Последний кадр

Кеннет и Фелиция обмениваются коротким смехом, но он быстро гаснет, растворяясь в холодном воздухе, когда они переступают порог и выходят на улицу. Конец октября обрушивает на них порывы холодного ветра, пропитанного запахом опавших листьев, мокрой земли и лёгким намёком на гниющую древесину. Небо затянуто свинцовыми тучами, тяжёлыми, обещающими дождь, а деревья вдоль дороги стоят голые, их ветви, словно паутина, цепляют последние жёлтые и багровые листья, дрожащие на ветру. Кеннет открывает дверь потёртой синей «Лады», чья краска облупилась у ручек, и Фелиция садится, кутаясь в длинный серый шарф, сотканный из грубой шерсти. Её глаза потухшие, как угли после костра, мысли о Роке и вчерашней репетиции не дают покоя. Действительно хочется отвлечься от этого, неприятная тупая влюблённость щекочет под рёбрами, все мечты, которые складываются в счастливое будущее, ломаются на осколки, как только она вспоминает, что за человек стал объектом её симпатии. Машина трогается, колёса шуршат по мокрому асфальту, оставляя за собой грязные следы, смешанные с листьями, прилипшими к дороге. Кеннет включает обогреватель, но тёплый воздух, вырывающийся из щелей, лишь подчёркивает холод, поселившийся в салоне и в её душе. Он бросает быстрый взгляд на Фелицию: её профиль напряжённый, как струна, готовая лопнуть под давлением. — Ты как? — спрашивает он, одна рука крепко держит руль, другая тянется к старому радиоприёмнику, но замирает, не дойдя до кнопок, словно боясь нарушить тишину. Фелиция пожимает плечами, взгляд блуждает по окну, где мелькают серые панельные дома, редкие прохожие с зонтами, сгорбленные под тяжестью осенней сырости, и лужи, отражающие тусклый свет фонарей. — Нормально, просто немного выбивают из колеи мысли о Линдберге. — Тихо выдыхает она, опираясь затылком об сиденье. Кеннет кивает, его пальцы сжимают руль сильнее, костяшки белеют, выдавая напряжение. — Понимаю. Но дача — это как перезагрузка. Мама уже кашу варит, отец талдычит про рыбалку, знает, что ты от неё без ума. Отдохнём, и этот Рок растворится в осеннем тумане. Понимаю, что погода не самая лучшая для отдыха на природе, но в доме уютно, — Кеннет говорит спокойно, кивает головой, пытается жестикулировать, но всё же оставляет руки на руле, а глаза следят за дорогой. Фелиция знакома с его семьёй, да и Сугилит тоже. В какой-то праздник всё же решились съездить в гости, но тогда была, кажется, зима и были они на квартире родителей Кеннета. Сейчас же едут на дачу. Там, наверное, летом классно проводить время: сидишь в своем дворе, никто тебя не трогает. Это если, конечно, нет своего огорода, тогда отдых превращается в пытку. Губы дёргаются в слабой улыбке, глаза становятся чуть оживлённее, когда Фелиция вспоминает отца Кеннета, который бил кулаком в грудь, что обязан сходить с ней на рыбалку. — Рыбалка… всё отдам за то, чтобы сейчас постоять возле воды с удочкой в руках. — Мечтательно произносит она, прикрывая умиротворенно глаза. Кеннет позволяет себе маленькую слабость и рассматривает её курносый профиль лица, скулы, покрытые румянами с блёстками, и мягкие щёчки. — Может, и правда поможет. Но если Рок приснится, отправлю его к рыбам! — Не будь так жестока к рыбам, даже они не выдержат его поганого характера. Кеннет смеётся, пока рука переключает скорость. Фелиция действительно оживает на глазах по мере приближения к пункту назначения. Дорога уводит за город, лес густеет, деревья сбрасывают последние листья, которые падают, как золотой дождь, а воздух наполняется ароматом хвои, прелой травы и далекого костра. Они говорят непозволительно много, Кеннет настолько рад обсудить с ней что-то повседневное, что даже не обращает внимания, когда Фелиция подключает свой телефон к колонке и включает на фон музыку. Просто приятно слушать её восторженный голос, когда она рассказывает про идею как сдать успешно сессию, которая маячит на носу, когда с интересом — и с позволения Кеннета — роется в бардачке, осматривая знакомые места. Выуживает оттуда припрятанный блеск для губ, быстро приводя себя в порядок. Через пару часов машина останавливается у дачи — небольшого деревянного дома, окружённого садом, где опавшие листья устлали землю разноцветным ковром. Дождь, начавшийся ещё на трассе, оставляет после себя лёгкую изморозь, и капли блестят на ветвях, как крошечные жемчужины. Кеннет бросает на Фелицию короткий взгляд, его руки уверенно держат руль, а губы трогает лёгкая улыбка. — Ну вот, приехали, — мягко произносит он, пока Фелиция улыбается ему в ответ и это заставляет Кеннет залипнуть, рассматривая образовавшиеся ямочки. — Главное, чтобы мелкие не сбили тебя с ног от радости. — Надеюсь, они придумали новую игру, где мы достаем тебя, — она хлопает ладонью по плечу Кеннета, выскакивая из машины. Её настроения явно хорошее и это не может не радовать Кеннета, который вытаскивает сумку из машины, идя за ней следом. — Мне не понравилось, как в прошлый раз вы завернули меня в ковер и вытащили на улицу. — С обидой произносит Кеннет, на что Фелиция лишь смеётся, открывая калитку, будто бы живёт здесь уже не первый год. Окна светятся мягким оранжевым светом, словно приглашая внутрь, а дым из трубы поднимается тонкой струйкой, растворяясь в сером воздухе. Сад вокруг усыпан опавшими листьями, их цвета смешиваются в палитру осени от золотого до глубокого бордового, а тропинка к двери покрыта тонким слоем влаги, отражая тусклый свет. Кеннет закрывает машину и та в ответ коротко мигает фарами. Тишина обволакивает их, прерываемая лишь шорохом листвы под лёгким ветром. Фелиция смотрит на дом, её плечи чуть расслабляются, но тень в глазах остаётся. — Пойдём? — Кеннет пихает плечом дверь, Фелиция с секунду стоит на пороге, пытаясь совладать со своими мыслями, похожими на червей, которые сжирают мягкую плоть изнутри. Дверь открывается медленно, с лёгким скрипом, и изнутри вырывается волна тепла, смешанного с ароматом гречневой каши, мёда и чуть уловимым запахом полыни. Семья Кеннета встречает их, как долгожданных гостей. Мать, в тёплом свитере с вышитыми оленями, выходит первой, её лицо светится добротой, а руки уже тянутся к Фелиции. — Фелиция, милая, наконец-то! А чего Сугилита не позвали? Пойдём, пойдём, там на столе уже все горячее, ждёт вас. — Да у него дела, вот и решил остаться в общаге, — спокойно объясняется Фелиция, чувствуя себя совсем немного неловко. Мать Кеннета толкает их в сторону другой комнаты, щебечет над ухом о том, какие блюда сегодня их ждут и желудок призывно урчит, когда они заходят в гостиную. — Ну наконец-то! Твоя мать не давала мне ничего поесть, я уже устал ждать, — голос главы семьи нарочито обиженный, Фелиция смеётся, прикрывая рот ладонью и смотрит, как смущённо оглядывает всех вокруг Кеннет. — Это я не давала? Сиди жди, пока все за стол сядут, иначе никакой тебе рыбалки. — Кажется глава этого семейства явно не отец. Атмосфера настолько мягко окутывает все вокруг, что Фелиция испытывает максимально счастье. Будто бы снова с горящими глазами поступает в театральный институт, будто бы снова получила первый подарок в школе от мальчика, будто бы её отец снова помогает ей впервые с удочкой. Кеннет проходит вслед за матерью на кухню с сумкой грязных вещей. Последнюю неделю в общежитии работали лишь пара стиральных машин, отчего на этаже висело длиннющее расписание с почасовой стиркой. Мама целует Кеннета в висок, обнимает крепко, пока Фелиция проходит вглубь зала, сталкиваясь с кудрявым вихрем возле её ног. — Фелиция! — Риона! А ты выросла с нашего первого знакомства, — Фелиция тут же падает на колени, перед младшей сестрой Кеннета, тянется обнимать это светловолосое чудо и Риона с удовольствием отвечает. Обхватывает её за шею, сжимает крепко-крепко, насколько позволяет возраст и смеётся на ухо. — Хочешь посмотреть, что мы с Вейлином сделали в комнате Кеннета? — Конечно хочу! У Фелиции нет ни сестёр, ни братьев. К сожалению, а, может, и к счастью, её родители развелись быстрее, чем успели обзавестись вторым ребёнком. Возможно, мама сейчас уже с другой семьёй строит свою жизнь, а вот отец так и не смог найти новую любовь своей жизни. Фелиция старается навещать его как можно чаще, она слишком дорожит этим человеком и отец Кеннета похож на него чем-то. Тоже добрый, любит рыбалку, бережёт своих детей и старается дать им всё самое лучшее. Фелиция широкими шагами заходит в комнату Кеннета. Она здесь раньше не была, поэтому удивленно поднимает брови, видя посреди небольшой спальни шалаш из простыней и пледов. — Вейлин, Фелиция приехала! — Риона слезает с рук Фелиции, заглядывает в импровизированный шалаш и случайно задевает часть гирлянды отчего та падает на пол. — Риона! Ты сейчас поломаешь всё, — Вейлин, такой же лохматый, с блестящими от искусственного света медными волосами, вылезает из-под одного из одеял. Его глаза отдают желто-зелёным оттенком, будто бы сканирует всю тебя разом. Он поднимается на ноги, отряхивается и подходит к Фелиции. Вейлин строит из себя взрослого, протягивает руку и убирает со своего лица улыбку, оставляя серьёзность. Смешно нахмуренные брови, пухлые губы и краска на щеке добавляют комичности, Фелиция принимает правила игры и тоже вытягивает руку для приветствия. — Привет, Фелиция. — Здравствуй, Вейлин. — Выпендрёжник, — тихо бормочет Риона, вешая на место гирлянду. Вейлин восклицает с громким «эй» и отходит от Фелиции. — Могу посмотреть на ваше сооружение изнутри? — Она приседает на колени перед детьми, которые похожи друг на друга, как две капли воды. Одинаковый цвет глаз, волос, острые носы — отличительная черта всей семейки Волкеров — и обворожительные улыбки. Риона кивает ей и оттягивает в сторону простынь, пропуская внутрь лёгкую прохладу. Внутри стоят несколько стульев и стол; чтобы шалаш крепко держался, были использованы деревянные прищепки. Фелиция аккуратно всё разглядывает и падает на подушки, поворачиваясь лицом вверх. Лампочки гирлянды излучают желтоватый свет, походя на маленькие звёздочки. Подушки мягкие, и Риона кидает ещё одну внутрь, падая рядом. В её глазах отражаются фонари гирлянды, она ярко улыбается и хватает Фелицию за руку. — А мы будем сегодня издеваться над Кеннетом? — Риона говорит шепотом, смотрит с надеждой на весёлое времяпрепровождение и от этого вопроса оживает Вейлин, что залезает с другой стороны, присаживаясь в позу лотоса. Семь лет, а важности, будто бы ему все сорок и у него есть своя бизнес-компания. — Можно его привязать к дереву и играть в индейцев, — злорадно произносит Вейлин, кивая на верёвку в углу этого шалаша. Фелиция осторожно рассматривает её и пытается понять откуда её взяли дети. Из отцовского гаража или всё же из спальни родителей? — Мы обязательно… — Ей не удается договорить, кто-то хватает её за ноги, что все это время торчали снаружи (все же шалаш строили дети и даже с ее ростом не удастся там разлечься полностью и не оставить конечности снаружи). Фелиция проскальзывает на спине по полу, фыркает от попавших в лицо волос и убирает с лица простынь, что потянулась за ней. Они пересекаются взглядом с Кеннетом, который крепко держит ее за ноги и улыбается. — Кажется я слышал ваш злобный план, — в нём тут же включается театрал. Голос меняется на злобный, с противным акцентом, а пальцы оттягивают край пледа, чтобы увидеть младших, сидящих тихо в своём укрытии. Дети одновременно взвизгивают, выскакивая из домика, но Кеннет успевает схватить Риону поперек груди и прижать к себе, а Вейлина схватить за ногу и поднять над полом. Кеннет встаёт в полный рост, смотрит на нашкодивших сиблингов, которые продолжают смеяться и вырываться. — Нас раскрыли, помогите! — Вейлина аккуратно опускают на пол, чтобы тот ненароком не ударился, но ему не удается сбежать даже при таком раскладе. Кеннет тоже перехватывает его поперек груди и поднимается с колена. Теперь Вейлин и Риона выглядят как котята в руках Кеннета. Фелиция с улыбкой и смехом продолжает наблюдать за семейной потасовкой, уворачивается от дергающихся маленьких ног, пока встаёт с пола. Кеннет щекочет Риону одной рукой и та начинает вырываться более интенсивно, из-за чего мышцы рук Кеннета максимально напряжены. Фелиция впервые залипает на это. Нет, она, конечно, помнила о том, что у этого человека неплохое подкаченное тело, но Кеннет не так часто ходит перед ней голышом, как тот же Сугилит, который всё же помясистее будет. Из кухни слышен крик матери, приглашающий за стол. Кеннет отпускает поочередно Риону, а потом Вейлина, ероша их волосы. Дети с криком убегают в сторону гостиной, под смех Фелиции. — Прости за них, если они тебе как-то докучают, — осторожно произносит Кеннет, но видит, как взгляд Фелиции тут же меняется и она тычет пальцем ему в грудь. — Не смей, я обожаю твоих младших, а особенно я обожаю с ними придумывать, как мы тебя терроризируем и берём в плен, — все же в глазах видна дружелюбность и наивное детское тепло. Кеннет вдруг расслабляется, осторожно улыбаясь Фелиции, которая теряется под таким выражением лица и краснеет. — Я тебя понял, пойдём, — тон голос слегка хриплый, низкий, будто бы слишком интимный, отчего Фелиция напрягается, как струна, и уходит вперёд, лишь бы не видеть этот мягкий взгляд. — Как у вас дела на учёбе? Тот преподаватель все ещё достает? — Отец Кеннета, высокий, с рыжей бородой, переплетённой с редкими седыми прядками. Фелиция наблюдает в нём как будто бы повзрослевшего Кеннета. Гены матери явно даже не старались. Фелиция шумно выдыхает, на секунду вспоминая Рока. Не хочется о нём говорить, но беседу поддержать нужно. — Да, достаёт. Стараемся абстрагироваться, но боюсь в конце этого учебного года ещё пара студентов отчислятся. — Хватит об учёбе говорить, они приехали отдыхать, — мать бьёт ложкой по кастрюле, стряхивая оставшуюся на ней картошку обратно. Кеннет, сидящий рядом, вздрагивает и глупо моргает, пока Фелиция смешно морщит нос от зелени в тарелке. — Хорошо, хорошо, не суетись, сядь ты уже на место, — выдыхает нервно отец, пытаясь наконец посадить маму Кеннета на место, но та все продолжает раскладывать еду по тарелкам, будто бы никто в комнате не может сделать этого самостоятельно. Фелиция улыбается от этой атмосферы. У неё почти такая же была, длилась правда недолго. Но всё равно среди семьи Кеннета ощущаешь себя в безопасности, уюте, тепле. Взгляд на секунду тускнеет, когда Фелиция вспоминает Сугилита. Пальцы сжимают салфетку, а внутри все сводит в тугой ком тошноты. Он может только мечтать о такой семье, как у Кеннета, поэтому, вероятнее всего, отказался. Какими бы не были гостеприимными этим люди, в прошлый раз Сугилит ехал всю дорогу назад молча, не подавая признаков жизни. Фелиция вздрагивает, когда Кеннет задевает её ногой под столом и поворачивается к нему. — Нашей группе поручили организовать целый концерт благотворительный… — Кеннет явно продолжает диалог с кем-то из родителей, а может просто рассказывает что-то. Фелиция просто осознает, что включается только на середине его слов и глупо моргает, смотря прямо на Кеннета. — Это значит вы будете составлять всю программу? — Риона ёрзает на стуле, дёргает Кеннета за домашнюю футболку и говорит с набитым ртом. Тихий кашель отца заставляет ее замолчать и уже потом продолжить. — А можно будет прийти посмотреть? — Я тоже хочу посмотреть! — Вейлин выходит с кухни с тарелкой полной блинами. Румяными, тонкими и политые обильно сверху медом, отчего у Фелиции рот наполняется слюной. — Мы всех вас приглашаем заранее, всё равно концерт будет только в конце второго семестра. Наверное, после сессии? Фелиция неуверенно дёргает плечом и Кеннет неоднозначно кивает в ответ, точно не зная, когда там у них какие концерты по расписанию. Они сцену видят чаще, чем собственных родителей. Фелиция с большим аппетитом ест всё, что стоит на столе перед лицом. Стыдно ли ей? Ни в коем случае, когда ты голодный студент, пытающийся каждый день в шутку поймать голубя для ужина, то вот такие моменты вовсе не смущают. Тем более мама Кеннета только рада, что Фелиция побольше кушает, а то «совсем, как спичка». Кеннет рассказывает своим младшим про различные постановки, пока отец с интересом говорит Фелиции, где тут неподалёку речка с хорошим местечком под рыбалку. Она только за, чтобы сходить и проветрить голову, может даже одна или с отцом Кеннета сходить, лишь отвлечься. Последний раз она была на рыбалке летом, когда они отмечали первую успешно сданную сессию и тогда они с Сугилитом взяли с собой всё нужное, отделившись посреди ночи от группы пьяных однокурсников. Линдберг тоже там был, но его присутствие почти и не ощущалось. В этот период времени он как раз начал отдаляться от неё. — Баню любишь? — Кеннет наклоняется к уху Фелиции, когда все более-менее наедаются. Та заправляет волосы назад, поправляя сползший вниз хвост. — Вроде бы да, — неоднозначно произносит она, пытаясь вспомнить, когда последний раз была в бане и была ли там вообще. — А на рыбалку пойдешь? — Конечно. — Фелиция отвечает Кеннету так, будто бы он только что предал её этим вопросом. Она пихает его в грудь и смеётся, отпивая из маленького бокала глоток вина. — Мам, она не против бани, но рыбалка в приоритете. — Мама на кухне что-то тихо выдыхает, шумит посудой, пока отец кивает на Фелицию с такой гордостью, будто бы она его родная дочь. — Правильно. В её жизни все приоритеты расставлены правильно. Не потеряй такое золото. — Отец кивает Кеннету и тот густо краснеет, пряча взгляд где-то среди своих сиблингов. Те как раз начинают играться с едой, сооружая из шашлыка башню. Фелиция тихо смеётся и пихает Кеннета локтем под рёбра, отчего тот тихо выдыхает, но по вздрогнувшей щеке можно понять, что он тоже улыбается.