Последний кадр

От зеркал отражаются солнечные лучи, которые всё меньше и меньше греют. Сугилит внимательно изучает разноцветные пятна, будто бы ловит с ними особую связь в данный момент. За окнами снег валит хлопьями, засыпая кампус. В центре зала стоят колонки, уже подключенные в сеть, в ожидании того, кто даст им возможность показать себя. В танцевальном зале тепло, и Сугилит признаётся себе, что готов заснуть здесь. Желание ходить на пары всё меньше, сессия уже закрыта, и лишь Рок продолжает мусолить их, не отдавая заветные зачётки с оценками. Некоторые вообще уже успели уехать к своим родным. Сугилит на секунду задумывается о своих родителях, но это отзывается тянущим противным комком где-то в груди. Не хочется вспоминать подобное, когда они вот-вот снова будут с Роком наедине. Последняя неделя перед сессией выдалась скучной. Преподаватели постоянно заняты, особенно Линдберг, у которого список должников длиннее, чем у остальных. Сугилит так и не смог с ним встретиться, хотя, может и не пытался. Но сегодня он настроен серьезно поговорить. Главное не начать целоваться, иначе думать Сугилит начнёт другим местом, и никакие тормоза в голове не помогут ему. Тишину разбавляет звук молнии на толстовке, которую Сугилит мучает уже какое-то время. Пластик впивается в пальцы, оставляя красные следы. Недавний концерт всё ещё гудит в голове: аплодисменты из зала, диалоги, которые он самолично несколько раз переписывал. Само выступление чистое, ровное, безупречное. Рок дрессирует их не просто так, и Сугилит начинает замечать, что все эти ужасные пары дают свои плоды. Но всё же можно добавить чуть больше мягкости. Сообщение в телефоне от Рока говорит чёрным по белому: «После пары в третьем зале. Не опаздывай». Что ж… Сугилит находится в третьем зале, который предназначен для танцев. Время уже уходит за три часа дня, и опаздывает здесь только Рок, от которого ни привета, ни ответа. Он вваливается на пятнадцать минут позже, с новогодним стаканчиком из кофейни неподалёку, в обтягивающей белоснежной футболке, облепляющей его выпирающие мышцы. У Сугилита под пальцами начинает зудеть от такой картины. — Ну что, звезда сцены, готов к танцам? — Рок ставит стакан на подоконник, и это звучит так, будто бы они с Сугилитом танцуют не первый год и готовятся к серьёзным соревнованиям в паре. — Или вся твоя энергия ушла после концерта? Не видно и не слышно на парах. Иногда осознание, что Рок всё ещё является для Сугилита преподавателем, бьёт по голове. Это нельзя игнорировать, подобные связи в целом порицаются, и его бы уволить за это. Но институт слишком сильно дорожит тем, что у них преподаёт именитый режиссёр, закрывая глаза на его особое отношение к некоторым студентами. Сугилит фыркает, сбрасывая толстовку на пол, под ней оказывается черная футболка, уже изрядно потрепанная жизнью. Чувство, что зеркала будто бы пялятся на него, не покидает, пока ноги несут его к Року. Сердце колотится в ушах, а пальцы слегка дрожат, отчего приходится спрятать руки, чтобы не выдавать этого тремора. Ненависти к себе за эти чувства почти нет, Сугилит изо всех сил говорит в своей голове, что всё в порядке, так и должно быть. — А мне так хотелось после двух пар в общаге поваляться, — Сугилит пытается звучать обиженно или даже язвительно, но внутри всё словно расцветает. В груди лёгкость, а в глазах неподдельный блеск озорства. — Это что, ваш новый план меня добить? Или ищете способ встретиться со мной и поэтому заставляете заниматься танцами? Рок ухмыляется, покачивает головой так, будто бы пытается пропустить мимо ушей второй вопрос. Он складывает свои вещи на выставленные ровным рядом стулья, подходит к колонкам и быстро подключает телефон. По залу тут же разносится медленная мелодия, словно предназначенная для вальса, но Сугилит предчувствует, что это будет совсем не так. — Добить? — Рок поворачивается к нему всем корпусом и начинает разогревать мышцы. Сугилит повторяет за ним. — Нет, просто хочется посмотреть, где твой потолок. Для тебя ведь уже нет ничего сложного в танце. Тут не нужно надевать маску или что-то говорить. Только ты, ритм и я. Или боишься, что не потянешь? Сугилит закатывает глаза, но щёки горят так, будто бы кто-то со всей яростью ударил его по лицу. Тело предаёт и подстраивается под голос Рока. Он хочет отойти на пару шагов назад, но его хватают за запястье. Горячие пальцы вызывают мурашки по коже, на секунду Сугилит думает, что нужно вырваться, но происходит все ровно наоборот. Он следует за Роком, который тянет их в центр зала, вставая перед зеркалами. Свет мягко падает на лица, а музыка медленно подкрадывается к ритму, за которым Сугилит не успевает. — Расслабься, — Шёпот Рока бьёт прямо в ухо, слишком близко, слишком интимно. Волосы на загривке встают дыбом. — Или боишься, что я тебя закружу до обморока? — Боюсь, сломать вам ногу на очередном выпаде. — Сугилит приподнимает бровь, стараясь звучать насмешливо, но Рок в ответ кладёт подбородок на его плечо и разглядывает их в зеркале. Его смех низкий, вызывающий волну мурашек по телу. Ладонь ложится на талию Сугилита, направляя его. Движение уверенное, но не грубое: он знает, как вести, не давя. Сугилит пытается держать дистанцию, но музыка и рука Рока тянут ближе, и он сдаётся, позволяя телу двигаться. Их шаги медленные, почти ленивые, но в них есть ритм, как и в дыхании. Зеркала ловят каждое движение. Сугилит замечает себя, всего напряжённого, с горящими щеками, и Рока, который смотрит на него, как на картину, словно желая разглядывать бесконечное количество времени. Его рука на талии настойчивая, Рок отдаётся танцу и старается выложиться на полную, будто бы они вот-вот выйдут на сцену выступать перед публикой. Сугилит гуляет между своими мыслями, вспоминает себя после концерта, в квартире Рока, в гримёрке вместе с ним, на первых занятиях по танцам. Всё это должно было случиться, чтобы они пришли к этому моменту… — Вы слишком близко, — пальцы невольно сжимают плечо Рока, но звучать твёрдо не удаётся, получается скорее жалобно, будто бы Сугилиту мало того, что ему сейчас дают. — А ты слишком напряжён, — Рок наклоняется чуть ближе, и его дыхание щекочет шею Сугилита, как лёгкий ветер. — Расслабься, звезда. Ты же не на сцене. Никто не смотрит. Только я. — Только вы, — Сугилит фыркает, взгляд падает вниз, чтобы поспевать за движениями Рока, пока их пальцы пересекаются вместе. — Это и есть проблема. Вы всегда смотрите, как будто я ваш личный эксперимент. Они двигаются по кругу, зал будто бы сужается до Сугилита, Рока и их отражения в зеркале. Сужается до музыки, шагов, оставляя после себя странное тепло, растущее между ними, как огонь в камине. Рок улыбается, кончик языка мелькает между губ, и Сугилит успевает заметить это, отчего путается в ногах. Одна цепляется за другую, но его подхватывают, не давая упасть. Их лица оказываются так близко, что Сугилит видит едва заметные алые крапинки в глазах Рока, похожие на следы крови на деревянном полу. Его дыхание тёплое, обжигает губы, и те начинают покалывать. Сугилит чувствует собственное сердце, которое стучит так громко, что кажется, будто Року удастся это услышать. — Осторожно, — пальцы сжимают талию Сугилита, и кажется, что Рок прощупывает его, пытаясь подобраться ближе. — Тебе ещё рано угасать. Приходится прикрыть глаза, чтобы совладать с собой. Сугилит ведь обещал, что сегодня во всём разберется. — Почему вы так мной заинтересованы? — Голос на удивление дрожит не так сильно, но всё равно ярко выделяется нервозность Сугилита. — Я же не первый, кто вам попался. Что вам от меня надо? Чего вы вообще добиваетесь? Рок замирает, и на секунду кажется, что музыка тоже останавливается, хотя саксофон всё ещё тянет свои ноты, медленные и тёплые. Его ладонь на талии Сугилита сжимается чуть сильнее, но он не отводит глаз, которые сейчас похожи на озёра. Глубокие и опасные. — Ты бросаешь мне вызов, Сугилит, — Рок скользит взглядом к зеркалу, будто бы оттуда легче смотреть на сжавшегося в ожидании Сугилита. — Всегда есть те, кто ломается под взглядом, под словом, под чем угодно. Они предсказуемы, как второсортные клишированным романы. А ты… ты как чёртова загадка. Я пытаюсь тебя понять, но каждый раз, когда кажется, что я близко, ты ускользаешь. И это, знаешь, бесит. Но я не могу остановиться. Ты заставляешь меня хотеть… больше. Не просто сцены, не просто слов. Тебя. С губ срывается то ли всхлип, то ли вздох. Сугилит ощущает, как в груди что-то сжимается, будто бы несколько нитей дёрнули сразу. Все они затягиваются с каждым разом сильнее, и вот сейчас наконец-то достигают своего пика. Несколько язвительных и обидных комментариев рвутся наружу, Сугилит старается подавить их все, отводя взгляд к зеркалам, где их отражения всё ещё танцуют, несмотря на паузу. — То есть я для вас, как пазл? — Он пытается звучать насмешливо, но всё равно выдает себя. Ему не всё равно. — Соберёте и выбросите, когда надоест? Мелодия вдруг сменяется на другую, Сугилита резко притягивают ближе, и он не сразу успевает сообразить, что нужно делать. Рок полностью отдаётся в его руки, прижимается к широкой груди спиной, выгибается и позволяет Сугилиту его вести, когда тот наконец-то улавливает общий настрой песни. Рок смеётся негромко, но этот хриплый тембр, который в данный момент скорее обжигает, чем согревает, вызывают у Сугилита жар на щеках. Тело постепенно расслабляется, подстраиваясь под резкие движения Рока. — Нет, — Рок покачивает головой, скрещивает их пальцы и кладёт ладонь на плечо Сугилита, пока тот резко прижимает Рока за талию ближе к себе. Раньше он и не обращал внимание, что у Рока она такая тонкая… — Пазлы скучные, когда собраны. А ты… ты как сцена, где каждый раз новый акт. Я хочу знать, что будет дальше. И, чёрт возьми, я хочу быть в этом акте. Не как режиссёр, а как… — Рок замолкает, и его улыбка становится почти неуверенной, он успевает сказать больше, чем изначально хотел. Сугилит с недоверием осматривает его лицо. Они продолжают двигаться, музыка становится громче, подталкивая их. Сугилит кружит Рока, и ему удаётся нигде не споткнуться. Это так странно. Он здесь, в этом зале, с Роком, который смотрит на него так, будто готов остановить весь мир и наброситься. Рука на плече теплая, пальцы слегка царапают и сжимают загривок в попытке привлечь внимание. Это все делается ещё сложнее, потому что Сугилит хочет сопротивляться, но его тело говорит «останься». — Вы совсем рехнулись, — бормочет Сугилит, его рука на талии Рока сжимается сильнее, и он не отводит взгляд. — Думаете, я поверю в эту вашу театральную чушь? Про акты и сцены? — Может, и рехнулся, — Рок ухмыляется. — Но тебе это нравится. Иначе бы ты уже сбежал, Сугилит. А ты всё ещё здесь. Всё ещё приходишь на танцы, позволяя мне делать то, что вздумается. Сугилит хочет возразить, но его губы дёргаются в улыбке, и он только качает головой, позволяя Року вновь вести. Сугилит чувствует, как его мысли путаются: он боится Рока, боится того, что этот человек видит в нём, но в то же время хочет, чтобы он смотрел ещё. Хочет, чтобы этот танец не кончался, хотя знает, что это опасно, как стоять на краю обрыва. Музыка замедляется, и их шаги становятся почти невесомыми, будто они плывут. Рок останавливается, но не отпускает Сугилита, и их дыхание смешивается, тёплое и быстрое. Их лица находятся так близко, что Сугилит чувствует тепло кожи Рока. Сердце стучит громко, наверняка Рок это чувствует, и кажется, что оно заглушает все остальные звуки. Сугилит вдруг жмурится, когда Рок встаёт на носочки, но никакого поцелуя не происходит. Это заставляет глупо замереть на месте. Воздух между ними становится густым, губы вот-вот готовы соприкоснуться. Сугилит замирает, его тело напрягается, но он не отстраняется, его пальцы сжимают футболку Рока, как будто боятся отпустить. Но Рок останавливается. Губы замирают в миллиметре от губ Сугилита, и он выдыхает. Тёплое дыхание касается кожи, вызывая взрыв чувств в груди. — Скажи «нет», — Рок сам боится, что Сугилит скажет это слово, поэтому тихо добавляет: — Или не говори. Сугилит открывает наконец-то глаза, и чувствует, как горло сжимается. В голове карусель мыслей, но единственное, что ясно — он не хочет говорить «нет», не хочет отталкивать. Тело на секунду перестаёт слушаться. Рок ведь просто даёт право выбора Сугилиту, снимает с себя ответственность, будто бы это правильно. — Вы невыносимы. Рок сейчас похож на расслабленное дикое животное. Довольное, которое греется под лучами солнца после успешной охоты. Глаза полуприкрыты, лениво осматривают лицо Сугилита на котором всё написано, его слишком легко прочесть в данный момент. Они улыбаются друг другу, как идиоты. Музыка продолжает играть, но они перестают её замечать, когда губы Рока касаются губ Сугилита. Это даже не поцелуй, скорее лёгкое, как крыло бабочки, прикосновение. Тёплое, мимолётное. Это не грубо, не настойчиво, но от этого ещё хуже, потому что Сугилит чувствует, как его сердце падает куда-то вниз, и он не знает, хочет ли его ловить. Рок медленно отстраняется, рука спускается на талию Сугилита, пока глаза смотрят так, будто бы пытаются увидеть его насквозь. — Ты тоже. Но я постепенно начинаю привыкать к этому. Сугилит от нервов вновь фыркает, пока щёки продолжают гореть, и он отводит взгляд в сторону, чтобы не утонуть в этом моменте. Мысли кружатся в голове, как эта бесячая музыка: то ненависть к Року возникает яркими вспышками, и хочется бежать, то мелодичный ритм возвращается обратно, принося с собой прикосновения, взгляды, грёбаную близость. Всё это тянет Сугилита, как магнит. В этом зале мысли, которые находятся в его голове неделями, лишь становятся яснее. Да, он немного боится эту ловушку Рока, но он сам хочет в неё попасть. — Вы всегда такой? — Сугилит приподнимает бровь. — Хватаете людей, крутите их в танце, несёте чушь про сцены и целуете, как будто это ничего не значит? Рок хмыкает, и его рука медленно скользит с талии Сугилита, но он всё ещё стоит близко, слишком близко. — Не всегда, — голос становится тише, словно он и не хочет, чтобы его услышали. — Только с теми, кто стоит того. Слов достаточно, хочется действий. Сугилит покачивает головой, чувствуя, как живот сводит истомой. Рок отстраняется, чтобы закончить танец, но Сугилит кладет обе ладони ему на щёки, втягивая в нормальный поцелуй. Рок удивлённо поднимает брови, словно действительно не ожидал подобного, но руки сами ложатся на плечи Сугилита. Он сминает влажную после танцев кожу, пока Сугилит зарывается в волосы Рока и мычит сквозь поцелуй. Дыхание смешивается, они будто бы перестают осознавать, где находятся. Поцелую словно не хватает привычной жадности, привычной сумбурности, но Сугилит старается целовать мягко, аккуратно лижет языком то верхнюю, то нижнюю губу Рока, еле заметно царапает ногтями шею, заставляя обоих потонуть в синхронном стоне. Музыка заканчивается, и зал отвечает им тишиной. Прерваться сложно, но Сугилит делает это первым. Тяжело дышит, опирается своим лбом об лоб Рока, пока тот прикрывает глаза и вытирает большим пальцем протянувшуюся между ними ниточку слюны. Он осторожно отстраняется не из-за того, что хочет, а потому что уже время поджимает. Скоро сюда придут другие люди заниматься, а они тут устраивают того, чего нельзя показывать. Рок подходит к подоконнику и выуживает из сумки коробку, обернутую в черную бумагу с красной лентой. Взгляд скользит по Сугилиту, который так же подходит к своим вещам, и улыбка выходит слишком мягкой, почти неуверенной, как будто бы Рок не знает, правильно ли поступает. В его голову Сугилит бы очень хотел залезть в такие моменты. — Это тебе, — Рок царапает упаковку коробки, но после короткого вздоха всё же протягивает её в сторону Сугилита. — С Новым годом, Сугилит. Не открывай, пока не придёшь в общагу. Сугилит берёт коробку, совсем слегка встряхивая, пытаясь скрыть дрожь в пальцах, когда он касается гладкой бумаги. Слова вязнут в горле, и он просто кивает, пряча подарок в старый рюкзак. Его грудь сжимается, и он ненавидит, как этот маленький жест Рока делает его таким уязвимым, как будто он стоит голый посреди сцены. — Вы ненормальный, — Сугилит приседает на корточки перед своим рюкзаком, не желая вставать, ведь тогда они пересекутся взглядами с Роком. Он ведь может отказаться? Кинуть коробку обратно, возможно, повредит то, что внутри, но… Сугилиту дарили слишком мало подарков, чтобы он просто так ими разбрасывался. Тем более на такие незначительный праздники, которые обычно пропускались в его семье. В его семье вообще не принято было дарить подарки. — Может, — Рок хмыкает, отпивает кофе и отворачивается к окну. — Но ты всё ещё здесь, Сугилит. И это что-то значит. Сугилит смотрит на его спину, на отражение в зеркале, где Рок перестаёт наблюдать за ним, будто бы не хочет, чтобы Сугилит понял его эмоции по глазам. Это ещё один шаг в эту грёбаную игру, в которую они уже слишком глубоко зашли.