне тоже интересно, о чем вы говорили. Сегодня снова счёт два ноль, только не в твою пользу, Какаши.       Хитро прищурившись, девушка схватила Хатаке за рукав рубашки, которую он ещё не успел сменить на удобную футболку, и потащила за собой. Повлиял ли на это алкоголь, телефонный разговор, хорошая компания или всё вместе, Какаши не знал, но почему-то был уверен — сегодняшний вечер запомнится как один из самых приятных за последнее время.